Dungeons

Они сидели за поздним завтраком в крошечной деревушке под названием Люнгсейдет, после того как сели на паром, чтобы добраться до полуострова Люнген. Вернувшись, Клаус рассказал ей об этом месте: описал горы, известные как Норвежские Альпы, озеро, реки с прозрачной водой и захватывающие дух пейзажи. Поскольку специалиста по деревьям, которого они ждали, все ещё не было, Клаус предложил отправиться в небольшую однодневную поездку, чтобы осмотреть окрестности Тромсе, и Кэролайн с радостью согласилась. Сидя в маленьком кафе рядом с микроскопически крошечной рыбацкой гаванью, Майклсон только что спросил ее, какую страну она посетила бы первой, но тут же напрягся. Он поднял руку, когда Кэролайн хотела спросить его, что происходит. Через несколько секунд она почувствовала чье-то присутствие позади них. Сверхъестественное. Прежде чем блондинка успела проверить, Клаус расслабился и заговорил, не оборачиваясь. — Сильв. Давно не виделись. — Так оно и есть, — ответил прекрасный женский голос, и мгновение спустя Кэролайн посмотрела в лицо самой красивой женщины, которую она когда-либо видела. Она просто потрясающая! Женщине по имени Сильв, казалось, было чуть больше тридцати, у нее были блестящие темные волосы с легким оттенком рыжины, вьющиеся до талии, завораживающие зеленые глаза и такая кремовая кожа, что Кэролайн сразу же почувствовала себя бледной. На ней были свободные синие джинсы и черный кашемировый свитер с высоким воротом, и, несмотря на повседневную одежду, выглядела она элегантной и утонченной. Несколько тонких золотых браслетов осторожно позвякивали на ее запястье. Она почти не пользовалась косметикой, и Кэролайн подумала, что никогда не видела никого более потрясающего. Она попыталась незаметно взглянуть на Клауса, чтобы увидеть его реакцию. Он встал и поцеловал Сильв в обе щеки. Укол ревности пронзил Кэролайн. Что, черт возьми, Клаус нашел в ней, когда знал такую женщину? Когда он, наверное, знал сотню таких женщин? Она ненавидела то чувство, которое подкрадывалось к ней — ощущение себя незначительным провинциальным подростком, которому нечего предложить. Кэролайн. Перестань быть невротиком и параноиком. Сделай глубокий вдох. — Сильв, — сказал Клаус, указывая на Кэролайн. — Это Кэролайн Форбс. Кэролайн, это Сильв Флагстад, моя старая подруга. — У тебя есть друзья? — поддразнила Кэролайн, чем заслужила усмешку Сильв и хмурый взгляд Клауса. — Кстати, ты все еще Флагстад? — спросил он женщину, желая сменить тему разговора. — Да, но скоро мне снова придется менять фамилию, — ответила Сильвия и повернулась к Кэролайн. — Привет, Кэролайн, приятно познакомиться. Я полагаю, ты американка? — Кэролайн кивнула. — Это твоя первая поездка в Норвегию? — Да, — ответила блондинка. — Неужели это так очевидно? Сильв усмехнулась. — Нет, но, судя по тому, как наш Мастер Катастрофа играет роль проводника в течение последних двух дней, несложно догадаться. — Ты следила за нами? — спросил Клаус, явно расстроенный тем, что не заметил. — Лично нет. Ты бы сразу почувствовал меня, не так ли? Но мне нужно было знать, приехал ли ты, чтобы начать Третью мировую войну, прежде чем я познакомлюсь с тобой лично, поэтому я попросила друга присмотреть за тобой. Он был у меня в долгу, и я заколдовала его, чтобы он не вспоминал ни о тебе, ни о Кэролайн. Очевидно, у тебя нет намерений окрасить кровью этот идиллический маленький кусок земли. Что ты здесь делаешь, Клаус? — с очаровательной улыбкой она добавила: — Не могу представить, что ты в отпуске или приехал сюда ради старых добрых времен. О боже мой. Они были… Клаус склонил голову в знак согласия. — Ты правильно предполагаешь. Сильв, мне нужно кое-что обсудить с тобой. Я полностью уверен, что тебе это не понравится, но мне нужна твоя помощь. Сильв вздохнула. — Тогда давай послушаем. Мне нужно будет выпить? — Возможно. Кэролайн? — спросил он, тепло глядя на нее. — Не хочешь выпить? — Почему бы и нет? У меня такое чувство, что мне тоже понадобится алкоголь. Так что же норвежцы пьют после… десяти утра? Сильв бросила на нее оценивающий взгляд и подмигнула. — Ты мне нравишься. А я не уверена, что ты мне нравишься. Ты спала с Клаусом. — Акевитт? — спросил Клаус, подзывая официанта. — Но еще нет трех, так что мне придется ему внушить, — Сильв кивнула, а Кэролайн вопросительно посмотрела на них обоих, чувствуя себя немного обделенной. Женщина, казалось, всё поняла и объяснила. — Акевитт — скандинавский алкоголь с очень отчетливым вкусом. Он также называется Аквавит, что в переводе означает «вода жизни». Скандинавы определенно воспринимают это как таковое, — усмехнулась она. — В Норвегии запрещено публично употреблять крепкие спиртные напитки до трех часов дня, отсюда и внушение. Когда принесли алкоголь, Кэролайн осторожно попробовала «Акевитт» и решила, что он ей нравится. Необычный аромат исходил от скандинавских трав и специй, объяснил Клаус. Они заказали еще по одной порции, прежде чем первородный заговорил. — У нас, кажется, возникла небольшая проблема с колдуном, который вернулся с другой стороны, и я надеялся, что ты сможешь помочь. Сильв подозрительно посмотрел на Клауса. — Ты мог бы пойти к любой другой ведьме. Не было никакой необходимости пролетать полпланеты, чтобы поговорить со мной об этом. Я не имею никакого отношения к черной магии, и определенно не собираюсь вмешиваться во что-либо, даже отдаленно связанное с ней, — твердо сказала она. — Колдун, о котором идет речь — Франческо Прелати. Кэролайн посмотрела на него, озадаченная легким напряжением в его голосе. Он никогда раньше не упоминал этого имени, и она удивилась, почему. Реакция Сильвии была немного более драматичной. Она заметно побледнела и схватилась за край стола. Кэролайн поймала свой бокал Акевитта как раз перед тем, как он упал на пол. — Нет, — прошептала Сильв. — Это невозможно. Этого не может быть. Прошло слишком много времени, чтобы он смог вернуться. Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, Клаус. Он невесело усмехнулся. — Ты действительно веришь, что я буду шутить над чем-то подобным? В какой-то момент ты хорошо меня знала, но теперь все изменилось. Кроме того, моя мать сумела вернуться с другой стороны после более чем тысячи лет, так почему бы ему не вернуться после шестисот? Сильв закрыла глаза. Долгое время никто ничего не говорил. Кэролайн вопросительно посмотрела на Клауса, но он только покачал головой, и она почувствовала, как его пальцы мимолетно коснулись ее спины. Это ее успокоило. Как всегда, его присутствие одновременно успокаивало и возбуждало, она наслаждалась теплом, которое разливалось по ее животу от его легкого прикосновения. Кэролайн тихонько вздохнула, и глаза гибрида метнулись к ее лицу, глядя на нее почти так же нежно, как сегодня утром, прежде чем он ушел в больницу за кровью. Через несколько мгновений Сильв снова открыла глаза и налила себе еще из бутылки, которую Клаус заставил официанта оставить за их столиком. — Так, ладно. Что случилось? Клаус объяснил все, что происходило до сих пор, но у Кэролайн возникло ощущение, что он упустил пару вещей, когда дело касалось его собственных отношений с колдуном. Сильв внимательно слушала, а когда первородный закончил, посмотрела на Кэролайн. — Прошу прощения за то, что спрашиваю об этом, но… он прикасался к тебе? — Ты имеешь в виду… интимно? — спросила Кэролайн. Сильв кивнула, а Кэролайн почувствовала, как Клаус напрягся рядом с ней. — Нет, — ответила она, чувствуя нелепую потребность успокоить его. — У меня никогда не было ощущения, что дело в этом. Я видела, что он наслаждается моей болью, что она возбуждает его, но никогда не чувствовала, что колдун собирается изнасиловать меня или что-то в этом роде. Но он коснулся моей головы. Ведьма снова кивнула. — Значит, эти видения, которые он насылает тебе, о пытках. Сначала это был брат Клауса, теперь сам Клаус, верно? — Да. — Кэролайн, тебе нужно сосредоточиться. Не могла бы ты рассказать мне что-нибудь об окрестностях, где это происходит? Кэролайн сглотнула. — Там есть комната. Каменные стены, холодные, темные. Я сижу в кресле. Не связана, но вообще не могу пошевелиться. Комната грязная, и я почти ничего не вижу. Звуки металла, может быть, цепей или чего-то еще. Извини, но больше ничего не помню. Клаус тихо зарычал. — Сильв, тебе нужно прекратить эти видения. Я больше не хочу, чтобы он вторгался в ее сознание, она уже достаточно настрадалась. Сильв задумчиво посмотрел на Клауса. — Возможно, я смогу найти лазейку, но это займет день или два. Кэролайн, — сказала она, пристально глядя на нее. — Я знаю, что прошу о многом, но ты должна пройти через видение хотя бы еще раз. На этот раз постарайся не думать о Клаусе, а сосредоточиться на комнате и на том, что видишь вокруг. Закрой глаза. Мне нужно будет заставить тебя вспомнить свою задачу во время видения. — Нет, — прошипел Клаус. — Она больше не будет подвергаться этому. Кэролайн слишком часто проходила через это и рассказала тебе все, что видела. Об этом не может быть и речи. Найди другой способ. Кэролайн закатила глаза. — Я вообще-то здесь. Не говори обо мне так, будто меня нет в комнате! Я сама могу решить, готова ли к этому. Но при одном условии. Я хочу знать, кто этот парень, почему ему нравится мучить людей и чего он хочет от тебя, Клаус! Сильв кивнула. — Конечно. Клаус, почему ты ничего ей не сказал? Ты не думаешь, что она имеет право знать? — Может быть, и так, но я еще не знаю, чего именно он хочет от меня, а все остальное не имеет никакого значения. Не надо обременять тебя кровавыми подробностями, Кэролайн. — Ты перестанешь принимать за меня решения? Я большая девочка, черт возьми, и я справлюсь! — Как хочешь, — выплюнул Клаус. —Пойду прогуляюсь, — он отодвинул стул и схватил куртку. — Присмотри за ней, пожалуйста, — прорычал он Сильв и выскочил из кафе. Кэролайн смотрела ему вслед. Сильвия усмехнулась. — Он может быть немного королевой драмы временами, не так ли? — усмехнулась она. Кэролайн хихикнула. — Можно и так сказать. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. — Он придет в себя. Клаус всегда так поступает с теми немногими людьми, которые имеют для него значение. И совершенно очевидно, что ты теперь одна из них. Кэролайн посмотрела на дверь. Сильв покачала головой. — Он не услышит. Он убежал на максимальной скорости достаточно далеко. — Ладно… Сильв, обычно я не такая любопытная, особенно когда только что встретила кого-то, но… ты была… Я имею в виду, вы были…? Ей нужно было знать. Какой-то глубоко спрятанный инстинкт подсказывал ей, что она может доверять Сильв, и ей просто нужно было это знать. Кэролайн нужно было поговорить о нем. — Ты хочешь знать, спала ли я с ним? — мягко спросила Сильв. Кэролайн была невероятно смущена тем, что вот так вторглась в личную жизнь незнакомца. Затем она кивнула и посмотрела на Сильвию. Женщина спокойно посмотрела на нее. — Да, — ответила она. — Он помог мне в очень трудное время. Мне было одиноко, отчаянно и невыносимо грустно. Клаус приехал в Англию, где я тогда жила, по какому-то делу. С ним иногда действительно лучше не знать всех подробностей. Итак, мы вышли выпить, и одно привело к другому… —…и кончилось тем, что ты занялась с ним любовью, — закончила Кэролайн, едва сдерживая тошноту, охватившую ее при мысли о Клаусе в объятиях другой женщины. Особенно такой красивой женщины, как Сильв. Почему она так неконтролируемо ревнует? Сильв покачала головой. — Нет. Клаус не занимается любовью. Он никогда этого не делал, ни разу за все время наших маленьких свидания, и я не думаю, что он когда-либо был достаточно близок к какой-нибудь женщине, чтобы по-настоящему заниматься с ней любовью. Клаус занимается сексом. В чем он, по правде говоря, безумно хорош, — она подмигнула. — Но он никогда не теряет бдительности и никогда не отдает себя. То есть, — улыбнулась Сильв. — До сих пор. Кэролайн на секунду закрыла глаза. — Между нами все не так, — Сильв подняла бровь и склонила голову набок. Кэролайн закатила глаза. — Ладно, не совсем так. — Но ты хочешь этого? — Я не знаю. Меня влечет к нему. Очень даже. Но он плохой парень. Я не знаю, как с этим справиться. Я имею в виду, он никогда не был жесток со мной, но… — она замолчала и внезапно рассердилась на себя. — Боже, я говорю как несвязная идиотка! Это была первая возможность для нее поговорить о том, что происходит между ней и Клаусом с относительно нейтральным человеком или, по крайней мере, с тем, кто не был ни родственником Клауса, ни кем-то, кто видел в нем только злого серийного убийцу, и она заикалась, как идиотка. Блестяще, Кэролайн. Сильв сделала еще один глоток и понимающе улыбнулась. — Это нелегкое решение. У меня самой довольно большая склонность к плохим парням, и это может быть очень трудно. Но если честно, Кэролайн? Нет ничего более захватывающего, чем быть с опасным мужчиной. Я знаю, что это не самый политкорректный совет. Но если ты ищешь нормальности, нормальной, спокойной жизни, насколько это вообще возможно в нашем мире, то Клаус не для тебя. Если же ты хочешь чего-то необычного, жизни, полной стрессов, опасностей, скорости, красоты и чудес, тогда он идеален. Но знай — с ним будет все или ничего. Он берет по максимуму. Как только ты приняла решение, ты либо полностью с ним, либо отступаешь. Поэтому ты должна быть на сто процентов уверена в том, чего хочешь, прежде чем идти тем или иным путем. — Никакого давления! — воскликнула Кэролайн со сдавленным смешком. Сильв усмехнулась. — Извини, я не хотела смущать тебя ещё больше. Клаус никогда мне этого не простит, — усмехнулась она. — Но давайте сделаем немного проще. Он целовал тебя? Кэролайн вспыхнула. — Да, — прошептала она. — Вчера вечером, после того как мы увидели Северное сияние, — Сильв ничего не сказала, позволяя ей не торопиться. — Я знаю, что я еще молода и не имела такого большого опыта, но я никогда не чувствовала ничего подобного раньше. Это звучит глупо, но он как будто касался моей души. Это пугало, но было так прекрасно. Я не могу этого объяснить. Ведьма задумчиво улыбнулась. — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. — С тобой такое когда-нибудь случалось? — Один раз. Не с ним, — быстро добавила Сильв, заметив, как Кэролайн нахмурилась. — Это был кто-то другой. И я приняла неправильное решение, потому что в то время думала, что жизнь рядом с ним была не тем, чего я хотела. Он был… очень похож на Клауса во многих отношениях. Все или ничего. — Так что же случилось? — прошептала блондинка. Кэролайн видела боль в темно-зеленых глазах Сильв. Она явно не забыла этого парня, кем бы он ни был. — Он заставил меня выбрать, и это было его право. Я любила его, правда любила, но не была готова стоять рядом с ним так, как должна, когда действительно любишь кого-то. Он заслуживал лучшего. Поэтому я выбрала жизнь без него, — глаза Сильв на мгновение закрылись. — И не прошло ни одного дня, чтобы я не пожалела о своем решении. — И после этого ты никогда не пыталась с ним поговорить? — Нет. Он ясно дал понять, что не хочет больше меня видеть. — Это было, когда вы с Клаусом… Сильв кивнула. — Я думала, что это может заглушить мое отчаяние. Но этого не произошло. По крайней мере, не надолго. Неважно, пусть прошлое останется в прошлом. Итак, что-нибудь еще произошло после того, как вы поцеловались? — Нет, — пробормотала Кэролайн. — Он сказал, что я еще не готова. Если подумать, он вел себя исключительно по-джентльменски с тех пор, как начал проявлять ко мне… интерес. Сильв широко улыбнулась. — Ох-ох. — Что? — Кажется, каменное сердце мистера Майклсона треснуло. Вот это впервые! Кэролайн решила, что не хочет сейчас даже думать о сердце Клауса. Думать о том, заниматься с ним сексом или нет, уже было достаточно запутанно. — Ты не возражала, что у вас был просто роман и ничего больше? — она быстро вернулась к рассказу Сильва. — Нет. Я никогда не была влюблена в Клауса. Он мне нравится. Он помог мне сохранить рассудок в трудную минуту, и я обязана ему за это. Он никогда не был жесток со мной или с кем-то, о ком я заботилась, и я научилась принимать его таким, какой он есть. Ты знаешь, Клаус опасен только тогда, когда ты забираешь или подвергаешь опасности что-то или кого-то, о ком он заботится. Или когда ты бросаешь ему вызов. Но у меня такое чувство, что ты делаешь это ежедневно, но всё ещё остаёшься жива. Ладно, признаю — иногда он может быть просто маниакальным идиотом. Кэролайн рассмеялась. — Так что там с этим колдуном? Кто он? В глазах Сильв мелькнула тень. — Он мой предок, — глаза Кэролайн расширились, когда она попыталась переварить эту информацию. — Мне страшно даже думать о том, чтобы быть в родстве с этой невыразимой мерзостью. То, что он заставил тебя увидеть — лишь верхушка айсберга. Он жил около шестисот лет назад и был мастером черной магии, служа самому богатому человеку Франции того времени, дворянину по имени Жиль де Рэ. Де Рэ попал в учебники истории не только за то, что сражался бок о бок с Жанной д’Арк, но и за то, что был одним из первых известных серийных убийц. Он был невероятным извращенцем, легенда гласит, что он замучил и убил неизвестное количество детей. Франческо Прелати стал главным умом и главным организатором этого. В обмен де Рэ предложил ему свою защиту и позволил участвовать в его злодеяниях. Сильв сделала еще глоток, Кэролайн налила себе стакан. — Что с ним случилось? — Он и де Рэ были разоблачены властями после того, как в течение многих лет относительно спокойно жили в своих извращенных фантазиях. Всегда ходили слухи об исчезновении детей, но поскольку это были крестьянские дети, его огромное богатство и влияние не давали покоя многим, поэтому долгое время никто не осмеливался задавать вопросы де Рэ и его деятельности. Однако кто-то, по-видимому, заставил себя выслушать, и после расследования и суда и де Рэ, и Прелати были сожжены на костре. Говорят, что огонь начал сжигать их, но погас, и пришлось несколько раз разжигать заново, прежде чем они впали в бессознательное состояние. Их страдания, должно быть, были огромны. Иногда жизнь все-таки бывает справедливой, — хихикнула она. — Так какое отношение он имеет к Клаусу? Встречались ли они в то время? — Думаю, что да, но Клаус наотрез отказывается даже приближаться к этой теме. На самом деле, он становится довольно агрессивным всякий раз, когда речь заходит об этом. Он чуть не взбесился, когда я впервые упомянул имя Прелати много лет назад. Не имею ни малейшего представления, что могло произойти. Кэролайн задумчиво посмотрела на нее. Она твердо намеревалась это выяснить. Вероятно, это была часть темной, скрытой стороны Клауса, о которой упоминал Элайджа. И это, должно быть, было действительно ужасно, если спустя шестьсот лет Клаусу все еще не удавалось избавиться от воспоминаний. По крайней мере, теперь она немного лучше понимала его целеустремленную заботу. Если бы Прелати участвовал в пытках и убийствах сотен детей, он, вероятно, не остановился бы ни перед чем и ни перед кем. Она вспомнила лицо Клауса, когда он вручил ей рисунок Хенрика. О Боже, он, должно быть, был одной из жертв Прелати и де Рэ! Но нет, разве Клаус не говорил, что Хенрик умер больше тысячи лет назад? Тогда как же это могло случиться? Она откашлялась. — На чем мне нужно сосредоточиться в комнате? Есть что-то конкретное? — Нет, просто постарайся запомнить как можно больше деталей. Он может быть в состоянии протолкнуть видения в твою голову, но всегда есть небольшая часть такого рода видений, которые ведьма или колдун не могут контролировать. Как правило, это части подлинной памяти, в основном образы комнат или окружения, которые завладели подсознанием, поэтому мы можем найти некоторые подсказки о намерениях Прелати или заклинаниях, которые он любит использовать. Тем временем я свяжусь со старыми ведьмами на той стороне, чтобы узнать больше. Ему, должно быть, помогали с обеих сторон. Мощная помощь. Кэролайн вздохнула. — Похоже, один из моих лучших друзей помог ему на этой стороне. Я понятия не имею, как она могла превратиться в черную ведьму. Клаус считает, что она сыграла решающую роль в его возвращении. — Кто она? — Ее зовут Бонни Беннет. — Ведьма Беннетт? Прискорбно. Это одна из самых могущественных линий, и всякий раз, когда одна из них обращается во тьму, сверхъестественное сообщество сталкивается с проблемами. Сочетание сил Беннеттов с черной магией смертельно. Есть ли у Клауса какие-нибудь идеи, кто помогал на той стороне? — Он не сказал, но его мать была очень могущественной ведьмой, и даже если они убили ее, она все еще сможет, э-э, работать с другой стороны. — Нет, я не думаю, что это она. Она первородная ведьма, и я бы об этом слышала. Это должен быть кто-то другой, но мне понадобится пара дней.

***

Клаус вернулся вскоре после того, как Сильв и Кэролайн вышли из туалета, где Сильв произнесла заклинание, чтобы Кэролайн «вспомнила» свою задачу во время видений. Она не будет знать, что делать, но что-то заставит ее сосредоточиться на комнате. Он все еще размышлял. Они втроем вышли из кафе, и договорились встретиться в их отеле, как только Сильв установит контакт с предками и найдет лазейку для вторжения Прелати в сознание Кэролайн. Она запрыгнула в гладкий антрацитовый «Мерседес» и умчалась на максимальной скорости. Кэролайн и Клаус ехали молча, пока через несколько миль Клаус внезапно не остановился посреди пустыни. Он вышел, обошел машину и открыл ей дверцу. — Убирайся, — приказал он. — Почему? — с вызовом спросила Кэролайн. Клаус просто посмотрел на нее, и она вздохнула. Что же это было теперь? Она вылезла из машины и захлопнула дверцу. Они прошли несколько шагов в заснеженную пустоту, когда он внезапно развернулся и обнял ее так крепко, что она едва могла дышать. Ее руки обвились вокруг его талии, и она обняла его в ответ. — Кэролайн, — прошептал он ей в волосы. — Я не могу видеть, как ты снова страдаешь. Мы должны найти другой способ. Я не хочу, чтобы ты это делала! Ее глаза закрылись, а бабочки в животе снова проснулись. Она высвободилась из его объятий и провела ладонью по щеке Клауса, все еще удивляясь тому, насколько нормальным было прикасаться к нему сейчас. — Я справлюсь, Клаус. И ты будешь со мной. Как только станет слишком больно, ты снова подаришь мне сон. — Милая, я… — Ты был тем, кто заставил меня увидеть мою силу всего несколько дней назад, помнишь? Ты был тем, кто сказал, что ничто никогда не сломит меня. Я могу это сделать. Я делала это уже много раз. Но ты нужен мне рядом, Клаус. Я хочу, чтобы в конце концов ты подарил мне сон, сон о красоте, мире и счастье, чтобы уравновесить тьму. Обещай мне! Майклсон закрыл глаза. Было странно осознавать, что именно он должен принести кому-то мир и свет, пусть даже только в пределах сна. С ней все казалось новым и необычным, но все равно странно знакомым. Клаус снова открыл глаза и решительно посмотрел на нее. Конечно, он будет рядом с ней. Простое знание того, что Кэролайн хотела, чтобы он был рядом, сжимало его внутренности. — Обещаю. Я не оставлю тебя в покое ни на секунду. Где-то в глубине видений ты будешь знать, что спишь в моих объятиях. — И на всей планете нет более безопасного места, — как ни в чем не бывало заявила она и снова скользнула в его крепкие объятия. И нет места другого, где бы я хотела оказаться, мысленно добавила она. — Кэролайн, — прошептал он. — Прекрасная, сильная Кэролайн. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — сердце девушки остановилось от ярости, стоящей за его словами. Внезапно ей больше не хотелось думать о добре и зле, о несуществующей защите, об опасности и колдовстве. Она не хотела думать ни о чем, кроме прекрасного и ранимого мужчины, который с каждым днем, с каждым часом все больше и больше вторгался в ее душу. Она подняла к нему лицо. — Что-то? Значит ли это, что ты больше никогда не поцелуешь меня, потому что от этого у меня ослабеют колени и я могу упасть? — игриво поддразнила она, пытаясь заставить его немного расслабиться. И это, казалось, сработало, когда он слегка улыбнулся ей. — Я всегда позволю, чтобы с тобой что-то случилось, если ты об этом попросишь, — хмыкнул он, глядя на нее сверху вниз с блеском в темно-синих глазах. — И я никогда не позволю тебе упасть, любовь моя. Она встретилась с ним взглядом и притянула к себе. — Тогда заставь мои колени ослабеть, Клаус. — С радостью, — настойчиво прошептал он, прежде чем почти благоговейно прикоснуться губами к ее губам. Был ясный день, они стояли на обочине дороги, не было никакого Северного сияния, но магия между ними была такой же испепеляющей, как и прошлой ночью. Его губы были мягкими и сильными на ее губах, их тела, казалось, почти вздохнули с облегчением, снова соединившись. Клаус отпустил губы Кэролайн, чтобы посмотреть на нее, взял ее лицо в свои ладони и провел языком по ее нижней губе. Его большой палец оттянул губу девушки вниз, а другая рука мягко наклонила ее голову. Глаза гибрида жадно блуждали по ее лицу, а затем он прижался губами к ее губам, жадно пожирая ее. Она стонала от отчаяния, ее руки лежали на его спине, держась за него изо всех сил. В мгновение ока он прижал ее к машине, его руки больше не касались ее, а лежали по обе стороны от блондинистой головы. Теперь всю работу выполнял его рот, и Кэролайн казалось, что она взорвется, когда его язык и губы двинулись вдоль ее подбородка к шее. На долю секунды губы Клауса исчезли, а потом, без предупреждения его язык скользнул в ее ухо. Она почти кончила. Жар между ног, казалось, достиг невыносимого уровня, и Кэролайн почувствовала, что становится влажной, как никогда раньше. Его губы двигались по ее шее, язык оставлял влажные следы на ее коже. Выгибаясь под ним, она совершенно потеряла голову. Застигнув его врасплох, Кэролайн поменяла их позиции, прижав его к машине. Одним быстрым движением она стянула с него куртку, ее руки оказались под свитером, чувствуя его обнаженную кожу. Такая мягкая. Как шелк. Она услышала, как он застонал от ее прикосновения, и это еще больше раззадорило Кэролайн. Ее губы были на его шее, она впервые попробовала его кожу на вкус, позволяя своему языку исследовать ее бархатистую мягкость. Он застонал, откинув голову на спинку сиденья, и провел руками по ее волосам и спине. Когда она начала двигать руками к его груди под свитером, он остановил ее. — Кэролайн, — задыхаясь, произнес Клаус. — Это не очень хорошая идея. Отказ пронзил ее, как ледяная молния. — Почему это? Я думала, ты сказал, что хочешь меня, так разве это не то, чего ты ждал? — она знала, что ее голос звучит хрипло, но ей было всё равно. Он притянул ее к себе, но она попыталась сопротивляться. Разумеется, безрезультатно. — Милая, послушай меня, — сказал он очень тихо, и она почти сразу успокоилась. Черт, что он с ней делает? — Ты думаешь, я отвергаю тебя?! — спросил он своим бархатным голосом. Она кивнула, чувствуя комок в горле. — Ничего, Кэролайн, абсолютно ничего не выходит у меня из головы. С каждым днем я хочу тебя все больше, и когда ты вот так на меня набрасываешься, мне требуется вся моя выдержка, чтобы не швырнуть тебя на капот этой чертовой машины, не сорвать с тебя всю одежду и — прошу прощения за мой французский — не выебать твои умные мозги. Теперь она посмотрела на него. — Действительно? — Господи, Кэролайн, я хочу тебя уже несколько месяцев. Я хочу тебя каждый раз, когда смотрю, и каждый раз, когда отворачиваюсь! Я не помню, когда в последний раз желал кого-то так. Черт, я вообще-то не думаю, что когда-либо это делал. Кэролайн замерла, ошеломлённая его откровенностью. — Но тогда… Он провел рукой по волосам. — Я стою на том, что сказал вчера вечером. Ты еще не совсем готова, как бы ты ни воспринимала это прямо сейчас. И это должно произойти точно не так. Не около машины посреди дороги. О, пожалуйста, не пойми меня неправильно. Я буду более чем счастлив взять тебя около машины, дерева, на бильярдном столе, на вершине Эвереста или в снегу под Северным сиянием, — он с тоской вздохнул, и она представила, как делает все это с Клаусом. Ну, ладно, гора Эверест… — Но в первый раз, любовь моя, будем только ты, я и бесконечная ночь. Я не пожалею времени, чтобы исследовать каждый дюйм твоего тела, и хочу чувствовать твои руки по всему своему телу. Одно я точно могу тебе обещать. — Что? — прошептала она, задыхаясь. — Я буду хотеть тебя снова, и снова, и снова. Я не смогу насытиться тобой и не позволю тебе встать с постели, пока не вымотаю настолько, что ты не сможешь больше двигаться. Она закрыла глаза и прижалась к нему, дрожа. — Почему ты думаешь, что я не готова, Клаус? Он крепче обнял ее и поцеловал в макушку. — Я хочу, чтобы ты отдалась мне без малейшего намека на сомнения. Никаких сожалений. Можешь ли ты честно сказать мне, что у тебя нет никаких сомнений? Совсем нет? Можешь ли ты быть абсолютно уверена, что проснешься утром и не пожалеешь, что провела со мной ночь? Слезы угрожали пролиться, поэтому она не подняла на него глаз и сказала тихим голосом: — Нет, я не могу тебе этого сказать. Не совсем… пока. Он нежно взял ее за щеку и заставил поднять лицо. — Я знаю. И я буду ждать. Не важно, сколько времени это займет, любовь моя. Я не принимаю ничего половинчатого и не собираюсь читать в твоих глазах: «Я согрешила, Господи». Это единственное, чего я от тебя не приму. — Но знай — с ним будет все или ничего. Он берет по максимуму. Как только ты приняла решение, ты либо полностью с ним, либо отступаешь. Поэтому ты должна быть на сто процентов уверена в том, чего хочешь, прежде чем идти тем или иным путем. Она прижалась щекой к его груди, чувствуя, как его руки обвиваются вокруг неё.