Dungeons

В тот день, когда она переехала к нему, Клаус дал ей обещание. Он поклялся, что никогда больше не позволит ей заснуть, не поцеловав ее, каковы бы ни были обстоятельства. Пару недель спустя это обещание впервые подверглось испытанию, когда они серьезно поссорились из-за Бонни. Клаус получил информацию о ее нынешнем местонахождении и был решительно настроен выследить ведьму и покончить с ней. Она представляла собой угрозу, особенно с тех пор, как стала жертвой черной магии, а Клаус никогда не позволял опасности нависать над собой. Но его главной движущей силой была месть, и Кэролайн прекрасно это понимала. Он хотел отомстить за роль Бонни в реанимации Майкла и Прелати, и в кои-то веки Элайджа и Сильв согласились с ним, что осложнило положение Кэролайн. Она и Клаус сильно поссорились, так как девушка не хотела ничего слышать о каких-либо заговорах мести, заявив, что это все еще была Бонни, а Клаус утверждал, что она больше не подруга детства, а могущественная темная ведьма, которая без колебаний уничтожит их, если представится такая возможность. Они кричали друг на друга около получаса, после чего Клаус вылетел из комнаты, яростно хлопнув за собой дверью. Кэролайн все еще дрожала от ярости, когда услышала его почти неслышное шипение из коридора. — Я люблю тебя. Затем он исчез, а Кэролайн уставилась на закрытую дверь, ощущая, как вся борьба покинула тело после его слов. Клаус держался от нее подальше в течение нескольких часов. Она легла спать, несчастная и испуганная. Иногда ее прежнее параноидальное «я» все еще брало верх, поэтому долгое время блондинка всерьез боялась, что сейчас он захочет бросить ее, несмотря на то, что даже в гневе сказал, что любит ее. На самом деле Кэролайн не привыкла ссориться в отношениях и понятия не имела, как это работает и каковы правила. Свернувшись калачиком под одеялом и уткнувшись лицом в его подушку, она услышала, как он вошел в комнату. Клаус подошел к кровати и молча сел на край. Потом наклонился, заправил ей за ухо выбившийся локон, нежно поцеловал и ушел. Кэролайн три часа ворочалась с боку на бок, пока не решила, что с нее хватит. Надев темно-синий шелковый халат, который он недавно подарил ей, она спустилась вниз, чтобы найти его. Первородный стоял в темном кабинете со стаканом в руке, глядя на тенистый сад. Кэролайн знала, что он услышал ее с того момента, как она вышла из их комнаты, но не показал никакой реакции. Некоторое время блондинка неподвижно стояла у него за спиной, глядя на его застывшую фигуру и напряженные плечи. — Я не хочу ссориться с тобой, Клаус. И молчание причиняет мне больше боли, чем любой крик. Она увидела, как напряжение покинуло его плечи, когда он повернулся к ней. — Я тоже ненавижу ссориться с тобой. Но мы оба должны осознавать, что время от времени это будет происходить. Просто знай одну вещь, Кэролайн. Из-за чего бы мы ни ссорились, как бы плохо это ни было — ты никогда, никогда не потеряешь меня. Никогда. Помни об этом всегда, любовь моя. Кэролайн резко выдохнула. — Откуда ты всегда знаешь, что я чувствую? Чего я боюсь? — Я знаю тебя. Вот и всё. С минуту она молчала. Да, он был прав. Он знал ее так же хорошо, как и она его. Но Кэролайн все еще не могла избавиться от маленьких вспышек страха, которые иногда настигали ее, даже когда она была уверена, что он любит ее. Ее прежней неуверенности потребуется некоторое время, чтобы полностью исчезнуть, а, возможно, она никогда и не исчезнет. Но девушка так любила его за то, что он постоянно успокаивал ее, и знала, что они всегда найдут какой-нибудь компромисс. Даже с Бонни. — Ты пришел, чтобы поцеловать меня, — сказала Кэролайн, в голосе которой послышались теплые нотки. — Да. Я же обещал тебе. Кэролайн, даже когда мы будем так ссориться, я буду любить тебя. Я никогда не перестану любить тебя, и даже когда злюсь, как сейчас, это никогда не изменит того, что ты для меня значишь. Будь расстроена, зла, но никогда не сомневайся в моих чувствах к тебе. Ни на долю секунды, поняла? Она кивнула. — Всё то же самое я могу сказать и тебе, — после недолгого колебания Кэролайн поцеловала его в щеку и пробормотала: — Я люблю тебя. Когда она повернулась, чтобы уйти, то почувствовала его руку на своем запястье. — Тебе достаточно тепло? Кэролайн поняла, что это был его собственный странный способ спросить ее, хочет ли она, чтобы он пошёл с ней. Девушка мягко улыбнулась тому, что Майклсон не мог просто сказать это. Глядя в его прекрасное лицо, она тихо сказала: — Мне холодно без тебя. Не говоря больше ни слова, Клаус поднял ее и отнес на кровать, где крепко прижал к себе и держал в своих объятиях, пока она, наконец, не расслабилась. — Как ты можешь даже отдаленно бояться, что я брошу тебя? Зная, что я больше никогда не смогу жить без тебя? — пробормотал он через некоторое время, уткнувшись лицом в изгиб ее плеча. — Иногда я веду себя иррационально. Я… я чувствовала себя такой одинокой с тех пор, как мы начали ссориться, и продолжала представлять, что будет, если ты уйдешь навсегда. От этого стало так холодно, а внутри всё будто умерло. Это напугало меня до полусмерти. Его хватка вокруг нее усилилась. — Никогда. Ты меня слышишь? Ты больше никогда не будешь одинока, — яростно сказал он. Они долго беседовали о будущем. Впервые с тех пор, как Кэролайн стала вампиром, над их головами не нависла смертельная опасность, поэтому Клаус посоветовал ей подумать о том, что она хочет сделать со своей жизнью. Кэролайн много размышляла, часами обсуждая с ним свои варианты. В какой-то момент в игру включилась остальная семья, все радовались роли советника, даже Кол, хотя его советы больше касались общего направления сексуальных извращений, из-за чего в коридоре пришлось делать ремонт, так как Клаус разрушил его после того, как вцепился в глотку младшему брату. Она думала о колледже, но понятия не имела, на чем специализироваться. Когда вариантов было бесконечное множество, сделать выбор было практически невозможно. Ее первой мыслью была история, но Элайджа и Ребекка резонно отметили, что ни один профессор на Земле не может поведать ей о истории больше, чем семья. Клаус терпеливо задавал ей десятки вопросов, углубляясь в то, что ее действительно интересовало, причём некоторые из ее собственных ответов удивили Кэролайн. Интересы Клауса были чрезвычайно широки, все, что было связано с искусством, находилось в центре внимания, но не было ничего, о чем он не имел хотя бы элементарных знаний. Клаус пытался быть как можно более беспристрастным, стараясь не влиять на процесс принятия ее решений. Всякий раз, когда к разговору присоединялся еще один член семьи, Кэролайн не могла не заметить, как их истинные интересы более или менее тонко просачивались в разговор. Однажды за обедом Элайджа посоветовал ей подумать об изучении чего-то, связанного с бизнесом или финансами. Ее первой реакцией было энергично покачать головой. Цифры! Фу! Однако Элайджа обладал редким талантом рисовать мир бизнеса в таких ярких красках, что ему действительно удавалось сделать его привлекательным. Он говорил о внутренней работе крупных конгломератов, о международных финансовых рынках, о том, как решения одного человека могут обрушить целый банк, который был успешным в течение многих поколений, и о волнении торговли акциями. В его устах все это звучало как гигантская игровая площадка для приключений. Краем глаза она заметила, как Ребекка и Сильв посмотрели друг на друга, закатив глаза. Клаус внимательно слушал брата, время от времени вставляя какие-то замечания, в целом соглашаясь с Элайджей, что весь деловой сектор может быть очень интересным, хотя это и не совсем его дело. Кол размышлял, станет ли Кэролайн в какой-то момент достойным Гордоном Гекко*, но потом отбросил эту мысль. — Ты слишком мила, — только и сказал он, и Кэролайн увидела, как Клаус и Сильв незаметно кивнули. Ну-ка подожди! Я могу быть Гордоном Гекко! Ну, может быть, через несколько десятилетий… — Но разве это не скучно, Элайджа? Я имею в виду, что тебе просто нужно внушить людям, и они будут выполнять все твои приказы. Он терпеливо улыбнулся. — Я никогда никого не принуждаю, когда веду дела, сестра. Видишь ли, внушение теряет всякое веселье после того, как ты сначала удивляешься тому, как оно дает тебе все, что захочешь. Но это не приносит удовлетворения. Я хочу знать, что перехитрил тех, кто сидит по другую сторону стола переговоров, своим умом, а не принуждением. Он был прав. В конце концов, мне нужно будет снова посмотреть Уолл-стрит. Ребекка была следующей, предлагая Кэролайн что-нибудь с актерским уклоном. Помимо чистого удовольствия от драматической игры, она утверждала, что эти способности всегда пригодятся в повседневной вампирской жизни. — И я думаю, что ты талантлива, Кэр. Вспомни, как ты умудрялась отвлекать моего брата, когда помогала своим друзьям, а он обычно никогда не валяет дурака. Клаус хмуро посмотрел на сестру, а Сильв усмехнулась. — Но дело не в ее актерском мастерстве, Бека. Речь шла о большом страшном Калигуле, безнадежно влюбленном в светловолосую фею. Она могла бы рассказать ему все, что угодно, могла бы прочитать ему список покупок или телефонную книгу, и это все равно отвлекло бы его до чертиков! Клаус посмотрел на Элайджу и укоризненно ткнул пальцем в сторону Сильв. — Это твоя жена. Сделай что-нибудь. Элайджа пожал плечами. — Зачем? Она совершенно права. Кэролайн хихикнула и легонько поцеловала Клауса в щеку, отчего он ласково улыбнулся ей. После еще нескольких споров о плюсах и минусах изучения драмы Клаус подметил, что она привлекла бы к себе слишком много внимания, если бы сделала себе имя как актриса или что-нибудь такое, что повлекло бы за собой широкую огласку. Кэролайн сжала его руку под столом, удивляясь тому, что он, казалось, не сомневался в ее способностях. Кол снова принялся за историю эротики, когда Элайджа резко оборвал его: — У меня нет ни малейшего желания в ближайшее время снова делать ремонт в какой-нибудь комнате. Так что либо ты участвуешь в этом разговоре со всей серьезностью, либо я сам сверну тебе шею, Кол Майклсон. Каким-то чудом это сработало. Парень, казалось, взял себя в руки после выговора Элайджи и на самом деле придумал пару идей. Они были типичными для Кола, но, в конце концов, это были идеи. Во-первых, он предложил Кэролайн учиться на инженера по автомобилям. — Брось, Кэролайн, я не раз видел, как ты пускаешь слюни на М6 Ника. Кэролайн густо покраснела и заметила, что Клаус с любопытством смотрит на нее. — Это правда? — спросил он с легким смешком на лице. Она смущенно кивнула. — Я люблю эту машину. Она просто прекрасна. Впервые девушка увидела, как Клаус и Кол обменялись бессловесными взглядами Клауса-Элайджи и кивнули друг другу. В конце концов, у них было много общего. Кэролайн улыбнулась. — Но как бы сильно я ни была влюблена в М6, — продолжила она. — Не думаю, что хотела бы заниматься инженерным делом. Слишком технично. Кол задумчиво посмотрел на нее. — Как насчет дизайна интерьера? Держу пари, ты бы преуспела в этом, — все недоверчиво уставились на него. — Что? — спросил Майклсон, выглядя немного обиженным. — А сейчас я что такого сказал? Элайджа встал и похлопал младшего брата по плечу, направляясь к бару. — Ничего, брат. Ты просто застал нас врасплох таким разумным предложением, как дизайн интерьера. Что, кстати, думаю, тебе действительно понравится, сестра, — он кивнул Кэролайн, которая задумчиво смотрела на Кола. В этот момент открылась входная дверь, и оба Сальваторе вошли в комнату, сопровождаемые Еленой. Прищуренные глаза Клауса немедленно остановились на Деймоне. Ах, ну вот. — Есть ли хотя бы теоретическая возможность, что ты в конце концов научишься стучать, прежде чем войти в чужую собственность? — рявкнул он на старшего Сальваторе. Это была их постоянная игра. Деймон знал, что Клауса чертовски раздражает, когда он не стучит, точно так же, как Клаус знал, что Деймон будет использовать любую возможность, чтобы действовать ему на нервы. Кэролайн покачала головой. Как маленькие мальчики. Но даже при том, что они предпочли бы получить кол или кинжал в сердце, чем когда-либо признаться в этом, оба стали тайно нравиться друг другу. Кэролайн безжалостно дразнила Клауса по этому поводу, когда они оставались одни, точно так же, как Елена делала это с Деймоном. — Да, — возразил Сальваторе. — Но только теоретически. Не хочешь предложить мне выпить, Всадник без головы? — Нет, — усмехнулся Клаус. — Я всегда оказываю свое гостеприимство только тем, кто действительно желанный гость в моем доме. Стефан, Елена, не хотите ли чего-нибудь выпить? — спросил он с преувеличенной вежливостью в голосе, заставив Кэролайн и Стефана закатить глаза. — Нет, спасибо, Клаус, — ответила Елена. — Я хотела бы поговорить с дамами, если они не возражают. — Моя комната, — сказала Ребекка, явно радуясь возможности избежать ссоры, которая всегда разворачивалась, когда Деймон и Клаус были в одной комнате. — Я сейчас поднимусь, — сказала Кэролайн и добавила: — Элайджа, можно тебя на минутку? Наедине? Глаза Клауса снова сузились. Все еще такой неуверенный в себе временами, подумала она и наклонилась, чтобы нежно поцеловать его в губы. Он притянул ее к себе и на мгновение углубил поцелуй, прежде чем отпустить. — Как насчет выпивки, приятель? — спросил он младшего Сальваторе, намеренно игнорируя Деймона. — Конечно, почему бы и нет? — ответил Стефан, бросив быстрый косой взгляд на… Ребекку? Что это сейчас было? Деймон невозмутимо последовал за Клаусом, Колом и Стефаном в кабинет, в то время как Элайджа насмешливо смотрел на Кэролайн. — Пешком? — спросила она, улыбаясь мужчине, который по всем статьям был ее старшим братом. Он протянул ей руку и улыбнулся в ответ. — С удовольствием, сестра. Пройдя некоторое расстояние, Кэролайн оглянулась на дом, убедившись, что они достаточно далеко, чтобы их не услышал даже Клаус. Особенно Клаус. — Что тебя беспокоит, Кэролайн? — мягко спросил Элайджа. — Ты же знаешь, что через несколько недель у Клауса день рождения. — Да, — улыбнулся первородный. — И ты не знаешь, что ему подарить, не так ли? Кэролайн улыбнулась ему в ответ. — О, я знаю, что хочу ему подарить, но не уверена, что это правильно, и мне нужен твой совет. И твоя помощь, брат. Она называла его так не слишком часто, потому что все еще привыкала к этому, но каждый раз, когда Кэролайн называла первородного так, это, казалось, согревало его сердце. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Так что же ты имела в виду? Она заколебалась, надеясь, что он не станет смеяться над ней или называть ее сумасшедшей или бесчувственной. — Я тут подумала… лошадь. Черный жеребец. Андалузец. Девушка затаила дыхание и робко посмотрела на Элайджу, немного боясь его реакции. Подумает ли он, что это полная чушь? После минутного раздумья Майклсон одарил ее яркой улыбкой. — Я знаю, почему всегда думал, что ты идеально подходишь ему. Это фантастическая идея, дорогая Кэролайн. Прав ли я, предполагая, что тебе понадобится моя помощь в поиске нужного животного? Она кивнула. — Ты поможешь мне, Элайджа? — Это будет честью для меня. Однако нам нужно найти разумный предлог для того, чтобы провести так много времени вдали — и вместе — в течение следующих нескольких недель. Я посвящу Сильв в наш план, и она присоединится к нам, чтобы Никлауса, по крайней мере, не мучила ревность. — Он бы не ревновал к тебе! — недоверчиво воскликнула Кэролайн. — О, но он мог бы. На самом деле, Никлаус сгорает от ревности, когда мы говорим наедине, а он понятия не имеет, что мы на самом деле обсуждаем. Сестра, он так сильно тебя любит, что даже позавидовал бы золотым рыбкам, если бы ты решила проводить с ними время, — Кэролайн расхохоталась, но тут же посерьезнела от следующих слов Элайджи. — И поскольку Никлаус всегда судит о других по собственным действиям, он будет думать, что я могу претендовать на тебя. — Что ты имеешь в виду? — прошептала она. Элайджа снисходительно улыбнулся. — Кэролайн, неужели ты всерьез считаешь, что я не знаю о том, что произошло между Никлаусом и Сильв много лет назад? Она уставилась на него, разинув рот. — Как ты это сделал?.. Я имею в виду… — она замолчала, совершенно не зная, как реагировать. — Я очень хорошо знаю своего брата. И Сильв. В тот момент, когда она оставила меня, сразу после того, как я заставил ее выбрать между вечностью и ничем вообще, я понял, что совершил роковую ошибку, отпустив ее. Но был слишком горд, чтобы дать ей понять, что передумал, поэтому не видел выхода. Единственная возможность для меня справиться с этой потерей — отключить свою человечность, и это, по общему признанию, помогло. Я больше не чувствовал боли, я больше ничего не чувствовал. Но чего я не учел, так это того, как это повлияло на моего брата. Никлаус просто не знал, как вести себя со мной в таком состоянии, безжалостно пытаясь убедить меня снова включить их. Я отказался. Он угрожал, уговаривал, а однажды вечером, когда был в особенно уязвимом состоянии после ссоры с Ребеккой, даже умолял меня. Только один раз. Но для него это, должно быть, было опустошительно. И все же ему не удалось убедить меня. Затем он вернулся к последней мере, которую мог придумать — Никлаус пошел искать Сильв, чтобы вернуть её и заставить меня передумать. Они оба были опечалены и отчаялись: Сильв с разбитым сердцем, Никлаус с чувством потери брата, единственного человека, кроме Ребекки, с которым он был хоть как-то связан. Так оно и случилось. Я увидел это в его глазах, как только он вернулся. В то время это не имело для меня никакого значения. Но когда я, наконец, включил человечность снова, годы спустя, то чуть не сошел с ума, узнав, что женщина, которую я так отчаянно любил, и мой любимый брат, тот, с кем я всегда был ближе всех, спали друг с другом. Элайджа остановился на мгновение и посмотрел в сторону особняка. — Я оставил Никлауса на несколько лет, и он до сих пор не знает, почему. Я не мог вынести его присутствия, потому что видел только его и Сильвию. Однако через некоторое время я понял, что никогда не переставал заботиться о младшем брате. И когда гнев и боль, наконец, утихли, я понял, ещё и почему они сделали это. Он хотел заглушить невыносимое чувство одиночества после того, как я выключил эмоции, точно так же, как Сильв хотела заглушить свое сокрушительное горе. Оба совершили ошибку, как они прекрасно знают, но мы постоянно делаем их. Вечность — долгий срок, чтобы держать обиды, Кэролайн. И когда ты действительно, по-настоящему любишь кого-то, то учишься прощать. Но именно поэтому нам лучше найти веский предлог, чтобы провести время вместе в поисках этой лошади. Кэролайн пришлось присесть на минуту. — Боже мой, Элайджа. Я и понятия не имела, что ты знаешь. Мне так жаль, — прошептала она, чуть не плача. Её старший брат был поистине великим человеком. Она всегда знала это, но до сих пор не понимала, насколько удивительным он был на самом деле. — Не стоит. Как ты относишься к Никлаусу и Сильв, Кэролайн? — осторожно осведомился он. — Ревную. Безумно. Я знаю, что это никогда ничего не значило для них обоих, но все же… Я ненавижу мысль о том, что Клаус мог быть с другой женщиной, особенно такой потрясающей, как Сильв, хотя и очень люблю ее. Я знаю об этом уже давно, и мне нужно ещё некоторое время, чтобы полностью переварить это. — Я понимаю. Поверь мне, со временем ты справишься с этим полностью. Не позволяй никому из них понять, что я знаю о случившемся, Кэролайн, если ты не возражаешь. В конце концов, это давно в прошлом. И всякий раз, когда ты чувствуешь себя неуверенно, приходи и говори со мной об этом, хорошо? Она встала и крепко обняла его. — Спасибо, Элайджа. Знаешь… иногда мне хочется, чтобы ты был моим настоящим братом, — пробормотала Кэролайн, слегка покраснев. Элайджа вздернул подбородок, как иногда делал Клаус. Он выглядел тронутым. — С чего ты взяла, что я не являюсь таковым, дорогая Кэролайн? Дело не в крови. Ты моя сестра, а я твой брат. Она шмыгнула носом, ее сердце сжалось от его слов, ибо девушка видела, что он говорит правду. Это заставляло ее чувствовать тепло и заботу. Не то, что она чувствовала с Клаусом, конечно, нет, но знать, что Элайджа действительно считал ее своей семьей, было просто замечательно. — Так почему бы нам не сказать ему, что Сильв, ты и я посещаем колледжи по всей стране, чтобы найти правильный, с вами двумя, выдающими себя за моих опекунов или что-то в этом роде? — предложила она. — Идея неплохая, но он захочет пойти с нами, — возразил Элайджа. — Я его отговорю. Скажу, что мне нужно немного времени, чтобы сблизиться с семьей, и что он просто слишком отвлекает. Майклсон усмехнулся. — Что ж, желаю удачи. Если он будет слишком настойчив, дай мне знать, и я вырублю его на некоторое время.

***

Когда Кэролайн вернулась в дом, Клаус подозрительно посмотрел на них, но она просто послала ему воздушный поцелуй и помчалась наверх, чтобы присоединиться к девочкам. Её ждали большие новости. Елена, наконец, приняла решение и рассталась со Стефаном несколько дней назад. Поскольку они оба уже предвидели это, удар оказался не таким сильным, как можно было ожидать. Елена почему-то не могла избавиться от чувства, что Стефан предпочитал ее в образе человека, и в дополнение к ее замешательству о Деймоне, это глубоко ранило. Кроме того, Гилберт больше не могла выносить боль в глазах Стефана, зная, что она причиняет ему такое же горе, как и растущее расстояние, которое возникло между ними. Елена еще не сказала Деймону, что он был одной из причин их разрыва, и хотела посоветоваться, что делать дальше. Остальные трое раздраженно переглянулись и хором закричали: — Секс! После того, как они оправились от смеха, у них состоялся долгий сердечный разговор о мужчинах в целом и мужском населении вампиров Мистик Фоллс в частности, поэтому настроение Елены, когда они присоединились к парням в кабинете, казалось, улучшилось. Деймон, Кол и Клаус были в разгаре жарких дебатов, в то время как Стефан и Элайджа более спокойно обсуждали философию, и Кэролайн удивлялась, насколько расслабленным выглядел младший Сальваторе. Она снисходительно посмотрела на эту сцену. Ее семья. Глаза Клауса тут же нашли ее, и его взгляд смягчился. То же самое произошло, когда Деймон посмотрел на Елену. Кэролайн решила подать хороший пример, поэтому подошла к Клаусу, опустилась к нему на колени и крепко поцеловала, а затем прижалась к его груди. Она посмотрела на Елену и подмигнула. Элайджа, казалось, сразу понял всю сцену и помахал Ребекке, чтобы она присоединилась к нему и Стефану, который встал, когда она подошла, предлагая ей сесть и выпить. Интересно. Елена пристально посмотрела на Деймона. Старший Сальваторе, казалось, почувствовал, что что-то изменилось, судя по тому, как все его внимание внезапно сосредоточилось на ней. Кэролайн увидела, как оба её друга сглотнули. — Могу я поговорить с тобой на улице? — спросила Елена с легкой дрожью в голосе. Деймон просто кивнул, не сводя с нее глаз, и они вдвоем вышли из кабинета. Мгновение спустя Кэролайн услышала стук входной двери. В ту ночь они так и не вернулись.

***

Было нелегко, но в конце концов ей удалось убедить Клауса разрешить ей остаться с Элайджей и Сильв. Это потребовало некоторого принуждения и от Элайджи, который произнес длинную речь о том, что он должен позволить Кэролайн немного вздохнуть. Как будто мне это правда нужно. Элайджа, Сильв и Кэролайн скитались по Южным штатам в поисках идеального андалузца, но безрезультатно. Всякий раз, когда девушки возбужденно кивали при виде лошади, Элайджа только качал головой. Кэролайн все больше расстраивалась, втайне опасаясь, что они никогда не найдут подходящего животного. Однажды днем, всего за несколько дней до дня рождения Клауса, когда они возвращались из своего очередного визита на одно из самых больших конных ранчо — на этот раз в Луизиане, — Кэролайн вдруг закричала Элайдже, чтобы он остановил машину. Вокруг не было ничего, кроме пустых пастбищ. За исключением одной одинокой лошади. Блондинка выскочила из машины и бросилась к высокому забору на обочине дороги, забралась на него и уставилась на темно-черного жеребца, который смотрел на нее почти с таким же интересом. Он был безумно красив, с большими умными глазами, без единого светлого волоска и большой пышной гривой. Элайджа подошел к загону, не сводя глаз с лошади. Когда он сел рядом с ней на забор, уши коня внезапно навострились, и он рысью подошел, не сводя глаз с Элайджи. Сильв и Кэролайн затаили дыхание, когда высокое животное приблизилось к их группе. Он остановился в нескольких футах от них, запрокинул голову и заржал. — Боги, — прошептал Элайджа, глядя на лошадь совершенно ошеломлённым взглядом. — Если бы я не видел отрубленную голову Темпест шестьсот лет назад, то поверил бы, что это правда он. Он точная копия Темпест! Кэролайн зачарованно перевела взгляд с Элайджи на лошадь. Стало ясно, что Клаус видел в Темпест — этот конь был не только невероятно красив, но и излучал огненный дух и острый ум. — Привет, красавчик, — прошептала она. — Как тебе новый хозяин? Вороной снова откинул голову назад, заржал и принялся вертеться, как будто его огорчала сама мысль о том, что у него есть хозяин. Элайджа расхохотался так, как Кэролайн никогда раньше от него не слышала. Это напомнило ей смех Клауса, когда он оставался с ней наедине — беззаботный, открытый и радостный. — Ну, сестра. Похоже, ты его нашла. Эта лошадь была рождена для моего брата, как и Темпест. Кэролайн не могла не согласиться с ним. Она практически видела своего Клауса на спине этого удивительного животного, летящего по полям, преследуя ветер. Они быстро навели кое-какие справки в соседнем городе, а затем отправились на поиски владельца андалузца, грозного старика, жившего в отдаленном сарае в полном одиночестве. Он сообщил им, что животное не продается, так как его нельзя приручить. Элайджа долго вел переговоры с этим человеком, и Кэролайн видела, как он доволен собой. Майклсон никогда не внушал ему, а относился к старику с полным уважением и использовал свои навыки убеждения, чтобы, наконец, заключить сделку. Это заняло много времени, так как владелец быстро понял, что они не уйдут без коня, и поэтому заключил жесткую сделку. Они щедро заплатят за лошадь и дополнительно купят ему пару кобыл, о которых старик всегда мечтал, но никогда не мог себе позволить. Именно тогда Кэролайн поняла, что понятия не имеет, как на самом деле заплатить за лошадь. Она потянула Элайджу в сторону, пока старик составлял контракт. — Ты не мог бы… одолжить мне денег, Элайджа? Я всё верну, обещаю! Правда, мне придется платить тебе в рассрочку, но я буду платить, сколько бы времени это ни заняло! Первородный посмотрел на нее с неподдельным изумлением в глазах и покачал головой. — Сильв, ты не могла бы кое-что объяснить нашей сестренке, пока я закончу с делами? Женщина усмехнулась. — Пойдем, Кэр, подождем снаружи, ладно? — Но… — Никаких «но». Ну же. Когда они вышли из сарая, Сильв сжала руку Кэролайн. — Клаус ведь не рассказывал тебе об их богатстве? — Он сделал пару намеков, но меня это никогда особо не интересовало. А что? Сильв вздохнула. — Кэролайн, эта сумасшедшая семья владеет около четырьмястами миллиардами долларов. И благодаря процентам, сложным процентам, инвестициям и тому подобному эта сумма увеличивается ежедневно, независимо от того, сколько они тратят. Я с гордостью могу сказать, что мой любимый муж — финансовый гений, поэтому единственное, о чем тебе больше никогда не придется думать, — это деньги. У Кэролайн закружилась голова. Конечно же, Сильв не имела в виду четыреста миллиардов. — Ты имела в виду миллионов, верно? Четыреста миллионов. Сильв широко улыбнулась. — Нет, дорогая. Ты правильно меня поняла. Кэролайн прислонилась к забору. Ее тошнило. Эта сумма была совершенно вне ее воображения, поэтому она просто качала головой в течение минуты, затем снова встала и посмотрела в понимающееся лицо Сильв. — Мне знакомо это чувство, — усмехнулась брюнетка. — Просто у меня было немного больше времени, чтобы привыкнуть к этой мысли. — Такие деньги… неприличны, — прошептала Кэролайн. — Да, немного. Но имей в виду, что они честно заработаны бесконечным количеством времени, которое благоприятно при накоплении богатств, а Элайджа занимался этим веками. Кивнув, Кэролайн признала этот факт. Хотя… — Но это же мой подарок Клаусу. И я хочу заплатить за него. Это может занять некоторое время, но я найду способ. Какими бы богатыми они ни были, если я хочу сделать кому-то подарок, я сама его куплю, — твердо заявила она, заработав кивок и улыбку Сильв. — Я прекрасно тебя понимаю и помогу найти способ отплатить Элайдже. Ты же знаешь, что он, скорее всего, просто переведет деньги на твой счет, но ты права, и мне нравится ход твоих мыслей. Так что пока считай это кредитом, а потом мы вдвоем что-нибудь придумаем. Кэролайн благодарно обняла ее. — Я так рада, что ты со мной, ты знаешь об этом? Сильв даже слегка покраснела. — То же самое. В этот момент из сарая вышли Элайджа и старик. — Все готово. Погрузить лошадь в трейлер, который они арендовали, было настоящим приключением. Жеребец упорно не позволял никому прикасаться к себе. Только Элайдже удалось подкрасться ближе всех, и ещё конь, казалось, отдаленно терпел Кэролайн рядом с ним, но никто не мог по-настоящему прикоснуться к нему. Старик усмехнулся их усилиям. — Я думаю, что для того, чтобы приручить эту лошадь, потребуется кто-то очень особенный, — тихо сказал он. — Родственная душа, так сказать. В какой-то момент Элайджа решил попробовать внушение, и это действительно сработало, что удивило всех троих, поскольку даже первородный не знал, что принуждение работает на животных. Никто, по-видимому, никогда не пробовал раньше. Значительно позже в тот же день, когда они были примерно в двух милях от Мистик Фоллс, Элайджа повернулся к Кэролайн. — Тебе нужно пойти и отвлечь его. Он заметит запах лошади на тебе, поэтому ты скажешь ему, что в одном из колледжей были конюшни, и ты хотела поближе взглянуть на животных. Мы спрячем лошадь в заброшенном сарае в восточном конце участка. Никлаус никогда там не был, а если у него появится какая-нибудь идея побродить по территории в течение следующих нескольких дней, тебе нужно будет отвлечь его снова. Кэролайн выскочила из машины. — Хорошо. Увидимся позже. И большое спасибо! Вам обоим! Элайджа улыбнулся, и Сильв тоже. — Давай, иди. Удачи! Когда Кэролайн вошла, Клаус был в гостиной. Не говоря ни слова, она бросилась в его объятия и поцеловала до потери сознания. Отвлечение — это хорошо, но она так сильно скучала по нему, что все равно отвлекла бы. Через некоторое время Клаус прервал поцелуй и посмотрел ей в лицо, в его глазах светилось счастье. Потом взгляд серых глаз стал подозрительным. — Почему от тебя пахнет, как от целого конного завода? — спросил он с любопытством. — В колледже были свои конюшни, и я просто не могла устоять. Лошади были такие красивые, Клаус. Но дай мне быстро принять душ, чтобы смыть запах, а потом я тебе всё расскажу. Он очень грубо притянул ее к себе. — Ты можешь принять душ позже. Я очень скучал по тебе, любовь моя. И без дальнейших церемоний потащил ее в их комнату, пока Кэролайн мельком спрашивала себя, кто кого отвлекает?

***

Утром в день рождения Клауса Кэролайн проснулась взволнованная, как маленькая девочка. Она едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть на кровати, поэтому просто повернулась к своему все еще спящему мужу и прижалась к нему. Он улыбался во сне, прижимая ее обнаженное тело к своему. Она поцеловала Сигнум у него на шее и прошептала: — С днём рождения, Клаус. В мгновение ока гибрид прижал ее к себе. — Я могу загадать желание? — он тяжело дышал, его губы касались ее губ, а руки скользили вниз по ее бокам. — Конечно. В конце концов, сегодня твой день рождения, Мафусаил*. Он по-доброму фыркнул. — О, ты заплатишь за это замечание, любовь моя. Но поскольку я в хорошем настроении и собираюсь отпраздновать свой день рождения с моей милой женой и бутылкой «Круга», то, пожалуй, готов простить тебя. Что же касается желания… — Да? Он вытащил ее из постели, поднял, заставив обхватить ногами свой торс, и отнес в ванную, где включил душ. Шагнув под теплую воду, Клаус прижал ее спиной к стене и вошел в нее одним мощным толчком, отчего Кэролайн удивлённо вскрикнула, бессознательно сжав внутренние стенки вокруг него. — Я хочу заняться с тобой любовью, моя дорогая, и хочу, чтобы ты не закрывала глаза. Посмотри на меня и позволь мне любить тебя. Ее сердце растаяло, и она взяла его лицо в свои руки. — Да, — прошептала Кэролайн. И они полностью растворились друг в друге.

***

Позже в тот же день Кэролайн наконец-то удалось убедить Клауса, и себя, одеться и спуститься вниз, где собрались остальные члены семьи. Клаус закатил глаза, и в тот момент, когда его младшие брат и сестра пробормотали что-то вроде: «С днем рождения, брат-тиран», было в лучшем случае неловко. Настроение значительно улучшилось, когда была открыта первая бутылка шампанского, и Кэролайн вдруг обнаружила, что Клаус правда выглядит немного счастливым. Она вздохнула и покачала головой, пораженная тем, как эта странная семья умудрялась так усложнять жизнь друг другу на протяжении многих веков. И какой-то тихий голосок в ее голове сказал ей, что это ещё не конец… В какой-то момент волнение взяло верх. — Клаус, — прошептала девушка, немного встревожившись. — У меня есть для тебя подарок. Хочешь посмотреть? Клаус наклонился и нежно поцеловал ее. — Я не нуждаюсь ни в каких подарках, тем более от тебя, любовь моя. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал. Кол издал рвотный звук, и, к всеобщему вечному удивлению, Элайджа метнулся к младшему брату и, даже не моргнув глазом, свернул ему шею. Женщины уставились на него, разинув рты, а Клаус улыбнулся Элайдже и поднял свой бокал. — Лучше и быть не могло. Я подаю тебе плохой пример, не так ли? — Иди посмотри на свой подарок, брат. Мы подождем здесь, — ответил Элайджа, одарив Клауса искренней улыбкой. — У меня такое чувство, что ты замешан во всем этом, — заметил Клаус с легкой ноткой раздражения в голосе. Он ненавидел, когда от него что-то скрывали. — Да. А теперь иди. С Днем Рождения. Кэролайн взяла его за руку. — Это всего лишь короткая прогулка. Пошли. Они вышли из дома и помчались в направлении заброшенной конюшни, Клаус следовал за Кэролайн по пятам. Когда они остановились в нескольких сотнях ярдов от небольшого здания, Кэролайн повернулась к нему. — Не уверена, что тебе понравится, Клаус. Но я очень, очень на это надеюсь, — она снова взяла его за руку и повела к конюшне. Элайджа устроил позади неё импровизированный загон, чтобы Клаус мог видеть лошадь во всей ее красе при дневном свете, а не в тенистой конюшне. Когда они обогнули маленький сарай, Клаус остановился как вкопанный. И лошадь тоже. Вороной навострил уши и стоял неподвижно, пристально наблюдая за Клаусом, который побледнел и отпустил руку Кэролайн. О Боже, он зол. Он будет ненавидеть меня вечно. Это была худшая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову, Кэролайн Майклсон! Клаус сделал пару неуверенных шагов в сторону загона. Лошадь копировала его, крадучись оглядываясь на первородного, который уже добрался до забора. Конь отступил на несколько дюймов, затем двинулся вперед. Они оба уставились друг на друга, явно не обращая внимания на окружающий мир. Кэролайн молча отошла к стене конюшни и села на пень. Это был момент Клауса, и она хотела, чтобы он оставался совершенно невозмутимым ее присутствием. Она никогда не видела ничего подобного. Это было все равно, что наблюдать за любовью с первого взгляда, и девушка чувствовала, как ее старые друзья бабочки снова пришли в гости. Клаус перелез через забор и сел на его верхушку, не сводя глаз с высокой красивой лошади, которая смотрела на него почти по-совиному. Первородному казалось, что его мертвое сердце бьется где-то в горле, точно так же, как тогда, когда он впервые увидел Темпест много веков назад. Он прекрасно понимал что это, конечно, не его конь, но сходство было настолько жутким, что даже немного пугало. Лошадь пристально смотрела на него, в ее глазах читалась смесь настороженности и вызова. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем сильнее Клаус чувствовал, как по всему телу разливается возбуждение. Но была также вспышка воспоминаний, которые вторглись в его разум. Майкл. Меч. Голова Темпест. Его руки на секунду сжались в кулаки, пока он раздумывал, может ли просто развернуться и быстро покинуть это место. Но в тот момент, когда Клаус уже почти решил уйти, вороной вызывающе заржал. Мужчина спрыгнул с забора и направился к животному, которое теперь запрокинуло голову. Точно так же, как Темпест делал всякий раз, когда он приближался к нему. Стоя прямо перед жеребцом, он скрестил руки на груди и склонил голову набок. — Ну что ж. Либо ты, либо я, мой друг. Есть только один хозяин. Начнём? Клаус широко улыбнулся, когда лошадь сделала шаг к нему и довольно грубо пихнула, пытаясь оттолкнуть. Он схватил поводья, на мгновение задумавшись, кому удалось нацепить их на этого зверя, и быстро похлопал вороного по шее, прежде чем одним изящным движением вскочить на голую спину лошади. Жеребец тут же взбесился, брыкаясь и подпрыгивая, изо всех сил стараясь сбросить Клауса, который без всяких усилий удержал скакуна и позволил ему дать волю своей ярости. Боги, как же он скучал! В какой-то момент, однако, Майклсон наклонился к шее жеребца и прошептал своим самым стальным голосом: — Достаточно. Вот тогда-то они и умчались, перелетев через забор и соседнее поле. Голова Клауса низко склонилась над шеей лошади, когда они летели над землей. Скорее всего, его смех был слышен за несколько миль, но ему было все равно, вместо этого он пришпорил животное, и жеребец принял вызов. Это был рай. Он чувствовал ветер на своем лице, волнующую скорость, с которой ни одна гоночная машина в мире никогда не сможет сравниться. Это чувство полной свободы на спине такой энергичной лошади! Это был редкий момент полного удовлетворения. Он понятия не имел, что может любить свою Кэролайн больше, чем уже любил, но теперь его сердце разрывалось от чувств к ней. Откуда она знала, что это единственное, чего не хватало в его жизни, когда он сам этого не знал? Блондинка смотрела, как он умчался, почувствовав, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда Клаус вскочил на вороного, а лошадь попыталась сбросить его. После нескольких мгновений глубокого страха, несмотря на то, что она знала, что с ним на самом деле ничего не может случиться, Кэролайн поняла, что ни одна лошадь на этой Земле никогда не будет достаточно сильной, чтобы сбросить Клауса. Он точно знал, что делает, и через некоторое время лошадь, похоже, тоже это поняла. У нее перехватило дыхание, когда она увидела, как они перелетели через забор, и услышала его радостный смех. Почувствовав чьё-то приближение, Кэролайн обернулась и увидела Элайджу, прислонившегося к стене с легкой улыбкой. — Твои опасения были беспочвенны, дорогая сестра. Он по уши влюблен в эту лошадь. И лошадь в него тоже, если позволишь добавить. В горле у нее стоял комок. — Еще раз спасибо, Элайджа. Я бы никогда не справилась без тебя. Майклсон взял ее руку и поцеловал. — Нет, Кэролайн. Это я должен благодарить тебя. За то, что рискнула и поверила в моего брата. Но сделай мне одолжение. Девушка торжественно кивнула. — Что угодно. — Скажи ему, пусть на этот раз научит своего коня хорошим манерам, — усмехнулся он и направился к особняку. Через полчаса Клаус и жеребец вернулись, оба выглядели возбужденными. Как может лошадь выглядеть возбужденной? Понятия не имею, но так и есть! Гибрид спрыгнул со спины животного, грубо похлопал его по спине и рассмеялся, когда конь снова запрокинул голову. Он умело снял уздечку после того, как отвел лошадь обратно в загон, а затем стоял и молча наблюдал за андалузцем еще несколько минут. Сделав пару больших шагов, Клаус оказался перед Кэролайн, которая смотрела на него с сияющей улыбкой. Он притянул девушку к себе, взяв ее лицо в свои руки, прежде чем поцеловать дико и жадно. Как раз в тот момент, когда блондинка думала, что мужчина возьмет ее прямо там, у стены, он отпустил ее лицо, его руки обвились вокруг ее талии. — Я люблю тебя. Боже, Кэролайн, ты даже не представляешь, как сильно. Где же вы его нашли? Кэролайн объяснила, что они искали несколько недель, а потом нашли жеребца рядом с Луизианской дорогой. — Все те разы, когда ты уходила с Элайджей и Сильвией, на самом деле были из-за этого? — недоверчиво спросил он. — Я думал, что все это слишком для тебя, что тебе нужно какое-то время отдохнуть от меня. — Элайджа сказал тебе это, чтобы сбить со следа. Клаус, ты же знаешь, что тебя никогда не будет слишком — я чертовски скучаю по тебе, когда уезжаю на несколько часов. Ну, я подумала, может, тебе пора… начинать переживать ещё и то, что случилось с Темпест. Прости, наверное, мне следовало сначала спросить тебя. — И я бы сказал «нет», так что ты, как всегда, поступила правильно. Кэролайн, ты делаешь меня таким счастливым каждый миг каждого дня, поэтому я думал, что лучше уже никогда не будет. Но не знал, что именно этого мне так не хватало, а ты, кажется, каким-то образом это почувствовала. Спасибо. Спасибо, моя дорогая. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Кэролайн таяла в его объятиях. — Я немного беспокоилась, что ты расстроишься из-за меня, — призналась она. — Несколько месяцев назад я бы так и поступил. Я любил Темпест и не мог позволить, чтобы после него у меня был еще один черный конь. Но думаю, ты права. Пришло время двигаться дальше и положить конец боли, — он улыбнулся. — Кроме того, этот, — Клаус кивнул головой в сторону жеребца, который внимательно наблюдал за ними. — Кажется, даже круче, чем Темпест в свое время. — Так как же ты хочешь его называть? — с любопытством спросила Кэролайн. Клаус задумчиво посмотрел на лошадь. — Тебе нужно имя? — окликнул он животное. Кэролайн не поверила своим ушам, когда жеребец заржал в ответ и топнул копытом. Клаус усмехнулся. — О да, этот действительно круче. Он нежно поцеловал Кэролайн, прежде чем оглянуться на импровизированный загон. — Калигула. Глаза Кэролайн расширились, прежде чем она расхохоталась. — Ты серьезно? Девушка ахнула, глядя на лошадь, которая довольно агрессивно махала хвостом. Конь выглядел почти оскорбленным, что вызвало у Кэролайн новый взрыв смеха. Клаус злобно улыбнулся и кивнул, не отрывая взгляда от лошади, и сердце блондинки сжалось от того, что она прочла в его глазах. — Как я буду различать двух моих Калигул? — хихикнула она, снова притягивая его к себе. — Правда непросто, особенно когда на нас обоих любят кататься, как… — Фу! Я тебя не слушаю, извращенец! Он громко рассмеялся, своим чудесным смехом, который она так обожала. — Обычно ты не возражаешь, любовь моя. — Ладно-ладно, пусть будет Калигула. Она направилась к забору, Клаус следовал за ней по пятам. Лошадь медленно потрусила ей навстречу, протягивая голову, чтобы она погладила ее. — Разве ты не редкостный красавец, Калигула? — проворковала Кэролайн, проводя рукой по его носу. Калигула осторожно подтолкнул ее и тихо фыркнул. Клаус посмотрел на своего коня и тоже фыркнул. — Ты такой покладистый, мой мальчик. Ужас. Хотя, не мне тебя винить, не так ли? Но предупреждаю — это моя госпожа, и я буду всеми силами драться за нее. Кэролайн снова хихикнула. — В какой-то момент нам нужно будет найти ему его собственную леди. Клаус притянул ее к себе. — Позволь мне выбрать. У меня глаз намётан на совершенство, с живым примером прямо здесь, в моих руках. — Ты можешь быть таким дрянным, — она улыбнулась ему и легонько поцеловала в щеку. — О, и пока я не забыла — Елена и Сальваторе заскочат сегодня вечером, чтобы отпраздновать. Он застонал в притворном отчаянии. — Может, они не придут, если я верну Калигулу? Так сказать, обмен. Снова хихикнув, она оттолкнула Майклсона к забору и прыгнула в его объятия, обхватив ногами. — Веди себя хорошо, или я не скажу тебе, как круто ты выглядишь на этой своей задиристой лошади. Он сверкнул ямочками на щеках. — Раз сегодня мой день рождения, могу я загадать еще одно желание, дорогая? — Жадный, да? — Кэролайн усмехнулась. — Когда дело касается тебя, всегда, — он помолчал. — Кэролайн, я люблю твой подарок больше, чем ты можешь себе представить. Но ни один дар в мире, даже Калигула, не стоит тех мучений, через которые я прошёл, думая, что ты нуждаешься в пространстве и не хочешь сказать мне. Поэтому я хочу, чтобы ты всегда была честна, если тебе когда-нибудь понадобится больше свободы или я тебе надоем. Не заставляй меня снова проходить через что-то подобное, ладно? — Обещаю. Извини, я правда не думала, что… Простишь меня? — При двух условиях. Теперь в его глазах мелькнуло озорство, отчего Кэролайн улыбнулась. Почему-то у нее было чувство, что ей понравятся его условия, но она лишь приподняла бровь. — Каких? — Во-первых, не рассказывай Деймону ничего о Калигуле. Я хочу, чтобы у него был полноценный опыт. Кэролайн рассмеялась, глядя на жеребца, который, казалось, прекрасно знал, что они говорят о нем, и возмущенно заржал. — А второе условие? Клаус прижал ее к себе так крепко, что она не могла дышать, и прошептал на ухо: — Ночь без сна. С легким смешком она поцеловала Майклсона в шею, вызвав у него восхищенный вздох. — Условия приняты, — выдохнула девушка. Пристально глядя ей в лицо, Клаус позволил себе беспомощно удивиться той глубокой и непоколебимой любви, которая светилась в ее глазах.