Dungeons

Кэролайн удобно устроилась в широком кожаном кресле роскошного частного самолета. Клаус сидел рядом с ней, уткнувшись в толстый том рассказов Эдгара Аллана По, рассеянно поглаживая ее руку. Кэролайн отчаянно пыталась не обращать внимания на жар, разливающийся по ее телу от его невинного прикосновения. Она была очень расстроена. Во-первых, Клаус упорно отказывался говорить ей, куда они едут. В ту минуту, когда они покинули Тиффож — после того, как таинственный огонь поразительно сжег руины до основания и необъяснимым образом разрушил подземелья, не подлежащие ремонту, — Клаус отправил всех обратно в Мистик Фоллс и сказал им, что они вернутся через пару недель. А потом увез ее в неизвестном направлении. Полет был очень долгим, они сделали несколько остановок для заправки, но это могло означать практически все, что угодно. Всякий раз, когда они где-нибудь приземлялись, Клаус опускал шторы, чтобы она не догадалась, куда они направляются. Во-вторых, и что гораздо хуже, он не занимался с ней любовью более двадцати четырех часов, сопротивляясь всем ее попыткам соблазнить его. Они не могли оторваться друг от друга с тех пор, как впервые прикоснулись друг к другу, и Кэролайн скучала по этому! Она, вероятно, была избалована, чтобы жаловаться на то, что у нее не было секса чуть больше одного дня — они не могли проводить каждый час, прикасаясь друг к другу, не так ли? — но ей казалось, что его тело стало частью ее, и без него она была неполноценной. Кэролайн знала, что эта всепоглощающая потребность в нем, вероятно, когда-нибудь уляжется в более спокойные воды, но полностью наслаждалась их безумным желанием друг к другу, и не была готова отпустить это безумие прямо сейчас. Тяжело вздохнув, она увидела, как дрогнули губы Клауса. Что-то подсказывало ей, что он жаждет прикоснуться к ней так же сильно, как она, но не могла понять, почему он не сдается. Еще один момент Эдварда Каллена? Какого черта? Эй! Ты Кэролайн Форбс! С каких это пор ты так быстро сдаешься? С внутренней ухмылкой она обдумывала варианты. Просто сбросить одежду? Нет, она уже пыталась сделать это утром, перед тем как они покинули отель. Подлокотник рухнул под его руками при виде ее обнаженного тела, но он устоял. Умолять его? Ему нравилось, когда она так делала, но этого, вероятно, было недостаточно, когда он был так решительно настроен не сдаваться. — Почему ты пытаешься сопротивляться мне, Клаус? — спросила она почти робко. — Этого… слишком много? Я имею в виду, ты устал от всего этого секса? Она знала, что ее голос звучал немного нуждающимся, но ей было все равно. Клаус повернул к себе ее лицо. — Разве ты не помнишь, что я тебе говорил, дорогая? Ты никогда не сможешь утолить мой голод. Даже через сто тысяч лет я не устану заниматься с тобой любовью. И это обещание. Потому что я тоже никогда не смогу насытиться тобой. Он прочистил горло. — Кэролайн, ты сводишь меня с ума. Я мог бы целыми днями лежать с тобой в постели, не испытывая потребности ни в чем, кроме твоего великолепного тела. И именно это заставляет меня насторожиться. Я не хочу, чтобы ты верила, что все, что меня волнует, — это занятие с тобой любовью. Я нуждаюсь в тебе на уровнях, которые пока даже не могу понять, и пытаюсь найти другие способы выразить тебе эту потребность. Я никогда прежде не любил другую женщину, как ты прекрасно знаешь, и понятия не имею, как это происходит на самом деле, — он на мгновение опустил глаза, прежде чем снова взглянуть на нее. — Я наслаждаюсь каждой минутой, которую провожу с тобой, чем бы мы ни занимались, даже если мы просто сидим рядом и читаем. Думаю, именно это я и хотел тебе сказать. Несколько неуклюже, должен признать. Она улыбнулась, взяла лицо Клауса в ладони и нежно поцеловала его глаза, как в первый раз в Тромсе. — Не надо так стараться. Все это придет само собой. Я тоже не специалист по отношениям, но из своего ограниченного опыта могу сказать, что чем больше человек пытается сознательно подавить что-то, тем меньше это работает. Я почти уверена, что будут времена, когда мы будем просто часами разговаривать, как это было в мои первые недели в твоём доме. Настанут времена, когда мы будем драться, играть, дуться или грустить. Мы должны позволить всему идти своим чередом, и если сейчас все дело в сексе — тогда представь себе, мне это нравится! Мне трудно думать о чем-то, кроме твоего обнаженного тела, прижатого ко мне, и я не чувствую себя ни капельки виноватой. Клаус, я так люблю тебя. Всего тебя. И вдобавок ко всему, не могу насытиться тем, как ты занимаешься со мной любовью, обнимаешь, целуешь, смотришь на меня с этим безумным желанием в глазах. Я знаю, что тяга к сексу в новых отношениях со временем немного уменьшается, но если честно, искренне надеюсь, что нет! От его ответной улыбки захватывало дух. — Я уже говорил вам сегодня, что вы совершенство, мисс Форбс? Не говоря уже о том, что вы удивительно наглая маленькая шалунья? Кэролайн сделала надменное лицо и попыталась подражать его акценту. — Что и происходит с невинной девушкой, когда ее избирает Бог Похоти. Ее хихиканье полностью разрушило серьёзность реплики. Клаус громко рассмеялся. — Пожалуйста, не позволяй Колу слышать, как ты меня называешь. Ни при каких обстоятельствах. Никто из нас не смог бы жить с последствиями его попыток спасти свою самопровозглашенную репутацию мастера эротики. Вассал извращений больше похож на него, если спросишь меня. — Почему? Что он такого сделал? О, я помню, как Бека упоминала что-то о вашем времени в Лондоне… — Фу! — Клаус судорожно вздрогнул. — Я расскажу тебе в другой раз, если ты действительно хочешь знать. Но помни, что функции отмены не существует! Они усмехнулись друг другу, потом Клаус снова стал спокойным. — Я серьезно. Ты идеальна для меня. Для меня. Со мной. Без меня. И я даю тебе слово — больше не сдерживаться, пока ты не скажешь мне, что с тебя хватит.

***

Когда они приземлились в конечном пункте назначения, было уже далеко за полдень, судя по цвету того немногого света, что пробивался сквозь закрытые шторы. Клаус все еще не сказал ей, где они, и Кэролайн в какой-то момент перестала спрашивать. Он, казалось, так стремился удивить ее, что у нее просто не хватило духу испортить ему удовольствие. Дверь самолета открылась, и она сразу почувствовала запах моря. Теплый воздух залетел в каюту, и Кэролайн инстинктивно закрыла глаза, чтобы вдохнуть мягкий воздух в легкие. Она только что приняла душ — ура частным самолетам — и чувствовала себя на удивление свежей и расслабленной. Клаус говорил с пилотами о размещении и расходах, поскольку они будут оставаться там, где сейчас находятся, столько, сколько потребуется, и улетят обратно, когда захотят. Мгновение спустя в дверях появился сурового вида мужчина в парадных брюках и накрахмаленной белой рубашке, молча протянул Клаусу конверт, тот кивнул, сунул его в карман и сказал: — Задача была не из легких, и я буду иметь это в виду. Мужчина слегка поклонился и покинул самолет, не проронив ни единого слова. Странный. Лучше не спрашивай. Наверное, ключ от местной больницы или что-то в этом роде. Затем Клаус вернулся к ней, вытаскивая из другого кармана что-то подозрительно похожее на черный шелковый шарф. — Что? — усмехнулась Кэролайн. — Повязка на глаза? Серьезно, Клаус, избавься уже от своего комплекса Джеймса Бонда! Он усмехнулся. — Еще немного, любовь моя. Даю тебе слово, ты не пожалеешь об этом и я больше не буду завязывать тебе глаза, пока мы здесь. Если, конечно, ты сама меня об этом не попросишь. Кэролайн проигнорировала быстрый прилив возбуждения при этой мысли и вздохнула. — Лучше бы это было хорошо! Клаус только усмехнулся и быстро завязал ей глаза. Потом он подхватил ее на руки и вынес из самолета. Она внимательно прислушивалась к окружающим звукам, но это были лишь люди, машины и море. Очень мало людей, еще меньше машин. Она услышала, как открылась дверца машины, и осторожно опустилась на сиденье. Мгновение спустя Клаус плюхнулся на водительское сиденье и завел машину. Поездка была очень короткой, не более пятнадцати минут. Когда первородный наконец остановил автомобиль, он обежал его и снова притянул девушку к себе. Они шли еще минут десять, Клаус всю дорогу нес ее на руках. Кэролайн сосредоточилась на звуках и запахах вокруг. Было очень тепло, она слышала звук воды. Воздух был невероятно чистым и пахнул солью. Легкий ветерок шелестел между деревьями, но она больше не слышала ни шума машин, ни людей. Наконец Клаус остановился и некоторое время молчал. У нее было отчетливое ощущение, что он делает очень глубокий вдох. Затем мужчина осторожно снял с ее ног туфли и опустил блондинку на землю. Песок. Теплый песок. Он снова прижал ее к груди, обнял одной рукой и медленно снял повязку. Перед ней предстал огненный, красно-золотой закат, распространяющий свой сюрреалистический свет на… лагуну. Самую прекрасную лагуну, какую она только могла себе представить. Даже в ее снах она никогда не была такой душераздирающе прекрасной. Вода была чистой, спокойной и прозрачной, закат заливал ее таким ярким светом, что она напоминала гигантский сверкающий бассейн. Легкий ветерок ласкал ее волосы и лицо, слегка трепал юбку, а соленый воздух пах цветком, который она никак не могла определить. Ей хотелось закрыть глаза, чтобы услышать шум моря, но она не могла оторвать взгляда от воды, света и красок. «Ни одна картина или фотография не смогли бы передать такую атмосферу», — мельком подумала Кэролайн. Даже Клаус не смог бы нарисовать это. Если бы она увидела открытку с изображением того, что сейчас находилось перед ней, то решила бы, что это фотошоп. Как и в тот момент, когда девушка увидела Северное сияние, она была полностью унижена тем, насколько невероятным был мир. Почувствовав объятия Клауса, Кэролайн услышала его ровное дыхание у своего уха. Он не сказал ни слова, просто давая ей самостоятельно насладиться этим моментом. Кэролайн смотрела на тропический пейзаж, закат, слабый намек на звезды в постепенно темнеющем небе, и знала, что нашла то единственное место, куда она всегда будет возвращаться. Это не какой-то безумно красивый остров. Это сложный мужчина, который держал ее рядом, заставляя ее мечты сбываться просто так, отдавая ей себя, отдавая ей все. Она не думала, что сможет любить его больше, чем уже любила, но в этот самый момент поняла, что он был не только ее возлюбленным, ее мужчиной, ее защитником, ее другом. Он был центром ее личного рая. Кэролайн повернулась к нему лицом. — Клаус… — начала она, но он лишь приложил палец к ее губам и притянул к себе. С бесконечной нежностью первородный поцеловал девушку, его язык прошелся по девичьим губам, заставив ее вздохнуть. Очень долго они только и делали, что чувствовали губы и языки друг друга, тихо вздыхая в своих нежных поцелуях, никогда не заходя дальше. Теперь ни один из них не чувствовал никакой спешки. Наконец Клаус отстранился и оглянулся. На земле лежала небольшая кожаная сумка, он схватил ее, чтобы вытащить бутылку и два стакана. Кэролайн улыбнулась и удивилась, как ему удалось пережить все эти столетия до изобретения шампанского. Затем она нахмурилась, когда присмотрелась к темно-зеленой бутылке с элегантной черной этикеткой, изящно обрамленной фиолетовым. Круг. Кло д’Амбоне. Клаус заметил ее пристальный взгляд и склонил голову набок, приподняв бровь. — Помнишь? — Да, — пробормотала Кэролайн. — Воплощение элегантности, вкуса и роскоши, — она сглотнула. — Четыре тысячи долларов за бутылку. Он подмигнул ей. — Знаю, я сказал, что сначала ты должна попробовать другие вина, но после всего этого, я считаю, что мы действительно заслуживаем некоторую роскошь, ты не согласна, любовь моя? Наблюдая, как он ловко открывает бутылку, она одарила его сладкой улыбкой. — Шампанское за четыре тысячи долларов? И ты называешь это роскошью? О, пожалуйста. Но, полагаю, я могу на некоторое время снизить свои стандарты, — поддразнила Кэролайн, прежде чем серьезно добавить: — Клаус, могу я спросить тебя кое о чем? И, пожалуйста, скажи мне всю правду. — Конечно. Никакой лжи, ты же прекрасно это знаешь. — Где мы, черт возьми? Клаус рассмеялся. Это был беззаботный, расслабленный, спонтанный смех, который она так редко слышала. — Прости, любовь моя, что так долго держал тебя в полном неведении. Это Аитутаки, один из Южных островов Кука и родина самой красивой лагуны на планете. И поверь мне, я видел большинство из них, но эта не уступает никому. Кэролайн уставилась на него, разинув рот. — Острова Кука? В смысле, посреди ничего в Тихом океане? — Именно так, любовь моя. Похоже, ты застряла на не совсем необитаемом острове в Южной части Тихого океана с Большим Плохим гибридом. Но не волнуйся, в ближайшем будущем у нас не закончится ни шампанское, ни кровь. Ошеломленная, она упала на мягкий белый песок. Долбаные острова Кука? Невероятно! С другой стороны, что-то подсказывало ей, что она должна привыкнуть к «невероятному» с этим непредсказуемым мужчиной. Кэролайн только однажды упомянула о своем сне о лагуне, и вот он здесь, ведет ее в одно из самых красивых мест на планете. Позволив песку проникнуть сквозь пальцы, она повнимательнее огляделась. Белый пляж был не очень широк, но окаймлен пальмами, вдалеке виднелись какие-то маленькие островки. Ей не терпелось увидеть все это при дневном свете, и она гадала, какого цвета будет вода утром. Клаус налил шампанское и протянул ей стакан. Она встала и взяла фужер, все еще удивляясь ощущению мягкого белого песка на своих ногах. Они подняли бокалы, и Кэролайн увидела, как закрылись глаза Клауса, когда он поднес фужер к губам. Он сделал глоток, и его губы слегка приоткрылись с выражением чистого блаженства на лице. Она усмехнулась. Клаус был самым чувственным мужчиной, которого она когда-либо встречала, не только в постели, но и во всем остальном. Еда, напитки, искусство, музыка, природа… он любил все это с такой заразительной страстью. Кэролайн поднесла бокал к губам и попробовала шампанское. Во второй раз за этот день она потеряла дар речи. Там, где «нормальный» Круг был невероятным, этот прилетел откуда-то из космоса — просто не было никаких известных ей слов, чтобы описать его. У нее было ощущение, что тысячи маленьких бриллиантов танцуют на языке, взрываясь один за другим и оставляя ее с фейерверком вкуса во рту. Теперь Клаус наблюдал за ней, понимающая улыбка играла на его полных губах. Он взял ее за руку и сел на песок, увлекая за собой. Они сбились в кучку, потягивая Круг, к которому Кэролайн пристрастилась все больше и больше с каждым глотком, и говорили обо всем и ни о чем. Она обожала то, как совершенно непринуждённо вел себя Клаус. Окружающая обстановка подходила ему как нельзя лучше, и она прекрасно представляла его в одежде серфера и шлепанцах. Когда бутылка наконец опустела и их почти полностью поглотила тьма, Клаус указал на воду. — Как насчет поплавать, милая? — Кэролайн посмотрела на свою одежду. — Боюсь, у меня нет купальника, — пробормотала она, наблюдая, как он стягивает через голову рубашку. — И что же ты хочешь этим сказать…? — дразняще спросил Клаус, заставив ее улыбнуться. Она огляделась. В поле зрения уже целый час не было ни души. И даже если… Кому какое дело? Она встала и начала расстегивать блузку, когда он внезапно остановил ее. — Подожди, — прошептал гибрид. — Есть ещё кое-что, о чем я хотел бы тебе сказать. — Ты не умеешь плавать? С легким смешком Клаус погладил ее по волосам. — Именно. Тебе придется держаться очень близко ко мне в большом страшном океане, любовь моя, — затем он продолжил более серьёзным голосом: — Мне правда нужно это сказать, поэтому, пожалуйста, выслушай меня, прежде чем что-то говорить. Она кивнула, озадаченная его строгим тоном. Неужели за ними гонятся еще какие-то жуткие враги? Опять скелеты в шкафу? Он глубоко вздохнул. — Кэролайн. Как я уже неоднократно отмечал, я никогда в жизни не испытывал ничего подобного, и для тысячелетнего человека это вполне допустимо. С самого первого момента, как я встретил тебя, твой свет был как магнит, притягивая меня снова и снова. Я был совершенно беззащитен перед твоим обаянием. Я все еще здесь и всегда буду. Ты заставила меня столкнуться с тем, с чем я никогда бы не столкнулся, если бы не ты. Ты следовала за мной и оставалась рядом, даже когда я был уверен, что ты с криком убежишь. Ты вернулась ко мне, когда я велел тебе уйти и спастись, — он сделал паузу, и от одного только напряжения в его глазах у нее подогнулись колени. — Ты носишь мою метку так же, как я ношу твою, — еще одна короткая пауза. — И ты принимаешь все мои стороны так, как я никогда и не надеялся. А потом он упал на колени. Я… упаду в обморок. — Кэролайн Форбс, я люблю тебя всеми фибрами души. Я обещаю всегда, всегда ставить тебя на первое место, и даже если это может показаться неразумным желанием, пожалуйста, дай мне шанс провести остаток вечности, пытаясь дать тебе хотя бы частицу того счастья, которое ты уже дала мне, — снова наступила коротчайшая пауза. — Ты выйдешь за меня замуж? Кэролайн смотрела на красивого мужчину у своих ног, его встревоженные, но сияющие глаза смотрели ей в лицо. Кэролайн Майклсон. Мне нравится, как это звучит. Нет, поправка. Мне это нравится. Тогда чего же ты ждешь? Вряд ли тебе когда-нибудь захочется снова смотреть на другого мужчину. — Да, — прошептала она, чувствуя комок в горле. — Да, Никлаус. На его лице расцвела лучезарная улыбка. Он поднялся на ноги и сунул руку в карман, его улыбка превратилась в широкую ухмылку от ее недоверия, когда она увидела, что он держит. На кольце были два пересекающихся бриллианта грушевидной формы, один голубой, другой белый, посаженные по диагонали на обруч из белого золота или платины. Даже в темноте ошеломляющее украшение сияло таким огнем, что казалось, у него есть свой собственный свет. Это было то, что он выбрал бы, подумала Кэролайн. То, что она сама бы выбрала. Очень медленно Клаус поцеловал ее руку и надел кольцо на палец жестом, старым, как само время, не отрывая от нее глаз. Размер подошёл идеально. Естественно. Тихие, счастливые слезы потекли по ее щекам, когда напряжение момента сказалось на ней. Руки Клауса скользнули в ее волосы, и он наклонился, чтобы нежно прикоснуться губами к ее губам. — Боже мой, Клаус, — выдохнула она. — Это так… — ей не хватало слов, и она просто смотрела на него, надеясь, что он поймет, что она хочет сказать. — Ты всегда можешь взять другое кольцо, если это тебе не нравится, — тихо сказал он, беря ее за руку и глядя на кольцо. Это заставило ее внезапно снова обрести дар речи. — Ты с ума сошел? Ладно, спорный вопрос, но что заставляет тебя думать, что есть хоть одна женщина во вселенной, у которой не случился бы припадок при одном взгляде на это кольцо? Когда и где тебе все-таки удалось его раздобыть? Клаус усмехнулся и снова поцеловал ее пальцы. — Надо признать, мне пришлось потянуть за несколько ниточек, чтобы доставить его сюда вовремя. Несколько месяцев назад, просматривая аукционный каталог Bonham's в поисках чего-то, я случайно увидел несколько фотографий кольца, и эти образы почему-то не выходили у меня из головы. Поэтому в ту минуту, когда я понял, что собираюсь попросить тебя стать моей женой, я осознал, что это должно быть то самое кольцо. Я послал кое-кого купить его у нового владельца и встретить меня с ним, как только мы прибудем сюда. Это был тот человек, которого ты видела раньше. — Когда ты понял, что хочешь жениться на мне? — тихо спросила она. — В тот момент, когда ты заставила меня рассказать Элайдже о том, что со мной случилось. Ты могла бы назвать любое условие, которое я должен выполнить, чтобы заставить тебя остаться. Но ты выбрала то, которое, как ты считала, будет лучше и для Элайджи, и для меня, — он улыбнулся. — Мой старший брат, конечно, знал об этом гораздо раньше. — Что ты имеешь в виду? — Когда мы с ним немного, э-э, поговорили в Тромсе, последнее, что он сказал перед тем, как мы вернулись в отель, было то, что он очень хотел бы иметь невестку. Правда, лишил меня тогда дара речи, — усмехнулся Клаус. — Значит, в тот день вы говорили обо мне? — Помимо всего прочего. Кэролайн улыбнулась. — Он уже дважды назвал меня сестрой. Клаус смотрел на нее, тепло исходило от него волнами. — Как я уже сказал, мой брат всегда все знает прежде, чем человек, о котором идет речь, осознает это. Напомни мне спросить у него, с каким братом Сальваторе в конце концов окажется твоя подруга Елена, — усмехнулся он. Кэролайн игриво шлепнула его по руке, прежде чем ее взгляд упал на… обручальное кольцо. Задаваясь вопросом, сможет ли она не смотреть на него больше двух минут за раз, девушка покачала головой. — Я серьезно, Клаус. Самолет, кольцо, то, что его привезли сюда… Господи, это, должно быть, стоило тебе чего-то вроде дома на одну семью! Кэролайн все еще смотрела на невыносимо красивый драгоценный камень на своем пальце. — И что же ты хочешь этим сказать…? — повторил он со смешком. Она нежно посмотрела на него и закатила глаза. — Я хочу сказать, что, если не считать того факта, что Элайджа, вероятно, поставит тебя на кон за то, что ты таким образом уменьшил семейные фонды, тебе не пришлось бы идти на такие меры. Это просто… — Скажи «слишком много», и ты окажешься в воде полностью одетой. О, и не беспокойся о семейном богатстве. Мы живем уже тысячу лет, и с талантом Элайджи в финансовой сфере наше богатство таково, что я мог бы потратить столетия, покупая тебе новое кольцо каждый день, и даже на крупицу не приблизиться к нищете. Ты стала самой богатой женщиной в истории, детка, — хихикнул он, идеально имитируя южный акцент. Кэролайн понимала, что спорить с ним бесполезно, но втайне поклялась себе попытаться заставить его ценить мелочи жизни чуть больше. Уловив его игривое, радостное настроение, она уперла руки в бока и склонила голову набок. — Я настоящая южанка, сэр, и глубоко оскорблена вашим намеком на то, что вы можете заманить меня в свою темную паутину греха с перспективой денег, — ответила она властным тоном. Клаус злобно усмехнулся ей и понизил голос до хриплого шепота, от которого у нее всегда подкашивались ноги. Не говоря уже о проклятом британском акценте. — Ну, тогда нам нужно будет найти что-то более… соблазнительное, чтобы заставить тебя сдаться мне, не так ли, моя Южная Красавица? Его язык коснулся мочки ее уха, пробежал вниз по шее и обратно. Она ахнула, и рука девушки скользнула в его волосы, прижимая Клауса ближе к своей коже. — Ну-ну, — пробормотал он. — Похоже, мы все-таки что-то нашли. Его губы накрыли ее губы. Их нежный поцелуй быстро превратился в страстный, когда Кэролайн позволила своим рукам исследовать его обнаженную грудь, а его пальцы быстро расстегнули пуговицы ее блузки. Шелк соскользнул с девичьего тела с тихим шелестом, и Кэролайн почувствовала, как рука Клауса прошлась по ее спине. В мгновение ока лифчик исчез, и она снова задалась вопросом, как ему удалось расстегнуть застежку так, чтобы она этого даже не заметила. Времени на раздумья больше не было, когда ее юбка упала на землю. — Ты не надела их, — промурлыкал он, когда она предстала перед ним во всем своем обнаженном великолепии. Кэролайн склонила голову. — Ты бы все равно разорвал их в клочья, не так ли? — Действительно. Он окинул взглядом каждый дюйм ее тела, медленно, с обожанием, как всегда. Она почувствовала жар между ног и шагнула к нему. Не говоря больше ни слова, он подхватил ее на руки и понес в теплые, мягкие воды лагуны, любя ее до тех пор, пока на далеком горизонте не появились первые лучи света.

***

Через три дня после предложения Клауса они поженились на том же самом пляже. Когда Кэролайн предложила провести всё прямо на Аитутаки, Клаус был вне себя от радости. Тем не менее, он утверждал, что она, вероятно, хотела бы, чтобы ее мать и друзья были рядом с ней в такой день. Эгоистическая сторона Клауса была в восторге от ее идеи, но он обнаружил, что хочет поступить с ней правильно. Снова. Кэролайн только покачала головой. — Мы устроим небольшую вечеринку, когда вернемся домой, но я хочу, чтобы этот день, этот особенный день был только для нас. Скоро нам снова придется столкнуться с миром, так что давай пока просто спрячемся от всего и от всех. Она не могла бы преподнести ему большего дара. Церемония была простой и короткой, но это было все, что им было нужно. В тот момент, когда Клаус надел платиновое обручальное кольцо на палец Кэролайн и положил ее руку себе на сердце, накрыв своим, все вдруг встало на свои места. Да, она сказала ему, что любит его. И она носила на себе его вечную метку. Но он не имел ни малейшего представления, что эта маленькая, человеческая церемония значила бы так бесконечно много. Он хотел жениться на ней, потому что это был еще один способ укрепить их связь, еще один способ убедить себя, что она принадлежит ему, но эта маленькая, скрытая человеческая часть его просто нуждалась в том, чтобы называть ее своей женой. Не его напарницей, приятелем или кем-то еще. Его женой. Первую брачную ночь они провели в шезлонге на собственной террасе у бассейна. Кэролайн была глубоко спрятана в объятиях Клауса, и большую часть времени они просто молчали, лишь изредка прерывая тихую безмятежность своим шепотом и вздыхающими поцелуями. Ни один из них не сдвинулся ни на дюйм, пока наконец не взошло солнце, и ни один из них не хотел, чтобы ночь когда-нибудь закончилась. Утром, когда Кэролайн только что распустила обслуживание номеров после завтрака, она обернулась и увидела, что Клаус наблюдает за ней. — Ты голоден? — спросила она с улыбкой. — Ненасытен. Одежда Кэролайн исчезла в тот момент, когда она упала на матрас; ее тяжелое дыхание превратилось в стоны всего через несколько секунд, когда его язык начал танцевать на ней. Большую часть дня она стонала. Последующие дни принесли Клаусу счастье, о котором он и не подозревал. Они проводили вместе каждую минуту бодрствования, исследуя крошечный остров, плавая, ныряя, выпивая, поедая, разговаривая и смеясь. Клаус подначивал ее попробовать покататься на водных лыжах. Когда после нескольких тщетных попыток Кэролайн хотела сдаться, он подстёгивал её, обещая, что она очень быстро овладеет этим видом спорта. И он оказался прав. Она продолжала пытаться под его руководством, поначалу неохотно, но в какой-то момент научилась. С той минуты ее успехи были впечатляющими, и он был вне себя от восторга при виде ее раскрасневшегося лица и буйного смеха, когда она справилась с несколькими первыми резкими поворотами. Их ночи — и значительная часть дней — были наполнены бесконечными любовными ласками, и Клаусу было трудно вспомнить, что за пределами Аитутаки существует мир. Он не раз замечал, как Кэролайн разглядывает своё кольцо, и мечтательное выражение ее глаз заставляло его каждый раз улыбаться. Потом был момент, когда она сидела напротив него в маленьком пляжном баре рядом с их отелем, наблюдая, как он громко смеется над какой-то ее глупой шуткой. Внезапно она поставила бокал и закусила губу. — Боже, Клаус, я люблю тебя так сильно, что это почти невыносимо. Ты ведь знаешь, что я никогда больше не смогу тебя отпустить, не так ли? Он закрыл глаза. Все эти годы. Все эти бесконечные годы, когда не существовало другого желания, кроме как принадлежать, любить, быть любимым, быть желанным. Быть достойным. Знать, что на Земле есть кто-то, кому не все равно. И вот она здесь, его прекрасный вампиренок, каждый день дает ему понять сотней разных способов, что она и есть этот кто-то. Что ей не все равно. Что она нашла его достойным. Хриплым шепотом он спросил: — Это обещание? — Да, — просто ответила она, беря бокал и глядя на море. Не говоря больше ни слова, он взял стакан из ее руки и потянул девушку за собой, возвращая их в комнату. — Ну что ж, — сказал он, беря ее лицо в свои ладони. — Со всем, что у меня есть и чем я являюсь, с этого дня я буду твоим. Клаус увидел, как ее глаза увлажнились при повторении его свадебной клятвы. И он знал, что это правда. Со всем, что у него было и чем он являлся.