Dungeons

— Могу я надеяться, что ты не сделаешь ничего необдуманного, если я отпущу тебя? — прошептал он ей на ухо. Кэролайн закрыла глаза и уже собиралась кивнуть, когда очередной душераздирающий крик пронзил плотный воздух. Отчаянные слезы хлынули из ее глаз. Господи, я этого не вынесу! Она боролась с Элайджей изо всех сил, но шансы были неравны. — Кэролайн. Успокойся, — каким-то образом его успокаивающий голос пробил стену ее паники. Она перестала сопротивляться и просто стояла, позволяя слезам свободно течь по лицу, слушая звуки агонии человека, которого она обожала. Элайджа медленно отпустил ее и повернул лицом к себе, схватив за плечи. Его взгляд смягчился при виде ее слез, и он быстро обнял ее, похлопывая по спине. — Все будет хорошо. Я уже говорил тебе и повторю еще раз: Никлаус очень, очень силен. Он может это вынести, значит и мы тоже. Кэролайн, послушай меня. Я знаю, что ты, вероятно, планируешь убить колдуна, как только он выйдет из комнаты, и в принципе это хорошая идея, так как Сильв не может сравниться с ним в ее ослабленном состоянии. Но есть некоторые вещи, которые нужно принимать во внимание: Майкл — это совершенно другой калибр. Кэролайн посмотрела на него сквозь слезы и покачала головой. — Мне все равно, Элайджа. Пожалуйста, просто отпусти меня! Я этого не вынесу! Я схожу с ума от одной только мысли, что кто-то причиняет ему такую боль! Пожалуйста! Элайджа покачал головой. — Я знаю, как это тяжело, но скоро все закончится. Никлаус никогда не воспринимал всерьез физическую боль, как бы по-другому это ни звучало для тебя сейчас. Мы должны будем помешать тому, что Майкл попытается сделать с его разумом, и, конечно, его рассудку не поможет, если он увидит, как ты беспечно бросаешься в лапы смерти. Но я вижу, что ты не уйдешь, и чувствую запах вербены в твоем дыхании, поэтому не смогу внушить тебе. Но я всерьез подумываю свернуть тебе шею. Из камеры донесся еще один приглушенный крик, и они оба одновременно вздрогнули. — Элайджа, — в голосе Кэролайн послышались нотки отчаяния. Он пристально посмотрел на нее и кивнул. — Помнишь мои слова перед отъездом из Норвегии? Ты сделаешь, как я скажу и ни разу не ослушаешься, понятно? — Да. — Тогда всё в порядке, — он сунул руку в карман пальто и протянул ей кол. — На всякий случай. Спрячь его под курткой. Теперь Никлаус должен кое-что сделать, и для этого нам нужен Прелати. В какой-то момент он покинет комнату, поскольку черная магия требует гораздо большей концентрации и уединения, чем белые заклинания, и именно в этот момент его схватят и убедят исполнить очень специфическое заклинание. Затем он вернется в комнату, и все пойдет своим чередом. — Что произойдет? — прошептала Кэролайн, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Мы с Никлаусом объясним всё позже. Однако важно одно. В тот момент, когда Майкл схватит тебя, он никогда не должен узнать, что ты на вербене. Отец не заподозрит этого, так как ты живешь у нас уже несколько недель, и он будет уверен, что ты больше не считаешь это необходимым. Ты была на вербене в тот день, когда встретила Прелати на озере? — она отрицательно покачала головой. — Хорошо. Именно это Прелати и скажет Майклу. — Но ты почувствовал запах, и он сможет. — Именно поэтому нам нужна Сильв. Тебя нужно заколдовать, чтобы он не ощутил вербены. Ещё кровь Никлауса. Опять же, на всякий случай. — Я уже выпила немного раньше, — кротко ответила Кэролайн, ошеломленная всем происходящим. — И все же, — сказал он. — Пойдем наверх. Ты подождешь в холле, пока я не приведу Сильв. — Позволь мне остаться здесь, Элайджа. — Кэролайн. Ты сделаешь, как я скажу, или мне придётся свернуть тебе шею, — раньше он никогда не угрожал ей, но ситуация была безвыходная. — Я не уверен, что ты не ворвешься туда, если услышишь еще что-нибудь… такое, поэтому будешь ждать наверху. Элайджа поднял ее, и они молча, как призраки, поднялись по лестнице. Указав на темный угол, он сказал: — И не двигайся, это ясно? Кэролайн слабо кивнула. Крики Клауса не выходили у нее из головы, и страх за него охватил все ее тело. Ей хотелось упасть в обморок и расплакаться, но если когда-нибудь и было время, чтобы по-настоящему доказать свою силу, то только сейчас. — Элайджа. — Да? — У вас ведь другие планы, не так ли? Это то, что вы обсуждали каждый раз, когда говорили наедине в течение последних двух дней. Ты ведь никогда не собирался вовлекать кого-то другого после того, как семейная драма закончилась, верно? Первородный лишь улыбнулся и исчез в ночи. Кэролайн обхватила себя руками, сосредоточившись на том, чтобы собрать в себе все силы. Она понятия не имела, что все это значит, но все больше и больше расстраивалась из-за упрямых братьев, которые думали, что могут справиться со всем сами. Хм… хотя, наверное, могут? Да, но это не оправдание! У этих парней были серьезные проблемы с доверием, и если они все переживут это, она будет кричать на Клауса целыми днями напролет, а не наоборот! Как он мог добровольно позволить себя так мучить? И как Элайджа мог допустить такое? Она знала, что все это, вероятно, было частью их странного плана, но все же… Элайджа вернулся с Сильв через минуту, неся ее на руках. Она выглядела ужасно, и Кэролайн искренне сочувствовала ей. Все это время она не думала ни о ком, кроме Клауса, совершенно забыв о том, что происходит с ведьмой. Майклсон осторожно усадил женщину, не отрывая рук от ее плеч. Тревога на его лице говорила о многом. — Сколько заклинаний у тебя осталось? — прошептала Кэролайн, сжимая руку Сильв. — Два, — ответила ведьма надтреснутым голосом. Блондинка посмотрела на Элайджу. — Неужели мы должны тратить одно из них на меня? — осторожно спросила она. Элайджа яростно кивнул, нежно поглаживая Сильв по плечу. — Майкл не должен знать, что ты на вербене. Это правда необходимо, Кэролайн. Мы должны быть готовы. Если он внушит тебе, делай, как он говорит. Даже если он попросит тебя причинить вред Никлаусу, заколоть себя или что-нибудь еще. Сделай это. Мы будем очень стараться, чтобы тебе не причинили никакого вреда, на самом деле, Никлаус скорее умрет, чем увидит, как тебе причиняют вред, но притворство нужно поддерживать до определенного момента, и ты поймёшь, когда он наступит. Сильв, ты не против? — тихо спросил он. Ведьма закрыла глаза, символически обняла блондинку и начала что-то бормотать. Примерно через полминуты она закончила, а Элайджа подошел к Кэролайн. Сделав быстрый вдох, он улыбнулся. — Очень хорошо. Затем Майклсон повернулся к Сильв, которая теперь выглядела еще хуже. Щеки с каждой минутой впадали всё сильнее, а бледность, покрывавшая ее лицо, начала приобретать нездоровый оттенок. Не говоря больше ни слова, Элайджа закатал рукав и укусил своё запястье. Глаза Сильв встретились с его глазами, и сердце Кэролайн на мгновение сжалось от любви, которую она увидела в них. Маленькая слезинка скатилась с глаз ведьмы, когда Элайджа внезапно наклонился к ее уху. — Всегда и навечно, — прошептал он дрожащим голосом. Сильв обхватила ладонью его щеку и лучезарно улыбнулся. От счастья ее лицо на мгновение осветилось. — Да будет так, — выдохнула она и поднесла его запястье к губам. Кэролайн отвернулась и посмотрела на реку, пока Сильв пила кровь Элайджи. Этот момент был настолько интимный, что казалось совершенно неуместным даже просто находиться там. Через несколько мгновений первородный снова заговорил. — Я отведу Сильв обратно в туннель и сразу же вернусь. — А почему бы не послать Кола, например? Ты сможешь остаться с Сильв на случай, если всё случится раньше. Она снова обернулась и увидела, что они оба улыбаются ей. — Это очень разумно, Кэролайн, но главное, что моя кровь сейчас в организме Сильв. Ребекка и Кол знают, что и когда делать, если возникнет необходимость. Я ничего не могу сделать, чтобы повлиять на этот процесс или облегчить его. И мне нужно быть рядом с братом. Я подвел его в прошлый раз и никогда не смогу жить спокойно, если позволю этому случиться снова. Сильв нежно посмотрела на него, и в ее голосе звучала полная и абсолютная уверенность. — Проследи, чтобы с ними обоими ничего не случилось. — Если кто-то из этих двоих вообще начнет меня слушать, — сухо заметил Элайджа, подхватывая ее на руки. — Я сейчас вернусь.

***

Кэролайн искоса взглянула на него, когда они снова спустились в подземелье. — Что такое коленный сплинтер? — прошептала она. Элайджа почти незаметно вздрогнул. — Поверь мне, Кэролайн. Ты не хочешь знать. В этот самый момент раздалось еще одно очень громкое шипение, и они услышали скрипучий голос Клауса. — Я несколько разочарован, отец. Думал, ты хоть что-нибудь сделаешь, но вместо этого позволяешь своему лакею наслаждаться всем? Его слова были прерваны несколькими вздохами. Затем из покоев донесся сардонический смешок Майкла. — Неужели ты думаешь, что я настолько низок, чтобы вот так пачкать руки? Прикосновение к тебе — последнее, о чем я думаю, можешь не сомневаться. Но чтобы облегчить твоё разочарование — очень приятно наблюдать, как ты подвергаешься такого рода неторопливой пытке. Если бы я не был так увлечен твоей смертью, когда посетил Мистик Фоллс в прошлый раз, то открыл бы для себя радости зрительской жизни гораздо раньше. Ну что ж, учиться никогда не поздно. Еще один мучительный крик. Кэролайн отвернулась, закрыла лицо руками и спряталась в груди Элайджи, как в детстве, когда ее что-то пугало. Она боролась с непреодолимым желанием зажать уши руками, пока слёзы снова текли по щекам. Элайджа успокаивающе обнял ее, но Кэролайн почувствовала, как он напрягся. Он тоже страдал. В конце концов, Майклу, казалось, наскучили игры с пытками. Кэролайн снова начала плакать, но на этот раз с облегчением, когда он объявил: — Это было очень забавно, но думаю, пришло время бросить веселье и игры и посвятить себя какому-то серьезному делу, не так ли? Послышались шаги и шарканье чего-то, чего Кэролайн не могла разобрать. Она услышала, как Элайджа прошептал: — И Кэролайн. Что бы я ни делал или ни говорил, не спрашивай меня, не показывай никакого удивления. Ты можешь это сделать? — она кивнула. Потом снова заговорил Майкл. — Заклинание держится? — Да, — подтвердил голос Прелати. — Будь уверен, он будет обездвижен так долго, как ты сочтешь нужным. Значит, мне начинать? — Пожалуйста. Я буду развлекать нашего гостя в твоё отсутствие. Сколько времени тебе понадобится? — Надеюсь, не больше часа. — Очень хорошо. Я полностью уверен в твоих способностях, Прелати. Элайджа жестом велел Кэролайн отступить вглубь алькова. Он казался совершенно спокойным, что придало ей уверенности. С другой стороны, он был первородным. Она прижалась спиной к стене, когда услышала, как со скрипом открылась дверь. Элайджа сидел совершенно неподвижно, пока Прелати не закрыл дверь и не посмотрел в коридор. Его глаза на мгновение расширились, когда он увидел пустое помещение, где должно было находиться тело Кэролайн. Франческо открыл рот, но было уже поздно. Даже Кэролайн не видела, как Элайджа пошевелился. Он захватил Прелати в железную хватку прежде, чем она успела вздохнуть или колдун смог сделать движение. Самым жутким тоном он прошипел: — Какая камера? Прелати, казалось, был полностью парализован шоком. Его лицо превратилось в маску страха, которая переросла в явный ужас, когда Элайджа спокойно положил пальцы на веки колдуна и начал лишь слегка надавливать. — Я спрашиваю последний раз, пока еще помню о хороших манерах. Какая? Колдун в отчаянии указал на одну из камер справа, рядом с лестницей. Без малейших усилий Элайджа потащил его за собой, жестом приглашая Кэролайн следовать за ним. Как только они оказались в камере, Элайджа бесцеремонно прижал Прелати к стене, держа его за горло и залезая в карман пиджака. К величайшему изумлению Кэролайн, он достал маленький рулон клейкой ленты и бросил ей. До сих пор Прелати не обращал на нее никакого внимания, так как был слишком занят Элайджей, но теперь его глаза расширились от шока. Девушка оторвала от рулона ленту и наклеила ее на рот колдуна. Все еще держа его за горло, Элайджа быстро оглядел комнату и потянул Прелати к стулу, стоявшему перед большим столом, на котором лежал реквизит колдуна. Он толкнул его вниз, и в этот же миг Кэролайн привязала ноги Прелати к стулу. Когда она поднялась, Элайджа оценивающе посмотрел на нее и тихонько хихикнул. — Это мы так на тебя воздействуем, не правда ли? Она подмигнула ему, не выдавая своей нервозности. В присутствии этого мерзкого колдуна она будет хладнокровной, уверенной, непоколебимой вампиршей. Да, конечно. Кэролайн скрестила руки на груди и обошла стол, чтобы посмотреть Прелати в лицо. В то же время она начала ощущать очень легкое давление в голове. Это была не боль, просто небольшое напряжение. Колдун пытался вызвать у них мигрень. — Хорошая попытка, таракан, — мило улыбнулась она, гордясь тем, как пресыщенно прозвучал ее голос. Кэролайн знала, что Элайджа тоже чувствует легкое давление, но он просто посмотрел на нее с легким удивлением и спокойно спросил: — О чём ты, дорогая? Кэролайн сразу поняла его намерения. Мы не должны показывать, что то, что он делает, оказывает на нас какое-то влияние. — О, мне просто показалось, что наш гость пытался вырваться из оков, но ведь ты этого не сделал, не так ли? — предостерегающе прошипела она, заставив колдуна отрицательно покачать головой. Теперь Элайджа стоял позади Прелати, широко улыбаясь Кэролайн. — Очень хорошо! — одними губами произнес он. Ее лицо оставалось совершенно нейтральным. — Тогда перейдем к делу? — сказала девушка, указывая на Элайджу. Как будто она имела хоть малейшее представление о том, что это за чертово дело! — Прелати, — прошептал Майклсон, наклоняясь к уху колдуна, отчего тот заметно задрожал от страха. — Полагаю, ты сделал звукоизоляцию этой комнаты с обоих сторон, я прав? — Прелати кивнул. И снова Кэролайн не упустила из виду, насколько резкими были его движения. В них чувствовалась легкая истерика — он действительно боялся. — Очень хорошо. Впрочем, одно предупреждение. Сейчас я отклею скотч, но если ты издашь хоть малейший звук, то потеряешь правую ногу. Если заговоришь без разрешения, потеряешь левую ногу. Любые попытки сбежать будут стоить тебе твоего достоинства, дюйм за дюймом. И если попытаешься сотворить какую-либо магию, отличную от той, которую тебе приказывают, потеряешь глаза. Достаточно ли ясно я выразился? Теперь колдун был вне смертельного страха, и даже Кэролайн почувствовала ощутимую угрозу. Она никогда не видела Элайджу таким, таким угрожающим, таким мрачным, таким… Клаусом. Он обошел кресло Прелати и наклонился, пока не оказался всего в дюйме от его лица, глядя ему в глаза с такой ненавистью, что, если бы этот взгляд был направлен на нее, она наверняка бы задрожала. Прелати отчаянно соглашался, становясь немного похожим на болванчика. Элайджа испытующе посмотрел на него и без дальнейших церемоний сорвал ленту с лица колдуна. Мужчина отпрянул и уже готов был вскрикнуть от боли, когда Элайджа просто поднял указательный палец. Тишина. Вау. Впечатляюще. — А теперь, может быть, перейдем к делу? Мой отец попросил тебя сотворить определенное заклинание, верно? Ты можешь отвечать, когда тебе задают прямой вопрос. — Да, — голос Прелати дрожал так сильно, что его едва можно было расслышать. — Он просил тебя реанимировать мисс Форбс, чтобы ее можно было пытать на глазах у моего брата и довести его до полного безумия. Ты получил требуемую кровь от матери Кэролайн в Мистик Фоллс. Однако на самом деле не причинил ей вреда, так как тебе потребовалось бы больше крови на более позднем этапе, чтобы воскрешать мисс Форбс снова и снова, пока мой брат не сойдёт с ума. Я снова прав? Подожди, моя мама? Этот долбаный придурок дотронулся до моей мамы? О, я убью его! Я сама его убью! Колдун испуганно взглянул на Элайджу, но Кэролайн все еще видела в его глазах приглушенный блеск возбуждения. Боже, да ты совсем больной? — Да. Таков план. — Какое бы соглашение ты ни заключил с моим отцом, оно ничтожно. Я выдвигаю новое предложение. Я объясню это только один раз и дам на размышления ровно одну минуту. Если после этой минуты ты не принял решения, пожалуйста, обратись к моим предыдущим комментариям о частях тела, которые ты потеряешь перед смертью. Понял? После короткого молчания Прелати одними губами произнес: — Понял. — Вот что я предлагаю. Ты немедленно начнешь творить заклинание Repetitio in Aeternum. В сочетании с зеркалом. Кэролайн увидела, как глаза колдуна расширились до такой степени, что чуть не вылезли из орбит. Он начал было открывать рот, но один взгляд на лицо Элайджи быстро развеял его сомнения. Что это были за заклинания? Она ничем не выдала своего замешательства и старательно сохраняла нейтральное выражение лица, хотя, по общему признанию, это было трудно. — Как только ты закончишь, то вернешься к моему отцу и приведешь его сюда, чтобы показать, как ты преуспел, — он повернулся к Кэролайн, и его голос стал нежным. — Это будет нелегко, моя дорогая, но я уверен, ты справишься. Тебе придется позволить Майклу схватить тебя, и я не смогу быть с тобой во время этого события. Фу! Серьёзно? У нее слегка закружилась голова, но она кивнула. Всё, что угодно. — Я присоединюсь к Никлаусу в подземелье, прячась в нише в самом конце комнаты. Когда придет время, мы возьмем Майкла, — его голос стал еще более стальным, когда он снова обратился к колдуну. — Ты наложишь оба заклятия на моего отца, как только он окажется в наших руках. Все, что тебе нужно, у меня имеется, — Элайджа вытащил из кармана несколько склянок и выстроил их на столе. — Три колбы слева предназначены для заклинания Repetitio, две другие — для Зеркала. Вопросы? Прелати выглядел ошеломленным. Через мгновение он осторожно пискнул: — Какая мне от этого выгода? — Верно, — усмехнулся Элайджа. — Я забыл упомянуть о твоей плате. Приношу свои извинения за эту оплошность. Прав ли я, предполагая, что мой отец предложил тебе участие в его усилиях по уничтожению вампиров, оборотней и гибридов с лица Земли? Майкл хочет дать тебе свободу пытать их на досуге, прежде чем он покончит с ними? — колдун уставился на него, открыв рот, прежде чем неуверенно кивнул. — Очень хорошо. В обмен на услуги, о которых я просил, я предлагаю три вещи. Во-первых, твоя жизнь. Во-вторых, твой гримуар. В-третьих, последний живой родственник Жиля де Рэ. Что? Он совсем спятил? Кэролайн стоило всего, чтобы не показать своего ужаса от предложения Элайджи. Как он мог позволить Прелати уйти и при этом направить его на потомка де Рэ? Это позволило бы ему оживить больного сукина сына, а потом они могли бы продолжать свои безумные оргии, как будто ничего не произошло! Прелати был явно взволнован. Кэролайн видела, как загорелись его глаза при упоминании гримуара… и де Рэ. Он вопросительно посмотрел на Элайджу, и тот кивнул. — Можешь говорить. — Ты знаешь, где находится мой гримуар? — Нет, — сказал Элайджа. — Твой гримуар принадлежит мне. Следующий вопрос? — Откуда мне знать, что ты выполнишь свою часть сделки? Элайджа улыбнулся. — Мой отец очень подробно рассказывал о нашей семье, не так ли? — колдун согласился. — Тогда он, должно быть, сказал тебе, что я человек слова. Я всегда держал своё обещание, даже когда оно касалось таких паразитов, как ты. Разве он этого не говорил? — Да, действительно. Но мне нужна какая-то гарантия, доказательство. — Не думаю, что ты в том положении, чтобы что-то требовать, колдун. Если ты откажешься, я просто убью тебя. После того как лишу ног, мужского достоинства и зрения. И, возможно, пары внутренних органов. Позволь мне кое-что прояснить: я не так сильно нуждаюсь в твоих услугах. Майкл должен заплатить за то, что он сделал с моими братьями, со всей нашей семьей, но если обстоятельства этого не позволят, так тому и быть. Так или иначе, мы его уничтожим. Будет несколько неприятно видеть, как он просто умирает без каких-либо страданий, но это лишь маленькое неудобство для нас. Это твоё призвание. Да или нет. Одна минута. В комнате воцарилась тишина, и Элайджа спокойно взглянул на часы. Кэролайн все еще не могла поверить в то, что первородный только что предложил колдуну. Может быть, Элайджа планировал выследить его потом? Если же нет, то она сама сделает это! Нельзя допустить, чтобы эта мерзость дышала одним воздухом с остальной планетой. Но об этом она подумает позже, а сейчас ей придется подыгрывать Элайдже. Когда время вышло, старший Майклсон скрестил руки на груди и посмотрел на Прелати, ничего, кроме искренности и честности, не сочилось с его лица. Колдун на мгновение закрыл глаза, потом снова открыл их и посмотрел на Элайджу. — Договорились.