Dungeons

Кэролайн кипела от волнения, что было удивительно, учитывая, каким тяжелым был для нее этот день. После утренней встречи с Клаусом на кухне она сделала то, что он предложил. Пережив долгие часы воспоминаний, Кэролайн наконец поняла, что он был прав. Ничто из случившегося с ней до сих пор не сломило ее, даже близко. Стоя перед зеркалом, она не сводила глаз с собственного лица. Вспоминая всё, с детства до самых последних снов, она ничего не упустила. Никогда, ни на одно мгновение она не думала о Клаусе как о мудром человеке, несмотря на его многовековые знания. Его менее привлекательные черты характера почему-то всегда, казалось, затмевали удивительные стороны, которые, по общему признанию, у него были. Теперь она поняла, о чем он говорил. Она была Кэролайн. Она всегда будет именно такой, и сегодня она увидела еще один проблеск своей истинной сущности. И опять-таки благодаря Клаусу. Сначала он заставил ее найти в себе авантюристку, а теперь сильную, стойкую женщину, которая может выдержать почти все, если только захочет. В дальнейшем она всегда сможет черпать в нем силы и уверенность. Почему он всегда показывает мне, кто я? Теперь они удобно устроились в креслах первого класса в самом переднем ряду большого самолета «Юнайтед». Кэролайн нервничала. Она никогда раньше не летала на самолете, а теперь ее первым рейсом будет долбаный немецкий Франкфурт! Стюардесса протянула ей бокал шампанского, Кэролайн рассеянно потягивала его, глядя в окно и впитывая все, что происходило снаружи. Она поставила стакан и пробормотала с притворным негодованием: — Я в ужасе, Клаус. Частного самолета нет, что ли? Он расхохотался, и Кэролайн удивленно повернулась к нему. Она никогда не слышала, чтобы он так смеялся, открыто и свободно. Они улыбнулись друг другу, отчего у нее перехватило дыхание. Эта поездка станет моим личным искушением. Будем надеяться, что его братья и сестра скоро последуют за нами. Ей было неожиданно трудно прощаться с тремя Первородными, которые остались, хотя она и увидит их снова через несколько дней. Кэролайн привыкла к их присутствию в своей жизни; возможно, они не были так важны для нее, как ее друзья, но все же… Почему эта семья так быстро и уверенно влилась в её жизнь? Особенно Элайджа. Его присутствие всегда успокаивало ее, он был тем, на кого она втайне начинала равняться. Больше всего Кэролайн восхищалась тем, как он всегда держал себя в руках, как его безупречные манеры никогда не покидали его. Вскоре самолет начал отрываться от взлетной полосы. Глаза Кэролайн, прикованные к окну, расширились, когда двигатели заурчали и начали разгоняться. В тот момент, когда они взлетели, ее желудок сделал сальто, и она машинально схватила руку Клауса. Он взял ее ладонь и успокаивающе погладил большим пальцем, сразу же приковывая внимание Кэролайн к электричеству, которое шипело между их руками. Она не повернулась, чтобы посмотреть на него, и вместо этого попыталась сосредоточиться на том, как самолёт набирал высоту. Через пару минут она отдернула руку, все еще не глядя на него, но мучительно осознавая их близость в замкнутом пространстве. Это будет очень долгий полет. Клаус улыбнулся про себя, откинувшись на спинку стула после ужина и достав книгу. Кэролайн возилась с развлекательной системой, делая все возможное, чтобы избежать его взгляда или прикосновения. Он знал, что заставляет ее нервничать, находясь так близко, и это знание заставило его улыбнуться, как влюбленного подростка. Почему-то у него было отчетливое ощущение, что он не переставал улыбаться с тех пор, как они взлетели. Ее волнение, когда он рассказал ей о Норвегии во время их поездки в Вашингтон, было почти осязаемым, и он так любил эту черту в ней. Клаус тихо вздохнул. Эта поездка имела для него большое значение. Да, он должен найти белый дуб и способ покончить с колдуном, но ему также нужно, чтобы она была одна, вдали от Мистик Фоллс, на несколько дней. Ему было трудно быть кем-то еще, кроме первородного гибрида в этом городе. Он хотел, чтобы Кэролайн увидела, каким он становится, когда теряет бдительность. Конечно, совсем немного. Она уже видела его человеческую сторону больше, чем кто-либо другой за пределами семьи. Прошлой ночью в саду Клаус почти снова почувствовал себя прежним, Кэролайн заставила его забыть обо всем на секунду, настолько, что присутствие Деймона и Элайджи на противоположных концах террасы осталось почти незамеченным, и это было действительно впервые. Если бы они не наблюдали за ними, он сделал бы то, чего жаждал уже несколько месяцев — поцеловал бы ее прямо там, потому что знал, что Кэролайн этого хотела. Он снова вздохнул и бросил быстрый взгляд на нее, а затем на экран телевизора, чтобы увидеть, что она смотрит. Его глаза расширились, и он начал смеяться. Она заметила его веселье и повернулась к нему, снимая наушники. — Что тут смешного? — спросила Кэролайн с ноткой раздражения в голосе. Он усмехнулся и показал ей свою книгу. «Портрет Дориана Грея». Она посмотрела на экран, где лорд Генри Уоттон только что встречался с Дорианом Греем, потом снова на него. — Серьезно? — снова надев наушники, Кэролайн опять обратила внимание на фильм, но Клаус успел заметить, как ее губы дрогнули. Их остановка во Франкфурте была короткой, но Кэролайн впитывала все вокруг, как губка. Она не переставала расспрашивать Клауса обо всем, что ее интересовало, тащила его из угла в угол, удивляясь всем новым впечатлениям. Клаусу это очень нравилось, если судить по тому, как он не переставал улыбаться. А ведь это был всего лишь аэропорт! Когда они подошли к выходу на посадку для дальнейшего полета в Тромсе, первородный пошел спросить у персонала что-то об определённых местах в городе, и Кэролайн с удивлением услышала, как он говорит с ними на прекрасном немецком языке. Чему ты удивляешься? Он, наверное, говорит на сотне языков. — Как сказать по-немецки «Я хочу пить»? — она улыбнулась ему, когда он вернулся. Он улыбнулся. — «Ich habe Durst». Что ты хочешь, любимая? Вторую положительную, скорее всего, будет трудно найти прямо сейчас, хотя в клинике аэропорта должны быть некоторые припасы. — Только кока-колу, спасибо, Клаус. Он кивнул и пошел за выпивкой. Кэролайн села на скамейку и посмотрела на спешащих мимо людей. Вау. Она была в Европе. Чертова Европа! Так много всего она хотела увидеть, и вот, наконец, начала. Странным образом Клаус выполнял свое обещание показать ей мир. Может быть, на обратном пути они успеют увидеть немного Германии. Ее взгляд упал на группу людей, ожидавших свой рейс. Они оживленно разговаривали, явно развлекаясь, когда один из мужчин что-то уронил и наклонился, чтобы поднять. На долю секунды ей показалось, что она увидела маленького уродливого мужчину с почти черными глазами, маячившего позади группы. Она напряглась, спрыгнула с сиденья и вытянула шею. Группа людей двинулась, и… за ними никого не было. Она все еще смотрела в том же направлении, когда Клаус вернулся с ее колой. — Что случилось? — тут же спросил он. Откуда он всегда всё знает? — Ничего, — пробормотала она, качая головой и бросая последний взгляд в сторону других ворот. — Кэролайн, — только и сказал он. — Ладно, я… Я думала, что видела колдуна, но, наверное, мне просто показалось. Клаус немедленно перешел в режим солдата. — Где? Расскажи мне в точности, что произошло. Она повторила то, что видела. Клаус сунул ей в руки бутылку кока-колы. — Подожди здесь. Я говорю серьезно, Кэролайн. Не отходи от этих ворот ни при каких обстоятельствах. Все ясно? — Предельно. Он помчался на полной первородной скорости; ни один человеческий глаз не смог бы уследить за ним. Нервничая, Кэролайн потягивала колу и ждала. Через пять минут Клаус снова оказался рядом. — Ничего, — сказал он. — Я обыскал весь аэропорт, но ничего. Я также не чувствую ничего необычного. — Извини, Клаус, — пробормотала она. — Наверное, все дело в новых впечатлениях. — Нет, милая. Я так не думаю. Он снова играет с твоим разумом, и поскольку ты, немного более восприимчива из-за недостатка сна, смены часовых поясов, чужой страны, он, возможно, смог проникнуть в твою голову, даже когда ты ещё в сознании. Скажи, ты опять видишь во сне видения? — Да, — прошептала она, опустив голову. — Как часто? — требовательно спросил он. — Каждую вторую ночь, с самого первого раза, в тот день у тебя дома. Он закрыл глаза, явно пытаясь сдержать свой гнев. — Почему ты не сказала мне, Кэролайн? — У тебя было достаточно забот, так что я не хотела загружать тебя ещё и этим. И травы, которые ты дал мне, сделали сны терпимыми. Он недоверчиво посмотрел на нее, но потом неожиданно взял за руку. — Это все тот же сон? — спросил Клаус с тревогой в голосе. И снова появилось то тепло, которое всегда разливалось внутри нее, когда он был таким… заботливым. — В основном да. Только одна вещь изменилась за последнее время, может быть, неделю назад, — она сглотнула, и он ободряюще кивнул ей. — Последний человек, которого я вижу, лицо, которое страдает больше всех, больше не принадлежит Хенрику. — Чьё же оно теперь, любовь моя? — спросил он, крепче сжимая ее руку. Она посмотрела ему прямо в глаза, зная, что он ясно видит страдание на ее лице. — Твоё. Он уставился на нее. Ей снятся кошмары о том, как его пытают? И это так ее беспокоило? Значит, колдун изменил видения. Еще одно сообщение. Но Прелати знал, что единственное, что действительно волнует Клауса — это Хенрик, так почему же он показывает Кэролайн видения, где страдает он? Майклсон никогда особо не боялся физической боли, даже в далекие человеческие дни, и мысль о том, чтобы подвергнуться ей, не вызывала у него никакого дискомфорта, так что же Прелати хотел передать? Клаус вздохнул. Если бы Кэролайн сказала ему, что её всё ещё посещают видения, он бы значительно поторопил события. Клаус должен был признаться себе, что его исследования не были такими быстрыми и эффективными, как обычно, потому что он хотел держать ее в своем доме как можно дольше из чисто эгоистических побуждений. Нет ничего лучше, чем прийти домой и застать ее в своем кабинете, погруженной в какую-нибудь книгу, а потом засыпать вопросами о том, что она прочитала. Или слушать ее разглагольствования, когда она не могла найти какой-то конкретный предмет одежды. Он вспомнил, как однажды ему пришлось подавить смех, когда он был внизу на кухне, слыша, как она роется в шкафу и ругается, как матрос, когда какая-то черная рубашка вдруг исчезла. — Даже не думай покупать мне что-то, Клаус, — пробормотала она, зная, что он прекрасно слышит ее на другом конце дома. — И рисковать своим здоровьем? Я бы никогда не посмел, милая, — ответил он, услышав, как она хихикнула от его испуганного тона. Но сейчас, глядя на нее, он готов был пнуть себя. — Ну, это должно быть лучшей альтернативой, в конце концов, я Большой Плохой Гибрид, не так ли? Я справлюсь, — попытался пошутить первородный. — Это не смешно, Клаус. — Я знаю, прости, любовь моя. Ты должна была сказать мне. Я хочу, чтобы ты дала слово, что не будешь скрывать ничего такого от меня. Ты мне обещаешь? Она кивнула. Клаус поднял руку и провел костяшками пальцев по ее щеке. — Мне очень жаль, Кэролайн. Я ненавижу тот факт, что тебе приходится проходить через все это. Кэролайн смягчилась и нерешительно подняла руку, накрывая его ладонь. — Я справлюсь. Ты найдешь способ покончить с этим парнем, а я помогу тебе. Но тебе тоже придется открыться мне. Это будет трудно, если ты будешь продолжать скрывать от меня то, что случилось с Бонни. Он откашлялся и осторожно посмотрел на нее. — Я… постараюсь, милая. Впрочем, не факт, что получится. — Иного я и не ожидала, — усмехнулась Кэролайн. Затем был объявлен их рейс. Тромсе был настоящим открытием. Как только Кэролайн села в самолет, она влюбилась в свежий воздух, фьорд, горы и прекрасный маленький город. Ее глаза сияли, пока она впитывала всё в себя, мысленно жалея, что они приехали сюда не отдыхать. Да, конечно. Поездка на каникулы с Клаусом. Звучит… хорошо. Черт, Кэролайн, о чем ты только думаешь? — Как красиво, — прошептала она Клаусу, когда они ехали в отель в центре города. Клаус взял напрокат крепкий внедорожник с полным зимним снаряжением. — Я никогда не видела ничего более прекрасного, чем это. — Зато я видел, — первородный подмигнул ей, отчего Кэролайн слегка покраснела и быстро сменила тему. — Ты бывал здесь раньше? — Да, несколько раз. Я весьма неравнодушен к этому месту с тех пор, как приехал сюда в первый раз, а это было где-то около 1300 года, если мне не изменяет память. Тромсе и его окрестности источают особую магию, причем не в колдовском смысле. Иногда мне кажется, что именно здесь началось все сверхъестественное. История вампиризма на самом деле началась в Новом Свете, как ты хорошо знаешь, с меня и моей семьи, но что-то в этом месте трогает мою душу совершенно особым образом. Единственное подобное место, которое делает со мной такое, Южная Патагония. Просто не обращай на меня внимания, — легко сказал он. — Похоже, на меня все-таки повлияла смена часовых поясов. — Нет, мне нравится, когда ты так говоришь о себе. Я почти забыла, что нахожусь на другом конце земного шара с Крестным Отцом-вампиром, — хихикнула Кэролайн, заставив хихикнуть и Клауса. — Итак, какой у нас план? — Мы останемся в Тромсе на несколько дней и попытаемся узнать больше о точном местонахождении этого белого дуба. Дуб не является обычным деревом в этих широтах, поэтому найти его должно быть не так сложно. Предполагалось, что он находится где-то в Северной Норвегии, но просто разъезжать в поисках его было бы полным идиотизмом. В Тромсе есть университет, откуда мы должны начать наши исследования. Что касается ведьмы, с которой мне нужно поговорить… Я уверен, что она найдет нас в свое время. Мы двинемся дальше, как только узнаем больше и моя семья прибудет сюда. — В Тромсе есть ботанический сад? Они могли бы помочь нам, — предложила Кэролайн. — Хорошая идея, я спрошу у портье позже. — Пожалуйста, скажи мне, что ты плохо говоришь по-норвежски, — сказала она с усмешкой на лице. На самом деле Кэролайн восхищалась его языковыми способностями и лениво размышляла, были ли все его знания исключительно результатом продолжительности его жизни, или же он действительно был гением сам по себе. Ты перестанешь боготворить его, черт возьми? — Боюсь, что да, любовь моя, — хихикнул он. — Извини за это. — Все в порядке, C–3PO*. Ты очень полезный протокольный гибрид, — усмехнулась она, хотя и не была уверена, что он поймет намек. — Мы переходим от Большого Плохого Гибрида к Крестному Отцу-Вампиру и неуклюжему золотому роботу, которым командует Харрисон Форд? Что дальше? Какая-нибудь Сумеречная искорка? — возразил он с притворным испугом. Кэролайн рассмеялась. — Не-а. Я больше думала о Годзилле или Халке! — О, пожалуйста, — усмехнулся он. — Я бы предпочел этого добродушного Люцифера из «Константина», или, если это должно быть более мейнстримом, Локи. Все, включая мою сестру, кажется, падают в обморок из-за него. — И не зря, — поддразнила Кэролайн, вздыхая и хватаясь за сердце. — Он божественен, без каламбура! — Ты осознаешь, что пускаешь слюни по этому плохому парню? И у меня такой же британский акцент, как и у него, так что ты тоже можешь влюбиться в меня, милая! Клаус усмехнулся, и Кэролайн пришла в восторг от его добродушного подтрунивания. Он казался совершенно спокойным, совсем не таким, каким был в Мистик Фоллс, отчего у нее возникло ощущение, что она мельком увидела молодого парня, о котором говорил Элайджа. — Мечтай! — усмехнулась она, подняв брови. Они подъехали к отелю «Рэдиссон Блю», Клаус остановил машину и, наклонившись к ней очень тихо пробормотал: — А я и мечтаю. А я-то надеялась, что эти глупые бабочки замерзли насмерть где-нибудь над Атлантикой на высоте тридцати тысяч футов. Они вышли из машины, пока двое посыльных возились с их багажом. Когда они подошли к стойке регистрации, Кэролайн схватила Клауса за руку. — Отдельные комнаты! — Забудь об этом, — ответил Клаус, подняв руку, когда она начала протестовать. — В номере две спальни. Не нужно паниковать. И я думал, мы договорились, что ты будешь работать над доверием ко мне. Не тебе я не доверяю. Поговорив с женщиной на ресепшене, Клаус узнал, что в Тромсе действительно есть ботанический сад. Завтра они первым делом отправятся туда. Кэролайн подумала, что, найдя одинокое дерево где-нибудь в центре страны, полной лесов, иголка в стоге сена станет позором, но какого черта. Она охотилась на более странные вещи, чем деревья. После долгой горячей ванны Кэролайн почувствовала себя гораздо лучше. Номер был прекрасный, везде светлое дерево и яркие цвета, две спальни были разделены большой гостиной. Из окон во всю стену открывался захватывающий вид на маленький порт, фьорд и горы напротив. Все вокруг уже было покрыто толстым слоем снега, и Кэролайн, одеваясь, напевала «Зимнюю страну чудес». Клаус повел ее ужинать в маленький, норвежский ресторанчик. Это было уютное заведение, и старушка, которая там хозяйничала, была такой жизнерадостной и приветливой, что Кэролайн сразу почувствовала себя непринужденно. Клаус разговаривал с женщиной по-норвежски, и Кэролайн зачарованно наблюдала за ним. Она определенно никогда не видела его таким. Он был обаятелен, грациозен и даже флиртовал со старухой так очаровательно, что она постоянно хихикала. Когда женщина ушла, чтобы принести заказанное Клаусом вино, он перевел меню для Кэролайн, которая выбрала блюдо из рыбы и морепродуктов, а он выбрал оленину. Когда дама вернулась с вином и бокалами, она тепло посмотрела на блондинку и что-то сказала Клаусу. Его глаза встретились с глазами Кэролайн, и они, казалось, долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем он ответил. Дама улыбнулась и вдруг наклонилась и поцеловала Клауса в щеку. Кэролайн широко распахнула глаза, а первородный на мгновение словно громом поразился. Потом он встал, и девушка затаила дыхание. Он ведь не станет… не так ли? С присущей ему грацией он взял руку женщины, поцеловал ее и слегка поклонился. Она покраснела и снова хихикнула, потом, видимо, спросила, что они заказывают, подмигнула им обоим и ушла. — Что все это значит? — ошеломленно спросила Кэролайн. Клаус очень мило улыбнулся. — Она сказала, что считает тебя такой же красивой, как Фрейя. Это скандинавская богиня весны, счастья и любви. Легенда гласит, что у нее были золотые волосы, голубые как океан глаза, а слёзы ее были сделаны из чистого золота. Между прочим, Локи был в нее очень влюблен, — хихикнул он. — Хм… и что ты такого сказал, что она тебя так обняла? Он поиграл ножкой бокала. — Это очень безвкусно, и ты снова будешь закатывать глаза, так что я предпочел бы не говорить, — поддразнил он. — Клаус! — Я сказал, что Фрейе есть чему у тебя поучиться, когда дело касается радости, счастья и света. И красоты. Она нарочно закатила глаза и пробормотала: — Ты можешь быть таким дрянным, — но даже сама Кэролайн услышала приглушенный обморок в своем собственном голосе. Какая женщина в здравом уме закатит глаза… и… перестану ли я когда-нибудь краснеть? Остальная часть ужина прошла быстро. Они говорили о скандинавской мифологии, о которой Клаус, конечно, знал все. Старушка заботилась о них все время их пребывания. Когда они наконец ушли, она проводила их до двери, крепко поцеловала Кэролайн в щеку и что-то сказала ей по-норвежски. Кэролайн заметила, как Клаус опустил глаза к ногам и… засмущался? Она толкнула его локтем, выжидающе глядя на него. — Она сказала, что ты… должна хорошо заботиться обо мне. Кэролайн посмотрела на женщину большими глазами и увидела то, что не нуждалось в переводе. Она сглотнула, и старушка кивнула с понимающей улыбкой. Между ними промелькнуло врожденное женское понимание, молчаливый совет от пожилой женщины к молодой. Это был прекрасный момент для Кэролайн, то, что она никогда раньше не испытывала. Кэролайн видела, что Клаус был озадачен этим бессловесным обменом репликами, но ничего не сказал. Они шли вдоль пристани, Кэролайн наслаждалась снегом, холодным, чистым ночным воздухом, видом теплых огней города, тенями далеких гор. — Как ты думаешь, мы сможем увидеть здесь северное сияние? — взволнованно спросила она Клауса, который молча шел рядом с ней. — Совершенно верно. Сейчас как раз сезон для них, и есть несколько мест вокруг, где вид просто захватывающий. Правда, нам придется пару часов добираться до нужного места, но в это время года они почти ежедневно встречаются в этой части мира. И это будет более чем достойно ожидания. Ты когда-нибудь видела его раньше? — Нет, но это моя мечта, с тех пор, как я была ребенком и увидела фотографию серверного сияния в книге, — она улыбнулась ему. Он взял ее руку и поднес к губам. — Тогда я найду идеальное место, чтобы ты могла его увидеть, моя милая Кэролайн. Если он прав и в этом месте действительно есть какая-то особая магия, могу сказать… на меня она чертовски действует.