Dungeons

Поиски невидимого дерева на острове, покрытом только снегом, были в лучшем случае утомительны. Клаус разделил карту района Нордкапа на несколько квадратов. К каждому квадрату была прикреплена буква, которая, в свою очередь, делилась на ещё меньшие территории, которые после обыска были пронумерованы и помечены галочками. Им ничего не оставалось, кроме как идти бок о бок по этим самым квадратам, надеясь, что Сильв что-то почувствует или один из них случайно врежется в дуб. Кэролайн почувствовала легкую тошноту, внезапно вспомнив, что давно не ела. Снова. Вряд ли где-то на острове есть банк крови, так что ей придется отправиться на охоту за кроликами. Интересно, какое животное я вообще смогу найти в этой пустынной местности. Возможно, мне придется прыгнуть в Баренцево море и выследить пару морских львов. Фу! Кэролайн содрогнулась при мысли о ледяной воде. — Тебе холодно, милая? — услышала она шепот Клауса у своего уха, даже не заметив, как он подошел к ней. — Нет, но, думаю, скоро мне нужно будет поесть. Здесь обитает кто-то вроде кроликов или полярных лисиц? — спросила она. Клаус скривился и сморщил нос от отвращения. — Мне нужно будет поговорить с мистером Сальваторе-Младшим, как только мы вернемся. Он испортил тебе вкус, — гибрид остановил блондинку, которая теперь вопросительно смотрела на него. — Подожди минутку, — тихо сказал Клаус. Когда остальные отошли на некоторое расстояние, он закатал рукав и протянул ей запястье. — Серьезно? — Кэролайн с любопытством посмотрела на него. — Только не говори, что ты на самом деле предпочла бы полярную лису, вместо меня. Ты ранишь мои чувства! — хихикнул он. Она улыбнулась ему в ответ. — Я полностью отказываюсь от ответственности и делаю это на твой личный риск! — А чем, скажи на милость, я рискую, любовь моя? Она притянула его руку к себе и провела губами по запястью, наслаждаясь его приглушенным шипением. — Возможно, я не смогу остановиться и случайно превращу тебя в вампира! — поддразнила она зловещим голосом. Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Я гораздо больше беспокоюсь о том, что буду умолять тебя не останавливаться. Мы действительно возбуждаемся от того, что пьем кровь? Насколько это извращенно? И почему так жарко? Кэролайн почувствовала, как под глазами вздулись вены, а клыки начали пробиваться сквозь дёсна. Клаус ободряюще кивнул ей, и она укусила его запястье. Ничто из того, что она когда-либо пробовала, не могло сравниться с ним. В первый раз, когда он кормил ее своей кровью, Кэролайн была слишком больна, чтобы обращать на это внимание. Но сегодня все было совсем по-другому. Его кровь хлынула ей в рот, сладкая, пряная и сочная. Она пила с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на ощущении теплой жидкости, которая, казалось, растекалась по всему телу. Насытившись, она слизнула последние капли с его запястья и легонько поцеловала то место, где ее зубы задели его кожу. Рана уже зажила. Ее клыки отступили, а вены исчезли. Клаус улыбнулся ей. — Лучше? Она кивнула. — Спасибо. И в качестве дополнительного бонуса ты гораздо менее пушистый, чем полярная лиса, — он начал смеяться, и она одарила его озорной улыбкой. — Пошли, нам ещё нужно врезаться в это чертово дерево. — Милая. — Да? Он поколебался, потом покачал головой и слегка улыбнулся. — Ничего.

***

Дуб упрямо отказывался быть найденным. Они искали целых два дня и вычеркнули многие квадраты. Сильв снова связалась со старыми ведьмами с другой стороны, но они упорно отказывались раскрывать точное местоположение дерева и угрожали девушке серьезными последствиями, если она продолжит помогать первородным, в результате чего Элайджа выглядел крайне обеспокоенным, Клаус закатил небольшую истерику, а все остальные раздраженно закатили глаза. Вечером второго дня женщины решили пойти погулять одни, нарвавшись на очередной изрядный спор с Клаусом. Наконец Кэролайн решила, что с нее хватит, и жестом пригласила его следовать за ней на улицу. — Что тебя весь день гложет? — спросила она, когда они достигли берега. — Мы не продвинулись ни на шаг, и мне это не нравится, — горячо ответил он, избегая ее взгляда. Она посмотрела на него внимательнее. Большую часть дня Клаус молчал и избегал любых попыток втянуть его в разговор. Он ни разу не взглянул Кэролайн в глаза, что показалось ей очень странным, так как с тех пор, как они впервые поцеловались под звездным норвежским небом, они постоянно обменивались более или менее тайными взглядами, которые, в свою очередь, зажигали ее и ласкали душу. Она должна была признаться себе, что очень скучает по этим переглядкам. Ее голос был мягким, когда она сказала: — Пожалуйста, не делай из меня дурочку. Я знаю, ты недоволен отсутствием результатов, но что-то подобное никогда бы не расстроило тебя так сильно. Ты не раз просил меня довериться тебе. Так помоги мне. Кэролайн сократила расстояние и встала перед ним, всего в нескольких дюймах, не касаясь. Она знала, что ее близость обычно оказывала на него какое-то успокаивающее воздействие — как и его на нее, — но не хотела переусердствовать. Иногда ей казалось, что задача найти верный путь в замысловатых пейзажах души Никлауса Майклсона — занятие на всю жизнь. Один из них она все больше и больше хотела взять на себя. Кэролайн… что ты говоришь? Я не уверена, но думаю, что я… хочу дать ему шанс. Реальный шанс. Подожди! Неужели я только что так подумала? Я хочу быть с Клаусом? Она уставилась на него. Его глаза были затуманены и встревожены, и вся его поза кричала «сложно». Но была еще и его ярость, нежность и страсть, которыми он осыпал ее последние несколько дней. И даже раньше, если быть честной с самой собой. Он был просто стопроцентным Клаусом. О… Боже. Я думаю, что хочу попробовать. Кэролайн была ошеломлена. Ее мертвое сердце, казалось, хотело выпрыгнуть из груди. Как она могла дойти до такого? Ну же, давай. Только честно, мисс Форбс. Она стала по-настоящему любить те его стороны, которые он показывал ей с тех пор, как они покинули Мистик-Фоллс, и в тех редких случаях до этого. Он мог быть таким по-своему романтичным, и бабочки в ее животе, казалось, размножались как кролики с каждым часом, который она проводила с ним. Она жаждала увидеть его лицо, когда его не было рядом. Его голос каким-то образом стал единственным звуком, который мог либо полностью успокоить ее, либо возбудить так, как она не думала, что возможно. Его руки на ее теле, его губы на ее губах… Боже, ты ушла не в то русло! Мы уже установили, что ты хочешь его. Нет, дело было не только в этом. У него много других качеств. Хорошие, очень плохие, возмутительно сексуальные, сломанные и мудрые. Она даже представить себе не могла, каким удивительным человеком он мог бы стать, если бы сумел победить своих внутренних демонов, как выразился Элайджа. Нет, поправила она себя, это неправильно. Он был. Он уже был удивительным человеком, но им двигало прошлое и всепоглощающее одиночество, и это влияние все еще брало верх над его более благородными качествами. Было абсолютно ясно, что Клаус никогда не станет одним из хороших парней. Да она и не хотела этого, потому что тогда он больше не будет Клаусом. Кэролайн хотела, чтобы ее приняли такой, какая она есть, включая её невротическое поведение, слабости и неуверенность. И если она попросит об этом, ей придется оказать такую же услугу и другим. Включая Клауса. Особенно Клауса. — Я хочу доверять тебе, Клаус, но пока что получается очень маленькими шажочками. Так почему бы нам не начать с того, почему ты так расстроен сегодня? Он вздохнул и поднял руку к ее лицу, проведя костяшками пальцев по щеке. — Ты права, дорогая. Доверие нужно заслужить, а я не так уж много сделал, чтобы заслужить твое, не так ли? Она накрыла его руку своей, и ее сердце затрепетало, когда она увидела, что его глаза закрылись. — Ты никогда не лгал мне, насколько я могу судить, но и не впускал. Ни в малейшей степени. Почему, Клаус? Что может быть настолько ужасным, что ты не можешь рискнуть, чтобы я увидела больше того, кто ты есть на самом деле? — Маленькими шажками, любимая, — пробормотал он с натянутой улыбкой и потянул ее к маленькой скамейке рядом с берегом. Кэролайн ободряюще посмотрела на него. — Сегодня рано утром мне приснился кошмар, — вздохнул Клаус. Кэролайн удивленно посмотрела на него. Кошмар? — Ты имеешь в виду колдуна? — Нет. Это был обычный сон. Кэролайн кивнула. — Так в чем же дело? Он ущипнул себя за переносицу, а затем перевел взгляд на звезды над ними. Ты тянешь время, Большой Плохой? Она накрыла его руку своей и погладила его пальцы. — Клаус, — очень тихо прошептала Кэролайн. — Все в порядке. Дело было в тебе, любовь моя, — сталь в его голосе заставила ее поморщиться. Черт, Кэролайн. Ты уже вляпалась глубже, чем думала, да? — Обними меня, пока будешь рассказывать, ладно? Он улыбнулся, когда она повторила слова, сказанные им пару дней назад, и снова расстегнул куртку. Теперь настала ее очередь улыбаться. Кэролайн скользнула к нему на колени, чтобы спрятаться под курткой, прижимаясь так близко, как только могла. Ее руки обвились вокруг его торса, и она начала легонько поглаживать его спину. Они вздохнули в унисон, и легкая близость между ними, казалось, дала ему стимул продолжать. — Думаю, это было примерно то, что ты видела. Где я… не бери в голову. Тем не менее, это была не пытка, которая всё равно не слишком бы расстроила меня. У меня богатый опыт, когда дело доходит до физической боли, так что ничто из этого не заставило бы меня страдать. — Это была я, не так ли? — осторожно спросила Кэролайн. Судя по тому, как он еще плотнее закутал ее в куртку, ответ был очевиден. Она положила голову ему на плечо, уткнувшись носом в изгиб его шеи. — Это был всего лишь сон, Клаус. — Это не имеет никакого значения. Я не позволю сну стать реальностью. Ты была втянута во всю эту… грязь только по одной причине: из-за моих чувств к тебе, и я очень сожалею об этом, Кэролайн. Больше всего на свете мне хотелось бы немедленно отправить тебя на другой конец Земли и никогда больше не видеть, пока Прелати и Майкл не сгорят в аду. Но кроме Элайджи, нет никого, кому я мог бы доверить тебя. Если подумать… Ее пробрала дрожь, но не от холода или страха. — Не смей! Я знаю, что это опасно, и я более чем осознаю тот факт, что всё может закончиться не так хорошо. Но я отказываюсь покидать тебя. Последовало долгое молчание, прежде чем она услышала его шепот. — Почему, Кэролайн? Она покраснела, радуясь, что он этого не видит. — Рядом с тобой я в безопасности, пункт первый. Услышав его смешок, она поняла, что он помнит ее лекцию о подарках во время танца. Казалось, прошла целая жизнь. Как изменилось с тех пор ее восприятие его! — И пункт второй… Что, если я готова, а ты отослал меня? — она лукаво подмигнула ему. — Что? — почти крикнул он. — Вот дерьмо, — фыркнула она, потирая ухо. — Разве вампиры могут оглохнуть? — Кэролайн… — Не притворяйся таким удивленным. Ты знал, что это произойдет очень скоро. На самом деле, ты был единственным, кто никогда не затыкался об этом! И то, как ты заставляешь меня терять голову при каждом удобном случае — несмотря на то, что я всегда считала себя слишком умной для этого, — говорит о многом, тебе не кажется? — она усмехнулась. — Так разберись с этим. Быстрее, чем блондинка успела подумать, она оказалась под ним на скамейке. — Клаус, — взвизгнула Кэролайн. — Мы на публике! Отпусти меня! Она замолчала, когда его руки обхватили ее лицо, а губы накрыли ее. — Нет ничего в этом мире, чего бы я хотел больше, чем видеть, как ты дрожишь в экстазе под моими руками, и слышать, как ты стонешь мое имя, любимая. Ничего. Хочешь доказательств? Губы Клауса опустились на ее, заставляя девушку открыть рот для его требовательного поцелуя. Она была более чем счастлива, совершенно забыв, что они сидят на скамейке в общественном месте. Ее язык встретился с его, и они оба застонали друг в друга. Боже, как восхитительно, как ослепительно — это было все, о чем она могла думать, когда его губы прижались к ее губам, и она потерялась в его вкусе. Его руки были у ее горла, и вдруг она почувствовала, как он легонько сжал ее, как в ту ночь, когда впервые поцеловал. Она ахнула, когда в ее голове промелькнула скандальная мысль. Сделай это снова, Клаус. Едва заметно кивнув, она дала ему понять, чего хочет, и почувствовала его ухмылку на своих губах. Ублюдок, — подумала она, внутренне улыбаясь. Затем его руки начали немного сильнее давить на ее горло, в то время как рот и язык не переставали соблазнять ее. Громкий женский стон был проглочен его губами и вырвал из него ответный стон. Он медленно отпустил ее и притянул к себе, пока она снова не спряталась в его куртке. Они обнялись, Клаус нежно целовал ее снова и снова, пока она не потеряла счет, сколько раз его губы танцевали с ее. Их глаза встретились, и, утонув в глазах друг друга на несколько минут, он прошептал: — Я вижу, ты действительно этого хочешь, любимая. И я все еще не могу поверить, что это реальность, — добавил он с каким-то странным болезненным удивлением в голосе, от которого ей стало не по себе. — Как только эта ситуация разрешится, любовь моя, я посвящу себя тебе так, что мы оба не сможем вспомнить, что есть жизнь вне моей постели. Несмотря на то, что его слова вызвали дрожь у нее по спине, ее невротическое «я» взяло верх. Кэролайн снова почувствовала себя отвергнутой, и гнев пронзил ее. Она отстранилась, чтобы посмотреть на него, сощурив глаза. — Ты уверен, что готов, Клаус? Потому что я не могу избавиться от ощущения, что ты все время находишь оправдания, почему мы не должны делать это сейчас. Или я ошибаюсь? Клаус откинул голову назад и положил руки на спинку скамьи. — Кэролайн, — вздохнул он с легким оттенком нетерпения в своем прекрасном голосе. — Прямо сейчас я испытываю сильное искушение сделать вульгарную вещь и схватить тебя за руку, чтобы показать, насколько я чертовски готов. Она сглотнула, когда волна жара прошлась через всё тело. Хочешь знать, как соблазнительно мне самой это выяснить? — Как я могу выразиться яснее, любовь моя? Это… — он неопределённо провёл руками между ними. — Это важно для меня. Ты значишь для меня очень много, и я не могу дать тебе то совершенство, которого ты заслуживаешь, когда два мстительных ублюдка дышат мне в затылок. И тебе, если уж на то пошло. Кэролайн твердо посмотрела на него. — Я не хочу совершенства, Клаус. Совершенства не существует. И я не хочу ждать, пока наконец наступит мир, потому что, если мы будем ждать, то этого вообще никогда не произойдет. Мне потребовалась целая вечность, чтобы наконец признаться себе, что я хочу этого, и еще больше времени, чтобы признаться тебе. Как же, живи настоящим, лови момент и тому подобное? Клаус тихо рассмеялся и наклонился, чтобы горячо поцеловать ее, оставив их обоих снова бездыханными. — Милая, нам потребуется не один день. И ночь. Попомни мои слова, — он сглотнул с каким-то непонятным чувством. — Позволь мне попытаться сделать это правильно для нас обоих. Боже мой. Поступаю правильно. Последнее, чего от меня можно ожидать, а? Кэролайн улыбнулась. Как она могла сопротивляться ему, когда он был так уязвим и не в своей тарелке? — Хорошо, тогда давай вернемся в отель, пока все не начали думать, что мы тут делаем неправильные вещи, — хихикнула она, заставив его улыбнуться. — Еще кое-что, любимая, — хрипло прошептал Клаус, когда Кэролайн встала со скамейки. — Я уже говорил тебе и повторю еще миллион раз, если понадобится, — притянув ее ближе, он позволил одной своей руке скользнуть под ее свитер, чтобы остановиться на обнаженной коже талии, а другой двинулся к ее заду и просунул под пояс джинсов на пару дюймов, прямо к подолу трусиков. Его палец мягко провел по ткани, затем скользнул под резинку и погладил ее кожу прямо над ягодицами. Ее мир остановился. — Ты та женщина, которая может заставить меня трепетать. Единственная.

***

— Она заплатит за твои грехи, мальчишка. Ты согрешил против всех. Твоя семья, бесчисленные мертвецы, запятнавшие твою душу, миллионы тех, кого ты предал. Те, чьи надежды ты не оправдал. Хенрик вечно корчится от стыда за то, что его старший брат оказался слишком трусливым, чтобы спасти его. Ты жалок, Никлаус. Ты навлек на человечество столько же позора, сколько и на сверхъестественное. Ты недостоин этого мира и людей в нем. Ни одно живое существо не сможет полюбить тебя, мальчишка. Одиночество… Последнее слово прозвучало как шипение, растянувшееся на несколько секунд. Взгляд Клауса был приклеен к красивой блондинке, прикованной к тяжелым железным кольцам, свисавшим с потолка. Ее свет все еще был там, почти физически освещая комнату, заставляя его чувствовать тепло и почти стирая резкие слова, которые Майкл говорил ему. Его Кэролайн. Избитая, в синяках и беспомощная. И вот он здесь, такой же бесполезный, как и в прошлый раз, наблюдает, как ее избивают, не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы прийти ей на помощь. Майкл сардонически улыбнулся кому-то за спиной Клауса. — Полагаю, вы прибыли как раз вовремя, господин барон. Однако, к сожалению, на этот раз вам придется остаться зрителем. Увы, не думаю, что эта молодая леди вам по вкусу, не так ли? Клаус беззвучно вскрикнул, когда Майкл неторопливо подошел к Кэролайн. Он встал позади нее, откинув в сторону ее прекрасный золотистый ореол волос и проведя пальцем по ее торсу. Она вздрогнула, а на девичьем лице отразилось отвращение. Но не Майкл отталкивал ее. Это был он. Она посмотрела на Клауса с такой ненавистью, что у него защипало в глазах. Она ненавидела его за то, что он был никчемным животным, который не смог спасти ее от того, что ожидало ее здесь, в этой проклятой камере пыток. — Ты обещал, Клаус. Ты обещал защитить меня, а теперь посмотри на себя, сидишь и наслаждаешься зрелищем. Знаешь, твой отец прав. Ты недостоин меня. Моей любви. Ты никогда больше не почувствуешь моего тепла, моего света, и проведешь вечность, зная, что именно ты был тем, кто погасил его! Агония. Клаус, вздрогнув, проснулся весь в поту. Ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить, где он. Первородный закрыл глаза и медленно глубоко вздохнул. В комнате было темно, как и в небе снаружи, он слышал, как мирно спят Элайджа и Кол. Он сосредоточился на соседней комнате, пока не услышал три разных типа дыхания. Там все тихо. С Кэролайн все было в порядке. Клаус закрыл глаза руками, и мысли его понеслись вскачь. Он не собирался подвергать ее риску. Сегодня вечером она сказала ему, что хочет его, и он видел, что она говорит правду. Ничто за всю его жизнь не делало его таким ослепительно счастливым, но как бы правильно это ни было, это затуманивало его рассудок. Он не мог держать ее в такой опасности. Сейчас ему нужно было быть Большим Плохим Гибридом Клаусом, а не тем влюбленным мужчиной, который бросал полные тоски взгляды на прекрасного вампиренка, который так сильно захватил его. Позволив себе в последний раз подумать о ее мягких, прекрасных волосах, ангельском лице и горячем отклике на его поцелуи, он на секунду закрыл глаза и позволил ей поглотить себя. Затем Клаус отогнал эти образы и принял решение.

***

Элайджа открыл глаза и почувствовал нервозность. За столетия он научился полагаться на свое чутье и знал, что что-то не так. Он тут же сел и оглядел комнату. Кол спал на кровати справа от него, но кровать Никлауса была пуста. Элайджа нахмурился. Он не слышал, как ушел его брат, что было признаком того, что Никлаус намеренно скрывался. Его сумка тоже исчезла. Элайджа окончательно проснулся, быстро вскочил с кровати и оглядел комнату. Вот оно. Из кармана его пиджака торчал крошечный листок бумаги. Он сунул руку в карман и вытащил записку, за которая была прикреплена к хрустальному бутылечку с кровью. Элайджа, найди дерево и сделай все, что в твоих силах, чтобы защитить их. Всех их. Они нуждаются в тебе больше, чем ты думаешь. Храни мою кровь при себе, чтобы быть готовым к встрече с оборотнями. Ты единственный человек на Земле, которому я доверил бы их безопасность. Майклу нужна моя полная и абсолютная гибель, и я не позволю, чтобы она подверглась его воздействию. Спасибо, брат. Никлаус. Элайджа опустился на стул и закрыл лицо руками. Что сделал этот чертов идиот? Он не мог поверить, что его вспыльчивый младший брат был настолько глуп, чтобы дважды совершить одну и ту же ошибку. Как он мог сбежать, чтобы встретиться лицом к лицу со своими врагами? Неужели его младший брат до сих пор не понял, что он не один? Элайджа тяжело вздохнул. Он возлагал такие большие надежды на Никлауса и Кэролайн — все еще возлагал и надеялся, что Кэролайн достучится до него прежде, чем он сделает что-нибудь, чтобы продолжить самобичевание, особенно когда это касалось Майкла. Он откинулся на спинку стула и долго смотрел в потолок, прокручивая в голове послание Никлауса, когда кое-что понял. «Майкл хочет моей полной и абсолютной гибели, и я не позволю, чтобы она подверглась его воздействию.» Это не было очередным проявлением вины одинокого волка или манией величия. Каким-то образом Майкл знал, что Кэролайн будет единственной погибелью Никлауса. Его брат полностью и безвозвратно пленён Кэролайн Форбс. — Брат, — прошептал Элайджа. — Я никогда не думал, что доживу до этого дня.

***

Кэролайн перевернулась на узкой кровати. Внезапно ее лицо коснулось чего-то, и она очнулась от беспокойного сна. Бумага? С некоторым усилием она открыла глаза. Что это было? Она вытащила бумажку из-под простыни и подняла ее, чтобы лучше видеть. Рисунок. Это было ее лицо. Ее глаза горели страстью, волосы развевались вокруг, как нимб, сама она сияла от счастья. Наполненная светом. Она даже не могла представить, что он на самом деле видит ее такой! На заднем плане виднелся фьорд, а небо над ней было усыпано звездами. Но больше всего ее внимание привлекла сильная, жилистая рука в волосах. Его рука. Она позволила своим мыслям блуждать по тому, как она обожала чувствовать его руки в своих волосах. Откуда он знал, что ей это так нравится? Закрыв глаза, она почти ощутила его прикосновение и снова посмотрела на рисунок; в правом нижнем углу было одно-единственное слово, написанное его характерным медным почерком. Скоро. Что-то грызло ее. Чем дольше она смотрела на прекрасное маленькое произведение искусства, тем больше тревожилась. Почему он оставил этот рисунок ночью, вместо того чтобы просто отдать его ей сегодня? Ее сон был беспокойным, а это чувство нервозности росло с каждой минутой. Она встала и тихо оделась, стараясь не разбудить Ребекку и Сильв, которые все еще крепко спали. Через минуту она постучала в дверь мужской комнаты Майклсонов. Дверь открыл Элайджа. — Доброе утро, Кэролайн, — что-то в его голосе подсказало, что беспокоилась она не зря. — В чем дело, Элайджа? — прошептала она. — Что случилось? — Не окажешь ли ты мне честь прогуляться со мной? — мягко спросил он. Она кивнула, ее желудок сжался от страха. Они вышли из отеля и пошли по небольшой пешеходной тропинке, которую она уже обнаружила вместе с Клаусом. Еще один спазм в животе. После минутного молчания Элайджа начал говорить. — Кэролайн, мне очень жаль, но Никлаус уехал вчера вечером. Она закрыла глаза, и неприятное ощущение в животе переросло в настоящую тошноту. Он исчез. Нет. Пожалуйста, нет. — Почему? — она знала, что ее голос дрожит, но ей было все равно. Кэролайн чувствовала себя опустошенной, как будто Клаус забрал с собой какую-то часть ее. И, возможно, так оно и было. — Если я не ошибаюсь, он хочет защитить тебя. А Никлаус никогда не был особенно склонен принимать помощь, не говоря уже о том, чтобы просить. Он считает, что все может сделать сам, и не хочет, чтобы ты была рядом с Майклом или Прелати. Поэтому я предполагаю, что он планирует уничтожить их прежде, чем они доберутся до тебя. У Кэролайн голова шла кругом. Он ушел из-за нее? Но нет на свете места, где она была бы в такой безопасности, как с ним, разве он не знал этого? И как Клаус мог уйти сейчас, когда они только что были на пути к… чему-то? — Как ты думаешь, куда он пошел? По лицу Элайджи пробежала тень. — Кажется, у меня есть смутное представление. Кэролайн выпрямилась. — Я знаю, ты сказал, что только он может рассказать мне о своей темной стороне, но умоляю тебя. Пожалуйста, Элайджа. Я должна знать, что случилось с Прелати много веков назад, ты должен сказать мне, куда он ушел. Я не оставлю его одного во всём этом. Что бы он ни сделал с моими друзьями, какое бы зло он ни причинил — никто не заслуживает таких страданий, и никто не должен сталкиваться со своими кошмарами в одиночку. — И это единственная причина? — очень тихо спросил Элайджа. Будь храброй. — Нет, Элайджа. На днях я сказала тебе, что, кажется, испытываю к нему какие-то чувства. Мне больше не кажется. Я уверена. — Прошу простить мой назойливый вопрос еще раз… но что ты чувствуешь к моему брату? — Я хочу видеть его счастливым. Во время нашего пребывания в Тромсе были моменты, когда я думала, что он действительно счастлив. Клаус самый удивительный человек, когда не ведет себя как страшное чудовище, и я считаю, что он тоже заслуживает шанса. У нее защемило сердце при мысли о том, что Клаус, преследуемый собственным личным адом, бежит на встречу со своими противниками в полном одиночестве. Маленькая часть ее все еще удивлялась тому, как все это произошло так быстро, как ее сердце начало биться из-за него так сильно, но она больше не могла отрицать, что ее чувства существовали. Они почти поглотили ее. — И я думаю, что… Элайджа, мне кажется, я влюбилась в него. Она сказала это вслух. И к тому же его брату. Теперь пути назад не было. Элайджа задумчиво посмотрел на нее. — Он того стоит? Такой, какой он есть? — спросил первородный с понимающей улыбкой. Кэролайн улыбнулась ему в ответ. — Думаю, да. — Тогда, дорогая Кэролайн, давай присядем, и я расскажу тебе то немногое, что знаю о тех событиях. Потому что у меня есть основания подозревать, что чувства моего брата к тебе гораздо глубже, чем я думал вначале, и я верю, что именно ты в конце концов заставишь его встретиться лицом к лицу со своими демонами.