Dungeons

Поездка на Нордкап на следующий день была потрясающе красивой. Атмосфера в машине, однако, была не такой. Все были напряжены и молчаливы, а Элайджа и Сильв делали все возможное, чтобы полностью игнорировать друг друга. Клаус сменил внедорожник, чтобы все поместились в одну машину после того, как они провели ночь, обсуждая, что делать дальше. Кэролайн проспала без сновидений пару часов и не могла не думать о том, насколько лучше она спала в объятиях Клауса и как у нее больше не было повода для этого. Прибыв на остров Магерёйя, где находился Северный мыс, ранним вечером того же дня они остановились в небольшом отеле в Хоннингсвоге, самом северном норвежском городе. Сильв, Ребекка и Кэролайн жили в одной комнате, мужчины — в соседней. В маленьком городке было не так уж много занятий, поэтому после ужина они просто разошлись по своим комнатам, болтая на бессмысленные темы. Они могли слышать мужчин в соседней комнате, так что любой серьезный женский разговор был в любом случае невозможен. Клаус и Кол продолжали огрызаться друг на друга, очевидно, борясь с тем, чтобы быть заключенными в таком маленьком пространстве без возможности держаться подальше друг от друга. Когда драка начала прерывать их разговор, три женщины раздраженно посмотрели друг на друга. Кэролайн подмигнула остальным. — Калигула и Чаки! Если вы сейчас же не заткнетесь, я заставлю вас, даже если это будет последнее, что я сделаю! Я готова умереть с честью ради пяти минут долбаной тишины! — крикнула она. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, Ребекка с Сильв уставились на нее, разинув рты. Затем все трое разразились истерическим смехом. — Калигула и Чаки! — взвыла Ребекка. — О боги, мне нравится! Через минуту раздался резкий стук в дверь. — Калигула или Чаки? — Сильв захихикала, и у всех троих начался новый приступ истерики. Кэролайн пошла открывать дверь, все еще смеясь и держась за живот. Клаус смотрел на нее сверху вниз, уперев руки в бока и изо всех сил стараясь не расплыться в широкой улыбке. — Можно вас на пару слов, мисс Форбс? — спросил он. — Это Калигула, — бросила она через плечо. — Я сейчас вернусь. Если нет, то он бросил меня на съедение львам! Кэролайн закрыла дверь, за которой снова послышалось хихиканье. — Чем могу помочь..? Дальше Кэролайн продолжить не смогла. Его губы прижались к ее губам, Клаус подхватил ее на руки, быстро спустился по лестнице и вышел из маленького отеля, пока они не оказались в добрых пятистах ярдах, где он усадил их обоих на деревянную скамейку рядом с крошечной пешеходной дорожкой. Первородный держал ее на коленях и целовал до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. Кэролайн улыбнулась, когда он отпустил ее губы, и положила голову ему на плечо. — Если ты так наказываешь меня за то, что я обзываю тебя, то, пожалуй, мне стоит делать это чаще. Клаус усмехнулся. — Попроси у Деймона парочку прозвищ для меня, он может быть довольно изобретательным. — Так почему же ты похитил меня вот так? — спросила она, поглаживая его по щеке и прижимаясь ближе. — Никаких особых причин. Мне просто захотелось, — вздохнул Клаус. — Разве мы не договорились, что ты не будешь лгать мне, Клаус? А сейчас ты лжешь. Так в чем же дело? — Я не уверен, когда мы снова сможем пережить такой момент, и веду себя просто эгоистично, любовь моя, — медленно ответил он. Кэролайн кивнула. Она знала, что он имел в виду. И если он будет честен с ней, она ответит ему тем же. — Мне страшно, Клаус, — призналась Кэролайн, почувствовав, как он напрягся. — Нет, я не боюсь ни Прелати, ни Майкла, ни того, что нас ожидает. Ну, может быть, немного, — добавила она с улыбкой. — Тогда чего же ты боишься, милая? — спросил он очень тихо. Она помедлила. — Я боюсь того, как сильно хотела попросить тебя остаться со мной прошлой ночью, — наконец пробормотала девушка. Она услышала его резкий вздох и посмотрела Клаусу в глаза. — Повтори это еще раз, любимая, — прошептал он, обхватив обеими руками ее шею. Кэролайн понимала, что, несмотря на то, что Клаус преследовал ее в течение нескольких месяцев, он был так же неуверен и смущен тем, что было между ними. Впрочем, как и она. Это придавало ей смелости. Блондинка переместилась на его колени, чтобы оседлать его, обхватив ногами его талию. — Я хотела, чтобы ты остался со мной прошлой ночью, Клаус. Не из-за каких-то снов, или угроз, или того, от чего ты меня защищаешь. Я просто хотела быть с тобой. — Кэролайн, — выдохнул он, не зная, что сказать. Ты можешь рассказать ему все прямо сейчас. Он прав. Кто знает, когда еще будет такая ночь? — Я знаю, ты думаешь, что я не готова, Клаус. Но если бы ты остался прошлой ночью, я бы попросила тебя хотя бы дать мне сон, сон о… тебе и мне. Его глаза расширились. — Ты бы попросила меня об этом? — голос Клауса был хриплым, она могла отчетливо видеть желание, вспыхнувшее в его глазах. — Боже, Кэролайн, ты хоть представляешь, что это со мной делает? — Думаю, да, — прошептала она. Он закрыл глаза, явно пытаясь взять себя в руки. Неужели она действительно так сильно на него влияет? Это послало молнию через ее систему. Клаус снова открыл глаза, и грубое волнение сменилось озорным блеском. Кэролайн мысленно улыбнулась. Если с этими знаниями ему будет лучше, то так тому и быть. Она не собиралась подвергать его дополнительной нагрузке. — Ну что ж, моя невероятно желанная Кэролайн, возможно, я не смогу подарить тебе сон сегодня ночью, — промурлыкал он тем шелковистым голосом, который заставил ее вспомнить смятые простыни, пот и полное отсутствие сна. — Но я могу, по крайней мере, описать тебе этот сон. Ее дыхание стало прерывистым. Что он собирался сделать? Жар со смесью смущения и полного возбуждения резко пронзил её. — Так почему бы тебе не закрыть глаза и не прижаться ко мне, милая? Она сделала, как он просил, и почувствовала нежный поцелуй на своих губах. — Единственное, что я хочу, чтобы ты сейчас слышала, это теплый легкий ветерок, шелестящий в деревьях за пределами нашей спальни, и отдаленный шум водопадов, которые мы посетили ранее. Волнение на твоём прекрасном лице, когда ты впервые увидела склон… этого было бы достаточно, чтобы заставить меня взять тебя прямо там и тогда, при ясном дневном свете, под любопытными взглядами всех. Но я ждал своего часа, просто невинно касаясь твоих рук… — ладонь Клауса ласкала всю длину ее руки, а голос никогда не поднимался выше шепота: — Твоей спины, — другая рука медленно скользнула по спине, заставив ее зашипеть, когда кончик его пальца мимолетно коснулся обнаженной кожи на подоле ее рубашки. — Твоих ног… — обе его руки теперь мягко ласкали ее бедра, заставляя Кэролайн дрожать. — И целовал тебя очень целомудренно, так что ты весь день горела желанием настоящего поцелуя. Он поцеловал ее в правый уголок рта. Потом левый. Затем Клаус провел языком по ее нижней губе, заставив девушку всхлипнуть. Ее губы приоткрылись, но он не поцеловал их полностью. Она застонала от разочарования, заставив его усмехнуться. — Но теперь только ты и я, дорогая. Вот почему я наконец-то могу поцеловать тебя так, как хотел весь день, — его губы были на ее губах. Он не терзал, но целовал ее с той жгучей страстью, которая ей так нравилась. — А мне так хотелось посмотреть на тебя, любовь моя. Это платье — нечто, но то, что я действительно жажду увидеть — это истинная красота, скрывающаяся под ним. Так что позволь мне стряхнуть лямки с твоих плеч, твоя кожа так манит… Его пальцы нежно потянули воротник ее рубашки в сторону, и теперь она почувствовала, как его мягкие губы коснулись ее плеча. Раз, два. О… Это все, что она могла сделать, чтобы не начать мурлыкать, как кошка. — Мне очень трудно не сорваться и не взять твое божественное тело, любовь моя. Теперь, когда платье исчезло, мне нужно увидеть всю тебя. Этот бюстгальтер очень сексуален… Кэролайн почувствовала, как одна из его рук скользнула по застежке ее лифчика — и он был расстегнут. Как? Я даже не заметила! У нее больше не было времени удивляться этому, так как теперь его рука исследовала обнаженную кожу ее спины. Чувство было несравнимо. Она задрожала и крепче прижалась к нему. — Я мог бы часами ласкать твою чудесную, нежную, манящую кожу, которая словно тает под моими прикосновениями. Такое чувство, что… ты таешь под моими прикосновениями. Ты даже не представляешь, Кэролайн, как это сводит меня с ума. Особенно когда я прикасаюсь к тебе здесь… прямо под твоей прелестной грудью. Кэролайн ахнула, когда он провел пальцем по очень чувствительной коже. Ее голова откинулась назад, и она услышала, как он тихо застонал. — Я был прав, — хрипло пробормотал Клаус. — Ты действительно таешь от моих прикосновений. Но этого уже недостаточно. Я хочу, чтобы ты извивалась под моими руками. С этими словами его рука быстро скользнула под чашечку ее лифчика, который все еще был на месте, и нежно накрыла ее грудь. — Клаус… — прошептала она, и ее глаза широко раскрылись от изумления, стоило ощутить его прикосновения. — Ш-ш-ш, любовь моя… закрой глаза. Ты спишь. И я тоже. Мои пальцы не могут насытиться этой несравненной мягкостью. Он ласкал ее грудь своими умелыми пальцами, по очереди заставляя ее стонать и задыхаться. Она слышала, как участилось его дыхание, а рука не отрывалась от ее груди, в то время как другая скользила по спине, вдоль позвоночника, вычерчивая узоры. Кэролайн забыла обо всем, кроме рук и темного, соблазнительного голоса, который был повсюду вокруг нее. — Но мне пора попробовать тебя. Я ждал весь день, чтобы насытиться тобой, поэтому позволил своему языку пробежаться по твоей груди, заменив пальцы. Мне кажется, что твои груди созданы только для моего рта. Боги, я обожаю, как твой сосок твердеет для меня, милая… Пальцы Клауса теперь слегка щипали ее сосок, и среди дрожи удовольствия что-то подсказывало ей, что он больше не будет воспринимать физическую часть ее «сна». Поэтому она просто отдалась его голосу и позволила своему разуму вызвать образы, которые он рисовал. Она уже промокла насквозь, и ей было интересно, должна ли она смущаться, но на самом деле ей было все равно. Это не смущало — это было просто сексуально! — Я все еще не видел тебя во всей твоей красе. Черные кружевные трусики? Прости, что порвал их в клочья, милая. А теперь позволь мне взглянуть на тебя. Позволь мне просто насладиться головокружительной красотой твоего обнаженного тела. Кэролайн почувствовала, как его дыхание коснулось ее уха, и почти ощутила, как он закрыл глаза. Она глубоко вздохнула и прикусила губу. — Клянусь Богами, ты даже не представляешь, как ты прекрасна для меня, правда, Кэролайн? — он сделал паузу и приблизил свои губы так близко, что теперь они двигались к мочке ее уха. — Ты позволишь мне прикоснуться к тебе? — прошептал Клаус, и она ошеломленно кивнула. — Пока только один палец, любовь моя. Ты такая горячая и влажная под моими прикосновениями… как легко мой палец скользит по тебе и… внутри тебя, — прошипел он, с силой притягивая девушку к себе на колени, так что ее сердцевина скользнула по его твердому, как камень, возбуждению. Кэролайн застонала, проклиная брюки, которые были на них обоих. И он тоже. — Мне нужно почувствовать тебя полностью, милая. Я хочу дать тебе все, что могу дать. Поэтому я наполняю тебя очень, очень медленно, пока ты не сможешь по-настоящему почувствовать каждый дюйм меня внутри. Они оба уже тяжело дышали. Кэролайн, казалось, сходила с ума, потому что она каким-то образом чувствовала его внутри себя. Вампирша начала покачивать бедрами, прижимаясь к нему с явной потребностью, ее ядро скользило по его промежности. Дыхание Клауса стало таким же прерывистым, как и ее. — Да, любимая, — выдохнул он. — Именно так. Ты двигаешься так идеально против меня, и теперь я начну брать тебя немного быстрее. И… гораздо, гораздо глубже. Она громко застонала, когда он схватил ее за зад и начал направлять ее движения, его бедра двигались в полной гармонии с ее. — Да… — прошептала она, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Пожалуйста, не останавливайся! — Как я вообще могу? — он тяжело дышал. — Я скорее умру, чем лишу себя возможности увидеть, как ты кончаешь, Кэролайн. Теперь она стонала от каждого трения их тел, а Клаус уже забыл обо всем. Ему нужно было почувствовать, как она кончает в его объятиях. Все остальное не имело значения. Кэролайн крепче прижалась к нему, их тела двигались друг против друга, и, несмотря на то, что они были полностью одеты, она вся покрылась мурашками. Боже, это было так… Он задрал ее рубашку, его рот нашел ложбинку между ее грудями, в то время как руки первородного прижали ее к своему твердому как камень возбуждению в последний раз. — Клаус, — это было все, что ей удалось выдавить, когда она нашла свое освобождение, дрожа как осиновый лист в его руках. Когда Кэролайн наконец перестала дрожать, он прижал ее к себе, целуя волосы и гладя лицо, шею, руки. Она свернулась калачиком у него на коленях, все еще тяжело дыша, и позволила ему обнять себя. — А как же ты? — пробормотала девушка после нескольких минут уютного молчания. — Мне кажется несправедливым, что я… а ты нет. Он издал тихий смешок. — Это не соревнование и не услуга за услугу, любимая. Мое время придет, не сомневайся в этом ни на секунду, — это заставило ее улыбнуться и положить голову ему на грудь. — Спасибо, Кэролайн, — прошептал он через некоторое время. — За что? — озадаченно спросила она. — За то, что дала мне это, — ответил он, снова целуя ее волосы. — Этот сон был скорее для меня, чем для тебя. Кэролайн посмотрела ему в лицо и твердо сказала: — И в этом, Клаус, ты сильно ошибаешься. Он притянул ее обратно в свои объятия, крепко прижимая их друг к другу. Кэролайн закрыла глаза. Через некоторое время она снова открыла их и уставилась на далекие огни разбросанных домов, лениво подумав, заметил ли он то, что называл ее любимой, и не раз. Она-то точно заметила. Ты либо идешь до конца, либо отступаешь. Могла ли она все еще отступить?