Dungeons

Голова Кэролайн была забита их любовными ласками. Больше она ни о чем не могла думать. Они обедали с Элайджей, обсуждая, как действовать дальше, но она просто не могла сосредоточиться. Его руки на ней. Его лицо между ее ног. Его твердый член наполняющий ее и заставляющий кричать от невыразимого удовольствия. Она едва могла пошевелиться, когда им наконец удалось оторваться друг от друга. Ей нужно было заполучить его снова, и как можно скорее. — Кэролайн, — Элайджа не мог полностью скрыть своего веселья от ее очевидной рассеянности, так же как Клаус, казалось, был не в состоянии стереть легкую ухмылку с его лица. У него были все основания быть самодовольным, подумала она с внутренней улыбкой, после бесчисленных раз, когда он заставил ее кричать прошлой ночью. Но и она тоже. Ухмыляйся сколько хочешь. Помнишь, как часто ты простонал мое имя, Клаус? — Прости, что ты сказал? — Я сказал, — терпеливо ответил Элайджа. — Что согласен с Никлаусом. Крайне важно иметь преимущество, когда дело доходит до выбора времени. Ты уверен, что можешь доверять той черной ведьме, к которой ходил, брат? — Да, — спокойно ответил Клаус. Он ходил к ведьме, прежде чем прийти сюда? — Она должна мне очень существенную услугу, которую я сейчас и потребовал. Как только я скажу ей об этом, она разнесет весть о моем приезде в Тиффож так, что Прелати наверняка станет об этом известно. Элайджа задумчиво посмотрел на него. — С одной стороны, это даст нам больше времени, чтобы остальные могли присоединиться, как только найдут дуб. С другой стороны, это даст им больше времени, чтобы найти дополнительные средства, чтобы нанести нам ущерб. Поэтому крайне важно быть готовым к любым непредвиденным обстоятельствам. У меня есть вертолет и частный самолет наготове, чтобы забрать всех из Норвегии и доставить сюда, как только они найдут дерево. Клаус кивнул. Его рука лежала на ее спине, а пальцы нежно обводили спину. Кэролайн чувствовала, что он хочет почувствовать ее кожу так же сильно, как она хотела дотронуться до него. Просто ему лучше удавалось это скрывать. Теперь он заговорил. Она слушала его, но в глубине души единственное, что хотела услышать от него прямо сейчас, был его отчаянный стон, когда он кончил. Она попыталась отогнать эту мысль и сосредоточиться на том, что он говорил. — Они придут сюда, это точно. Ни одно другое место не имело бы смысла. Цель Майкла — мое безумие, и именно здесь, по его мнению, ему легче всего этого добиться. Однако, возможно, нам будет выгодно, чтобы Майкл не ждал от меня готовности. У него есть определенная склонность недооценивать меня. Кроме того, он не будет считаться со всеми четырьмя из нас. — Нас девять человек, — сказала Кэролайн. Клаус озадаченно посмотрел на нее. — Стефан, Деймон и Елена находятся в Норвегии, чтобы помочь найти дерево. Они тоже присоединятся к нам. Таким образом, у нас есть в общей сложности четыре Первородных, четыре обычных вампира и одна ведьма против одного Первородного и одного чернокнижника. Звучит вполне приемлемо. Клаус застонал. — Весь отряд Мистик Фоллс? Что я сделал, чтобы заслужить это? — Будь милым. Они здесь, чтобы помочь. И ты прекрасно знаешь, что и Деймон, и Стефан могут быть довольно жестокими бойцами. Если я правильно помню, Деймон чуть не заколол тебя несколько месяцев назад! И напомни мне еще раз — не ты ли облажался и был вынужден бежать в чужом теле? — она усмехнулась, заставив Клауса фыркнуть. — Новичкам везет, — усмехнулся он. — Да, конечно. И перестань оставлять меня в стороне. Я здесь, и я сделаю всё, что потребуется. И Сильв, и Елена тоже. Привыкай. Кэролайн увидела, как Элайджа и Клаус вздрогнули. Затем они посмотрели друг на друга, молча общаясь несколько мгновений. Она должна быть начеку, так как взгляды, которыми обменивались братья, говорили ей, что они будут стараться держать ее и Сильв как можно дальше от происходящего, а она этого не допустит. Причём Сильв, скорее всего, разделит ее мнение. — Как бы то ни было, мы еще поговорим об этом, — продолжал Клаус, игнорируя ее последнее замечание. — Я тот, кто меньше всего подвержен смертельной опасности. Майкл не хочет, чтобы я умер сразу. На самом деле, он может даже пойти на некоторые меры, чтобы сохранить мне жизнь. Он знает, что есть вещи похуже смерти, и именно этого хочет для меня. Безумие, одиночество и вечное страдание. Майкл, однако, захочет, чтобы все остальные погибли, за исключением Прелати и Элайджи. Ему нужно, чтобы Прелати сотворил заклинание и продлил ему пребывание на этой стороне. Как заметила Сильв, ему нужна кровь родственника. На самом деле мы не родственники, так что моя кровь не сработает. Элайджа — единственный из наших братьев и сестер, кого Майкл когда-либо даже отдаленно принимал, поэтому он будет охотиться за его кровью. Элайджа нахмурился и покачал головой. — Он знает, что я никогда не дам ему и капли своей крови. — Есть способы, брат, — коротко ответил Клаус. — Так что, как только войска будут здесь, нам нужно будет вдаваться в детали стратегии, — он ухмыльнулся Элайдже. — Помнишь? «Возможность обезопасить себя от поражения лежит в наших собственных руках, но возможность разгрома врага дает сам враг». — Сунь-Цзы был мудрым человеком. И могу добавить: «Вся война — это обман». Правильно ли я предполагаю, что ты планируешь работать с отвлечением внимания и путаницей? Братья обменялись еще одним понимающим взглядом. И хотя Кэролайн понятия не имела, о чем они говорят, ей снова пришлось восхититься слепым пониманием между ними. — Кто такой Сунь-Цзы? — спросила она. — Он был китайским полководцем и философом, жившим где-то в 500 году до нашей эры. Он является автором работы под названием «Искусство войны». Несмотря на то, что его трудам более двух тысяч лет — да, дорогая, на этой планете есть вещи старше меня, — они не потеряли своей актуальности. Ты не найдешь много военных или политических лидеров, которые не читали и не испытывали влияния этой книги, — он улыбнулся своей типичной улыбкой. — «Победоносные воины сначала побеждают, а затем идут на войну, в то время как побежденные воины сначала идут на войну, а затем стремятся победить». Вот почему я все еще здесь после стольких лет. Всегда на шаг впереди. Кэролайн почувствовала, как его рука усилила давление на ее спину, заставив быструю волну желания пронзить её. Не могли бы они обсудить это позже? Легкий намек на чувство вины проник в ее сознание. Это было действительно важно, а она думала о его губах на своем теле. Что, черт возьми, с ней не так? Элайджа встал. — Я позвоню Ребекке и узнаю, есть ли какие-нибудь новости. Финансовые рынки никогда не спят, а мы хотим оставаться самой богатой семьей в истории, не так ли? — его лицо расплылось в широкой ухмылке при виде растерянного лица Кэролайн, затем он откашлялся. — Никлаус, ты не возражаешь, если с наступлением темноты мы отправимся в Тиффож? У меня есть основания полагать, что из подземелий к реке ведет потайной туннель. Мы должны его найти. — Откуда ты знаешь? — в голосе Клауса снова послышалось легкое напряжение, которое всегда появлялось при любом упоминании Тиффожа. — Я был здесь несколько лет назад. — Что? — Не стоит расстраиваться. У меня были дела в Нанте, и я посетил руины. Именно тогда я услышал слухи о туннеле от местного деревенского мальчишки. Люди воспринимали его как маленького умственно отсталого, поэтому никто не принимал всерьез его бредни, но ты же знаешь, как это бывает — они обычно знают больше, чем кажется на первый взгляд. Просто никто не хочет их слушать. К сожалению, у меня не было времени выяснить, обосновано ли это утверждение, но нам нужно знать всё. В шесть часов? — Конечно. И скажи Ребекке, чтобы она уже нашла это чертово дерево. Неужели это настолько трудно? Элайджа закатил глаза, улыбнулся Кэролайн и вышел. Она посмотрела на Клауса. Электричество, которое шипело между ними во время обеда, казалось, превратилось в серию электрических разрядов. Я хочу тебя. Я хочу тебя. Я хочу тебя. — Пойдем прогуляемся? — спросил он своим бархатным голосом, от которого у нее по спине пробежала дрожь. — Я думала, ты никогда не спросишь. Клаус поднес ее руку к своим губам, и её сердце снова растаяло. Выйдя из отеля, они пошли по узкой тропинке к маленькой речке, к которой Кэролайн бежала прошлой ночью. Было солнечно, щебетало несколько птиц, прохладный легкий ветерок шелестел листьями деревьев у ручья, но Клаус ничего этого не замечал. Все его чувства были сосредоточены на красивой девушке, идущей рядом с ним, как и каждую секунду с тех пор, как он впервые увидел ее прошлой ночью. У него было так много женщин за эти годы. Они были красивыми, некрасивыми, тощими, толстыми, умными, глупыми, опытными, невинными. Но ни одна из них никогда не отдавалась ему так, как Кэролайн, не прикасалась к нему так, как она, не стонала его имя с такой жгучей страстью. Ни одна женщина никогда не была для него так безупречно красива, внутри и снаружи. Ее запах никогда больше не покинет его чувства, как и образ греховно-эротического выражения на ее прекрасном лице, когда он заставил ее кончить в его объятиях. Это был, черт возьми, лучший секс в его жизни. Не говоря ни слова, Клаус швырнул ее в ближайшее дерево. Кэролайн ахнула от удивления, но ее руки мгновенно обвились вокруг его шеи, и она притянула его губы к своим. Он зарычал и позволил своему языку насладиться ее ртом. Клаус понятия не имел, как вообще сможет прожить без ее вкуса, ее прикосновений, ее кожи хотя бы час. Он всегда был очень чувственным мужчиной с чрезвычайно здоровым сексуальным аппетитом, но это было для него в новинку. Он знал, что мог бы легко заниматься любовью с Кэролайн целыми днями, не нуждаясь ни в чем другом. Теперь она тихонько стонала сквозь поцелуи, но ему хотелось большего, чем шепот вздохов. Он хотел, чтобы его имя слетело с ее губ, а ее глаза сказали ему, что он единственный, кто может дать ей то, в чем она нуждается. Клаус отпустил ее губы и позволил своим рукам исследовать шелковистую мягкость ее волос — он очень рано обнаружил, что ей очень нравится, когда он ласкает или целует ее волосы, так же как он обожал ощущение ее рук на своем лице. Ее глаза закрылись, и она почти замурлыкала от его прикосновения, заставляя его качать головой в восторженном изумлении. Эта девушка поставила его на колени. Клаус позволил своим рукам скользнуть вниз к ее шее, заметив слабую улыбку на ее губах. Он возбуждённо выдохнул, обнаружив, что Кэролайн нравится, когда он это делает. Его пальцы сомкнулись вокруг ее чувствительной кожи, оказывая нужное давление, чтобы заставить ее парить на грани боли. Он приблизил губы к ее уху, чувствуя, как она дрожит. — Так вот чего ты хочешь, любовь моя? — хрипло спросил он, слегка ослабляя хватку. — Трепет удовольствия и страха? — Все, что ты делаешь со мной, вызывает у меня трепет наслаждения, но ты никогда не сможешь заставить меня бояться, — ее глаза сверкали, бросая ему вызов, отчего голова Клауса закружилась от желания. — Да будет так, — его рука снова сжала ее горло, но на этот раз он использовал свой язык. Он провел им по ее коже, следуя контуру своих пальцев. Ее глаза расширились, и громкий стон, который она издала, заставил его на секунду почувствовать себя почти богом. Она была так рассеяна, что не заметила, как его вторая рука потянулась к верхней пуговице ее облегающей красной блузки. С легкой ухмылкой он расстегнул все кнопки так быстро, что она все еще не понимала, что он делает. Затем Клаус отступил назад и стянул с нее блузку, позволив ей упасть на землю. На ней был темно-синий прозрачный кружевной бюстгальтер, красиво оттенявший ее алебастровую кожу. Он сглотнул. — Меня никогда не перестает удивлять, насколько ты изысканна, — прошептал Клаус. Он взял ее руку в свою и поднес к губам. На этот раз, однако, он не сводил с нее глаз и сунул ее указательный палец себе в рот, проведя по нему языком. Гибрид лизал и сосал ее палец, наслаждаясь ее страстными вздохами. Затем он провел языком по промежуткам между ее пальцами. Боже, ее кожа была восхитительна даже там! Его губы двигались дальше, целуя тыльную сторону ее руки, затем ладонь, запястье, рисуя маленькие влажные круги. Очень медленно он провел губами, языком и зубами по ее руке, пока не достиг ее обнаженного плеча. Клаус воспользовался моментом, чтобы насладиться выражением ее лица. Она тяжело дышала, в ее глазах было мечтательное выражение. Клаус одарил ее озорной улыбкой и покрыл женское плечо влажными поцелуями, прежде чем скользнул языком под бретельку лифчика и потянул ее вниз по руке, его язык никогда не покидал ее кожу. — Ох… — одними губами произнесла Кэролайн, запустив руки в его волосы. Ему нравилось заставать ее врасплох. Прошлой ночью Клаус был слишком ошеломлен ею, своими чувствами, потерей контроля, чтобы управлять своей игрой. Он улыбнулся про себя. Как это непростительно! С хриплым стоном он освободил её грудь и обхватил ладонями, на мгновение сжав соски между большим и указательным пальцами, вызвав у Кэролайн серию стонов. Внезапно ее рука оказалась на его руке, останавливая его движение. Она посмотрела на него, прикусив губу, и подтолкнула его руку к своим брюкам, заставив его ухмыльнуться. — Какая нетерпеливая. Ее лицо стало серьезным. — Ты нужен мне сейчас, Клаус. Ты нужен мне с той самой минуты, как мы встали с постели. Он очень грубо схватил ее за лицо. — Повтори еще раз. — Ты мне нужен. Сейчас. Она нуждалась в нем? Клаус почувствовал, как в груди разливается тепло. Даже если она нуждалась в нем только для секса, это заставляло фейерверки внутри взрываться от счастья.

***

Они сидели под деревом, которое было свидетелем их жарких любовных ласк. Клаус прислонился спиной к стволу, а Кэролайн устроилась между его ног, прижавшись спиной к его груди. Его руки обнимали ее, а голова покоилась на её плече. Кэролайн лениво погладила его ноги. Они оделись, но оба не хотели уходить, поэтому просто сидели, наслаждаясь друг другом. Если бы кто-нибудь сказал мне всего пару недель назад, что Клаус из всех людей может сделать меня такой безумно счастливой — не говоря уже о том, чтобы превратить меня в серьезную сексуальную наркоманку — я бы бросила что-нибудь в них. — Скажи мне, — беспечно произнесла она, не желая пока вдаваться в подробности. — С кем был твой первый раз и сколько тебе было лет? Если ты отдаленно помнишь, что произошло в твоём смутном и далеком доисторическом прошлом, конечно. У ее уха раздался приглушенный смешок. — Время призраков сексуальных свиданий прошло, милая? Все в порядке. Но это будет услуга за услугу. Ты задаешь вопрос — я задаю вопрос. — Договорились. Клаус поцеловал пшеничные волосы, заставив ее вздохнуть с блаженной теплотой. — Тогда очень хорошо. Мне было четырнадцать. Это была девушка из соседней деревни. В тот вечер был большой праздник, около пяти деревень собрались вместе, чтобы вознести хвалу за удачный урожай. День благодарения, так сказать. Я уже видел ее несколько раз, и она мне очень понравилась, но я был слишком застенчив, чтобы сделать хоть шаг. Кэролайн громко рассмеялась. — Ты же не думаешь, что я в это поверю? — Дорогая, я не всегда был уверенным в себе, высокомерным, мудрым, очаровательным, сильным, смертоносным и чертовски горячим жеребцом, который только что трахнул тебя, — он усмехнулся и поцеловал ее в шею, заставив ее фыркнуть и хихикнуть одновременно. Но теперь бабочки вернулись с удвоенной силой. — Так вот, я не осмеливался с ней познакомиться, но в тот день между деревнями были какие-то игры, и я выиграл два состязания, а именно скачку и бой на мечах юнлингов. После пира, когда наступила ночь, она не переставала смотреть на меня с противоположной стороны костра. Другие мальчики заметили это и взбодрили меня. После двух бокалов меда я наконец набрался смелости подойти и заговорить с ней. Она была на несколько лет старше меня, знала, что делает и чего хочет. Оказалось, что в тот вечер это был я. Мы оказались в лесу за деревней, и бремя моей девственности было снято. По-видимому, половина деревни наблюдала, спрятавшись в кустах, и я был настоящим героем для других мальчишек на следующее утро. Еще один смешок, еще один поцелуй. — Так вот откуда твоя склонность к сексу под открытым небом? — хихикнула Кэролайн. Сады ратуши, скамейки в Норвегии, дерево во Франции… он определенно был из тех парней, которые любят гулять. Клаус рассмеялся, взъерошив ей волосы. — Я бы не назвал это склонностью, скорее, использую каждую возможность, где бы она ни представилась. Она игриво хлопнула его по колену и усмехнулась. — Как ее звали? — Рашэль. А что? — Просто хотела узнать, помнишь ли ты, — улыбнулась Кэролайн. — Что с ней случилось? — Больше я ее не видел. Финн сказал мне тогда, что она вышла замуж за какого-то фермера, но я, честно говоря, и не особо интересовался, — еще один поцелуй. — Моя очередь. Тот же вопрос. — Мне было шестнадцать. Это был Райан Миллер, выпускник. Заднее сиденье его «Шевроле». Оказалось, он тоже охотился за Еленой и использовал меня, чтобы добраться до нее, — Кэролайн не могла сдержать момент предвампирской горечи, но сейчас ей не хотелось говорить об этом, поэтому она быстро сменила тему, заметив, что он собирается что-то сказать. — Опять моя очередь. Ты когда-нибудь занимался сексом с более чем одной женщиной одновременно? — Да. Несколько раз. Кэролайн сглотнула. — Тебе понравилось? — Честно говоря, это не совсем моя тарелка. Я предпочитаю посвящать все свое внимание одной женщине, и думаю, что ménage à trois — это переоцененный опыт, но, как и все остальное, это вопрос личного предпочтения. Я знаю немало мужчин — и женщин, — которые отдали бы за это свою правую руку. В каком месте ты всегда мечтала заняться сексом? Она покраснела, радуясь, что он этого не видит. Как он догадался, что существует одно конкретное место, которое она так часто видела в своих фантазиях? — Боюсь, что-то довольно дрянное. Еще один поцелуй в волосы. — Скажи мне, дорогая. Мне нравится, когда ты меня так называешь. — Это лагуна. Прозрачная теплая вода, мягкий песок, тропический бриз… Да, слишком много любовных романов, знаю, но я очень часто видела это во сне. Есть и другие места, но я все время думаю о лагуне. Заниматься любовью на мелководье под звездами, когда вокруг ни единой души и никаких звуков кроме шума моря… Ладно, моя очередь. Какой был твой самый безумный сексуальный опыт? Клаус засмеялся своим удивительно сочным смехом. — Тебе действительно интересно это знать? — Ну конечно! Ну же, ты же тысячелетний мистер Ходячий Секс! Если у кого-то и есть странные истории, так это у тебя! — О, я в этом не уверен. Кол всегда выше, когда дело доходит до действительно странных вещей. Этот мальчик — воплощение странности. Даже Элайджа… Неважно. Я полагаю, что БДСМ больше не является табу в наши дни, поэтому не буду утомлять тебя рассказами об этом. — Дай угадаю — ты не был покорным. Он усмехнулся. — Это не слишком трудный вывод, не так ли, любовь моя? Нет, я бы сказал, что самый безумный секс у меня был во время Французской революции. Париж горел, на улицах шли бои, баррикады блокировали практически все. Она была герцогиней, замужем за каким-то аристократическим тираном и фактически на стороне революционеров, потому что ее любовник был одним из них. Я смутно знал ее по многочисленным светским сборищам. Мы случайно встретились где-то между двумя баррикадами сразу после того, как ее любовника застрелили во время перестрелки. Вокруг нас дрались люди, пули свистели в воздухе. Не было ничего, кроме хаоса и дыма. Она знала, что в любом случае не переживет революции — будучи герцогиней, толпа бы рано или поздно убила ее, даже не задумываясь о ее истинных симпатиях. Однако, как сторонница народа, она была бы приговорена к смерти, если бы победил Прежний режим. Ее муж позаботился бы об этом. Поэтому она просто посмотрела на меня в моей рваной одежде, весь в крови после боя, и сказала: «Я хочу жить, в последний раз». Мы жили. На фоне горящей баррикады, среди звуков и зрелищ войны, на всеобщем обозрении. Мы жили. То, как он улыбнулся при воспоминании об этом, вызвало у нее приступ ревности. Теперь мы начинаем ревновать к покойным французским герцогиням, что ли? — Ты все-таки эксгибиционист. Так как же она умерла в конце концов? — Она намеренно вошла прямо в пламя мушкетного огня. Я мог бы вытащить ее из баррикад живой, но это был не вариант для нее, и, честно говоря, я не заботился о том, чтобы остановить ее от того, что она сделала. Происходило так много событий, умирало так много людей, что мысли никогда не задерживались на чьей-то конкретной судьбе. Эта революция была поистине отвратительной. Когда кто-то думает о зверствах в истории, первое, что приходит на ум, это обычно нацисты или бойни, подобные Полям смерти в Камбодже, но, по правде говоря, насилие Французской революции было замечательным. — Есть ли какое-нибудь историческое событие, свидетелем которого ты не был лично? — спросила она, качая головой. — Очень много. Ты не можешь быть во всех местах одновременно. Но я не раз видел, как творится история. Каким-то образом мы всегда знали, что окажемся в нужном месте в нужное время. И было много прекрасных событий, не только жестокость и война, — теперь его шепот стал шелковистым, вновь будоража ее чувства. — Ты позволишь мне заняться с тобой любовью в этой лагуне, Кэролайн? Как ты вообще можешь спрашивать? Неужели ты еще не понял, что после прошлой ночи нет другого мужчины, которого я хотела бы снова коснуться? Она этого не сказала. Вместо этого Кэролайн просто накрыла его руки своими. — Сильв… Сильв сказала, что ты никогда не занимаешься любовью. Ты всегда занимаешься только сексом. — Это действительно так. Ее сердце упало, хотя она и ожидала такого ответа. Крепко зажмурившись, Кэролайн старалась держать свое тело расслабленным, чтобы он не почувствовал ее напряжения. Внезапно она ощутила, как Клаус убрал прядь волос с ее лица, и его губы коснулись мочки ее уха. — Вчера вечером, дорогая, ты видела, как творилась история. Прошлой ночью я впервые в жизни отдал что-то от себя. Прошлой ночью я впервые занимался любовью с женщиной.