Dungeons

Кэролайн была совершенно измотана. Клаус лежал рядом с ней, на боку, и так крепко обнимал ее, что она едва могла дышать. Девушка положила подбородок ему на плечо, а он уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Никто из них не произнес ни слова. Глаза Кэролайн были закрыты, пока она слушала его ровное дыхание, позволяя своим пальцам нежно поглаживать его спину. Она легко могла бы оставаться с ним в таком положении неделями. В этот момент ничто не имело для нее значения, кроме мужчины в ее объятиях. Кэролайн отгородилась от мира и обняла его, каким-то образом чувствуя, что он нуждается в минуте тишины. Внутри него происходила какая-то борьба, судя по тому, как яростно первородный держал ее. Казалось, он был… напуган. Я тоже, Клаус. Я в ужасе. Ты невероятно напряжен и сложен, но я знаю, что смогу с этим справиться. Это заставляет меня чувствовать себя более живой, чем когда-либо. Но после я уже не уверена, что смогу смириться с потерей тебя, и это пугает меня до смерти. Клаус почувствовал, как она еще теснее прижалась к нему, и инстинктивно притянул ее к себе. Он был в полной растерянности. Да, секс был фантастическим, сверх его самых смелых ожиданий, и одна только мысль об этом заставляла его безумно жаждать большего. Но у него не было объяснения своей странной потере контроля. Ни разу во время его бесчисленных сексуальных похождений ничего подобного не случалось. Он всегда контролировал свою вампирскую сторону гораздо лучше, чем кто-либо другой, и с тех пор, как усовершенствовал власть над собой столетия назад, обращался только тогда, когда хотел. До сегодняшнего вечера. Клаус легонько поцеловал ее в плечо и услышал, как она вздохнула. Момент, когда он потерял себя, был очень странным. Что-то щелкнуло в его голове, и все, что осталось, — это непреодолимая потребность брать, неописуемая жажда поглощать, обладать всем, что было ею. В тот самый момент он даже не почувствовал прилива паники, который обычно охватывал его, когда он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. И все же какой-то глубоко спрятанный инстинкт не позволил ему зайти слишком далеко, даже когда он был таким… жестоким. Другого слова не было. Клаус понятия не имел, как она могла все еще так доверчиво прижиматься к нему после всего, что произошло. Восхитительно интимный момент, который они сейчас разделяли, тоже не облегчал его беспокойства. Клаус никогда не позволял себе ничего подобного ни с одной женщиной чисто из принципа, но он уже был настолько ближе к Кэролайн, чем когда-либо к любой другой девушке, и обнимал ее так много раз, что это становилось просто чем-то естественным. Боже, как он любил обнимать ее! Клаус просто ничего не мог с собой поделать. В ту секунду, когда его оргазм угас, он притянул ее к себе и крепко сжал в своих объятиях. Ее руки обнимали его почти так же крепко, и то, как она нежно гладила его по спине, заставляло тепло и нежность приятными волнами окатывать тело и душу. Он упивался этой мимолетной иллюзией чистого счастья. Затем, собрав последние остатки силы воли, Клаус попытался подавить это чувство. Он никогда не должен позволять себе надеяться на то, чего так отчаянно жаждал. Если бы он позволил себе хотя бы на секунду поверить, что это прекрасное, сексуальное, трепещущее создание света может даже подумать о том, чтобы стать его навсегда, то никогда больше не смог бы вырвать Кэролайн из своей груди. И от этой надежды он не оправится. Она сделает его уязвимым. Потом Клаус закрыл глаза. И вообще, кого он обманывает? Он уже надеялся. И уже был слишком уязвим. Мысль о том, что он может потерять ее, вызывала тошноту. И ему нужно было извиниться. Их первая ночь должна была быть посвящена ее потребностям, ее желаниям, а он вел себя как сумасшедший. Его мысли снова закружились вокруг потери контроля. Чем же этот раз отличался от всех других случаев, когда он занимался сексом? Клаус попытался отбросить всё остальное и сосредоточиться на вопросе. И тут его осенило. Впервые с тех пор, как его обратили, это был он. Не Первородный, не Гибрид, не миллиардер, не аристократ, не солдат, не самое могущественное существо на Земле. Это был только он. Никлаус. Человек. Его глаза распахнулись, и Клаус едва сдержался, чтобы не ахнуть. Человек в нем потерял контроль, потому что он отдал что-то от себя впервые за тысячелетие, и его единственным способом направить это новое ощущение было убежать в зверя, которым он был большую часть времени. Клаус снова зажмурился. Он знал, что никогда не причинит Кэролайн вреда, даже когда обернётся — у него не было ни малейшего желания причинять боль или что-то в этом роде, — но все же ему нужно было постараться взять себя в руки. Если бы он был менее эгоистичен, то, вероятно, поступил бы правильно и не прикасался бы к ней снова, пока не нашел бы способ контролировать себя, но он не мог. Ни за что на свете. Она была потребностью, и теперь, когда Клаус прикоснулся к ней, ощутил ее, попробовал на вкус… — Кэролайн? — тихо спросил он. — Да? — Мне очень жаль. Она высвободила руки из объятий гибрида и отодвинулась, чтобы посмотреть на него. Потеря тепла девушки заставила Клауса почти умолять ее вернуться в его объятия, а вместе с этим пришел и укол страха. — Есть много вещей, за которые ты должен извиниться, но не мог бы ты объяснить, почему считаешь, что должен извиниться именно сейчас? Клаус упал на спину и провел рукой по волосам. Кэролайн почувствовала жгучую потребность снова заключить Первородного в объятия и успокоить его необъяснимую тревогу, но не сдвинулась с места. — Так не должно было случиться. Каким-то образом я потерял контроль. Я никогда не хотел пугать тебя, любовь моя, и мне так жаль, что я не дал тебе того, чего ты заслуживаешь. У меня нет оправдания. Клаус не смотрел на нее с тех пор, как начал говорить. Кэролайн потеряла дар речи. Он ведь шутит, правда? — Хорошо, а что именно я заслуживаю? Что должно было случиться по твоему сценарию? Наконец он снова посмотрел на нее, взял за руку и нежно поцеловал пальцы. — Ты заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались деликатно, Кэролайн. Ты заслуживаешь, чтобы тебе дали элегантность и мастерство, а не грубость и слепую самоотверженность. Бутылка «Круга» и несколько более подходящая обстановка тоже должны были сыграть свою роль в этом сценарии. Хочешь верь, хочешь нет, но обычно я не такая уж скотина. Ну, по крайней мере, не в спальне. Кэролайн попыталась не обращать внимания на укол ревности, пронзивший ее при слове «обычно». Представить его в объятиях другой женщины, делающего все те невероятные вещи, которые он делал с ней, было невыносимо больно. Она отбросила эту мысль и встала на колени, уперев руки в бока. Неужели он действительно такой тупой? Мне не нравится это поведение Эдварда Каллена! — Послушай меня, Майклсон, — строго сказала она, внутренне улыбнувшись, увидев, как дернулись уголки его губ. — Я всегда думала, что ты один из самых умных людей в мире, но, видимо, ошиблась. Не могу поверить, что ты всерьез извиняешься за то, что подарил мне самый невероятно удивительный сексуальный опыт, который когда-либо мог быть. Заткнись, — прошипела она, когда Клаус начал говорить, его глаза были полны недоверия. — А тебе не приходило в голову, что ты все сделал правильно? Что мне действительно может понравиться то, что ты сделал со мной и то, как ты это сделал? Тебе не приходило в голову, что ничто так не возбуждало меня, как видеть, как ты теряешь контроль рядом со мной? — он ошеломлённо замолчал. Кэролайн перевела дыхание и продолжила: — Клаус, я серьезно должна тебе это говорить? Неужели ты не мог понять, что я чувствую? Он уставился на ее серьезное лицо и, не задумываясь, потянулся к ней, притянул ее к себе на грудь и обнял. Клаус не мог ничего сказать. Его горло сжалось, а тупая боль жгла изнутри. Что-то подсказывало ему, что она на самом деле так думала, но он не позволит ей затронуть себя. Или, по крайней мере, он пытался заставить себя в это поверить. Кэролайн растаяла в его объятиях. Она знала, что не получит ответа, но его руки говорили ей, что она была права. Он переживал какое-то эмоциональное потрясение, а она не хотела этого сейчас. Это была их первая ночь вместе, которая должна была быть полна страсти, смеха и счастья. Среди бела дня их ожидало более чем достаточно тревог. Верните его обратно в режим «Секс на ногах». Одна только мысль об этом заставляла ее дрожать от предвкушения. — Ну, — усмехнулась Кэролайн, подражая его акценту. — Похоже, демонстрация в порядке вещей. Я имею в виду, если твой очень преклонный возраст позволяет это. Он игриво прищурился, мгновенно уловив ее настроение. — Ты должна быть очень нежна со мной. Я всего лишь слабый старик, дорогая, и с таким темпераментным молодым существом, как ты… Ну, у меня действительно может быть припадок, когда я делаю это, — усмехнулся Клаус, притягивая ее к себе и накрывая ее грудь ртом. Кэролайн ахнула от удивления. Он действовал очень быстро. Ее вздохи превратились в стоны, когда его талантливый язык танцевал на ее груди. Клаус опустил блондинку на кровать, не выпуская из своих дразнящих губ. Обеими руками он обхватил грудь, которую уже пожирал языком; Кэролайн почувствовала, как напряглась, когда его губы и зубы начали сильнее давить на ее затвердевший сосок. Ее рука оказалась в кудрявых волосах, и она притянула его голову еще ближе. Мужчина подавил стон, прижавшись к ней, и она почувствовала еще одну вспышку желания. Скажи ему, Кэролайн. — Клаус… — задыхаясь, прошептала девушка, обхватив его щеку. Он поднял на нее глаза с очень сексуальной улыбкой. — Могу я… попросить кое о чем? — Все, что захочешь. Я весь твой. — Я хочу услышать тебя, — она знала, что краснеет. — Пожалуйста, не сдерживай себя и не пытайся контролировать. Дай мне послушать тебя. Дай мне почувствовать, как сильно ты меня хочешь. Клаус на мгновение перестал дышать. Его сердце снова сжалось, и он на секунду закрыл глаза. — Признаюсь, я немного удивлен, что тебе нравится, когда все становится громким и грубым, — хрипло прошептал он. — Раньше я этого не делала, — сказала она, облизывая губы. — Но недавно обнаружила, что мне нравится, когда ты громкий. Это невероятно сексуально, и даже когда ты ведешь себя грубо, ты все еще так нежен со мной. Да, я знаю, это звучит странно. Он широко улыбнулся, все еще немного потрясенный, но тем не менее самодовольный. — Я сделаю все, что в моих силах, милая. Так на чем же я остановился, когда меня так мило прервали? Его губы снова сомкнулись на ее груди, и голова Кэролайн откинулась назад. Одна его рука искала другую грудь, и она просто отдалась ощущениям, которые вызывали его рот и язык. Она снова притянула его голову к себе, чем заслужила еще одно глубокое рычание Клауса. Через некоторое время ее рука незаметно скользнула вниз. Он, очевидно, был слишком занят, чтобы заметить это, поэтому Кэролайн воспользовалась его рассеянностью и провела двумя пальцами по всей длине его готового члена. Он застонал и хотел снова схватить ее за руку, но на этот раз она оказалась проворнее. Кэролайн толкнула его на матрас, блокируя обе его руки одной своей, чтобы он не мог двигаться. Клаус мог бы одолеть ее в мгновение ока, но блондинка была уверена, что он просто не хотел ее останавливать. Она ласкала его член очень нежно, удивляясь тому, каким бархатистым он был на ощупь. Через мгновение Кэролайн начала давить чуть сильнее и позволила пальцам играть, продолжая двигаться вверх и вниз. Она почувствовала на себе взгляд Клауса и подняла на него глаза. Его взгляд потемнел от желания, а губы приоткрылись. Она почувствовала его руку в своих волосах и вскрикнула, когда он вдруг резко дернул ее голову назад. — Ты ведь хочешь свести меня с ума, Кэролайн? — он зарычал, наклонился вперед и крепко поцеловал ее открытый рот. Она с вызовом посмотрела на него, в ее глазах пылала страсть. — Да. Так же безумно, как ты сводишь меня с ума. Клаус тихо застонал и отпустил ее волосы. — Будь осторожна в своих желаниях, любовь моя. Она одарила его озорной улыбкой и начала извилисто скользить вниз по его телу, целуя грудь, живот, бедра. Он тихо застонал, но когда она позволила своему языку скользнуть к его члену в своей руке, дернулся. — Кэролайн… — Отныне ты можешь только стонать или выкрикивать мое имя, Клаус. Иначе… Она чувствовала опьянение от собственной силы, и это было прекрасное чувство. Он снова упал на кровать, девушка осторожно поцеловала кончик его члена, позволив своему языку обвести его один раз. Она видела, как его руки сжимают простыню, и ей это нравилось. Ее язык пробежал по одной стороне его тела, в то время как рука ласкала другую, повторяя движения. На обратном пути она оставила след из маленьких влажных поцелуев, ее пальцы двигались синхронно с губами. Язык еще раз обвел головку, прежде чем она глубоко взяла его в рот. Его стон был почти болезненным, и этот звук почти заставил ее кончить. Кэролайн провела губами вверх и вниз по его прекрасному члену, ни разу не остановив движения языка. Он тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз, и она почувствовала скользкое возбуждение между собственных ног. Кэролайн провела языком по его кончику несколько раз, а затем, прикрыв зубы губами, всосала всю длину в рот, глубоко постанывая вокруг него. Эффект был, мягко говоря, драматический. Стон Клауса был почти криком, его спина слетела с кровати. Он хватал ртом воздух, глядя на нее со смесью абсолютного вожделения и недоверия. — Боже, Кэролайн, — выдохнул он. — Что.? В этот момент она снова втянула его в рот, и на этот раз Клаус действительно закричал. Он оторвал ее от себя и прижался губами к ее губам, его руки жадно терзали ее волосы, лицо, спину. От его стонов у нее закружилась голова, а жажда их рук друг на друге была ошеломляющей. Кэролайн толкала его вперед, пока он не оперся спиной о спинку кровати. Она понятия не имела, откуда взялись вся ее инициатива и смелость, но это заставляло ее чувствовать себя живой. Он заставил ее почувствовать себя живой. Взяв его голову в свои руки, она крепко поцеловала его, и у обоих снова перехватило дыхание. — Я так сильно хочу тебя, любовь моя, — грубо прошептал он. — Сейчас. Она улыбнулась и прикусила губу, оседлав его. Ее глаза встретились с серо-голубыми глазами, когда она опустилась на него, принимая его глубоко в себя. Долгий, хриплый стон вырвался у нее в тот момент, когда она почувствовала, что он полностью заполняет ее. Когда она начала шевелиться, он удержал ее. — Не двигайся, — Клаус обнял ее и притянул к себе, прижимая так крепко, как только мог. Она обняла его и прижалась щекой к его щеке. Никогда за всю свою жизнь она не чувствовала такой близости ни к кому, ни физически, ни эмоционально. Они лежали неподвижно, вплетенные друг в друга, вдыхая друг друга. — Никлаус, — прошептала она, крепче обнимая его. Кэролайн почувствовала, как он напрягся. Неужели она зашла слишком далеко, назвав его полным именем? Затем вампирша почувствовала его руку в своих волосах, прижимающую её лицо к его щеке, в то время как другая рука нежно поглаживала ее спину. Да поможет мне Небо. Как он может быть таким милым? Медленно Кэролайн начала двигаться снова, и на этот раз он позволил ей, хотя все еще держал близко к себе и направлял ее движения. Все внутри нее покалывало и, казалось, искрилось, пока ее бедра изящно поднимались и опускались. Их вздохи наполняли комнату, как тихая музыка, и Кэролайн хотелось плакать от красоты всего этого. Немного отодвинувшись от него, она сомкнула пальцы на его затылке и посмотрела в серые глаза. У нее перехватило дыхание от интенсивности его взгляда. Клаус не мог поверить в то, что с ним происходит. Ее нежность, то, как ее глаза наполнялись тоской и желанием всякий раз, когда она смотрела на него, их невероятная близость… все это было ему совершенно чуждо. А потом она выдохнула его полное имя. Это глубоко тронуло его, заставив думать, что где-то в глубине души она знала, что была его. Только его. Боже, он так хотел, чтобы этот ангел никогда не покинул его, но… Нет. Все «но» могут подождать до утра. Теперь пришло время доставить Кэролайн все удовольствие, которого она заслуживала, — на этот раз, как он надеялся, без потери контроля. Он крепко прижал ее к себе и согнул верхнюю часть ее тела. Другая его рука переместилась с ее волос на грудь, слегка сжимая ее. Вырвав из нее стон, его губы сомкнулись на ее обнаженном соске, в то время как язык с силой прошелся по нему. Он почувствовал, как она сжалась вокруг него, и громко застонал. При этом звуке ее бедра задвигались более решительно. О, как ему нравилось, как она реагирует на него! Кэролайн хотела большего, и она хотела этого сейчас. Ухватившись обеими руками за изголовье кровати, она еще глубже вошла в него и начала использовать новообретенный рычаг, чтобы двигаться на его коленях греховными кругами, меняя свою скорость. Она вскрикнула, когда его сильные руки схватили ее за ягодицы и сильнее прижали к себе. Крепко держась за изголовье кровати, Кэролайн позволила своему туловищу откинуться назад и только двигала бедрами, удерживая остальную часть тела в равновесии. Она никогда не делала ничего подобного раньше, и чистая похоть, протекающая через нее, опьяняла. Затем, в мгновение ока, она оказалась прижатой к матрасу. С озорным блеском в глазах он быстро опустил голову между ее ног и лизнул всю её длину со своей умопомрачительной страстью. Ее ноги начали дергаться, и вместо того, чтобы удерживать их, он позволил ей свободно двигаться, встречая каждое ее движение своим ртом. Клаус застонал, прижимаясь к ней, и это произвело точно такой же эффект, как и раньше — это сводило ее с ума. Она извивалась под ним, чувствуя, как оргазм нарастает внутри, словно приливная волна. Его пальцы раздвинули ее губы, а язык двигался все более решительно, кружась и облизываясь, будто он пробовал амброзию. В ту долю секунды, когда она собиралась кончить, его рот резко исчез, и он врезался в нее. — Черт возьми, Клаус! — в бешенстве закричала она, открывая глаза. Он снова обратился и был так же полностью захвачен их движениями, как и в первый раз. Она зачарованно наблюдала за ним, ее собственный экстаз отражался на его темном, искаженном лице. Кэролайн обхватила его ногами и раскинула руки на кровати, бесстрашно подставляя себя ему. То, с какой силой и решимостью Клаус взял её, было именно тем, чего она всегда хотела, хотя и не осознавала этого раньше. И теперь ей нужно, чтобы он перестал бояться зайти с ней слишком далеко. Ее руки потянулись к лицу Клауса, касаясь почерневших вен под его желтыми глазами; ее голос сочился желанием, когда она потребовала: — Так сильно, как ты только можешь. Он издал звук, опасно похожий на рык, но без малейшего колебания дал ей то, чего они оба жаждали, доведя их до полного безумия. — Кэролайн, — прорычал Клаус, когда они оба наконец превратились во влажную плоть, беспомощные стоны и неконтролируемую дрожь. Его клыки исчезли, но глаза все еще оставались желтыми, а голос был хриплым. — Мне нужно увидеть, как ты отдашься мне. Его слова были последним толчком, который заставил ее переступить через край. — Для тебя, Никлаус, — простонала она в отчаянии, когда оргазм обрушился на нее и унес последние остатки реальности. — Моя прекрасная девочка, — прошептал он, прежде чем последовать за ней. Ее слова эхом отдавались в его голове, делая его освобождение слаще, чем любое другое, которое он когда-либо испытывал.