Dungeons

Кэролайн подошла к окну и посмотрела на зеленые поля. Она должна была признать, что план был хорош и безопасен, за исключением одной маленькой детали. Клаусу снова придется пройти через ад, а этого она допустить не могла. Блондинка закрыла глаза и принялась ломать голову в поисках альтернатив. Единственное, что приходило на ум, — это предложить себя в качестве приманки, и она была более чем готова это сделать. Всё было бы лучше, чем если Клаусу снова придется столкнуться с таким испытанием. Единственная проблема заключалась в том, что он не хотел уступать ей. Она почувствовала его за спиной как раз перед тем, как его руки обхватили ее за талию и притянули к своей груди. — О чем ты думаешь? — спросил Клаус, нежно целуя ее в висок. Без предупреждения она развернулась и легонько толкнула его. — Я этого не потерплю! Клаус, ты держал всё в себе шестьсот лет, сумел впервые поговорить об этом только вчера вечером, и теперь хочешь отправиться на второй круг живописного тура через ад? Он вздохнул, прислонившись к окну и глядя на ее взволнованное лицо. — Кэролайн, на этот раз все будет по-другому. Я знаю, во что ввязываюсь, я знаю, почему это делаю… Я не буду один. Самое трудное, моя дорогая, будет увидеть тебя заколотой. Если бы был хоть какой-то способ избежать этого, я бы даже не подумал о том, чтобы держать тебя рядом с замком. Но Майкл должен поверить, что ты мертва, иначе план никогда не сработает. Кэролайн всплеснула руками. — Мне плевать на то, что меня заколют! Мне не плевать на то, что тебе снова придется пройти через ад! Что, если Прелати снова оживит Хенрика и заставит его пройти через все это ещё раз? Клаус слегка вздрогнул, но покачал головой. — Нет. Ведьма, которую я искал в Северной Италии, прежде чем приехать сюда, обладала весьма специфическими знаниями о данном заклинании. Судя по всему, она довольно часто реанимирует людей, так что является своего рода специалистом. Оказывается, умерший человек может быть воскрешен только один раз, тогда как сверхъестественные существа любого рода могут возвращаться чаще. Нет никакой опасности, что Хенрик снова подвергнется этому. Она с облегчением закрыла глаза. Одним беспокойством меньше, но все же… — Как ты думаешь, что он с тобой сделает? — Это единственная переменная в уравнении. Теперь, когда ты предположительно мертва, ему придется импровизировать, чтобы сделать мне еще больнее, поскольку я совершенно уверен, что он рассчитывает заставить тебя страдать на моих глазах. Я бы предположил, что Прелати вызовет видения о том, что де Рэ сделал с Хенриком, или… о том, что кто-то жестоко обращался с тобой, но это должны быть какие-то проекции, а он не может вселить в мою голову никаких видений. Я подозреваю, что они пойдут на легкий вариант — причинение мне физической боли, — Клаус посмотрел на неё очень пристально, и его голос был ровным, когда он снова заговорил. — Что бы это ни было, Кэролайн, мне нужно сосредоточиться. Я не должен беспокоиться о твоей безопасности, так что хоть раз в жизни, пожалуйста, просто сделай, как я говорю, и уходи. Когда она не ответила, он схватил ее за руки и слегка встряхнул. — Это противоречит всем моим инстинктам — позволить тебе даже ступить в подземелье, как только Майкл окажется рядом, но после долгих раздумий я вижу, что это единственный выход. Однако я не потерплю, чтобы ты пошла на какую-то героическую самоубийственную миссию, потому что веришь, что помогаешь мне или удерживаешь от страданий. Понимаешь? Кэролайн почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Как она может оставить его там одного? Но на этот раз он будет не один. С ним будет Элайджа, и все остальные. Он может это сделать. — Дай мне минутку, — фыркнула она, повернувшись к нему спиной и невидящим взглядом уставившись на дверь, ведущую в их комнату. Это звучало так, будто он продумал почти все, но что, если было что-то, что он не учел? Она не была стратегом и никогда не участвовала в войне, поэтому ей нужен был кто-то, кто это делал. Закрыв глаза, она обдумала свой план. Все внутри нее кричало, чтобы она была с ним, оставалась рядом. Но это был его кошмар, и он должен был покончить с ним. Но не в одиночку. Обернувшись, она увидела тревогу в его глазах. — Хорошо, Клаус, — твердо сказала Кэролайн. — Я сделаю, как ты просишь. Я уйду, — он ничего не сказал о том, что мне нельзя вернуться. Так что формально я не нарушу своего слова. — При одном условии. Он подозрительно посмотрел на нее. — Это не переговоры. Кэролайн вздернула подбородок и сжала челюсти. — Ты прав. Это больше похоже на «Бери или оставь». Либо ты выполнишь это условие, либо я стану приманкой. — Ты не посмеешь! — прорычал он. — Увидишь! — крикнула она в ответ. Они хмуро посмотрели друг на друга. Кэролайн скрестила руки на груди, а Клаус так крепко вцепился в подоконник, что тот начал крошиться под его пальцами. Никто из них этого не заметил. После нескольких минут напряженного молчания Клаус стиснул зубы и прошипел: — Просто из любопытства, прежде чем я прикую тебя цепью к комнате, какое условие? Кэролайн молча выдохнула. — Я хочу, чтобы ты поговорил с Элайджей. Я хочу, чтобы ты сказал ему. Клаус закрыл глаза и покачал головой. — Из всех вещей, Кэролайн… — Отдай должное своему брату. Он очень любит тебя и никогда не обвинит в том, что случилось. Где-то в глубине души ты знаешь это, не так ли? — Почему? — прошептал он. — Зачем ты заставляешь меня это делать? Она пересекла расстояние и встала перед ним, достаточно близко, чтобы знать, что он почувствует ее тепло, так же как и она его. — Потому что, мой прекрасный Клаус, если мне придется оставить тебя там, я хочу, по крайней мере, убедиться, что ты выйдешь целым и невредимым. Не говоря уже о твоем хорошеньком личике. А для этого твоему брату нужно знать все, чтобы он мог продумать любые аспекты, которые ты, возможно, не учёл. Кроме того, услышать от него, что он не винит тебя, гораздо важнее, чем услышать это от меня! Ты должен начать прощать себя, Клаус, пожалуйста, или твой отчим все-таки выиграет, даже если ты победишь его в подземельях. Клаус уставился на нее. Потом его руки легли ей на плечи и медленно потянулись к ключицам. Очень нежно его губы коснулись ее губ, заставив Кэролайн вздохнуть в нежном поцелуе. — Я принимаю это условие. Ее охватило облегчение. — Меньшего я от вас и не ожидала, генерал Кеноби. Он усмехнулся, поднимая им обоим настроение и прижимая ее тело к своему, нежно целуя ее волосы. — Что случилось с «Калигулой»? Оно мне больше нравилось. Это почти так же уместно, как «Чаки» для Кола. Кстати, было весело. — Поняла, Калигула. Я просто подумала, что позволила тебе побыть хорошим парнем пару часов, но кого я обманываю? — поддразнила она. — Я верю, что плохой парень собирается появиться, моя дорогая, потому что, если мне не изменяет память, ему все еще нужно заставить тебя заплатить за что-то, — напомнил он ей с сардонической улыбкой, и у нее перехватило дыхание от внезапного огня в его глазах. Как ему это удалось? — Помилуй, великий Император, — хихикнула она, стараясь не обращать внимания на то, как возбуждается под его сексуальным взглядом. — Вряд ли, — игриво проворчал Клаус, подхватил ее на руки и понес через комнату к их номеру. Когда они подошли к двери, он опустил ее на пол, прижав к стене своим телом и прижавшись губами к ее губам. Руки девушки скользнули под его Хенли, и она знала, что никогда не перестанет восхищаться ощущением его кожи под ее пальцами. Когда он отпустил ее губы, она дрожала. — Пообещай мне кое-что, Клаус, — хрипло прошептала она, и уголки ее рта приподнялись в легкой ухмылке. Он насмешливо приподнял бровь. — Обещай мне, что бы ни случилось, ты никогда не перестанешь трахаться со мной. Он громко рассмеялся, затем обхватил ее ягодицы обеими руками и прижал к выпуклости в своих штанах, заставив их обоих застонать. — Неужели я когда-нибудь смогу это сделать, даже если захочу? — усмехнулся он. — Просто хотела убедиться, — хихикнула она, прежде чем повернуться, чтобы открыть дверь. Сделав пару шагов, Кэролайн поняла, что он не идет за ней, и снова обернулась. Клаус стоял в дверном проеме, пристально наблюдая за ней с непостижимым выражением на лице. Она подняла брови и вопросительно посмотрела на него. — Кэролайн, — вдруг прошептал он. — Моя потрясающая, великолепная, удивительная девочка. Ты хоть представляешь, как отчаянно я люблю тебя? Казалось, пол уходит у нее из-под ног. Кэролайн стояла посреди комнаты, как громом пораженная. Даже за миллион лет она не ожидала, что он скажет это, и смогла бы с этим жить. В тот момент, когда он объявил перед всеми, что готов умереть за нее, Кэролайн подозревала, что его словесные признания в любви никогда не зайдут так далеко. Она думала, что никогда не сможет быть счастливее, чем в этот самый момент, хотя ей все еще было трудно в это поверить. Она не предполагала, что действительно услышит, как он произнесет эти три очень больших слова. Но маленькая часть ее души так страстно на это надеялась! И ничто не подготовило ее к тому, как бесконечно много это значило для нее. — Посмотри на себя, — прошептала она, покраснев, задыхаясь, ее сердце забилось в горле, заполняя все ее существо. — Человек, который не мог любить. — Кто-то научил его, — сказал Клаус, пересекая расстояние в два больших шага и обнимая ее.

***

Войска вернулись через два часа. Кэролайн была поражена тем, как им с Клаусом удалось втиснуть три раунда интенсивных, ошеломляющих любовных ласк в такой короткий промежуток времени. С легкой улыбкой она вспомнила, как Клаус ни разу не смягчился, даже после того, как кончил в третий раз. Ммм, душ… Одна только мысль об этом заставляла ее жаждать его снова. С каждым разом, когда Клаус занимался с ней любовью, Кэролайн, казалось, хотела его все больше. Он позволял ей распоряжаться собой, когда она того хотела, но даже в самые неподвластные ему моменты, извиваясь в экстазе под ее руками и языком, каким-то образом всегда именно он брал ее, и Кэролайн просто обожала это. Она серьезно боялась мысли о том, что ей придется делить своего мужчину с остальными до конца дня, не желая покидать свой маленький кокон счастья. Как отчаянно я люблю тебя. Она мысленно повторяла эти слова снова и снова. Он любил ее. Никлаус Большой Плохой Первородный Гибрид Майклсон любил ее, Кэролайн Форбс, вампирёнка из маленького городка. Она была его первым выбором. Его единственным выбором. Закрыв глаза, она начала напевать Лану дель Рей и сушить волосы. Время от времени звезды выстраиваются в ряд, Мальчик и девочка встречаются у великого замысла. Может ли быть, что это ты и я Неужели на этот раз нам повезло? Она услышала его легкий смешок снаружи и не могла не улыбнуться. Через пару минут они вернулись в другую комнату. Кроме Элайджи, Елены и Сильв, никого не было видно, но Кэролайн слышала, как в разных комнатах на противоположной стороне коридора шумят два душа. — Как все прошло? — спросил Клаус, глядя на Элайджу и Сильв, стоявших у окна. — Заклинание готово, — сообщила ему женщина. — Как только они прибудут, мизинцы у меня и Элайджи будут кровоточить еще пару минут. Ещё я проверила, были ли они уже здесь, просто чтобы убедиться, что за нами не следили, но никакого сверхъестественного присутствия, кроме твоего, Кэролайн и Элайджи, не было обнаружено. Я стёрла все следы нашей группы в ту же минуту, как мы ушли. Они не будут знать, что мы здесь. Элайджа кивнул. — Ещё Сильв заколдовала двери туннеля с обоих концов, чтобы они не шумели при открытии. Мы сложили кучу дубовых дров на берегу реки рядом с дверью, так как там есть небольшое отверстие, в котором их никто не найдёт. Что касается сцены семейной вражды, я бы предложил использовать либо подножие лестницы в подземелье, либо остатки столовой. Ради драматической достоверности мы должны выбрать первое. Это сделает все более реалистичным, например, нам удастся дотащить тебя до входа в подземелье, но ты откажешься идти дальше при первом же взгляде на камеры. Впоследствии вспыхивает борьба за твою потенциальную трусость. — Согласен. Молодец, Элайджа, как всегда, — Клаус колебался. — Могу я поговорить с тобой сейчас, брат? — Конечно. Дамы, надеюсь, вы не возражаете, если мы на некоторое время оставим вас одних? — Всё в порядке, — улыбнулась Кэролайн. — Думаю, нам тоже нужно кое-что наверстать. Клаус повернулся к ней, обхватил ладонями ее лицо и нежно поцеловал. Руки Кэролайн обвились вокруг его торса, не желая отпускать, наслаждаясь его поцелуем, как будто это был первый раз. Когда она почти забыла, где находится, Елена откашлялась. Кэролайн со вздохом отпустила Клауса и задумчиво посмотрела на него. — Увидимся позже, любовь моя, — и, в последний раз сжав ее руку, он ушел, а за ним и Элайджа. Елена скрестила руки на груди. — Ладно, Кэр, я знаю, что это глупый вопрос, так как ответ довольно очевиден, но я все равно хотела бы услышать, что произошло между тобой и Клаусом после твоего отъезда? Кэролайн колебалась. — Хм… Сильв, как думаешь, ты сможешь сделать эту комнату звуконепроницаемой? Я не хотела бы, чтобы Деймон смеялся надо мной весь день. — Конечно, — ответила Сильв все еще опустошенным голосом. — Тогда я сотворю заклинание и оставлю вас. — Нет, пожалуйста, останься. Я имею в виду, если ты не возражаешь. Искренняя улыбка украсила лицо ведьмы. — С удовольствием, — она встала и быстро начала что-то бормотать, делая полный круг по комнате. Это заняло всего пару минут. — Ладно, готово. — Я принесу нам выпить, если эти алкоголики что-нибудь оставили, — предложила Елена, неторопливо подходя к мини-бару и доставая пару бутылок белого вина, наливая три бокала. Они собрались вокруг маленького диванного столика, и Кэролайн начала довольно обобщенно рассказывать им, что произошло между ней и Клаусом с тех пор, как они покинули Мистик-Фоллс. Было невероятно приятно наконец-то поговорить с кем-то обо всем. — Ну, судя по тому, как Большой Волк заявил, что готов умереть за тебя, его чувства довольно ясны. Не то чтобы их не было дома, — задумчиво произнесла Елена. — Ты так думаешь? — спросила Кэролайн в замешательстве. — О, пожалуйста! Как будто ты с самого начала не замечала, как он на тебя смотрит! — Да, но я всегда думала, что он просто хочет затащить меня в свою постель, а не испытывает реальных чувств, — пробормотала Кэролайн, заработав фырканье от Сильв. — Кэролайн, ты, должно быть, ослепла. Как и он сам, я полагаю, но то, как Клаус вёл себя рядом с тобой в Норвегии — он мог бы с таким же успехом взять напрокат дирижабль и написать на нем большими буквами «Я люблю тебя, Кэролайн!» — все трое захихикали, вино начало действовать. — Кстати, а что случилось, когда он вот так умчался с тобой в первую ночь на Северном мысе? Ты выглядела… немного покрасневшей, когда вернулась, — хихикнула Сильв. — Ну, ладно… Я… Он, — Кэролайн запнулась. — Ну же, Кэр! Что случилось? — взвизгнула Елена. — Я… э-э-э… вроде как сказала ему, что хотела бы увидеть сон, где… ну, мы вдвоём. — И что? Кэр, неизвестность мучительна! — Елена и Сильв улыбнулись от уха до уха. — Он… ну, ладно, вредина! Он описал мне свой сон, и очень наглядно. Включая некоторые реальные спецэффекты. Довольна? — двое шатенок посмотрели друг на друга и расхохотались. Сильв на секунду оживилась, и Кэролайн понадеялась, что с ней все в порядке. С тех пор как она приехала, все ее поведение было чересчур тихим. — Ты хочешь сказать, — задыхалась Елена. — Что у тебя был вымышленный секс со спецэффектами где-то в Заполярье? С Клаусом? Боже мой! — она снова впала в истерику, и Кэролайн не могла не присоединиться к ней. В какой-то момент они оправились от приступа смеха, и Елена спросила: — Полагаю, мне не нужно спрашивать, было ли между вами что-то реальное к настоящему времени. Кэролайн кивнула. — Признаю, что мне не очень-то и интересно. Он самый старый, самый могущественный и так далее, но всё же, каково это? — Ну, раз уж ты спрашиваешь, он самый могущественный… — Кэролайн шутливо хихикнула, но тут же посерьезнела. — Это было потрясающе, Елена. Я не знала, что секс может быть таким всепоглощающим, если ты понимаешь, о чем я. Клаус — это сила природы, но в то же время такая нежная. Он… невероятен, — она вспыхнула, но посмотрела прямо на двух подруг. — Извини, я знаю, что это звучит несколько драматично. Елена и Сильв улыбнулись. — Нисколько, — ответила Сильв с глубокой тоской в глазах. Господи, Элайджа, когда ты уже включишь мозги? — Ты любишь его, Кэр? — медленно спросила Елена. Кэролайн долго смотрела на свою лучшую подругу, моля Бога, чтобы та поняла и не презирала ее за этот выбор. С другой стороны, это был не выбор, не совсем. Она кивнула. — Да. Я люблю его. Не знаю, как это случилось, но Клаус… он моя настоящая любовь, Елена. Гилберт задумчиво кивнула. — Честно говоря, я все еще немного шокирована, но кто я такая, чтобы осуждать? У нас был этот разговор, Кэр. Но, думаю, мне понадобится еще немного времени, чтобы привыкнуть к этому, — Кэролайн с улыбкой посмотрела на подругу, пока Сильв сжимала ее руку. — Я очень рада за тебя, Кэролайн. И за Клауса. Хотя он, возможно, и не сможет прийти в себя и сказать это, но ты никогда не должна сомневаться в его чувствах. Я никогда даже отдаленно не видела его таким. — Вообще-то, — пробормотала Кэролайн, закусив губу. — Он уже сказал. Как раз сегодня, после того, как вы все ушли. Глаза Сильва расширились от изумления. — Что? Я дожила до того, чтобы услышать, что мужчина-первородный говорит это? Святые угодники! У нас все ещё есть надежда на мир во всем мире! — А как же… — Кэролайн начала было говорить, но потом вспомнила, что Елена не знала о Сильв и Элайдже. — Все в порядке, — печально кивнула ведьма. — Нет, Элайджа никогда этого не говорил. Хотя я знала, что он чувствует. — О, — тихо сказала Елена. — Прости, я не знала. Ты и Элайджа? — Это было очень давно. Так что, Елена, признаюсь, мне тоже любопытно. Я видела тебя со Стефаном и Деймоном в течение последних нескольких дней, но, честно говоря, не уверена на сто процентов в твоих отношениях с ними. Это выглядит немного сложно. — Да, Елена, есть новости на фронте любовного треугольника? — вмешалась Кэролайн. — Ты уверена, что эта штука звуконепроницаемая? — Елена посмотрела на Сильв, слегка запаниковав. — О, пожалуйста, — ведьма ухмыльнулась в притворной обиде. — Тогда все в порядке. Я поцеловала Деймона. — И это все? Я думала, ты уже набросилась на него! Напряжение между вами можно резать ножом! — Так ты всё-таки со Стефаном? Я запуталась, — усмехнулась Сильв. Кэролайн вкратце рассказала ей историю Сальваторе и Гилберт, кульминацией которой стал поцелуй Елены с Деймоном в Денвере, а потом выбор Стефана незадолго до смерти Елены. Двойник вздохнула. — Мы целовались в Норвегии, на маленькой скамейке рядом с тропой в нескольких сотнях ярдов… — она остановилась при виде Кэролайн, внезапно согнувшейся пополам от смеха. — Что тут смешного? — спросила Елена, сама разрываясь между гневом и смехом. — Вымышленный секс со спецэффектами, помнишь? — Фу, гадость! Ты занималась сексом с Клаусом на той скамейке? — закричала Елена, в то время как Сильв чуть не поперхнулась вином. — Боже, у меня припадок! Они должны поставить на этой штуке знак NC-17! Все трое взвыли от смеха. — В любом случае, — выдохнула Елена через некоторое время. — Стефан пошел на охоту на полярных лис, а я пошла гулять с Деймоном, иначе он и Кол, вероятно, убили бы друг друга, и мы закончили тем, что сидели на той скамейке, когда Деймон внезапно поцеловал меня, без предупреждения. Это был один из тех поцелуев, которые заставляют забыть собственное имя… Я знаю, что это не должно быть важно, но со Стефаном… это не так. Не пойми меня неправильно, мне нравится, как Стефан целует меня, но Деймон совсем другой. И я не могу не думать, что это так или иначе важно, — добавила она с несчастным видом. — Так оно и есть, — сказала Сильв. — Люди постоянно твердят тебе, что физическая часть отношений менее важна, но это просто неправда. Это так же жизненно важно, как и все остальное. Кэролайн не могла не согласиться с ней. Перестань думать о его руках на тебе в этот момент! Елена вздохнула. — Он ведет себя так по-джентльменски. Я знаю, что Деймон хочет меня, и, честно говоря, если бы он зашёл той ночью дальше, на этой скамейке был бы не только вымышленный секс. Но он всегда старается поступать правильно, когда дело касается меня… Я уже не знаю, правильно ли было бы просто схватить его и потащить в ближайшую… — Скамейку? — услужливо подсказала Кэролайн, заставив Сильв, наконец, всерьез поперхнуться вином. — Знаешь, кроме того, вон там, у речки, растет очень красивое дерево… — Я не слушаю! Пожалуйста, избавь меня от подробностей! — хихикнула Елена. — С другой стороны, разве ты не собиралась прижать Клауса к дереву, пока он был в теле Тайлера? Похоже, что деревья сами каким-то образом напрашиваются! — Очень красиво сказано, — пробормотала Сильв с широкой улыбкой, заставив Елену покраснеть. — Я должна бросить пить! Я должна прекратить говорить о сексе! Мне нужно… — Заняться сексом вместо этого? — снова предложила Кэролайн, вызвав у девушек новый приступ смеха. — Серьезно, мне нужно принять решение, и как можно скорее. Стефан несчастен, Деймон несчастен, и я тоже. Это просто… мысль о том, чтобы потерять одного из них навсегда… — она вздрогнула. В дверь постучали. — Там есть кто-нибудь? Елена? Это был Деймон. Кэролайн повернулась к Сильв. — Это гениально! Он же ничего не слышит! Ты не против заколдовать мою комнату? Хихикнув над гримасой Сильв, она вскочила, чтобы открыть дверь.

***

Клаус смотрел на поля, ожидая приговора. Он рассказал Элайдже все, не упуская ни одной детали, и теперь страх подкрадывался к нему, парализуя почти как заклинание. Он понятия не имел, как будет обходиться без Элайджи — не то чтобы он когда-нибудь хотел сказать об этом брату. Может быть, когда-нибудь он расскажет Кэролайн. В очень далеком будущем. Сейчас же он был занят подавлением паники, вызванной долгим молчанием, последовавшим за его рассказом. — Никлаус, — в голосе Элайджи не было ни капли надежды, поэтому Клаус не пошевелился. — Никлаус, ты не мог бы смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю? Клаус медленно повернулся и посмотрел на старшего брата. — Почему ты никогда не говорил мне об этом? Он только пожал плечами. — Как я уже говорил, мне было слишком больно переживать это снова. — Нет, Никлаус, это не единственная причина. Могу я высказать догадку? Ты верил, что я возложу вину за это на тебя. Ты думал, что я возненавижу тебя за то, что ты не выполняешь свой долг старшего брата. Клаус встал и принялся расхаживать взад-вперед перед небольшим каменным выступом, на котором они сидели посреди поля. Элайджа всегда знал его слишком хорошо. — И что? — рявкнул он. — Теперь ты собираешься сказать мне, что это не так? — Именно это я и скажу. Ради всего святого, Никлаус, как ты мог подумать, что я буду ненавидеть тебя за это? Особенно, когда это я подвел тебя тогда? Клаус остановился как вкопанный, уверенный, что ослышался. — Прошу прощения? Элайджа посмотрел на поле, которое простиралось перед ним, проводя рукой по волосам. — Никлаус, с начала времен ты защищал эту семью. Ты бы отдал свою жизнь за каждого из нас. Ты преуспеваешь в лидерстве, и у тебя это получается естественно, поэтому для меня очень легко просто сидеть и позволять тебе взять на себя руководство. Но я должен был, по крайней мере, разделить бремя с тобой вместо того, чтобы позволить тебе нести его самостоятельно и сосредоточить всю свою энергию на накоплении богатства и уклонении от истинной ответственности заботиться об этой семье. Я твой старший брат, Никлаус, и мой долг был защищать тебя. И я так часто подводил тебя, но это была моя худшая ошибка. Мне никогда не следовало отпускать тебя одного в Тиффож, какие бы протесты ты ни выдвигал. У меня было очень плохое предчувствие, и все же я позволил тебе уйти одному, потому что это было легче, чем пройти с тобой двенадцать раундов споров. Если кто и виноват в том, что случилось, так это я, Никлаус, и я надеюсь, что ты найдешь в себе силы простить меня, со временем, за то, что я сделал неправильный выбор. Клаус оцепенело уставился на брата. — Элайджа, — сказал он. — Что ты говоришь? Во-первых, это ты увез меня оттуда. Ты пришел и положил этому конец. Во-вторых, это я позволил Хенрику умереть, причем дважды! К тебе это не имеет никакого отношения! — Позволю себе не согласиться. Пожалуйста, вспомни тот день, когда ты повел Хенрика в лес смотреть на волков. Подумай хорошенько. Кто должен был пойти с ним в первую очередь? А кто предпочел послать своего младшего брата, чтобы провести время с некой Татией? Клаус отрицательно покачал головой. — Это ничего не меняет. Это я позволил волку убить его, а не ты. — Ты серьезно думаешь, что было бы лучше, если бы я пошёл с ним? Я был таким же человеком, как и ты, и смог бы защитить его даже меньше, чем ты, поскольку ты был лучшим бойцом, Никлаус, — оба брата слегка улыбнулись. — Нет, он все равно был бы убит, и разница была бы только в том, что теперь это лежало бы на моей совести, а не на твоей. Это должна была быть моя совесть! Ты хочешь знать о благородстве твоего старшего брата, Никлаус? Временами я даже был благодарен за то, что ты виновен, а не я. Вот какой я благородный! — Элайджа вздохнул и продолжил: — Как бы то ни было, во второй раз ты был обездвижен. Ты ничего не мог сделать. У Майкла был свой собственный сын, его невинный мальчик, который даже не дожил до того, чтобы стать вампиром, убитый только для того, чтобы жить своей вечной ненавистью к тебе. Как ты мог предвидеть такое? Голос Клауса был почти шепотом. — Я недооценил их. Как я всегда говорил, просчет — это корень всех неудач. Я был настолько убежден в своей непобедимости, что мысль о том, что кто-то может меня одолеть, даже не приходила мне в голову. И я закрыл глаза, Элайджа. Я смог продержаться с другим мальчиком, но не смог быть сильным ради собственного брата! Я подвел его, я оставил его одного! — Никлаус, ради всего святого! Ты не машина и, что бы там ни говорили, ты не бездушный робот! Поэтому ты закрыл глаза. Ты закрыл их, потому что кто-то, кого ты любил всем сердцем, член твоей семьи, был жестоко избит, и ты не мог вынести своего собственного всепоглощающего чувства вины за то, что был свидетелями этого, будучи не в состоянии пошевелить даже пальцем. Позволь мне объяснить тебе. Это была не твоя вина! Никогда! — Ты хочешь сказать, что не испытываешь ко мне ненависти? — медленно спросил Клаус, все еще не зная, как поверить в то, что он только что услышал. — Никлаус, я уже говорил тебе в Мистик-Фоллс несколько недель назад — ты мой брат, и я никогда не смогу ненавидеть тебя. Однако, несмотря на мою привязанность к тебе, ты можешь быть величайшим кретином, который когда-либо ходил по этой Земле. Клаус глубоко, прерывисто вздохнул. Разговор с Кэролайн прошлой ночью снял с него невероятную тяжесть, но это было еще важнее. Он никогда не надеялся, что Элайджа не осудит его. Может быть, его прекрасная девушка все-таки была права. Возможно, пришло время хотя бы попытаться простить себя. Клаус прекрасно понимал, что часть его никогда не сможет этого сделать; он ненавидел себя слишком долго, чтобы когда-либо полностью исцелиться, но мог быть способ уменьшить эту часть постепенно. Он посмотрел на Элайджу. — Посмотри, кто говорит о том, что он кретин, брат. Когда же ты, наконец, откажешься от своего упрямства и будешь молить Сильв о прощении? Элайджа покачал головой. — Это не имеет ничего общего с упрямством. Слишком поздно. Она никогда не примет меня обратно, я причинил ей слишком много боли. У меня не было ни капли терпения ждать ее, что особенно непростительно, когда в твоих руках вечность. Поэтому я буду держаться на расстоянии, и как только все это закончится, мы расстанемся и продолжим жить дальше. — Брат, перестань валять дурака. Возможно, я совсем недавно стал экспертом по любви, — саркастически ответил Клаус, заставив Элайджу фыркнуть. — Но я определенно не слепой. Иди и пресмыкайся. Она ждет тебя. Элайджа задумчиво посмотрел на него. — А как насчет тебя? Ты уже сказал Кэролайн? На лице Клауса заиграла улыбка. — Да, и получил чрезвычайно приятные реакции. Первородный улыбнулся ему в ответ. — Сделай мне одолжение, юноша. Пусть твоя чертова комната будет наконец заколдована. Клаус рассмеялся. — Я сделаю это особым приоритетом, — он снова занял свое место на карнизе, делая то, что у него получалось лучше всего — переключаться в режим солдата в мгновение ока. — А теперь о дорогом папочке…