Meine liebe

      Леди Димитреску, стоило Карлу покинуть зал, закусила недовольно губу и, подбоченившись, свысока посмотрела на тебя. Взгляд её был пытливым, с нотками играющего на бледных радужках интереса. Ты нервно сглотнула, кинув короткий взгляд на недавно захлопнувшуюся за Хейзенбергом дверь, после чего вновь обратила взор в сторону вампирши.

«Замечательно, было чертовски наивно верить этому…ублюдку, —всё твоё нутро танцевало в протестующем танце, просвещённому столь опрометчивой надежде на появление в жизни приятного знакомого в лице Карла, —И что делать совершенно непонятно. Просто…слушаться? А если она всё же решит меня сожрать.?»

      —Дитя, —Альсина поднесла к алым губам блестящий мундштук, — правда ли то, что ты здесь по воле Матери Миранды?       По спине пробежал неприятный холодок. Врать? А если она ровно так же, как и Хейзенберг может с лёгкостью прочесть любые твои мысли? Стараясь держаться как можно достойнее, избираешь путь «частичной правды», приправленной некоторым количеством благородных литературных слов, когда-то вычитанных в давно позабытых книжках.       — Леди, Матерь не говорила мне ничего, — Альсина презрительно хмыкнула после этих слов, заставив тебя непроизвольно вжать голову в плечи, — но, очнувшись у Хейзенберга… Я, право, не помню… Но…       — Так ты всё же очередное ничтожное чучело, порождённое фантазией Карла, которое он мне от скуки подсовывает? Чёртов мужлан, —Кажется, что Димитреску, изначально отнёсшаяся к тебе с минимальным уважением, вероятно мнимым, совершено потеряла интерес к твоей жалкой персоне, — Отправляйся на чердак, найди там себе подобающее одеяние. Здесь не ходят в таких…обносках. Видимо, общество Хейзенберга на всех отвратительно влияет. Дурновкусие.       Леди замолчала на секунду, словно обдумывая, что бы ещё тебе поручить и как бы «поласковее» назвать.       —После— отправляйся в зал омовений и вычисти там всё. Просто найди себе работу и не попадайся на глаза…ближайшее время, — вампирша махнула рукой и, грациозно развернувшись на каблуках, поспешила удалиться по неведомым тебе, но, очевидно, важным для неё делам.       Коротко киваешь удаляющейся фигуре, благодаря все известные тебе божественные силы за снисхождение. Все не так страшно, как рассказывал этот великовозрастный предатель.

«Кинул и ничего не сказал, — фырчала ты себе под нос, взбираясь по ржавой лестнице, ведущей, судя по всему, на чердак, —и всяко лучше, тут в разы чище и… Не то, что на этой смердящей фабрике».

      Попытки утешить себя после такого «неожиданного» поступка со стороны Хейзенберга были до боли жалкими и, что печально, не слишком продуктивными. «Новая жизнь» началась с того, что тебя безбожно кинули, что не могло не огорчать.       С трудом подтянувшись на последней ступеньке, переваливаешься на деревянный пол полупустого помещения под крышей. В воздухе витает пыль, освещаемая лишь жалобно бьющимися в мутное окошко лучиками света. По пути сюда ты не без удивлением отметила, что на жилых этажах нет ни единого открытого окна или двери, ведущей на улицу. Везде царит духота и спёртый воздух.

«Закат?»

      С интересом подходишь к стеклу, трёшь по гладкой поверхности ладонью, стараясь немного его очистить. Внизу виднеются заснеженные холмы и горы, мост и, далеко-далеко, небольшая деревушка, окутанная нежным розоватым светом. Смутно знакомы тебе эти виды.       Созерцая пейзаж с пять минут, уныло отворачиваешься к тёмным углам, стараясь высмотреть то самое, что скрывало в себе «приличную одежду». А сама то ты в чём?       Беготня с Карлом и вся обрушившаяся на твою голову за несколько часов информация напрочь вытеснили из сознания все мысли о новых конечностях и внешнем виде в целом. Да кого вообще волновало бы это, случись с ним такое?       Опускаешь голову, бездумно осматривая блестящий металл на ладонях.

«Нужно везде искать хорошее, да?»

      На самом деле работа Хейзенберга, —как ты сама решила, ссылаясь на очевидные факты, — была выполнена на удивление тонко и изящно: лёгкие витиеватые узоры окантовывали крошечные пластинки, заменяющие костяшки; на пальцах, в области суставов, прикрытые этими же пластинками тихо покручивались крохотные шестерёнки. Шмыгаешь носом, переводя взгляд на босые ноги. Аналогично тонкая работа, всё те же приёмы и та же стилистика. Поразглядывав чужое творчество и решив, что на сей раз оно тебе симпатичнее, чем в первый — на фабрике, твоё лицо трогает искренняя улыбка.       В скором времени после окончания «осмотра», ты отыскала в одном из закутков рядом со столом, принадлежавшем некогда какой-то слуге, громоздкий сундук. Внутри него скрывалась простая, изношенная, но аккуратная одежда.       Выбрав из кучи одинаковых одеяний платье, наиболее подходящее по размеру, вытащив ещё несколько «про запас», скидываешь измятую и испачканную чем-то походящим на кровь блузу с длинной юбкой на скрипучий пол. Стараешься не думать о том, почему вся старая одежда столь красных тонов и была ли она такой изначально.       Должно быть, этот огромный замок скрывает в себе множество тайн и историй, которые, учитывая сложившиеся обстоятельства, следовало бы изучить. Берёшь вещи в охапку и тащишь к противоположной от стола стене, у которой покоилась небольшая кровать. Рядом со спальным местом стоял видавший виды шкафчик, набитый, как выяснилось, личными вещами какой-то девушки и стопками жёлтых страниц, бережно перевязанных бичевкой. Было решено обязательно вернуться к изучению всех этих сокровищ, по завершении более важных дел.       Приготовив наспех спальное место (стащив все найденные на чердаке тряпки к постели) и, по счастливому стечению обстоятельств найдя под кроватью пару туфель, нацепив на ноги последние, опрометью несёшься вниз, выполнять поручение Альсины.

«Если этот ублюдок советовал быть услужливой, —хмыкаешь ты, —то хорошо, так и быть. Прилежнее меня в этом замке никого не будет».

      Душа все еще металась между принятием ситуации и полным ее отторжением; быть может, лучше просто повиноваться воле злого рока и покорно склонить голову? Но всё такое страшное и непонятное, лишь чудом ты умудряешься не падать без чувств от очередного поворота судьбы. И как быть?       Петляя по богатым коридорам от одной двери к другой, пытаясь тщетно отыскать заветный зал перебираешь в голове изорванные воспоминания.       Всё безуспешно— абстрактные цветные кадры бесконечной испорченной кинолентой лились в сознании, но никак не складывались в полноценный сюжет.       С замиранием сердца приоткрываешь очередную дверь, надеясь, что никого внутри не будет. И правда, помещение с внушительных размеров бассейном в самом центре оказалось пустым. Замок вообще жильцами не кишил, чего нельзя было сказать о снующих туда-сюда тучках противных насекомых, мерзко пищащих и словно норовящих залезть под кожу.       Осторожно проскальзываешь за дверь и осматриваешься. Работы предстоит чертовски много.       Всё закончилось ближе к вечеру. Уставшая и измученная, оттёршая все поверхности зала и бассейна до скрипучего блеска, ты медленно влачила своё бренное тело к заветной кровати, ожидающей тебя наверху. Из грёз, так сладко окутывающих сознание, тебя вырывает мерзкий писк и хлопот маленьких крылышек. Встрепенувшись, оглядываешься по сторонам.       — Таких как ты, — из-за спины раздался мелодичный девичий голос, — мама пускает на корм скоту. Знаешь, вроде тех упырей, шныряющих за воротами замка. Жалкое зрелище, —в ушах зазвенел громкий, заливистый до предела смех, — Думаешь, что надолго задержишься здесь, кукла?       Не решаешь обернуться, лишь до скрежета стискиваешь зубы. Вероятно, все сказанное девушкой — чистая правда, которая ничего хорошего априори предвещать не может.       — Я здесь лишь по воле матери Миранды и Хейзенберга, никаких планов где-либо задерживаться по своему желанию…       Внезапно, совершенно неожиданно даже для себя, из горла вместо окончания фразы вырывается сдавленный крик. Чувствуешь острую боль в плече, совсем близко к ничем не защищённой белоснежной шее.       —Поосторожнее со словами, —над самым ухом раздалось насмешливое шипение, заставляющее кровь стынуть в жилах, — Помни с кем разговариваешь.       Нечто острое, впивающееся в твоё плечо, с мерзким звуком разрезаемой плоти дёрнулось назад, заставив тебя вновь издать хрип. Из глаз брызнули слёзы. Схватившись за рваную рану рукой, безуспешно пытаешься остановить хлещущую фонтаном кровь, молясь, что бы никакая артерия не была задета. Пальцы в миг становятся неприятно скользкими, в воздухе витает запах железа. За спиной ты слышишь тот же мерзких хохот, который за эту минуту успела проклясть сотню раз. Его всё ещё сопровождает стрекот маленьких крыльев, чётко указывая на то, что тебе посчастливилось встретить одну из дочерей Альсины.

«Проклятая сука, дьявольское отродье…»

      Невольно вспоминаешь слова Хейзенберга и то, как ты радовалась в начале дня «столь лёгкой участи». На закушенных губах мелькает болезненная улыбка.       Знала бы ты, что эта улыбка станет самой частой эмоцией, отражающейся на бледном лице.       Тонкие страницы шелестели в твоих руках, покрываясь смазанными алыми отпечатками. Бегая глазами по аккуратным буковкам, выведенным явно женской рукой, невольно вздрагиваешь.

      Жуткий подвал, из которого никто не возвращается.

Страшные наказания, ожидающие за любой промах.

Вечный жгучий страх перед хозяевами замка.

Безысходность.

Отсюда не сбежать, ведь в округе бродят смертоносные твари, не помнящие себя и не знающие пощады.

      Обреченно роняешь бумажки на пол, откидывая голову назад. Плечо, перевязанное куском старой блузы, ужасно болит, словно намекая на то, что если не сделать что-нибудь посерьёзнее перевязки, то с правой рукой можно распрощаться раз и навсегда.       Нужно что-то делать с этим. Бежать нет возможности: ты даже ножик удержать не сможешь, а без оружия можно сразу идти копать себе яму, драться — не умеешь, точнее, ты не знаешь, умеешь ли. Твари, гуляющие по округе и даже в замке и его подвалах, просто разорвут на части твоё тельце, стоит ему дерзнуть покинуть обитель четы Димитреску.       Сдавлено вздыхаешь, пытаясь пошевелить плечом. Слишком больно.

«А что если попробовать вернуться тем же путём, которым мы шли с Карлом? Нет...даже там я видела этих смердящих гадёныйшей по углам, они и шагу ступить не дадут...набросятся и...»

      —Где эта девчонка?!— ты резко распахнула глаза, попутно врезавшись спиной во что-то жёсткое. Всё тело, рука в особенности, дико ломило. Только сейчас осознаёшь, что уснула на полу,— девочки, найдите её и приведите сюда. Как можно скорее.