Предыстория

      Лагерь, окружённый заклинаниями Купола и Щита не обнаружить никому.       Они пришли сюда несколько месяцев назад по слову Великого Орлангура. Тревоги их изо дня в день находили страшные подтверждения. Тот, кого здесь называют Сауроном, набирал мощь. Масштаб угрозы поражал! Они нашли понимание у владыки Золотого Леса. И первые договорённости уже достигнуты. Теперь Великий Лес. Зеленолесье.       Эленвен спала, утомлённая заботами. Они с сестрой — и командиры, и основные целители, и поддержатели Купола со Щитом. Настала очередь дежурства Лаихенгэль. Обойдя раненых, дева остановилась возле палатки. Сердце забилось чаще. Неумолимые слова Золотого Дракона стучали в сознании, и она всё медлила входить. Наконец, неторопливо откинула полог.       Он лежал тих, недвижим и… Прекрасен! Как в её видениях! Едва уловимое дыхание было ровным и спокойным. Благодаря совместным усилиям, они с сестрой вырвали его из лап смерти. Бледность несколько резче обозначила благородные черты, при этом нисколько ни умаляя мужественной красоты лица. Густые, почти черные брови, чуть сросшиеся на переносице над ясными светло-зелёными глазами, сейчас закрытыми, длинные ресницы отбрасывают тень. Твердый и чёткий очерк губ, волевой подбородок. Смелостью и непреклонной волей дышало это чело. Истинный будущий король! Сердце билось неугомонной птицей, но… Она видела, какими глазами смотрела на него Эленвен! Та уже сейчас безумно любила этого… синду, хотя прошло каких-то четыре дня после встречи, не считая видений, которые являлись обеим сёстрам. Так может быть удастся обмануть судьбу?.. Конечно, почему нет? Если она не позволит себе… Ради сестры! У них будут дети! А она отступит… Уйдёт навсегда! Союз будет, Пророчество, пусть не совсем в точности, но исполнится… И ОН не будет страдать! Эленвен останется здесь… ЖИТЬ!       И ОНА НЕ ПОЗВОЛИЛА.       И ей показалось, что отчаянно закричала её родившаяся любовь, заключённая и зажатая тисками непреклонной воли и разума. Новой, нестерпимой болью резануло сердце. От нахлынувших чувств перехватило дыхание. Но через секунду она уже взяла себя в руки. Решение принято! Теперь выбор за Эленвен, она не вправе делать его за неё.       Лаихенгэль сделала ещё один глубокий вдох.       В этот момент раненый вдруг шевельнулся, застонал. Дева проверила его состояние. Он начал приходить в себя. Мелькнувшая мысль слегка разозлила. Не могли её думы и решение отразиться на нём! Потревожить. Или всё же что-то почувствовал?.. А, даже если и так…       Она осторожно приподняла его голову: «Пейте!». Он последовал её мысленному приказу и инстинктивно сделал глоток. Потом ещё. Веки очнувшегося воина, было дрогнули… Ну уж нет! Ему не стоит видеть в её глазах даже отблеска родившегося в ней чувства, пока она окончательно не справится с собой…       «Спааать…»       Его глаза так и не открылись. Златокудрая голова под её рукой вновь отяжелела. Другая рука девы на могучей груди раненого выравнивала дыхание.       Она слушала стук его сердца. И ей показалось, что оно бьётся в ритме её имени. Тепло его кожи под её ладонью… Погрузив его в сон, она стремительно выскользнула из палатки.       Судорожный спазм, наверное, должен быть предшественником рыдания. Но она никогда раньше не плакала. Никогда! Даже когда ушла мама. Даже в пещере Великого Орлангура… Или там она не их не заметила?.. Теперь же непонятная влага скопилась в глазах, рождённая новой, неизведанной ранее, болью в сердце.       Вернувшись в свой шатёр, она долго смотрела на спящую сестру. Та счастливо улыбалась во сне. А в груди Лаихенгэль снова отчаянно и горько забилась беспокойная птица.       На рассвете Эленвен исчезла. Лаихенгэль знала: сестра пошла купаться, пока вода особенно холодна. Ей пришлось вновь самой проведать зеленолессца. Все её ночные муки были надёжно упрятаны в самую глубь.       — Как он? — спросила Эленвен по возвращении.       — Медленно, но идёт на поправку.       — Я бы хотела поставить его на ноги, прежде, чем мы покинем эти земли.       — Учти, Эленвен, — покачала головой Лаихенгэль. — У нас не так много времени в запасе.       В голубых глазах сверкнуло столь же несгибаемое упрямство, что и в зелёных.       — Лаигэле, он нам жизнь спас. Ценой жизней своих воинов. Я хочу вернуть этот долг.       — Ну что ж… Лечи давай своего принца… Иди одна, — в её голосе сквозило нечто, вызвавшее у сестры слабую слегка виноватую улыбку.       Эленвен исчезла в палатке, где лежал раненый.       Лаихенгэль проводила её взглядом и отвернулась, до крови изнутри прикусив губу.

***

      Возвращавшееся сознание принесло с собой боль. Словно его что-то растревожило, растолкало, заставляя подниматься из глубин небытия к реальности. Тело болело, было тяжелым и чужим. Чья-то рука бережно приподняла его голову. «Пейте», — услышал он. Веки машинально затрепетали. Принц послушно сделал несколько глотков.       Теперь глаза открывать абсолютно не хотелось. Он стал просто прислушиваться. До него доносились приглушенные голоса, но даже его тонкий слух не позволял разобрать слов. Чьё-то присутствие рядом ощущалось теплом, уютным и приятным. И чем-то ещё незнакомым, но волнительным… Он так и не смог толком осознать родившиеся, слишком мимолётные ощущения — питьё сделало своё дело, боль ушла, непреодолимо захотелось спать. Это была даже не сама мысль, скорее её тень: снадобье так подействовало или… Трандуил не успел понять — уплыл в сон и покой.       Руки были нежными и приятно прохладными… Узкая ладошка легла на лоб, провела по щеке. Эта мимолётная ласка побудила медленно приподнять веки. Сначала образ был размытым, потом зрение немного сфокусировалось. Огромные, глубокие, цвета морской волны глаза смотрели внимательно и сочувственно. Принц поймал себя на мысли, что не может оторваться от этого взгляда. Дева слегка улыбнулась… и он ощутил, как его обдало тёплой волной, погружая в состояние томной неги.       Сердце сладко ёкнуло, будто предупреждая о приходе какого-то нового для него, ни с чем ни сравнимого, чувства. Он сглотнул… Потом сон вновь принял его в свои объятия.       На этот раз пробуждение сопровождал голос, словно мелодия, нежный и глубокий:       — Вы долго спали.       Трандуил хотел ответить, но губы пересохли. Она налила воды из кувшина и помогла ему напиться.       — Так лучше.       — Где я? — услышал он сам себя. — И кто ты, прекрасная дева?       Её лицо стало несколько напряжённым. Она говорила на синдарине, но со странным акцентом.       — Я бы хотела задать Вам тот же вопрос. Вы, помните, что случилось? Почему вы помогли нам?       — Я помню: был бой… а потом… Меня ранили?       — Да. Мы отбились. Забрали с собой всех раненых, остальных… похоронили.       Холод снова тисками сжал сердце.       — Те, кто был со мной…       Дева печально опустила голову:       — Оба… медноволосый… и другой, с буковым листом в волосах… его нашли неподалёку со стрелой в спине…       Трандуил закрыл глаза и отвернулся. Они были совсем ещё молоды по эльфийским меркам. Чуть старше его.       Нарофиннель. Первый лучник отряда. Осмотрительный и серьёзный не по годам. Из него бы вышел прекрасный разведчик.       Бретолас. Ясноглазый красавец, заставлявший учащённо биться сердца эльфийских дев. Всегда вплетавший в каштаново-золотистые пряди веточку или лист бука. Отважный и смелый в бою, но такой мечтательный и тихий по жизни…       Их нет… И вина на мне!       Он был ещё слаб. До него доносились звуки лагеря, речь, которую он к своему удивлению почти не понимал! Без сомнения, это был эльфийский, но какой? Порой проскальзывали знакомые сочетания или отдельные корни в словах, в общем же… Странно и… любопытно.       Дева появлялась часто. К своему несказанному восторгу он засыпал и просыпался, видя её. Привык к теплоте и лёгкости прикосновений и… ждал их! Неужели, наконец, его настигло то, чего он так старался избежать, боясь потерять самого себя?.. ЛЮБОВЬ? Это новое для него чувство и обозначавшее его слово всё увереннее укоренялось в сердце.       Однако было нечто странное в поведении девушки. И даже не в том, что она принадлежала, как он догадывался, к какой-то неведомой ему ветви квенди, сколько в ней самой. Несколько раз она являлась к нему строгая и даже немного отстранённая, словно нарочно возводя незримую стену между ними. А потом, её как подменяли, нежность обдавала его с ног до головы, и он бесстыдно нежился в этом благословенном потоке. Серебряный смех звучал легко и беззаботно. Он готов был поклясться, что она любит его! Он легко читал это в её глазах… Да, в глазах…когда они… О, Эру! Он только сейчас понял, что они меняли цвет!       Когда она бывала строгой и спокойной, глаза были… насыщенно изумрудные или… зелень морской волны плескалась в них, и тогда он испытывал непонятную печаль и тоску, сердце словно замирало… Он чувствовал нечто глубоко сокрытое на самом дне этих глаз, но что, постичь не мог.       А, когда взор, такой же прекрасный и бездонный, но открытый отражал всю голубизну и необъятность небосвода, чувство было иным. И он не мог его объяснить. Ощущение полёта захватывало, сердце трепетало, но печаль уже не отпускала.       Последние дни её взор оставался ясно голубым. Лёгкость и нежность преобладали в их общении, а он с удивлением ловил себя на том, что невольно ждет, когда в звёздной лазоревой глубине её глаз блеснет зелень.       Постепенно, оттого, что он не мог понять причин, это двойственность начала тяготись его.       Как-то вечером он взял её за руку. Улыбка тотчас угасла на нежных губах.       — Эленвен…       Она не отняла руки, но глаза стали серьёзнее:       — Я знаю, о чём ты хочешь спросить меня… Но пока не дам ответа.       — Почему?       — Не мне одной решать, — тихо и печально произнесла она.

***

      Ночь тиха. Звёздный полог раскинулся над ними мерцающим покрывалом.       — Надеюсь, ты не скажешь ему, что нас двое?       — Нет.       — Отлично. Эленвен, завтра я с половиной отряда ухожу на юг. Надо проверить кое-что. Вернусь, поговорим.       Глаза Эленвен блеснули, брови дрогнули:       — «Он завтра встанет».       — «Да». — Сестра положила ей руки на плечи. — «Ты сама знаешь, что можешь рассказать».       Они продолжали смотреть в глаза друг другу.       — Лаигэле, «ЗАЧЕМ?!».       — «Затем, что это ШАНС! Вы будете счастливы! Выбор за тобой».       Они обнялись. Лаихенгэль поцеловала сестру в лоб:       — «Искупаемся вместе?»       Эльф с пепельным отливом волос поднялся. Отошёл от костра, внимательно вглядываясь в темноту. Таэлнор придержал его за рукав.       — «Маэлнор, не смей!»       Тот сдвинул брови и вырвал руку. Некая боль, вспыхнувшая на миг в глазах брата, заставили Таэлнора отступить. Он только покачал головой, с грустью глядя вслед исчезнувшему в ночи Маэлнору.       Эльф бесшумно пробрался через заросли и замер заворожённый.       Вода манила прохладой. Два гибких тела одновременно бросились с берега в воду. Они ныряли и плавали при блеске полной луны. Снова ушли в чернильную глубину, а потом, не сговариваясь, вынырнули среди покачивающихся кувшинок.       — Смотри, озёрные звезды, — тихо прошептала Эленвен. — Почти как у нас дома.       Четыре ладони бережно обхватили с двух сторон нежные белые лепестки чашечки дивного цветка. Лунные лучи зажгли мириады крошечных «бриллиантов» на голых плечах и тёмных волосах сестёр. Наверное, узри их сейчас простой смертный, подумал бы, что легендарные водные наяды резвятся в ночи, озарённые колдовским серебристым сиянием.       Накупавшись, они сидели на берегу, обняв колени. Вода струйками стекала с прекрасных тел и тяжёлых волнистых прядей.       — «Маэлнор опять смотрел на нас». — Эленвен лукаво скосила глаза: — «Точнее на тебя».       Лаихенгэль, созерцавшая игру лунных бликов на воде, пожала плечами:       — «Пусть хоть это послужит ему неким утешением». — И с сочувствием добавила: — «Я не могу дать то, что он ищет».       Она распрямила ноги, и Эленвен положила ей голову на колени, взор её засветился, став мечтательным:       — «Знаешь, я никогда раньше не думала, что это будет так! Высокий, статный, могучий… »       — «Мы обе знали, что встретим Его».       — «Да». — Голубоглазая дева повернула голову и стала вглядываться в лицо сестры: — «Неужели ты совсем хочешь отказаться от любви?»       Та не ответила, и Эленвен вскочила.       — «В пещере Орлангура ты говорила иное!» — и такой надлом был в этом!       Лаихенгэль взяла лицо сестры в свои ладони и, глядя прямо в широко распахнутые взволнованные голубые глаза, горячо мысленно произнесла:       — «Да, говорила… Эленвен, послушай меня! Я же вижу, как ты любишь его. У вас родятся дети, и Пророчество исполнится. И не придётся страдать… Вы будете счастливы. Запад и Восток объединятся…»       — «А ты?»       — «Я… Я займусь другой стороной, начну искать… Дух Познания прав, любовь мне будет лишь помехой!»       — «Лаигэле!»       — «Оставайся с ним! Мы продолжим разведку и вернёмся домой. Отец, Владыка Ильвэ примут наш выбор. Ведь мы всё равно исполним свой Долг. Тебе пусть достаётся любовь и дети, рождённые в слиянии востока и запада, а мне — Путь и Поиск Знаков Девяти».       Эленвен горько свела брови:       — «Ты забываешь, о чём мы говорили с Владычицей Золотого Леса: надвигается грозная битва!»       — «Да! И я предвижу, что разразится она не только на западе… Эленвен, оставайся здесь! Молю тебя!»       — «ПОЧЕМУ?» — в голубых глазах дрожали слёзы.       — «Я… пока не знаю!»       Звёзды побледнели. Скоро наступит рассвет.        Проходя мимо раскидистого граба, Лаихенгэль сказала, обращаясь к едва уловимо колыхнувшимся ветвям:       — Слезай. Собирай отряд. Через час выступаем!       Эленвен не удержалась от короткого смешка.       А пепельноволосый эльф почувствовал, как у него начинают гореть щёки и уши.

***

      Было не просто пробуждение. Какой-то непонятный толчок в груди заставил открыть глаза. Он медленно сел. Огляделся. Рядом с постелью лежала его приведённая в порядок одежда и оружие. Придерживая повязки, принц осторожно поднялся.       Откинулся полог. Вошедший эльф с волосами очень светлого отлива слегка наклонил голову. Трандуил, явно ждавший появления девы, кивнул в ответ.       — Я помогу одеться, — пояснил вошедший.       Странное звучание речи эльфа снова пробудило любопытство, ибо до сих пор дева назвала ему только своё имя, так и не поведав, откуда явился загадочный отряд в его Лес.       Утро выдалось чистое и ясное. Редкий туман поспешно отползал под натиском встающего светила. После полусумрака палатки немного слепило глаза. Принц вздохнул полной грудью и поморщился от боли в ране.       — Доброе утро, принц.       От этого голоса сердце сладко вздрогнуло. Трандуил обернулся и увидел! Она стояла в потоке солнечного света, и лучи словно проходили сквозь неё, одевая в золотистое сияние и делая нереально прекрасной. Он улыбнулся. Поклонился, приложив руку к сердцу.       — Это утро не может быть более добрым и прекрасным, чем ты, моя госпожа.       Эленвен одарила его лучезарной и в тоже время скромной улыбкой:       — Окажете мне честь, разделив со мной трапезу.       — С удовольствием.       Походный стол был уже накрыт. От яств поднимался аппетитный запах, и Трандуил понял, что весьма проголодался. Тело шло на поправку, а, значит, требовало пищи.       Эленвен передавала ему кушанья и время от времени улыбалась, смотря сквозь полуопущенные длинные ресницы. Являясь высоким знатоком вин, принц имел возможность оценить качество и тонкий вкус преподнесённого ему напитка.       А потом они сидели у ручья. И он понял, что настало время задавать вопросы.       — Кто вы?       Эленвен подняла на него задумчивый взгляд. Глаза её стали более глубокими и серьёзными. И он вдруг ощутил идущую от девы силу.       — Дай мне слово, что сохранишь в тайне всё, что я скажу тебе.       — Слово принца!       — Мы — авари. Невозжелавшие, отвергнувшие дареный Свет и отыскавшие свой собственный.       От изумления принц почувствовал, что не может вымолвить ни слова. А дева меж тем продолжала.       — Знаю, здесь на западе, вы считаете нас потерянными и сгинувшими, — она коротко улыбнулась, — но, как видишь, это не так! Наш народ до сих пор живет возле огромного внутреннего моря Хелкар, и на берегу Залива высится прекрасный дворец нашего Владыки, Вечного Короля Вод Пробуждения Ильвэ. Саурон угрожает не только вам, но и всему Средиземью. Его лапы протягиваются далеко на восход. Тот, Кто покровительствует нашему народу предупредил нас и по Его слову мы пришли сюда с разведывательной миссией, чтобы оценить масштаб угрозы.       — Ты говоришь «Тот, Кто покровительствует». Это кто-то из Светлых Валар?       Элевен нахмурилась:       — Мы не поклоняемся Им.       — Неужели вы против Света? — воскликнул принц, чувствуя, как внутри всё холодеет. В памяти тут же всплыло, резанув, воспоминание об отри, похожих на эльфов существах, воровавших дев и детей, с которыми издавна враждовали нандор.       — Мы не за Силы Арды, но против Зла… Поэтому мы здесь. Так что Враг у нас нынче… — аварэ, нахмурившись, чуть помедлила и добавила, — общий…       Ему казалось, она хочет сказать что-то ещё и ждал, но она молчала.       — Грядёт великая битва, принц, — вдруг произнесла Эленвен, и Трандуил вздрогнул. — Вы ведь тоже чувствуете, как сгущается мрак?       Он посмотрел на неё и невольно отшатнулся. Глаза девы потемнели, некое пламя полыхнуло в них.       — Да, — прошептал он. — Владыки Линдона и кое-кто из королей людей твердят о союзе. Но мой отец медлит и не спешит им отвечать. Он не желает понапрасну рисковать своим народом.       — Хм, я понимаю его… На вашем месте я была бы осторожнее.       — Что это значит? — Трандуил почувствовал, что тревога заползает в сердце.       — Не знаю… Я вижу, как тучи сгущаются, но чего-то определённого, нет… Берегитесь обмана! — И вдруг дева схватилась за виски. — Не спрашивай меня больше!       Принц снова встревожился, но уже по другому поводу. Испугался, что своим вопросом причинил ей вред.       — Прости!.. Эленвен, тебе плохо?       Она зачерпнула воды из ручья и умылась несколько раз. Потом улыбнулась:       — Всё в порядке.       В тишине, нарушаемой лишь журчанием воды, прошло несколько минут, прежде чем синда спросил вновь:       — Скажи, вы не опасаетесь, что ваш лагерь могут обнаружить?       — Нет. Если только сильный чародей не будет специально искать его, — спокойно отозвалась дева.       Трандуил внимательней всмотрелся в неё.       — Ты владеешь магией и умеешь видеть… Поэтому ты знала, кто я?       — Да.       — Теперь я понимаю, сама судьба вела меня сюда, — тихо проговорил он, снова беря её за руку.       Солнце играло на листьях, и легкий ветерок запутался в волосах. Весело перепрыгивая с камня на камень, у их ног журчал ручей. И, кажется, весь огромный мир отодвинулся от этих двоих, с нежностью смотрящих в глаза друг друга.       — Знаешь, — сказала Эленвен, — за время похода мы повидали разных квенди. А узнав тебя, я поняла, что вы, Лесные эльфы — больше всего похожи на нас. Мы тоже любим заповедную прохладу лесов, но тому, кто вырос на берегах Залива, слушая упоительную музыку в вечном движении волн, легко понять и тех, в ком живет тоска по морским далям.       — Говорят, любовь к морю присуща каждому эльфу, даже не видевшему его. Но наибольшая она у телери.       — А нолдор? — дева склонила голову на бок.       Взгляд Трандуила потемнел:       — Кого или что могут любить они, слишком надменные, считающие себя выше и благороднее других, кичащиеся текущей в них кровью?       Эленвен улыбнулась краешком губ:       — Говоришь, горды без меры… Хм. Думаю, авари могли бы поспорить в этом с ними… — она вовремя удержалась, чуть не добавив «взять хотя бы мою сестру». Принц, по счастью, ничего не заметил.       — Гордость и гордыня — разные вещи… — начал было возражать Трандуил.       Но Эленвен вдруг насторожилась, прислушиваясь к чему-то понятному ей одной.       — Что? — нахмурился принц.       Она вздохнула:       — Тебя ищут! Пришла пора покинуть нас.       Трандуил опустил голову. Он знал, что Эленвен права. Снова посмотрел в её глаза и прочёл в них ответ.       — Сколько вы пробудете ещё здесь? — дрогнувшим голосом спросил он, нежно сжимая её руки в своих.       — Пару месяцев… нужно дождаться возвращения второй половины отряда.       Она провожала его с грустью и надеждой во взгляде. Он же обещал хранить тайну.       — Как я найду тебя?       — Когда окажешься в пределах лагеря, просто позови, и я приду.       Ороферион оглянулся и не увидел ничего! Магический Купол полностью скрывал место стоянки авари от посторонних глаз! Даже напрягая чутьё, не найдёшь. Почувствуешь нечто необычное, и всё одно уведёт в сторону.       Он опустился на одно колено и коснулся губами нежной руки. Поцеловать её саму, так и осмелился, хотя знал, что она тоже желает этого.       — «Иди».       Сделав несколько шагов, Трандуил вновь обернулся. Девы уже не было. Но он ещё долго чувствовал на себе её взгляд.       Ороферион двинулся сквозь чащу. Буквально через несколько минут раздался стук копыт. Человеческий слух не уловил бы его, но не эльфийский! И Трандуил знал — это свои. Он встал за дерево.       Шестеро всадников показались из-за поворота тропы. Дав им проехать мимо, принц вышел из своего укрытия.       — Кого ищите, доблестные эльфы?       Воины осадили коней.       Халлорну понадобилось мгновение, чтобы оказаться рядом.       — Трандуил! — воскликнул он, сгребая принца в охапку. — Где ты был, барлог тебя задери?       — Тише, друг мой, — скривился наследник Зеленолесья. — Недавно мне изрядно досталось.       Халлорн ослабил хватку и уже бережно поддержал друга.       — Прости, мой принц. Ты ранен?       — Есть немного, — Трандуил поневоле улыбнулся плещущим через край эмоциям товарища. Радость от встречи. Тревога. Всё в кучу!       Эльфы, бывшие с Халлорном, почтительно приветствовали своего принца.       — Рад видеть вас, друзья!       — Так, все вопросы потом! Едем! — лорд помог Трандуилу устроиться на лошади позади себя.