Нефритовый император

Наруто чувствовал себя непривычно счастливым и нужным, выходя из комнаты принца. О нем не забыли, его учитывают — это было приятно. Светясь от странной радости и чувства важности, он будто порхал. Однако это чувство граничило с безумным страхом. Задание было сложным. Хоть это не убийство, это все-таки убийство, а он ни разу не убивал нерожденных детей. Саске просил сделать все в ближайшее время, и Наруто удалось подобрать время как раз накануне его дня рождения. Узумаки не хотел лишать жизни ребенка, но полагал, что в словах принца была правда, и он не может сделать по-своему. К тому же, это приказ. А кто он, чтобы спорить? Хотя, если бы это был не приказ, Наруто все равно бы согласился на это, так как для него это был шанс выпросить новую должность и, наконец, сбежать. И показать себя с хорошей стороны перед Саске. Может, Саске снова будет приглашать его к себе? Нет. Глупые мысли. Глупые мечты. Наруто сам не любил и не понимал предательства и измены (вспоминая того человека, который сдал его работорговцам), а побуждения Саске казались ему правильными. Так он мог хотя бы спасти Дейдару, ведь ребенка еще не существовало. Да? По крайней мере, именно этой мыслью он себя оправдывал, потому что в действительности не соглашался с Саске. Убийство нерожденного ребенка все же оставалось для омеги убийством. Обычно Наруто доверяли напитки, так как нужно было постоянно держать кувшин или чайник в руке — крепкие мышцы помогали ему быть на уровне тренированных бет. Так произошло и в этот раз. Когда он первый раз заваривал чай, вместе с листьями он добавил средство из пузырька, а саму ёмкость спрятал за пояс для хаори. Наруто не знал, когда подействует средство, что ему в это время делать и как реагировать на все — подробных указаний не было, поэтому он просто ждал, что младшему супругу станет плохо, придет лекарь и его отпустят в комнату, а после Саске его поблагодарит. Казалось, ничего не происходило, и Дейдара вел себя расслабленно, так что Наруто подумал, что средство не подействовало и он не справился с заданием. Но спустя час все случилось. Узумаки никогда не забудет этот день. Дейдара неторопливо разговаривал со своими личными слугами, но внезапно остановился и выронил чашку из рук, задергался в конвульсиях, схватившись за живот, тем самым вызвав панику у его ближайших помощников. Он бледнел и медленно оседал, пытаясь удержаться и позвать на помощь, но изо рта вырывались лишь хрипы. Дейдара продолжал дергаться, закатывая глаза, пока не потерял сознания. Поднялась паника: в комнату сразу же вбежали стражники, позвали лекарей, слуги бегали и кричали, пока Наруто стоял у стенки, равняясь цветом кожи с лежащим без сознания Дейдарой и крепко сжимая злополучную посуду. Сердце застучало слишком быстро, отдаваясь в ушах, а во рту застрял крик ужаса, сжимающий горло. Время как будто застыло, поэтому Наруто не знал, сколько уже произошло — пять минут или пятнадцать. На неразбериху и шум в комнату вбежал запыхавшийся Итачи и сразу же метнулся к бледному Дейдаре, лежащему на полу. Возле бессознательного супруга уже суетился лекарь, но он мгновенно отошел, заметив наследного принца. — Что с ним? — отчаяние и паника, непривычные для будущего императора. В голосе чувствовался страх. — Что произошло? Отвечайте! — Мне жаль, Ваше Высочество… — нервно пояснил врач. — О чем ты говоришь? — рыкнул Итачи, не желая думать о том, о чем ему намекают. — Что жаль? — Он мертв, Ваше Высочество. Скорее всего, яд, — невесело покачал головой лекарь и поспешил отойти от тела. — Вашего супруга отравили. — Нет-нет-нет, — принялся причитать Итачи, крепко хватаясь за плечи Дейдары. Его любимый муж, его омега и его ребенок. Это все нереально. — Кто это сделал? — зло и слишком нервно воскликнул Итачи, оборачиваясь на слуг рядом. — Вызовите Шикаку Нара, пусть он бросит все дела и придет сюда. И не выпускайте слуг, которые были с ним. Стража принялась выгонять зевак и лишних слуг из комнаты, как и приказал наследный принц, так как на крики сбежалось много лишнего народа, создавая лишнюю суету. Остальных вернули в комнату, и на них зло поглядывал Итачи, готовый убить на месте. Наруто выглядел по цвету как мертвый Дейдара, не веря в происходящее и полностью солидарный с наследным принцем. Нет-нет-нет. Саске же сказал, что он не умрет, только потеряет ребенка. Неужели он его подставил? Решил избавиться? Слезы навернулись и предательски потекли по щекам, пока сам Узумаки не сводил глаз с трупа. Его убьют, определенно убьют. Повезло, что в таком состоянии он был не один, и впечатлительные омеги тоже не выдержали напряжения и разрыдались. — Что здесь произошло? — раздраженно-холодный голос Саске, вошедшего в комнату, не предвещал ничего хорошего. — Дейдара… Саске, его отравили, — стараясь говорить ровно, объяснился Итачи, все еще удерживая руки мертвого супруга, будто это единственное, что оставляло его сейчас в сознании. — Ты позвал Шикаку? — с сомнением произнес Саске. Он мельком глянул на тело и недовольно поджал губы, подтвердив слова брата. — Конечно. Кто-то ответит за его смерть, либо я убью каждого, кто находился с ним в комнате, — сквозь зубы прорычал Итачи. — Он… он ведь только вчера был здоров… — Яд могли подсыпать и не в комнате, — с сомнением произнес Саске, цепляясь взглядом за напряженное лицо брата, — не делай поспешных выводов. Но ты прав, нужно всех проверить. Принц Саске с обеспокоенностью смотрел на брата, остальных удостаивал только холодным оценивающим взглядом. Он мельком глянул на столик, а после на чайник. — Вот ты, — указывая на Наруто, — что ты делал? — Чай подливал, Ваше Высочество, — с трудом поворачивая во рту язык, на автомате ответил Наруто. На нем не было лица: даже отвечая на вопрос, он продолжал смотреть на труп. На Дейдару. На человека, которого он убил. — Налей чай, — строгий приказ, и Узумаки тут же выполнил, не осознавая. Саске заметил ужас на лице омеги, но никак не отреагировал на это. — Зачем это? — нахмурился Итачи, не понимая брата. — Теперь пей, — приказал Саске, пока глаза Наруто расширились от шока. — Что? — держа неуверенно чашку, Узумаки уставился на палача. Пить? Яд, который сам подлил? — Пей, я сказал, — раздраженно крикнул Саске, и Наруто дрожащими руками залпом выпил весь чай, показывая после пустую посуду. — Кто принес рыбу? — продолжал допрашивать принц, пока Итачи начал осознавать, что хочет сделать брат. Каждый должен был попробовать еду или напиток, который принес в комнату младшему супругу. Наруто сквозь пелену слез смотрел на это, осознавая, что он убил человека и сам сейчас умрет. Он не хотел такой жизни и первый раз после побега из Страны Водоворота видел смерть человека так близко, было страшно и даже не стыдно плакать. Впрочем, не он один — еще несколько омег стояли и рыдали по любимому господину. — Можешь идти, — незаметно появившийся шатен с высоко завязанным хвостом и несколькими шрамами на лице потряс Наруто, вырывая из транса. — Я потом еще тебя опрошу, а сейчас свободен. Узумаки кивнул и поспешил скрыться из комнаты, не чувствуя своих ног, рук и себя самого в сознании. — Думаешь, стоит их отпускать? — с сомнением и желанием мести произнес Итачи, когда слуги стали расходиться. — Мы знаем их имена, они никуда не денутся, — задумчиво хмыкнул Шикаку Нара. — Если яд был не в еде и никто не умрет. Мы это выясним. И найдем настоящего преступника. Ему могли подослать отравленный подарок, игрушку или ткани. Я всех допрошу и всех выясню. — Доложишь мне, — строго приказал Итачи и вышел из комнаты. — Да, Ваше Высочество, — учтиво поклонился Нара. — И уберите тут, — недовольно скривился Саске, указывая на еду, прежде чем последовать за братом. — Никто не будет доедать за покойником. Принц казался невозмутимым: смерть его не удивляла и не трогала. Наруто медленно спускался по лестнице, все еще не осознавая, что произошло. Он добавил яд, яд в чай, а потом и сам выпил чай. Его не казнят — хуже — он сейчас умрет. Но омегу резко выдернули из мыслей, затащив в ближайшую маленькую комнату. Наруто с ужасом глянул на человека перед собой, не узнавая. — Пей, — приказала Карин, протянув пузырек. В отличие от Наруто, она выглядела спокойной и воспринимала произошедшее нормально. Во дворце фавориты часто пытались отравить друг друга, чтобы остаться единственной для императора, и смерти были не редкость, пусть это и запрещал закон. — Опять яд? — с равнодушным сожалением произнес Наруто, поднимая заплаканные глаза на девушку. Если бы его сейчас сразу же отправили на казнь, он бы не удивился. — Противоядие, идиот, — раздраженно бросила Карин и открыла пузырек. Этот криворукий парень с длинным, когда не надо, языком, начинал сильнее раздражать девушку. — Пей. Подрагивающие руки мешали крепко схватиться, но он все же сделал это: залпом выпил жидкость, едва ей не подавившись, и громко закашлял. А потом потянулся за пояс и достал оттуда флакон от яда, чтобы протянуть его Карин. — И ни слова про принца Саске, ты ведь понял? — с явной угрозой произнесла девушка и забрала единственную улику. Наруто кивнул, все еще не в силах понять, что сейчас произошло. Удовлетворившись кивка, девушка ушла прочь, оставив внезапно разревевшегося Узумаки одного в той комнате. Наруто схватил себя на плечи и шепотом повторял «я-убил-его, я-убил-его, я-убил-его». Он же не убийца, никогда просто так не нападал на людей и не хотел подобного. Узумаки помнил смерть и знал смерть — когда на Водоворот напали, когда он сбегал из города по приказу родителей — тогда она чувствовалась в воздухе, пахла железом. Он убивал животных и птиц, но только чтобы поесть. Это тоже была смерть. Смерть для выживания. Но он ни разу не видел ее такую — бледную, внезапную, противную. Бесполезную. Не от оружия, не от отсутствия еды, а просто так? Неестественно замершее тело все еще стояло перед глазами и не давало перевести дыхание. Наруто не знал, сколько он там просидел и ищет ли его кто-то, пока его не нашел Ирука и не повел в комнату. — Что ты тут забыл? — обеспокоенно пробурчал Умино, поднимая за локоть сжавшегося парня. — Он умер, учитель Ирука, — не веря в свои слова и ища подтверждение, тихо произнес Наруто. Парень не поднимал глаза и смотрел сквозь предметы. — Мне жаль, что ты это увидел, — с грустью произнес Ирука, догадываясь, о чем он. Такое нельзя было забыть и пережить сразу. — Я убил его? Признание или он сам уже сомневался в себе и в сегодняшнем днем. Это же он виноват, он должен понести наказание. — Ты не виноват, мальчик мой, — поджав губы, произнес Ирука. Понимая, что юноша видел, он предполагал, что тот может нести любой бред, вплоть до призраков, пришедших отомстить. Все же Ирука видел перед собой еще ребенка. Глупого неразумного ребенка, который увидел смерть. — Скоро найдут убийцу. Не беспокойся. Наруто промолчал на это заявление. Найдут убийцу. Как они найдут, если он тут, не умер, принял противоядие. Саске его не убил. Но он соврал. Спас, но соврал. Он сказал, что не тронет Дейдару, омега только потеряет ребенка. А оказалось… В гареме на Наруто смотрели с небывалым интересом — слухи быстро распространились. Но Узумаки не замечал людей вокруг, не обращал ни на что внимание — он чуть не умер и убил человека! Разве это не важнее? Почему все так спокойно реагируют? Интереснее обсуждать смерть? Узнавать про фаворитов, но не боятся, что тебе добавят яд в пищу? — Хей, Наруто, — подбежавший Киба выглядел обеспокоенным, но Узумаки не хотел никого сейчас видеть. — Я слышал, что произошло. Это правда? — Давай потом, Киба. — Что произошло? Расскажи хотя бы мне? — не унимался Инузуки и схватил Наруто за рукав. Не ожидавший этого Узумаки отшатнулся от Кибы, чувствуя отвращения к себе. Не хотелось, чтобы к нему прикасались — он же убил человека! Неужели никто этого не понимает и не видит? — Не трогай его, — Ирука мягко попросил Кибу, с жалостью смотря на Узумаки. — Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Наруто не обращал внимание на окружающих — у него в голове до сих пор был образ живого Дейдары, который сразу же сменялся мертвым. С бледными руками и закрытыми глазами, он выглядел как кукла. И Итачи… наследный принц был в бешенстве и отчаянии одновременно. Он потерял и любимого, и нерожденного ребенка. Наруто осознал, что он убил сразу двоих. Саске его руками убил сразу двоих. Итачи его не простит. Он сам себя не простит. Как там Сакура говорила? Принц Саске жестокий, не щадит изменников императорской семьи. И почему тогда Наруто не задумался, что для Дейдары не будет исключения, ведь он такой же изменник. Саске не прощал, все знали во дворце об этом, все твердили, а Узумаки почему-то поверил его словам. Эта ночь была одной из самых беспокойных во дворце для Наруто — ему чудилось, что за ним придут, его арестуют и казнят, наследный принц обвинит его в предательстве. Сквозь сон он слышал шаги, спиной ощущал взгляд подосланного убийцы, который обязан за ним прийти. Но утром видения ушли. Самым удивительным для Наруто стало то, что нашли отравителя. Все утро за завтраком омеги не переставали пересказывать, как Гурэн послала служанку, которая вскоре умерла сама от яда. Бывшей фаворитке грозит отрубание головы. За разговорами о смерти младшего мужа все разом позабыли о Наруто, обсуждая то, кто теперь займет места, чтобы в будущем стать императором-консортом. Узумаки совсем не понимал, как они могут так спокойно это обсуждать, как будто убийство было таким же незначительным, как и выбор одежды на праздник. Все казалось иллюзией, которую послал великий бог луны Цукиёми, заменив реальность сном.

***

— Мне жаль. Саске говорил тихо и непривычно искренне, стоя за спиной брата. Похороны должны были пройти заранее, чтобы они не попали на день рождения — двадцатилетний юбилей — принца. Саске было жаль видеть брата таким: бледным, безжизненным, сжимающим руку мертвого мужа, который больше не сможет ответить и улыбнуться. Младший Учиха казался равнодушным, но он переживал за самочувствие брата. Итачи промолчал — ему хотелось побыть одному, проснуться от этого кошмара и пойти на пруд с Дейдарой, а вместо этого он тут. Нужно держать лицо, соответствовать своему статусу наследного принца. Но он не мог. Сердце болезненно сжималось, не принимая действительность, не осознавая то, что его любимый мертв. Его ребенок мертв. Прав был Саске, считая, что гарем, как и все государство, нужно было строже наказывать. И прав был Саске, долгое время отказываясь от собственного гарема — договориться с советом и то было проще, чем жить в клубке змей. Итачи злился на поспешные похороны — он не хотел так быстро прощаться с Дейдарой, сразу же отпускать его, но нельзя. И он не мог винить брата в его дне рождении, обвинял он себя и завистливую Гурэн, которую он лично обезглавит. Он сам должен был быть серьезнее, строже и справедливее. Сам принести правосудие. Так правильно. Нужно будет поручить матери ужесточить порядок. Микото стояла в стороне, наблюдала за сыновьями и молчала. Она не могла публично обнять и поддержать сына, он сам обязан это выдержать. Принять и осознать. Императрица догадывалась, но не знала точно, что произошло: то, что она делилась секретами с Саске, не значит, что он делал то же самое. Как мать, она восхищалась ребенком. Как императрица-консорт, могла опасаться. Она не то чтобы не любила Дейдару, но не относилась к нему серьезно, воспринимала только как очередную блажь старшего сына. То, что он не принес ребенка, огорчало ее как несостоявшуюся бабушку больше, чем непосредственно его смерть. Микото не думала, что Дейдара смог бы в будущем стать достойным императором-консортом, так как слабость его была недопустима.

***

Постепенно все стихло. Незаметно прошло и празднование дня рождения принца Саске, которое Наруто отмечал с большинством омег и бет в гареме. Ему больше не поручали быть заменой для личных слуг и назначали, как и раньше, уборку и помощь во дворце. Кибу в этот раз тоже не выбрали, но уже в качестве танцора. Учитель Куренай указала ему, что он безнадежен и не должен больше ее позорить на праздниках. Инузука против не был, полностью поглощенный своим любовным романом. — Так значит, твой воздыхатель из стражников? — Наруто неестественно улыбнулся, захмелев от кислого вина. Оно было редкостью на столе, но в честь праздника принц разрешил. По случаю дня рождения младшего принца им пришлось надеть праздничные юкаты и заплести волосы — беты и омеги сидели за низкими столиками, громко болтали и смеялись. Наруто сделал небольшой пучок, все еще опасаясь снова повторять прическу покойного Дейдары — он посчитал, что это было бы недопустимо, особенно после того, что он сделал с ним. — Да, — радостно поддержал Киба, ответив той же хмельной улыбкой. — Я видел ее в латах. Она сильная и безумно красивая. — Она? — нахмурился Наруто. — Она бета? — Какая бета? — раздраженно бросил Киба, чтобы снова вернуть себе мечтательное выражение лица. — Она альфа. Самая красивая альфа, которую я только видел! — Если кто-то узнает, тебя казнят, — вскользь заметил Наруто. Не в первый раз он слышал об историях, что омеги гарема влюбляются в стражников, а потом теряют голову. Буквально. Та же история с Дейдарой... Неужели Киба в это не верит? — Никто не узнает, — беспечно улыбнулся Киба. — Она моя судьба, значит нас не смогут разлучить. — Ты говоришь, как идиот, — усмехнулся Наруто, притягивая к себе очередную порцию вина. Пряная жидкость расслабляла тело и согревала. Он готов был пить ее каждый день, если это помогало не мерзнуть на футоне по ночам и избавляться ото всех мыслей. — Ты просто завидуешь. Ты же упустил принца, он тебе подарки не присылает. Взгляд Наруто на секунду стал осмысленнее: принц — все, что он так стремился забыть последние дни, снова предстало перед глазами. Саске его не звал, но Узумаки больше об этом не переживал. Зачем? Он сам бы не хотел к нему идти, было страшно, что ему дали настоящий яд. И заставили его выпить. Он не чувствовал благодарности за противоядие и не понимал, почему его не убили. Его ничто не связывало с Саске и его смерть никого бы не огорчила. Он не понимал. — Было бы чему завидовать, — с напускной улыбкой ответил Наруто, не желая показывать, что слова Кибы его задели. — Она обязательно меня выкупит, и мы будем жить вдвоем, — Киба пылал необъяснимой для Наруто уверенностью. Он правда верил в то, что говорит. — Конечно, — нисколько не убедился Наруто, устав от глупости друга. — Я пойду, — Инузука быстро поднялся и похлопал по плечу Наруто, — я обещал с ней встретиться. — Будь осторожен, — искренне пожелал Узумаки. Он не хотел больше видеть смерть и наблюдать, как люди вокруг пытаются погибнуть. Наруто с сожалением смотрел на убегающего Кибу, но ничего не мог поделать. Некоторые люди просто не хотят слушать. Узумаки вернул свое внимание накрытому столу и принялся набивать желудок, практически не чувствуя вкуса еды. Он ощущал страх, панику, смерть, но не кари, кацуобуси, моти. Вкус блюд терялся, пока Узумаки продолжал думать о своем. — Наруто, — Ирука легко тронул плечо омеги, от чего тот подпрыгнул и чуть не закричал. — Прости, я не хотел тебя пугать. — Ничего, — нервно улыбнулся Наруто, пока сердце норовило выпрыгнуть из груди от испуга. — Вы что-то хотели, учитель Ирука? — Да, — улыбнулся Умино и протянул ему ожерелье, которое забрал еще в первый день. Кристалл, доставшийся от родителей, последняя память о них и о его родине. — Я вижу, что ты все еще переживаешь о смерти Дейдары. Поэтому я решил тебя подбодрить. — Спасибо, учитель Ирука, — радостно воскликнул Наруто и внезапно крепко обнял собеседника. — Это вещь действительно для меня важна. — Я так и подумал, — смутился Умино от объятий ученика. И все же, даже если к омегам относятся как к взрослым, перед ним еще был наивный ребенок. — Не подведи меня. — А когда я подводил? — лучезарно улыбнулся Наруто, получая несильный щелбан. — Ладно-ладно, я буду стараться. Наруто пьяной походкой направился в спальню, крепко прижимая к груди кристалл. Его связь с родителями, его связь со свободой. Пора было уже выбираться отсюда подальше. От Саске и чувств к нему. От дворца. От Конохи. От Страны Огня.