Dungeons

Следующее утро они провели, наводя справки о белом дубе. В ботаническом саду им сказали, что специалист в области деревьев проводит лекцию в Осло и вернется только через день или два. После этого они отправились на поиски главы биологического факультета университета Тромсе, который сообщил им, что слышал легенду о белом дубе где-то в районе Северного мыса, где ни один дуб не мог выжить, но никогда не видел его сам и не был уверен, стоит ли верить чему-либо из этого. Он также посоветовал дождаться специалиста из ботанического сада, которого известит о предстоящем визите. Клаус сдерживал свое нетерпение из-за отсутствия прогресса, так как никакой белый дуб в мире он не хотел менять на широко раскрытые, счастливые глаза Кэролайн. Не было слов, чтобы описать, что он испытывал, видя, как она наслаждается. Ничто не ускользнуло от нее, и ее живое возбуждение было настолько заразительным, что он на какое-то время даже забыл о своих тревогах. Клаус уже давно не чувствовал себя так хорошо. Она помогла ему увидеть все своими глазами, и если раньше он питал слабость к Тромсе, то теперь всерьез влюбился в это место. Во второй половине дня они ненадолго вернулись в отель, так как Кэролайн хотела позвонить матери, а ему нужно было кое о чем договориться. Он никогда не сможет сказать ей, что значили для него эти несколько беззаботных часов, но передаст ей это по-своему. То, как сжималось его сердце, когда он время от времени смотрел на нее, казалось, стало постоянным состоянием. Кэролайн очень понравилось место, куда он пригласил ее на ужин. Оно был еще меньше, чем вчерашний ресторан старушки, и заполнено веселыми, пьющими норвежцами. Ужин прошел весело, потому что Клаус заставлял ее повторять норвежские названия блюд и напитков, а посетители за соседним столиком восторженно аплодировали каждый раз, когда она делала все правильно. Через некоторое время все в крошечном месте, казалось, были увлечены обучением ее новым словам, а живот Кэролайн начал болеть от смеха. Даже Клаус не смог удержаться, чтобы не присоединиться к веселью, и купил всем посетителям выпивку, отчего Кэролайн чуть не поперхнулась. Они все еще смеялись, когда вышли на пустынную улицу. Форбс невольно поразилась его сверкающим глазам. И тут ей в голову пришла довольно тревожная мысль. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Клаус. Ты заслуживаешь этого. Когда они подъехали к отелю, он ехидно спросил: — Готовы к приключениям, мисс Форбс? Она подозрительно посмотрела на него. — Все зависит от того, что ты подразумеваешь под «приключением». Он усмехнулся. — Никаких темных намерений, обещаю, тебе понравится, — его глаза потеплели. — Поверь мне, милая. Она взглянула на него и улыбнулась. Он заслуживал некоторого доверия, тем более она обещала попытаться. — Хорошо. Он велел слуге подогнать машину, и они уехали в ночь. Кэролайн продолжала смотреть в окно, думая о том, каким прекрасным может быть сочетание темноты и снега. Примерно через полчаса Клаус остановил автомобиль у маленькой хижины чуть в стороне от главной дороги. Все вокруг было завалено снегом, и она чувствовала себя так, словно попала в сказку. Они вышли из машины, и Кэролайн услышала что-то похожее на звон колокольчиков. Когда они обошли хижину, она увидела их. Стая снежных собак, которые возбужденно прыгали вокруг и виляли хвостами. Ее глаза распахнулись. Собачьи упряжки? Невероятно. Что, черт возьми, могло случиться с чудовищным первородным, который сделал целью своей жизни терроризировать весь сверхъестественный мир? Клаус пожал руку старику, который запрягал собак. Они обменялись несколькими фразами, и мужчина указал в сторону ближайшего холма, а затем на то, что, по-видимому, было ведущей собакой. Клаус кивнул, схватил Кэролайн за руку и потащил за собой. Он присел на корточки перед собакой и протянул ей руку, чтобы она понюхала. Было очевидно, что собака сразу влюбилась в него, так как все ее внимание было теперь сосредоточено на нем, она реагировала на каждое его движение или звук. Кэролайн последовала его примеру, протянув руку, и собака завиляла хвостом, хотя и не с таким энтузиазмом, как с Клаусом. Наверное, он что-то вроде Альфа-Волка для них. — Ее зовут Ода, — тихо сказал Клаус. — Это сибирская лайка. — Привет, Ода, — сказала Кэролайн, поглаживая собаку по голове. — Ты прелестная маленькая леди, — проворковала она, когда лайка лизнула ее руку. Клаус снова удивил ее, когда почти ласково погладил собаку и пробормотал ей несколько слов по-норвежски. Ода, казалось, внимательно слушала, не сводя глаз с лица Клауса, который очень лучезарно улыбнулся ей. — Ты любишь собак, — вслух удивилась Кэролайн. Клаус скривился. — Как бы трудно не было в это поверить, но я не ненавижу всё живое на этой земле. На самом деле я люблю собак, но уже давно понял, что их трудно удержать, когда нужно постоянно передвигаться. Они заслуживают внимания своего хозяина, а когда ты не можете дать это собаке, то просто не бери ее. Может быть, однажды, когда я смогу осесть где-то на длительное время, то снова возьму себе борзых. Русские волкодавы, — добавил он, когда она вопросительно посмотрела на него. — У меня было несколько, когда я жил в России. Это моя любимая порода. Высокая, быстрая, очень красивая. И у них есть характер. — Не думала, что тебе это особенно нравится, — поддразнила Кэролайн с самодовольной улыбкой. — По крайней мере, они не бросают мне вызов все время, — парировал Клаус, ухмыляясь. — Ну что, пойдем? — спросил он, и она взволнованно кивнула. — Хочешь сесть в сани или встать со мной на полозья? — Ты умеешь управлять собачьими упряжками? — О, пожалуйста, — просто сказал он, посмеиваясь. — Ладно, пожалуй, я постою. Клаус улыбнулся, и Кэролайн поняла, что ему понравился ее выбор. — Отлично, — он жестом предложил ей встать на полозья. — Крепко держись за ручки. Не волнуйся, я буду прямо за тобой, ты не упадешь. Она держалась за упряжку, чувствуя, что он стоит очень близко позади нее. Старик кивнул им, а затем Клаус громко скомандовал. Собаки зашевелились, и Кэролайн крепче вцепилась в ручки, едва не потеряв равновесие. Она почувствовала его успокаивающее присутствие позади себя и мгновенно расслабилась, чувствуя, как рушится еще один слой ее защиты. Это и вправду похоже на сказку! Они плыли по захватывающему дух пейзажу в почти полной тишине, Кэролайн наслаждалась холодным ветром на своем лице. Темные ели покрывали холмы справа от них, а слева не было ничего, кроме бесконечной, покрытой снегом равнины. Не было слышно никаких звуков, кроме звона собачьих колокольчиков. Она подняла голову, чтобы увидеть бесчисленные звезды, ярко сияющие над ними. По ее телу пробежала дрожь, но не от холода, а от ощущения его губ на ее волосах и руки вокруг ее талии. Кэролайн понятия не имела, как долго они ехали. Она была потеряна в своем собственном маленьком мире, и только когда сани медленно остановились, заметила, что они достигли вершины небольшой горы. Звезды были достаточно яркими, чтобы она могла ясно видеть окружающее. У ее ног была большая долина, покрытая деревьями и снегом, фьорд и еще один горный хребет на другой стороне. Все выглядело чистым и нетронутым какими-либо признаками цивилизации. Это лишило ее дара речи. — Нам нужно подождать, дорогая, — хриплый шепот прозвучал у ее уха. Она просто кивнула, все еще настолько завороженная, что на самом деле понятия не имела, о чем он говорит. Клаус отодвинулся от нее, внезапная потеря его близости заставила ее захотеть притянуть его назад. Он пошел закрепить сани и вознаградил Оду, погладив ее и тихо заговорив с ней. Первородный вернулся к ней и, взяв ее за руку, повел к небольшому возвышению на вершине холма. Кэролайн еще раз огляделась. — Это так невероятно красиво, Клаус, — прошептала она, сжимая его руку. Удивительно, как естественно было прикасаться к нему. Трещина на ещё одном слое её защиты. — О, ты даже не представляешь, — выдохнул он, глядя на нее так пристально, что у нее подкосились колени. Его лицо было всего в нескольких дюймах от ее, она чувствовала его дыхание на своих губах. Могут ли вампиры падать в обморок? Затем его взгляд переместился на что-то позади нее, и он улыбнулся. Его пальцы коснулись ее щеки. — Повернись, любимая, — прошептал он. Она посмотрела на него в замешательстве, но сделала, как он просил, и в следующую секунду перестала дышать. Небо перед ней было в разноцветных огнях. По всей долине и деревьям плыло зеленое мерцание, двигаясь ленивыми волнами. Звезды все еще были видны, но Северное сияние было повсюду. Кэролайн стояла совершенно парализованная, пока цвета постепенно менялись из легкого оттенка фиолетового обратно на зеленый. Огни медленно кружились и раскачивались, освещая ночное небо и купая пейзаж в мимолетных вспышках цвета. Это было похоже на танец Богов. Абсолютная красота, окружавшая ее, была почти невыносимой. Она беззвучно заплакала, не в силах сдержать переполнявшие ее эмоции. Вслепую Кэролайн потянулась за его рукой, желая точно знать, что он был рядом с ней в этот невероятный момент. Клаус обнял ее за талию и притянул к себе. Она наклонилась к нему, накрыла его руки своими и положила голову ему на плечо, услышав его вздох и снова почувствовав его губы на своих волосах. — Ты сейчас слышишь музыку в своей голове, не так ли? — спросила она шепотом и почувствовала, как его хватка вокруг нее немного усилилась. — Да, любовь моя. Ты уже так хорошо меня знаешь, а? Она улыбнулась сквозь слезы. — Так что же играет в твоей голове? — «О Фортуна» из «Кармина Бурана». Может быть, немного драматично, но это соответствует случаю. Несколько минут они молчали, потом он снова заговорил: — Знаешь ли ты, — прошептал он своим гипнотическим голосом. — Что легенда гласит, что Северное сияние на самом деле вызвано лисой, которая сметает арктические снега своим хвостом, бросая снежные кристаллы в небо? Клаус, пожалуйста, не показывай мне свою романтическую сторону в довершение всего… Ты ломаешь мою последнюю защиту. Они стояли как один, наблюдая, пока не погасли последние огни. Кэролайн почти все время чувствовала, как по ее щекам катятся слезы, но это были слезы радости. Она никогда не была так счастлива. Впервые девушка поняла, насколько удивителен мир на самом деле и сколько чудес еще предстоит открыть. С бесконечным временем в ее руках, она увидит каждое из них, и начнёт все сначала, когда закончит. И я не хотела бы делиться своим первым чудом ни с кем, кроме него. Он понимает меня и покажет мне все красоты мира, если я попрошу. Очень медленно она повернулась к нему лицом. Что-то блестело у него на щеке. Кэролайн протянула руку, чтобы смахнуть единственную слезинку, но Клаус остановил ее. Она молча покачала головой, пристально глядя на него, пока он не отпустил ее руку. Ее пальцы коснулись его щеки, и он закрыл глаза. Она нежно погладила его по лицу, чувствуя, как болит из-за него её сердце. Даже со всей жестокостью внутри него и всеми злыми вещами, которые он, должно быть, видел на протяжении веков, что-то подобное все еще могло заставить его плакать. Она могла только представить, как все, через что он прошел и сделал, оставило свой след в столь чувствительной душе. Клаус снова открыл глаза, и у Кэролайн перехватило дыхание. Он поднял обе руки, чтобы обхватить ее лицо, и приблизил его к своему. Затем он на мгновение замолчал и в отчаянии покачал головой. — Я просто не могу больше этого выносить, — хрипло прошептал он. А потом, наконец, эти полные, дьявольские губы оказались на ее губах. У нее не было выбора. Тихий голос внутри нее шептал, что у нее не было выбора с тех пор, как он пришёл в ее дом исцелил своей кровью. Его губы были такими мягкими, такими соблазнительными, такими опытными. Это было не похоже ни на что, что она чувствовала раньше... Поцелуй был мягким, сильным, восхитительным и очень, очень сексуальным. Но было и что-то еще, грубая, явная потребность под его головокружительным мастерством, что делало поцелуй намного большим, чем просто нападением голодного рта. Ее губы приоткрылись, и она почувствовала, как его бархатистый язык медленно начинает смаковать ее. Когда ее собственный язык неуверенно встретился с его, она почувствовала электрический разряд такой силы, что застонала. О Господи. Ее руки обвились вокруг его талии, она притянула его ближе, ее пальцы собственнически завладели его спиной. Одна рука поднялась, чтобы почувствовать кожу на его шее, и Кэролайн услышала, как он застонал ей в рот. Звук был таким же пьянящим, как и его соблазнительный запах. Такой мускусный, немного опасный и в подавляющем большинстве Клаус. Его руки ласкали ее лицо, прежде чем перейти к шее. Пока одна рука оставалась на боку, другая двинулась к ее горлу. Быстрый трепет пронзил ее, когда пальцы Клауса начали оказывать малейшее давление, в то время как его язык скользил по ее губам. Она знала, что должна быть потрясена или напугана, но была так далека от этого, как никогда. Его низкие стоны доносились прямо из ее личного рая, а губы были самой сладкой вещью, которую она когда-либо пробовала. Кэролайн потерялась в его мастерском обольщении и больше никогда не хотела выходить. По мере того как поцелуй становился все более жарким, танец их языков становился все более завораживающим. Губы Клауса захватили весь её рот, двигаясь с искусством, о котором она и не подозревала. Девушка не могла насытиться его вкусом, его страстью, его решимостью. Где-то глубоко внутри она всегда знала, что он будет безумно хорошо целоваться, но реальность настолько превзошла все, что она когда-либо могла себе представить, что ей ничего не оставалось, кроме как держаться за него и позволять ему сводить ее с ума с каждой секундой. Вечность спустя Кэролайн почувствовала, как Клаус очень медленно отпускает ее. Его руки обхватили ее лицо, и он нежно поцеловал ее в губы, щеки, лоб. Они удивленно смотрели друг другу в глаза, пока он не вздохнул. — Как бы мне ни хотелось продолжать целовать тебя до конца своих дней, нам нужно возвращаться. Кэролайн чуть не надулась. — Ты что, замерз? — дразняще спросила она, затем понизила голос до хриплого шепота. — По-моему, я еще недостаточно отведала тебя, Клаус. Со стоном он снова притянул ее к себе и прижался губами к ее губам. Его язык и губы были теперь гораздо более требовательными, а руки блуждали по ее спине, бедрам и рукам. Он брал, он опустошал, он побеждал. Но он также отдавался, и у нее было странное чувство, что Клаус был полностью настроен на ее тело, так как он, казалось, почти читал ее мысли. Первородный все делал так, как ей больше всего нравилось, даже когда она сама этого не замечала. Этот поцелуй был не просто горячим, теперь он перерастал во что-то большее. Ее воображение начало буйствовать с образами его рук и языка, ласкающих все ее тело. И если быть честной с самой собой, это был не первый раз, когда ее мысли о Клаусе шли по грязной дорожке. Она прижалась к нему и крепко поцеловала в ответ. Теперь они оба стонали, и она была удивлена тем, как его тихие звуки страсти смогли дойти до её слуха. И снова Клаус отстранился. — Кэролайн, — задыхаясь, проговорил он. — Если мы не остановимся, мне придется взять тебя прямо здесь, у черта на куличках, на глазах у стайки снежных псов, а я отморожу некоторые жизненно важные части своего тела, — он ухмыльнулся. — Хотя я очень сомневаюсь, что какая-либо часть меня когда-нибудь сможет замерзнуть в пределах двадцати футов от тебя. Кэролайн хихикнула. — Ты прав. Было бы совершенно безответственно развращать этих бедных, невинных собак. Они могут получить необратимую травму! Она начала идти, но он притянул ее к себе. — Не так быстро, милая, — ухмыльнулся Клаус. — Мне кажется, у меня осталось около минуты самообладания. Отрывистый ответ замер у нее на губах, когда он откинул ее волосы в сторону и прижался губами к ее шее. Его губы покрывали горячими влажными поцелуями ее горло, а язык следовал своему завораживающему ритму. Одна рука была в ее волосах, другая каким-то образом нашла путь к пояснице, прижимая стройное тело так близко, насколько позволяла их толстая зимняя одежда. Кэролайн больше не могла ни думать, ни дышать. Ее голова откинулась назад, она схватила его за руки, чтобы удержаться на ногах и даже не смутилась из-за вырвавшегося у нее неприличного стона. Или из-за горячей влаге, растекающейся между ее ног. О Боже, как она хотела его! Она была так возбуждена, что все остальное не имело значения. Клаус, все, что тебе нужно сделать, это попросить. Но он этого не сделал. Они оба тяжело дышали, когда гибрид прекратил свою сладкую пытку на ее шее. Крепко прижав ее к себе, он коснулся губами ее губ и немного самодовольно улыбнулся. Клаус взял девушку за руку, и они пошли обратно к саням, где собаки с нетерпением ждали их возвращения. Клаус погладил Оду и снова встал позади Кэролайн на полозьях. Она тут же наклонилась к нему, и он притянул ее ближе одной рукой. Его губы были у ее уха, когда он прошептал: — Возможно, я заставил тебя потерять самообладание, но ты… ты заставила меня трепетать, моя прекрасная Кэролайн. Ее глаза закрылись, и она судорожно вздохнула. Боже, Клаус. Что ты со мной делаешь?

***

Клаус сидел у окна в просторной гостиной со стаканом виски в руке, глядя на темный пейзаж и вспоминая события прошедшего вечера. Когда они вошли в свою комнату, Кэролайн вопросительно посмотрела на него. Он видел, что она ждет, что он сделает шаг, попытается заманить ее в свою постель, но мужчина знал, что она еще не готова, и сказал ей об этом. В ее глазах все еще был намек на сомнение, но он хотел, чтобы она пришла к нему сама, из желания и потребности. После этого она легла спать, хотя и не без того, чтобы одарить его захватывающей дух улыбкой и прошептать мягкое, но настойчивое: «Спасибо, Клаус». Кэролайн пронзила его, как нож. Никто никогда не был с ним таким, и это заставляло его жаждать большего. Ему захотелось открыть дверь, забраться к ней в постель и обнимать ее так долго, как она позволит. Поцелуи, которыми он делился с Кэролайн, потрясли его. Он ожидал, что наконец-то получит удовольствие, целуя ее, но не ожидал, что это будет так много значить для него. В ту секунду, когда его губы коснулись ее губ, Клауса охватило чувство, которое он не сразу узнал, потому что оно было чужим, что-то, чего он не ощущал уже тысячу лет. Но теперь он все понял. Дом. Он закрыл лицо руками. Воспоминания о сладости этой прелестной девушки в его объятиях просто не выходили из его головы, как бы он ни пытался заставить алкоголь затуманить их. Он знал себя достаточно хорошо, чтобы видеть правду. Теперь речь шла не только о сексе, не о том, чтобы завоевать ее и выбросить. Наверное, так никогда и не было. Нет, это значило намного больше, чем он ожидал, и он понятия не имел, как это произошло. Клаус очень надеялся, что не влюбился в нее. — Ты скоро обнаружишь, что есть кто-то, кого ты полюбишь больше всех на свете, даже больше, чем свою собственную жизнь. Он заберет этого кого-то у тебя таким способом, который уничтожит тебя безвозвратно. Клаус осушил свой бокал и уже собирался налить еще, когда услышал сдавленный всхлип и какое-то неразборчивое бормотание из комнаты Кэролайн. — Нет, пожалуйста! У нее снова были видения. Проклятье, он обрушит ад и воду на этого негодного сукина сына! Клаус тихонько открыл дверь и увидел, как она металась на кровати. Кэролайн хныкала, ее лицо было искажено агонией. Он почувствовал, как холодная рука сжала его сердце, а в голове осталась только одна мысль. Облегчи ее боль. Клаус скользнул на кровать рядом с ней, осторожно притянув ее к себе, чтобы она не проснулась от толчка. Она, казалось, расслабилась на секунду, прежде чем ее тихая мольба началась снова. — Перестань делать ему больно! Хватит! Кэролайн заплакала, и Клаус тут же притянул ее ближе. Внезапно она прошептала: — Продолжай бороться, пожалуйста! Все внутри него перевернулось вверх дном. Она плакала и умоляла за него! Клаус напрягся. Действительно ли он важен для нее? Возможно ли это? Он покачал головой, прогоняя эту мысль, затем закрыл глаза и прижался губами к ее виску. Поскольку это были не обычные сны, он не мог вторгаться в них, но предположил, что если нашлёт ей другой сон, то сможет подавить видения. Тем более он находился в физическом контакте с ней, поэтому это должно было сделать его влияние сильнее, чем влияние колдуна. Клаус сосредоточился и позволил своему разуму наполниться чем-то легким, успокаивающим и прекрасным.

***

Он умирал внутри. Кэролайн поняла это по тому, как в его глазах вспыхнул огонек. И все же скрытый человек не переставал причинять ему боль. — Перестань его мучить! Хватит! Но мужчина только рассмеялся. Тело Клауса было покрыто синяками, а его разум был на грани срыва, это было более чем очевидно. Внезапно к нему сзади подошел еще один человек. Она не видела его лица, только глаза. В них был тошнотворный, извращенный голод, который она уже видела раньше, но на этот раз глаза были гораздо ближе. Ее пробирало до глубины души. Мужчина начал снимать пальто, и она заплакала. — Нет! Оставь его! Она смотрела в глаза Клаусу, отчаянно желая что-то сделать, помочь ему, но не могла пошевелить даже мизинцем. Чувство отчаяния стало невыносимым, когда она прошептала: — Продолжай бороться… пожалуйста! Затем черная, грязная комната и тошнотворные чувства исчезли. Она была счастлива. Кэролайн была на лодке, под ней была чистая голубая вода, а впереди что-то напоминало остатки вулкана. Клаус подошел к ней, схватил за руку и поддразнил: — Давай, милая! — она снова рассмеялась и сжала его руку. — Тот, кто последним доплывет до дна, заплатит сегодня за «Круг»! Затем Кэролайн отпустила его и изящно нырнула в воду. Было удивительно прохладно, и она оказалась в окружении тропических рыб. Плывя ко дну, блондинка заметила, что Клаус пытается догнать ее. Вложив всю свою силу в удары, она достигла земли на долю секунды раньше его и ухмыльнулась. Клаус пощупал сердце, скорчил недовольную гримасу и поплыл назад. Она подплыла к нему и обняла. Он нежно посмотрел на нее, обнял одной рукой и оттолкнулся от земли. Они медленно поплыли к поверхности, Клаус держал ее и показывал на странного вида рыбу, которая почему-то напомнила ей Джа Джа Бинкс. Ее глаза сияли от восторга. Это было такое прекрасное, безмятежное, мирное место! Когда они вышли, он притянул ее лицо к себе и очень нежно поцеловал. Она чувствовала вкус моря на его губах. — Когда-нибудь я возьму тебя сюда, Кэролайн. И обещаю, что не будет ничего, кроме радости, веселья и смеха! — она улыбнулась ему и кивнула. — Милая. — Милая, — раздался у нее над ухом тихий, мрачный голос. — Проснись. Она с некоторым усилием открыла глаза и с удивлением обнаружила, что находится в темном гостиничном номере, а Клаус крепко держит ее на руках. И тут она вспомнила. Видение. Оно было намного яснее и сильнее, чем обычно, и она почти физически чувствовала его боль. А потом был океан, рыба… и радостно смеющийся Клаус. Она повернулась к нему, не покидая объятий. — Ты наслал на меня сон об океане? — тихо спросила она. — Да, я решил, что это единственный способ вытолкнуть видение из головы. Я слышал тебя из соседней двери. — Так оно и было… На этот раз всё еще хуже. Оно усиливается, обретает новые подробности. Ты был жестоко избит и лежал на полу. А сегодня появился второй мужчина, и он собирался… Она не знала, что видела на самом деле и как ему это объяснить. — Тсс, милая. Не надо. Кажется, я знаю, что ты видела. Просто расслабься и постарайся выбросить это из головы. Она вздохнула. — Где было то место, которое ты мне показывал? Мне очень понравилось. — Это был Молокини. Небольшой полузатонувший кратер у побережья острова Мауи. — Это было прекрасно. Но в следующий раз постарайся сделать сон более реалистичным, хорошо? — Что ты имеешь ввиду? — спросил он, нахмурившись. — Там все выглядит именно так. — Но в реальности ты никогда бы не позволил мне выиграть гонку до самого дна. Клаус снова издал свой прелестный открытый смех. — Виновен по всем статьям, — усмехнулся он и начал вставать. — Думаю, теперь я позволю тебе поспать. Завтра мы еще поговорим, а сейчас тебе нужно немного отдохнуть. Кэролайн закрыла глаза и приняла непроизвольное решение. Она не могла вынести одиночества, и ей хотелось знать, что он рядом, оберегает ее. И как бы глупо это ни звучало, ей нужно было защитить и его. — Клаус? — Да, милая? — Останься. Он уставился на нее, и она увидела в его глазах вопрос, смешанный с глубокой тоской. — Я имею в виду… — нерешительно добавила она. — Если ты не против. Мне бы не хотелось сейчас оставаться одной. Его взгляд смягчился, и он кивнул. — Конечно, все в порядке, — его голос понизился, и он прошептал: — Как я уже говорил однажды, мне нравится обнимать тебя. Клаус скользнул обратно в постель, на этот раз под одеяло, и притянул ее к себе, крепко обхватив руками. Стало очень тепло, уютно, и это казалось возмутительно правильным. Кэролайн удовлетворенно вздохнула, обняла мужчину за плечи и прижалась к нему, вдыхая его чудесный запах. Через несколько минут она уже крепко спала. Клаус уставился в темноту, прислушиваясь к ее спокойному и ровному дыханию, пытаясь унять шум в голове. Несмотря на всю свою растерянность, сомнения и гнев, одно он знал наверняка. Не было ничего, чего бы он не сделал, чтобы защитить эту девушку, и не дать ей увидеть его самое сокрушительное поражение.