Dungeons

Он кричал в полной агонии. Кровь текла почти из каждого дюйма его тела, и всякий раз, когда рана заживала, уродливый человек снова вскрывал ее десятками различных видов оружия. Кэролайн почувствовала его боль, но постаралась сосредоточиться. Что-то очень настойчиво подсказывало ей, что очень важно не потерять рассудок из-за страданий Клауса. Чтобы отвлечься, она сосредоточилась на комнате. Там мерцал свет свечей, но даже в слабом освещении она все еще могла видеть, насколько все было грязным. Черные и коричневые пятна покрывали стены и пол, и в этом было что-то средневековое. Это напомнило ей камеру пыток, которую она когда-то видела в каком-то фильме. В дальнем конце комнаты она узнала стол. На нём стояли два кубка, и ей показалось, что снаружи она увидела капли крови. За столом на пятнистом гобелене был изображен замок на небольшом холме, возвышающийся над широкой рекой, с неприметно большим флагом с черным крестом на желтой земле, водруженным на его вершине. Замок окружали холмистые зеленые луга и величественные деревья. Раздался лязгающий звук. Цепи. Мужчина поднял Клауса и сковал ему руки так, что его почти безжизненное тело болталось посреди комнаты. Боль внутри нее, казалось, взорвалась, когда она посмотрела на его разбитое лицо. Затем Кэролайн услышала низкий, злой смешок откуда-то из темноты. — Приготовься получить по заслугам, мальчишка, — прошипел яростный голос, и она увидела, как открылись разбитые глаза Клауса. — Ты снова и снова подводишь свою семью. Ты не раз подводил своего младшего брата. Ты всех подвел. Смерть была бы слишком лёгким наказанием для тебя, Никлаус. Поэтому с тобой будут обращаться как с никчемной мерзостью, каковой ты и являешься. — Тогда можно мне? — хихикнул другой голос. Высокий, холодный, тошнотворный голос. — Иди, не сдерживайся. Снова хихиканье, и в тусклом свете позади Клауса появился человек. Он держал какой-то инструмент, и тошнотворное ликование, которое она видела раньше, сверкало в его черных как смоль глазах. Нет! Нет! Нет! Господи, пожалуйста! Перестань причинять ему боль! — Посмотри на меня, Клаус! Ты не один. Я здесь и никуда не уйду! Посмотри на меня! Я не позволю им сломать тебя! Клаусу хотелось закричать, когда он услышал ее мучительный шепот. Он не позволит ей увидеть что-либо еще. Как и прошлой ночью, первородный прижался губами к ее виску. Он соскользнул вниз, вытянувшись полностью, чтобы иметь возможность обнять ее как можно ближе, и закрыл глаза. Кэролайн расслабленно сидела на широком шезлонге на террасе, одетая в шелковое белое летнее платье с открытыми плечами. В руке у нее был разноцветный коктейль, она смотрела на великолепный вид, раскинувшийся внизу, купаясь в оранжевом свете заката. Десятки маленьких островков были разбросаны по морю, теплый ветерок шелестел в пальмах, обрамлявших террасу. Тихая музыка играла, летая вокруг нее вместе с легким ветром. Она услышала шаги и улыбнулась, обернувшись. Клаус приближался к ней с восхищенной улыбкой, протягивая руку. Встав, она положила свою руку в его, сердце девушки согрелось от того, как его глаза ласкали ее. — Потанцуешь со мной? — мягко спросил он, и она кивнула, двигаясь в его объятиях, как будто это была естественная важная вещь в мире. Они танцевали молча, мир и спокойствие поселились в ее сердце. Здесь, под звездным небом, под тропическим бризом, в его объятиях, ее не могло охватить ни одно беспокойство. Ей хотелось, чтобы танец никогда не кончался. Он нежно поцеловал ее в обнаженное плечо, отчего она довольно вздохнула. — Нам пора уходить, Кэролайн, — прошептал он ей на ухо. — Ты ведь знаешь, что со мной ты в безопасности, не так ли? — она кивнула. — Тогда просыпайся, милая. — Тогда просыпайся, милая. Кэролайн сонно покачала головой. — Я не хочу. Я хочу остаться там. С тобой. Клаус закрыл глаза. Он уничтожил бы целую нацию, чтобы дать ей то, что она хотела. Чего он тоже хотел. Но ему нужно было знать, что именно увидела Кэролайн. Он ненавидел себя за то, что позволил ей пройти через это, когда мог просто сказать ей, что именно Прелати заставляет ее видеть, а затем провести всю ночь, даря ей сны о покое, но это было сильнее его. Если бы она когда-нибудь узнала, что в этих видениях было нечто большее, чем просто плод воображения колдуна, то с криком бы убежала. И ему было бы невыносимо видеть отвращение в ее глазах. — Прости, дорогая, но ты должна вспомнить, прежде чем все это закончится. После этого можешь снова заснуть. — Пожалуйста, позволь мне снова увидеть сон. Пожалуйста. Ее умоляющий голос почти заставил его сдаться, но он не мог. — Пока нет. Скажи мне, что ты видела, — Клаус услышал ее вздох, и она зашевелилась в его объятиях. — Становится все хуже. Кажется, что он каждый раз продвигается всё дальше в своих видениях. Клаус напрягся, но тут же почувствовал, что Кэролайн на дюйм приблизилась к нему. Она нуждалась в утешении, поэтому он поцеловал ее в лоб и прижал к себе, почувствовав, как девушка мгновенно расслабилась. — Хорошо, сначала комната. Было темно, горело лишь несколько свечей, и было очень грязно, — она продолжала описывать то, что видела. Он нахмурился в темноте, когда Кэролайн упомянула гобелен и кубки. Тиффож. На этот раз она была в Тиффоже. В этой комнате. Он напрягся, и она это заметила. — Ты в порядке, Клаус? — спросила Кэролайн, пытаясь пошевелиться, чтобы видеть его лицо. — Конечно, — быстро ответил он. — Продолжай. Она поколебалась, но потом продолжила: — Все было почти так же, как прошлой ночью. Тебя избивали до крайности. В конце снова появился этот человек. Он собирался сделать… — она глубоко вздохнула. — Он держал в руках какой-то инструмент. Это было похоже на средневековое орудие пыток. Я никогда не видела ничего подобного, — Клаусу снова захотелось закричать от образов, которые сейчас вторглись в его сознание, но он сдержался. — Он им пользовался? — спросил гибрид как можно более небрежным тоном. — Нет, ты вытащил меня из видения, прежде чем случилось что-то еще. Но на этот раз был и третий. Он сказал, что ты всех подвел и теперь получишь по заслугам. Человек, который собирался пытать тебя, ждал его приказа. Клаус почувствовал, как в нем нарастает тошнота. Его дыхание участилось, и одна рука сжала простыню так, что побелели костяшки пальцев. — Кэролайн, — произнес он ровным голосом. — Что именно он сказал? Она в точности повторила слова мужчины. Мальчишка. — И каким-то образом я… я начала чувствовать то же, что и ты. Он словно проецировал на меня всю твою боль. Клаус слетел с кровати, как ошпаренный кот, и помчался в ванную. Не потрудившись закрыть дверь, он включил холодную воду в душе и прыгнул под струю. Страх и недоверие не покидали его, как и ненависть и отвращение к самому себе. Он застонал в агонии. Это никогда не перестанет преследовать его. Никогда. Мальчишка. Как он мог даже подумать о том, чтобы в конце концов обрести душевный покой? И как он мог позволить себе приблизиться к Кэролайн и втянуть ее во всю эту грязь? Она стояла в дверях ванной, широко раскрыв глаза, испуганная до глубины души. Клаус стоял в душе, прислонившись к стене, полностью одетый, с зажмуренными глазами, вода стекала по его лицу, такого выражения она никогда раньше у него не видела. Вообще-то видела. Всего несколько минут назад, в своей голове. — Клаус? — прошептала она. — Уходи. Возвращайся в свою комнату. Мне нужно побыть одному. Кэролайн выпрямилась и подавила свой страх. Не то чтобы она боялась его. Она боялась за него. — Это, — решительно сказала она. — Самое последнее место, где тебе сейчас нужно быть. Вылезай из душа и переоденься в сухую одежду. Пойду приготовлю нам выпить. Клаус открыл глаза и угрожающе уставился на нее. — Кэролайн. Я серьезно, — прошипел он. — Я тоже, — огрызнулась она. — Теперь ты либо поговоришь со мной, либо мы немного поиграем в прятки в норвежской глуши. Кто найдет Кэролайн первым, Большой Плохой Гибрид или Злой Колдун и его дружки? Она начала двигаться, молясь, чтобы он поверил в её блеф. Не успела Кэролайн сделать и шагу, как Клаус уже стоял перед ней, весь мокрый, с маской ярости и бури на лице. — Не смей! — закричал он. — Это не игра, черт бы тебя побрал! — С тебя капает на пол, — спокойно ответила она. — Иди и обсохни. Скотч? Клаус впился в нее взглядом. Несколько минут они стояли лицом к лицу, пытаясь разглядеть друг друга. Наконец он схватил ее за шею. — Ты уже использовала эту уловку один раз. Не советую делать так снова. С этими словами гибрид повернулся и захлопнул за собой дверь ванной. Когда он вышел через несколько минут, его волосы все еще были мокрыми, но одежда на теле сухая. Схватив стакан, который она протягивала ему, Клаус плюхнулся в кресло напротив дивана, на котором сидела Кэролайн. Сначала никто из них не произнес ни слова. Когда молчание затянулось на несколько минут, она вздохнула. Зная себя, Кэролайн никогда не смогла бы выиграть такое соревнование. — Чувствуешь себя лучше? — тихо спросила она. Майклсон сделал еще один глоток виски. — Отлично, — проворчал он. Очевидно, Клаус пытался избежать разговора с ней. Что ж, не повезло, мистер. — Нет, это не так. Поговори со мной, Клаус. Что тебя так расстроило в этом видении? — Я сказал, — прорычал он. — Я в порядке. Здесь не о чем говорить. — Да неужели? Значит, ты не считаешь нужным говорить о том, как ты вскакиваешь из комнаты, как летучая мышь из ада, а через минуту я нахожу тебя полностью одетым под душем? Похоже, у нас очень разное восприятие того, что достойно внимания, а что нет! — Похоже на то, — холодно ответил мужчина. Фу, какой он несносный! Похоже, единственный способ добраться до него — говорить прямо. — Значит, ты встречался с Прелати еще при его жизни. И этот Жиль де Рэ, — прямо заявила она и увидела, как он побледнел. Его рука вцепилась в подлокотники кресла, было видно, что Клаус изо всех сил старается держать себя в руках. — Кэролайн, — сказал гибрид сквозь стиснутые зубы. — На случай, если я не совсем ясно выразился раньше, я не хочу говорить об этом. Мне жаль, что тебе пришлось пережить эти видения, но уверяю тебя, что сегодня вечером это было в последний раз, так как я не позволю тебе сделать это снова, и Сильв скоро найдет решение. Ты видела все, что можно было увидеть, я уверен, что это поможет нам узнать больше. И это ставит точку в дискуссии. Он почти одурачил ее двумя последними фразами, которые произнес спокойно и собранно. Но Клаус не мог избавиться от боли в глазах. Они выглядели почти так же, как в видении — отчаянные и безнадежные. Что могло произойти между ним и этими людьми? Судя по его реакции с самого начала, по поводу Хенрика и всего остального, видения Прелати были не просто фантазиями. Она была уверена, что они ничего не могли сделать Клаусу, он был Клаусом, если уж на то пошло, но что-то случилось, что оставило на нем шрамы на всю жизнь. О Боже, я даже думать об этом не могу! Мне нужно время, чтобы разобраться. И ему нужно успокоиться. Ему нужно тепло. Ему нужна… я. Повинуясь инстинкту, Кэролайн встала и подошла к его креслу. Он посмотрел на нее сузившимися глазами, казалось, готовый драться или кричать, или просто уничтожить что-то. Не говоря ни слова, она скользнула к нему на колени, обняла его и свернулась калачиком. Девушка почувствовала, как он напрягся, и на мгновение испугалась, что Клаус оттолкнет ее. Но он этого не сделал. Он сидел неподвижно, казалось, целую вечность, но она не собиралась шевелиться. Наконец Кэролайн почувствовала, как его руки неуверенно обняли ее. Она прижалась еще теснее и крепче обняла его, чувствуя, как он прерывисто вздохнул. Ее сердце потянулось к нему. Как можно так долго жить в этом напряжении, в этом страхе и во всем остальном, не сходя с ума и не взрываясь? — Впусти меня, Клаус. Она пожалела, что не осмелилась произнести это вслух. Через некоторое время Кэролайн подняла голову и посмотрела на него. Глаза Клауса были закрыты, но на лице все еще лежала тень, а брови оставались нахмурены. Она обхватила ладонями его щеку и наклонилась к нему, нежно поцеловав в глаза. Он медленно открыл их и посмотрел на нее с болью, смешанной с удивлением и недоверием. Она прижалась лбом к его лбу и почувствовала, как он притянул ее ближе. — Ты просил меня научиться доверять тебе, — прошептала Кэролайн. — Я стараюсь, но ты не облегчаешь мне задачу, понимаешь? Он кивнул. Блондинка почувствовала, как его рука скользнула в ее волосы. Похоже, ему это нравилось, впрочем, как и ей. — Клаус? — Да, любовь моя? Кэролайн помедлила. Это было рискованно, но она должна была попытаться. — Могу ли я… могу ли я дарить тебе сны? Клаус посмотрел на нее, и ей показалось, что теперь в его глазах стало чуть больше спокойствия. — Честно говоря, не знаю. Никто никогда не пытался. Не думаю, что это сработает, учитывая, что я первородный. Может быть, кто-то из моих братьев или сестер смог бы, но я понятия не имею. — Ты позволишь мне попробовать? Она затаила дыхание. Это был бы гигантский шаг для него — позволить кому-то взять немного контроля над ним. Клаус очень долго смотрел ей в глаза, но затем медленно покачал головой. — Прости меня, любимая. Я не могу. Кэролайн кивнула. Она ожидала этого, хотя все еще была немного разочарована. — Все в порядке. Но помни, что доверие работает в обоих направлениях. — Тебе нужно отдохнуть, дорогая. Я буду охранять твой сон. А кто будет охранять твой? Кэролайн легонько поцеловала Клауса в губы. Она больше не будет давить на него. На сегодня. — Ты будешь в моем сне? Он улыбнулся, но улыбка была натянутой. — Если ты этого хочешь. — Тогда отведи нас снова посмотреть на Северное сияние, Клаус. Он молча кивнул. Кэролайн встала и потянула его за собой в спальню. Она скользнула под одеяло, заметив, что мужчина на мгновение заколебался, прежде чем последовать за ней. Он уже собирался обнять ее, когда она протянула руку, чтобы остановить его. Клаус озадаченно посмотрел на нее. Кэролайн улыбнулась и легла, притянув его к себе и заставив положить голову ей на плечо. Обняв его так крепко, как только могла, она почувствовала, как он придвинулся ближе и обнял ее за талию своими сильными руками. — Ты убиваешь меня, Кэролайн. Это был едва слышный шепот, но он потряс ее до глубины души. Она была права. Клаус нуждался в ней сейчас, хотя никогда бы в этом не признался. Одной рукой она провела по его волосам, а другой крепко обняла. Как бы глупо это ни звучало, сейчас она чувствовала, что защищает его. И это было до смешного приятно. Сплетенные друг с другом, они дышали в унисон. Ее последней мыслью перед сном было: «Никто не причинит тебе вреда сегодня ночью, Клаус.»