Dungeons

Когда Кэролайн проснулась на следующее утро, Клауса уже не было, отчего ее охватила легкая паника. Она внимательно прислушалась и услышала, как бежит вода. С облегчением девушка откинулась на подушки, стараясь не думать о Клаусе в душе, на котором не было ничего, кроме ямочек на щеках, этих греховных губ, влажных от воды, его сильного блестящего тела. И еще отчаяннее она старалась не думать о своих руках, исследующих его… о его руках на ее теле, о его языке, покрывающем каждый дюйм ее тела… о Клаусе, погребенном внутри нее, двигающемся, толкающемся и стонущем… Ее дыхание участилось. Всего минуту. Позволь себе подумать об этом минуту. Тебе нужно избавиться от всего этого напряжения, иначе ты взорвешься. Но поторопись. Что на самом деле не было бы проблемой, учитывая, как давно к ней в последний раз прикасались. Кэролайн закрыла глаза и в тот же миг оказалась рядом с ним в душе. Прежде чем она сама осознала это, ее рука скользнула под ночнушку. Она видела образы в своей голове так же ясно, как если бы они были реальными… Клаус прижал ее руки к стене душа, высоко над головой. Он прижался губами к ее рту, она почувствовала, как его твердая длина касается ее лона. Его стон был беспричинным, глубоким и хриплым, отражающим беспомощное желание, которое она видела в его глазах и которое отражалось в ее собственных. — Боже, как я хочу тебя, — хрипло прошептал он, заставив ее всхлипнуть в ответ. Клаус отпустил ее руки и обхватил ладонями ягодицы, приподнимая так, чтобы она могла обхватить ногами его талию. Вода остановилась. Ну же, вставай! Он посмотрел ей в глаза и вошел в нее одним быстрым движением. — Клаус! — воскликнула она, хватая его за плечи, чтобы не упасть. — Да, любимая? — он ухмыльнулся в своей несравненной манере. — Тебе что-нибудь нужно? Она взяла его лицо в ладони и прохрипела: — Возьми меня, Клаус. Просто заткнись и возьми меня! Он больше не нуждался в словах. Крепче сжав ее, Клаус начал толкаться. Очень глубоко и очень жестко. Она прижалась к нему и позволила взять себя, стонала его имя с каждым толчком, наслаждаясь невероятной похотью, которая поглощала ее все больше и больше. Он сильно ударил ее о стену, чтобы переместить одну руку к ее клитору, в то же время продолжая толкаться. — Да… О Боже, да! — воскликнула Кэролайн, заглушая его громкие стоны. Он был так же полностью и всепоглощающе потерян в ней, как и она в нем, и она не могла насмотреться на его желание. — Кэролайн, я больше не могу сдерживаться… пожалуйста, давай же. Кончи для меня, милая! Она тяжело дышала, пальцы яростно гладили лоно, образы того, как он берет ее, возбуждали так, как никогда прежде. Кэролайн никогда не позволяла себе предаваться этой фантазии больше, чем на несколько секунд, что делало ее еще более сильной. — Клаус, — страстно выдохнула она, наконец-то почувствовав облегчение. Кэролайн на мгновение забыла, что объект ее фантазий наделен сверхъестественным слухом.

***

Клаус ухватился за туалетный столик, чтобы не упасть. Он услышал ее затрудненное дыхание в ту же секунду, как выключил воду. Первой его реакцией был страх — неужели ей опять снится сон? Он сосредоточил все свои чувства на едва слышных звуках из ее спальни, и в течение нескольких секунд, понял, что это было. Кэролайн ублажала себя. Она была там, всего в нескольких футах от него, ее руки лежали на ее прекрасном теле, отдавая себе то, за что он отдал бы тысячу жизней. Ради этого он пожертвовал бы своей мертвой душой. Член Клауса мгновенно стал твердым, как гранит. Поскольку его чувства были полностью сосредоточены на ней, он даже мог слышать тихие звуки ее пальцев, скользящих по ее лону. У него начинала кружиться голова от желания. Тихие звуки становились все громче, и он знал, что она вот-вот кончит. Ее дыхание стало тяжелее, Клаус закрыл глаза, мысленно находясь рядом с ней, желая видеть ее лицо, когда она кончит. Ему было интересно, о чем думает Кэролайн, какие образы вызывает в своем воображении, прикасаясь к себе. Еще через секунду она ответила на его невысказанный вопрос, когда ее дыхание сбилось, а единственный шепчущий вздох сорвался с ее губ и задержался в воздухе. — Клаус. Его глаза распахнулись, и он задохнулся от шока. Он был ее фантазией? Майклсон видел желание в ее глазах прошлой ночью, но даже за миллион лет не мог себе представить, что она действительно будет получать удовольствие, думая о нем. Клубок эмоций взорвался внутри него — счастье, желание, нежность, всепоглощающее вожделение и намек на страх. То, что она сделала с ним, было настолько сильнее всего, что Клаус когда-либо чувствовал, что он совершенно не представлял, как с этим справиться. Что первородный знал точно так это то, что ему все-таки нужно сбросить напряжение. Он снова включил воду, чтобы заглушить любые звуки, и представил её, как и всегда.

***

Через некоторое время Кэролайн вышла из своей комнаты, уверенная, что теперь она может смотреть Клаусу в лицо без того постоянного напряжения, которое росло в течение нескольких месяцев, и экспоненциально возросло за последние несколько недель, когда она была вынуждена проводить с ним так много времени, а потом достигло кульминации в обжигающих душу поцелуях прошлой ночью. Кэролайн была уверена, что, позволив себе, наконец, поддаться тайной фантазии, которую она лелеяла в течение довольно долгого времени, ей удастся выбросить её выбросить его из своей головы. Его дверь открылась почти одновременно. Кэролайн взглянула на Клауса, и в тот же момент её захлестнула волна желания, настолько мощная, что у нее чуть не перехватило дыхание. Нет. Пожалуйста, нет. Как я могу хотеть его еще больше сейчас? Затем она увидела выражение его глаз, и замерла. Он знал знал. Он всё слышал. О Боже. Просто дайте мне исчезнуть или умереть. Просто дайте мне умереть! Маленькая частичка ее, а именно та, что между ног, была невыразимо возбуждена мыслью о том, что Клаус слушал ее, пока она трогала себя. Тем не менее, Кэролайн знала, что сейчас ее лицо пылает красным, поэтому быстро начала копаться в своей косметичке, ища там хоть что-нибудь. Было ясно, что Клаус не повёлся на её плохую актерскую игру, и она уже приготовилась к самодовольному комментарию, который наверняка последует. Но он снова удивил ее. — Доброе утро, милая, — прошептал он тем необыкновенным бархатистым голосом, от которого она всегда чуть не падала в обморок. — Думаю, тебе нужно поесть, поэтому я быстро наведаюсь в банк крови местной больницы. Ты будешь готова минут через десять? Он собирался дать ей время наедине с собой? Иногда его способность знать, что именно ей нужно, и джентльменское поведение, которое следовало за этим, были почти тревожными. — Да, конечно, — спокойно ответила она. — Не волнуйся, я никуда не уйду. Просто приму ванну, а потом позвоню маме и Елене. Он тепло улыбнулся ей. — Знаю. Я верю, что ты будешь благоразумна, дорогая. Я ненадолго. — Тогда увидимся через несколько минут. Он кивнул и направился к двери, когда она снова заговорила. — Клаус? — Да? — Будь осторожнее, ладно? Ошеломленное выражение лица Клауса ясно давало понять, что никто не говорил ему этого уже очень давно. Затем его взгляд стал таким нежным, что ей захотелось броситься в его объятия и целовать до последнего вздоха. — Все, что ты попросишь, Кэролайн. И позволь мне добавить — ты никогда не выглядела так душераздирающе прекрасно, как сегодня утром. И с красивой, искренней улыбкой на губах он ушел.