Dungeons

Поездка в Тиффож была довольно сложной. Они должны были вернуться в Тромсе и оттуда сесть на самолет до Осло. Элайджа пытался нанять частный чартер, но в ближайшие двадцать четыре часа там не могло быть ни одного самолета, и Кэролайн не хотела ждать. Из Осло они вылетели в Париж, а оттуда в Нант, который находился примерно в часе езды от Тиффожа. Во время путешествия Элайджа объяснил, что они снимут пару комнат в замке, превращенном в отель, примерно в пятнадцати километрах к югу от Тиффожа. В самой деревне было несколько отелей, но Элайджа хотел избежать очевидного. Отель, который он выбрал, находился у черта на куличках, рядом с маленькой деревушкой под названием Борепар. Кэролайн хотела бы хоть как-то оценить тот факт, что она сейчас во Франции, в очень красивой части Франции, но все, о чем она могла думать, — это Клаус. Когда они прибыли в замок, было уже очень поздно, и Элайджа решительно снял весь верхний этаж, состоящий из шести люксов, два из которых соединялись двойными дверями. Кэролайн отвели заднюю комнату, а Элайдже — переднюю, чтобы он первым услышал, если кто-то приблизится. Пока Майклсон заказывал ужин, Кэролайн быстро осмотрела свою комнату. Большая кровать с балдахином доминировала в номере, пол которого был отделан темным деревом, а окна украшали бежевые шторы. Горел камин, отчего вся комната была элегантной и уютной. Очень по-европейски, подумала Кэролайн, в любое другое время она была бы вне себя от восторга. Клаус… Я скучаю по тебе. Пятнадцать минут спустя резкий стук оповестил о подаче еды. Элайджа открыл дверь; как только молодой официант расставил еду на столе, Кэролайн вдруг заметила, что Первородный что-то внушает ему. Он задал пару вопросов по-французски и отослал юношу прочь. — О чем ты его спрашивал? — Я хотел узнать, не происходило ли чего-нибудь странного в этом районе в течение двадцати четырех часов. Он сказал, что в последнее время ходят слухи о ночных вечеринках в руинах Тиффожа, но люди считают, что это просто группа подростков, напивающихся и лазающих по замку на спор. Больше он ничего не слышал. Кэролайн неторопливо подошла к столу, чтобы взглянуть на еду, которая выглядела восхитительно, а пахла еще лучше, но у девушки совсем не было аппетита. — Элайджа, а мы не можем просто пойти и поискать Клауса? Я уверена, что не смогу заснуть, так зачем терять время? Элайджа вздохнул. — Ладно. Но я настаиваю, чтобы ты поела перед отъездом. Кажется, я не видел, чтобы ты за весь день хоть раз притронулась к еде. А когда ты в последний раз кормилась? — Я… питалась от Клауса в тот день, когда мы искали дуб. — Понимаю. Кровь Никлауса очень богата, вот почему она так долго поддерживала твою силу. Однако теперь тебе придется кормиться. Примерно в двух милях отсюда есть небольшая больница, которую мы посетим, прежде чем отправимся в Тиффож. А теперь, пожалуйста, поешь. Этот Coq au Vin выглядит очень заманчиво. Кэролайн покачала головой. — Я не голодна, Элайджа, спасибо. Он нежно положил руку ей на плечо. — Кэролайн, ты ведь хочешь помочь Никлаусу, я прав? — Ну конечно! — Как ты собираешься помочь ему, будучи слабой из-за недостатка пищи? Ей пришлось улыбнуться. Иногда Элайджа вел себя по-отечески, и ей это очень нравилось. — Хорошо, я попробую. Но только если ты сядешь и поешь со мной. Элайджа усмехнулся и отодвинул для нее стул. — С удовольствием, мисс Форбс. Час спустя они украли пару пакетов с кровью из местной больницы и направились в Тиффож. Кэролайн почувствовала себя намного лучше после еды и крови, но ее нервозность росла с каждой минутой. Они припарковали машину примерно в миле от замка и шли с человеческой скоростью, пока Элайджа очень тихо рассказывал ей о жизни и временах Жиля де Рэ и Прелати. Он объяснил ей расположение замка Тиффож, каким он выглядело тогда, и упомянул, что подземелья все еще там и по сей день, хотя и заперты и недоступны для широкой публики. Клаус не знал, что несколько десятилетий назад Элайджа посетил руины и тоже побывал в подземельях. По-видимому, со времен де Рэ ничего не изменилось, хотя комнаты, конечно, были убраны и находились в относительно хорошем состоянии. Ничто не выдавало ужасов, которые происходили там много лет назад. Они подошли к замку со стороны реки. Вокруг было очень темно и пугающе тихо. Ладно, мне немного страшно. Да ладно тебе! Ты чертов вампир, перестань вести себя как маленькая девочка. Они добрались до внешних стен, Кэролайн коснулась камней. Значит, это было то самое место. Она вздрогнула. По коже пробежали мурашки. Толстые стены, казалось, источали тьму… Но, возможно, ее воображение просто разыгралось. Внезапно Элайджа напрягся и склонил голову, по-видимому, услышав что-то, чего Кэролайн не могла разобрать. Он приложил палец к губам и показал вниз. Когда они вошли в замок, Первородный оставался очень близко к ней, ни на секунду не расслабляясь. Остановившись посреди того, что, казалось, было большим залом, Элайджа указал на маленькую кованую калитку, наполовину скрытую в неприметном углу. Замок был сломан. Он открыл калитку и жестом велел Кэролайн держаться рядом с ним, когда они ступили на выветренную каменную лестницу. Опустившись на пару ступенек вниз, Кэролайн тоже услышала звук. Отдаленный шепот и слабый звон металла. Она посмотрела на Элайджу, который устало вздохнул. — Люди, — тихо сказал он и пошел дальше вниз по лестнице. — Ничего необычного. Но думаю, их нужно хорошенько напугать, чтобы они не вернулись в ближайшее время, — вампир одарил ее внезапной озорной усмешкой. — Не окажете ли вы мне честь, мисс Форбс? Кэролайн накинула капюшон черной кожаной куртки и спрятала лицо в тени. Затем она повернулась, позволив своим клыкам прорваться наружу и показав почерневшие вены. Нацепив, как она надеялась, пугающее выражение лица, девушка бросила быстрый взгляд на Элайджу, который одобрительно кивнул, не переставая улыбаться. Кэролайн метнулась к освещенной комнате и ворвалась в дверь, разбив ее о массивную каменную стену. Четверо подростков собрались вокруг небольшого костра. Пол был завален пустыми бутылками, пластиковыми обертками и окурками. Парни вскочили и уронили все, что держали. Один из них вытащил из кармана нож. Довольно драматичным жестом Кэролайн откинула капюшон и злобно зарычала. Глаза четверки расширились, блондинка схватила двух ближайших к ней мальчиков и толкнула их к стене. Двое других бросились бежать, но она быстро заблокировала дверь и зашипела на них, оскалив клыки. — Qu'est-ce que tu veux? — крикнул ей самый высокий, долговязый юноша с волосами цвета воронова крыла. В то же мгновение перед ним беззвучно возник Элайджа, чьи зрачки медленно расширились. — Casse-toi et ne reviens jamais. Oublie tout ce que tu as vu. Tu vas seulement te rappeler que ce château te fait peur comme rien de semblable. Vas-t'en. Он повторил то же самое с тремя другими мальчиками, которые немедленно бросились наутек. — Что ты им сказал? — спросила Кэролайн, когда они остались одни. — Я просто сказал, что они должны уйти и больше никогда не возвращаться сюда. Они не будут помнить ничего, кроме того, что это место очень пугает их. Было приятно наблюдать, как ты демонстрируешь свою темную сторону, Кэролайн, — он усмехнулся. Кэролайн слегка хихикнула. — Отныне эти парни, вероятно, будут бессознательно избегать любой блондинки. И мы должны были сказать им, чтобы они убирали мусор, — оглядевшись вокруг, она посерьезнела. — Так… Вот где ты его нашёл? Элайджа покачал головой. — Нет. Это комната по соседству. Хочешь посмотреть? — Да, — без колебаний ответила девушка. Они отправились в подземелье, о котором шла речь. Элайджа быстро справился с замком и открыл скрипучую дверь, пропустив вперед Кэролайн. У нее перехватило дыхание. Комната была пуста, за исключением крепкого стола в углу и трех комплектов металлических цепей, свисающих с потолка. Вампирша шагнула в центр комнаты, медленно развернулась и остановилась, повернувшись лицом к столу. Она закрыла глаза, вызывая последнее видение. Стол. Два кубка. Кровь. Гобелен. — Я видела это, — прошептала она. — В видении, которое наслал на меня Прелати. — Здесь я его и нашел. Его кресло было прямо там, где ты стоишь. Кэролайн подошла к стене, достала телефон и осветила часть каменной фрески. Темные пятна были тусклыми и выцветшими от разрушительного воздействия времени, и, вероятно, не различимыми для человеческих глаз, но она все еще могла их видеть. Кровь. Везде. Она даже представить себе не могла, сколько детей пало жертвой де Рэ и его безумных фантазий. — Это из-за Прелати де Рэ стал убийцей? — Нет. Неприятные наклонности барона проявились в довольно раннем возрасте. Влияние его семьи и его собственный военный героизм оказались отличным прикрытием для его злодеяний. Прелати присоединился к нему позже. Богатства де Рэ начали убывать, и колдун пообещал ему, что достаточно хорошо разбирается в алхимии, чтобы превратить свинец в золото. Он дал дополнительную пищу безумию де Рэ, заставив его поверить, что магия, необходимая для успешного превращения свинца в золото, будет усилена человеческими жертвами. Жертвоприношениями детей, если быть точным. Поэтому де Рэ решил, что совмещает приятное с полезным. Кэролайн вздрогнула. — Ты знаешь, сколько их? — Официально сто сорок. Так было написано в летописях. Действительное число никогда не раскрывалось, так как это вызвало бы волнение среди крестьян. — Сколько, Элайджа? — Триста шестьдесят два. Кэролайн побледнела и ухватилась за каменную стену, чтобы не упасть. — Что? — выдохнула она. — Нет! Как один человек может убить столько? — У него было время, деньги, уединение, очень больной ум и черная магия. Для него это было относительно легко. Ее глаза сузились. — Ты ведь заставил его заплатить, не так ли? Пожалуйста, скажи мне, что ты это сделал. Легкая сардоническая улыбка скользнула по лицу Элайджи. — Никлаус не единственный, кто знает о жестокости. Де Рэ и Прелати были приговорены к сожжению на костре. Но по какой-то необъяснимой причине огонь гас снова и снова сразу после того, как часть их кожи начала гореть, но дыма оставалось недостаточно, чтобы лишить их сознания. И каждый раз требовалось очень много времени, чтобы разжечь пламя. Мало-помалу они сгорели. Весь процесс занял более восьми часов. — Почему это сделал ты, а не Клаус? — После того, как он очнулся от своего… назовем это сном наяву? Никлаус вел себя так, словно ничего не случилось. Сколько бы я ни пытался включить его в свои планы, он отказывался. И, честно говоря, я был слишком растерян, чтобы расспрашивать его. Я понятия не имел, как справиться с ситуацией, поэтому просто взял всё в свои руки и сделал то, что, как я думал, сделал бы мой младший брат. Хотя он, скорее всего, убил бы их голыми руками, чем оставил бы просто сгорать в огне. Кэролайн рассеянно кивнула. Ни она, ни кто-либо из ее друзей не имели ни малейшего представления о том, что пережили Первородные на протяжении веков. Это, конечно, не оправдывало хаос, который Клаус регулярно сеял в Мистик-Фоллс, но она начинала понимать, откуда он взялся. Скорее всего он причинял боль первым, предотвращая любую угрозу, которая могла быть направлена на него или его семью. Довольно замкнутый круг. — Ну что, пойдем? Не думаю, что он здесь; мне нужно подумать, где еще мы могли бы его найти. Хотя у меня такое чувство, что рано или поздно он сам нас найдет. Они ушли в тишине. Когда вампиры добрались до внешних развалин, Элайджа нахмурился и указал на группу очень больших деревьев. — Здесь раньше были конюшни. Давай быстро посмотрим. — Это было место, где Майкл убил Темпест? — Да. Никлаус искренне любил эту лошадь. Я, например, думал, что Темпесту нужно больше дисциплины, но мой брат был с этим категорически не согласен. Они постоянно воевали друг с другом и наслаждались каждой минутой. Темпест был самым диким конем, которого я встречал за свою тысячу лет, и он был яростно предан Никлаусу. — А как он выглядел? — Это был очень высокий, черный как смоль андалузец с пышной гривой и невероятно умными глазами. С тех пор у Никлауса больше никогда не было черной лошади, и он никогда больше не давал имен своим коням. От конюшни ничего не осталось, но они еще минут десять бродили по окрестностям, прислушиваясь к окружающей обстановке и осматривая окрестности. Ничего не было. Кэролайн хотелось плакать. Но где же он? Две ночи спустя Форбс ворочалась в огромной кровати с балдахином. Она засыпала на несколько минут, но тревога поглощала ее. Каждый вечер с наступлением темноты они возвращались в Тиффож, но ни Клауса, ни Майкла, ни колдуна нигде не было видно. Элайджа несколько раз пытался дозвониться до брата, но безуспешно. Кэролайн послала ему пару сообщений, но ответа тоже не последовало. Она начинала сильно нервничать, и даже Элайджа больше не мог ее успокоить. В какой-то момент девушка решила хотя бы попытаться немного поспать. Свернувшись в клубок, она обхватила себя руками и подавила слезы, хотя даже не понимала, почему была в таком отчаянии. Он был Клаусом, и, несмотря на то, что случилось с ним здесь, он все еще был Первородным Гибридом, самым сильным существом на планете. Но она ничего не могла с собой поделать. Кэролайн беспокоилась о нем и чувствовала себя одинокой с тех пор, как он ушел. Его глаза, его голос, его улыбка, даже его постоянное напряжение… она скучала по всему этому. Скучала по нему. Господи, Кэролайн, вы даже не вместе! Что за чертовщина? О, оставь меня в покое! Она проигнорировала упрямую слезу, которая проскользнула сквозь ее защиту, и попыталась сосредоточиться на том, чтобы заснуть. Примерно через час, сумев, несмотря на свое душевное состояние, погрузиться в легкий сон, она проснулась от приглушенных, но взволнованных голосов, доносившихся из комнаты Элайджи. Один взволнованный голос, если быть точным. — Я просил тебя только об одном — защитить ее в мое отсутствие. А теперь ты привез ее сюда? В это гнилое, проклятое место? Нужно ли напоминать тебе, что в отличие от нас с тобой ее можно убить в мгновение ока? И нужно ли напоминать о том, что произойдет, если Майкл доберется до нее? Нужно ли напоминать, что ее присутствие здесь — это именно то, чего он хотел? Какого хрена, Элайджа? Ее первой реакцией было бесконечное облегчение. Он был цел и невредим. Она глубоко вздохнула и прошептала «Спасибо!», ни к кому конкретно не обращаясь. Следующее, что Кэролайн заметила, было то, что бабочки в её животе мгновенно проснулись. А потом она начала по-настоящему расстраиваться, слушая его разглагольствования. — Ты продолжаешь просить моего доверия, как и все, но, как и все, предаешь это доверие, как только я поворачиваюсь спиной. Ты должен был присматривать за ней, оберегать ее и остальных, пока я не решу эту проблему, но вместо этого ты решил подвергнуть ее самой серьезной опасности и оставил остальных позади. Спасибо, Элайджа. Мне полезно знать, что я могу полностью довериться тебе, — его голос был едким, как никогда раньше. Кэролайн покачала головой и вскочила с кровати. Сделав три больших шага, она подошла к двери в комнату Элайджи. Старший Первородный беззаботно сидел на диване со стаканом чего-то, пахнущего коньяком, и невозмутимо смотрел на младшего брата. Клаус расхаживал по комнате, как лев в клетке, на его лице была маска ярости. Кэролайн вошла в комнату и кивнула Элайдже, который одарил ее нежной, ободряющей улыбкой. Она скрестила руки на груди, не обращая внимания на то, как ее сердце забилось при виде Клауса, а чувства закоротило от его ошеломляющего запаха. Он резко обернулся и обвиняюще ткнул в нее пальцем. Ей показалось, что его глаза на секунду загорелись, но это могло быть просто отражение тусклой лампы над головой. — А ты! О чем ты только думала? Я говорил тебе снова и снова, что это опасно, но эй, давайте все просто проигнорируем Клауса и будем скакать вокруг опасной зоны, как на чертовых школьных танцах! Ибо кого волнует, если тебя снова будут пытать? Кого волнует, если тебя убьют? Это ведь не так уж важно, правда? Клаус уже кричал, и Кэролайн отчётливо ощутила, что он начинает злить её. Элайджа только вздохнул и сделал еще один глоток коньяка, подчеркнуто игнорируя истерику Клауса. Он, очевидно, ожидал этого, но Кэролайн не собиралась терпеливо высиживать. — Меня не так-то легко убить, пункт первый, — отрезала она, но ее прервал его ледяной голос. — Позволю себе не согласиться. Хочешь устроить демонстрацию? Кэролайн сделала шаг к нему, ее глаза были жесткими, и открыла руки, откинув голову назад, чтобы обнажить горло. В конце концов, он был отчасти волком. — Непременно. Элайджа усмехнулся. — Я думаю, что это хрестоматийный пример того, как кто-то обманывает тебя, брат. Как в тумане, Клаус был прямо перед ней, обе его руки обхватили ее горло. Она бесстрашно взглянула на него. Его глаза горели от эмоций и ярости, но пальцы были мягкими. То, что должно было напугать ее, больше походило на ласку, и она поймала себя на том, что жаждет большего его прикосновения. Даже в такой ситуации, как эта, она всё ещё хотела его. Кэролайн мысленно покачала головой. Ты превращаешься в бесстыдную потаскушку. Лицо гибрида было всего в нескольких дюймах от ее лица, когда его следующие слова окончательно отрезвили девушку. — Все, что мне нужно сделать, это расширить зрачки, Кэролайн. Она отпрянула, отталкивая его руки от своего горла. Тот факт, что он рассматривал принуждение, ранил ее больше, чем любое физическое насилие. Она выпрямилась и подняла голову, глядя на него со всем презрением, на какое была способна. — А, ну да. Как я могла быть настолько наивной, чтобы поверить, что что-то изменилось? Универсальное решение Темного Лорда Майклсона для всего угрожающего, вызывающего или хотя бы отдаленно раздражающего — принуждение, насилие или подкуп. Но знаешь что, Клаус? Это все еще не работает, и ты можешь просто вернуться в ту яму, которую вырыл для себя сам за последние несколько дней. Мне, черт возьми, все равно! С этими словами она повернулась на каблуках и выскочила из комнаты, сбежав вниз по лестнице и выбежав из отеля. Элайджа укоризненно посмотрел на Клауса и покачал головой. — Иногда мне кажется, что я слишком переоцениваю твои умственные способности. Иди за ней, чертов идиот!