Meine liebe

Ты же взрослая

      Тебе не впервой       В полузабытьи лежишь на чем-то достаточно мягком, относительно железного стула. В голове вереницей, друг за дружкой тянутся абстрактные картинки-воспоминания, окунающие тебя против воли в свой холодный и тёмный омут.       Солнце находится в Зените, щедро одаряя полупустую деревню своим теплом. Между домами лениво бродят местные, изредка останавливаясь и беседуя о чем-то со старыми знакомыми, встреченными на пути. Ты лежишь на кровати, лениво потягиваясь и предвкушая очередной рабочий день, так похожий на все предыдущие, но от этого не менее прекрасный. Наконец, прогнав сладкую дрёму, встаёшь со своего места и направляешься к окну, на котором остывает заботливо приготовленный кем-то близким завтрак. Взяв кушанье и перенеся его на стол, замечаешь на последнем небольшую записку, гласящую о том, что этот кто-то ушёл на время, поскольку должен отнести что-то куда-то и вернётся лишь к утру.       Перед испуганными глазами реки и фонтаны алой горячей крови. Хочешь закричать, но крик застрял в глотке, а движения сковал страх. Ты тихо дышишь, молясь, что тебя , спрятавшуюся за телегой, никто не увидит. Время от времени обстоятельства вынуждают тебя обходить вокруг своего укрытия или же подлезать под него, с чем ты справляешься, казалось бы, весьма успешно.       Крики в деревне потихоньку утихают, сменяясь лишь рыком хищников, снующих туда-сюда в поисках выживших.       Когда начало казаться, что весь кошмар прекратился, неуверенно вылезаешь из-под телеги, сплошь окропленной множеством алых капель. В голове лишь голос, навязчиво твердящий отыскать поскорей отца и сматываться из этого чудовищного места.       Проклинаешь и матерь Миранду, и владык, управляющих регионами, попутно перебираясь на трясущихся ногах через трупы некогда знакомых тебе людей. Стараешься не смотреть на землю, сдерживая ко всему прочему постоянные рвотные позывы, вызываемые видом и запахом крови вперемешку с вездесущим смрадом мертвечины и собачьей(?) шерсти.       Тебе страшно до боли в груди, руки подрагивают от напряжения, но ты продолжаешь молча пробираться к своему родному дому, мечтая лишь о том, чтобы отец оказался там.       Один, второй, третий переулок и все завалены мёртвыми телами с искаженными ужасом лицами. Что странно — вокруг ни одной из тех смертоносных тварей, учинивших все эти ужасы. Решаешь не думать об этом, поскольку нервы и так на пределе и нечего волноваться о том, чего нет.

«Это ведь хорошо, что они свалили...»

      Без особых проблем добираешься до домика, чей фасад, подобно всем поверхностям, которые можно найти в деревне, был щедро сдобрен слоем свежей крови. В голове мелькают недобрые мысли, но, пересиливая животный страх, тихо отворяешь приоткрытую дверь.       Где-то в глубине комнат звучит размеренное чавканье, прерываемое странным рычанием. Понимаешь, что даже если отец здесь, то явно уже не живой. Хочешь развернуться, выйти из этого ада, некогда считавшегося родным углом, но ноги сами ведут тебя вперёд по тёмному коридору.       Мерзкие звуки все приближаются, наполняя душу едким, удушающим ужасом. Ты словно окончательно перестаёшь воспринимать реальность, зачарованная чем-то, встаёшь в дверях гостиной. Тремор усиливается, на щёки стремительно скатываются капельки только что выступивших слёз.       На полу, посреди комнаты сидит небольшой, но поджарый оборотень, спокойно копошащийся в останках родного тебе человека. Лицо отца абсолютно ничего не выражает, его тёмные глаза слепо уставились вперёд, прямо на тебя, но взгляд этот не упирается во что-то конкретное, а проходит куда-то за, пронизывая насквозь всё находящееся перед ним.       Транс прошёл, сменившись вновь на терзающий ужас. Прикрываешь рот дрожащей рукой, пытаясь не закричать от вида раскинувшейся перед тобой картины, написанной кистью какого-то чокнутого художника. Шаг назад. Ещё один.       Ты уже готова развернуться и кинуться прочь, но одна из стареньких половиц предательски скрипит, привлекая внимание жрущей твоего отца твари.       Резко срываешься с места, но чудовище на сей раз оказывается более прытким, всего за несколько мгновений нагоняет тебя, хватая острыми зубами за ногу.       Ужасная боль пронизывает всё тело, не давая продохнуть. Глухо падаешь на пол, неистово крича от ужаса и шока, напрасно пытаешься схватить какой-нибудь предмет, в наивной попытке отбиться от твари.       Чувствуешь как рвётся плоть, ломаются в жутких челюстях кости. Монстр тащит тебя куда-то, изредка бросая в твою сторону бессознательный взгляд пустых глаз. Он мотает головой, заставляя тебя следом, как тряпичную куклу, мотаться из стороны в сторону, цепляясь и ударяясь беззащитным телом за все углы и ступени. В очередной раз твоя голова сталкивается с бетонной поверхностью, от чего в глазах картинка окончательно расплывается и темнеет. Ты проваливаешься в бесконечную, вязкую тьму, так и не сумев ничего сделать.       Скрипнула дверь, заставив тебя наконец вырваться из своего кошмара. Череп раскалывается, плечо ты почти не ощущаешь, а во рту ужасно пересохло. Вымученно что-то хрипишь, не надеясь, что тебя поймут и что-то сделают, дабы облегчить страдания.       Кровать рядом с тобой плавно проминается, но ты не реагируешь, бездумно уставившись в серый, закопчённый потолок. Чья-то рука вновь касается твоей головы, аккуратно и по-отцовски нежно поглаживая спутанные пряди. Мотаешь слабенько черепушкой, протестуя по непонятным для себя причинам, но не рассчитывая на то, что визитёр прекратит. Вопреки твоим ожиданиям, ладонь исчезает с волос так же внезапно, как и появилась.       С трудом поворачиваешься на бок в поисках своего посетителя, которым, очевидно, является Карл.       —Давай, выпей вот это,— звучит мягко голос Хейзенберга, будто он впервые тебя именно просит что-то сделать, а не приказывает,— только аккуратнее, а то захлебнешься к чертям собачим.       —Это что?—вновь обессилено падаешь на постель, всматриваясь в тёмный угол над кроватью. Чувство апатичной безысходности окутывает тебя так же, как и видавшее виды одеяло, которым ты укрыта. Ничего не хочется, даже смочить глотку.       —Я тебе мамка, чтобы всё объяснять?— интонация Карла начинает отдавать лёгким нетерпением, даже с намёком на угрозу,— На,— он взял твою руку и бесцеремонно всучил склянку с непонятной жидкостью, отдающей запахом трав и какого-то реагента. Пальцы сами по себе сжались вокруг баночки, не давая ей упасть.

«Снова пользуешься всеми привилегиями на полную? Что ещё прикажешь сделать против воли?»

      Хмуришься, не отнимая взгляда от одной точки. Какое он право имеет руководить твоим телом? Как такое у него вообще получается?       Вспоминая то, что увидела по прибытии в мастерскую, почему-то перестаёшь задаваться этим вопросом. Вероятно, в твоей голове ровно так же перекопали всё и вживили какую-нибудь инородную ерунду, передатчик...да что угодно. Может, он просто силой мысли железки двигает, а не воздействует через нервную систему. Да какая разница?       —Почему Вы не говорите, что происходит?— после этих слов ты на пару секунд замолчала, обдумывая дальнейшую речь,— Я очнулась у Вас, а потом, почти сразу, была сплавлена этим тварям, словно Вам, Карл, было угодно меня убить, но не своими руками. А если так, то зачем было меня...спасать в первый раз? И вот сейчас. Снова.       — На всё есть свои причины, не находишь?— мужчина неторопливо встал с места, ты почувствовала как жалобно скрипнула кровать,— Ты очень любопытная, Хоффман. Разве папуля не учил тебя, что излишний интерес может обернуться лишними проблемами?— ты заметила, как взгляд Карла мельком скользнул по твоей руке,— ты ведь даже на практике в этом убедилась.       Вспомнив жуткий кошмар, посетивший тебя совсем недавно, подскакиваешь на месте, вжимаясь в стенку.

«Это был не сон! Блять, это не сон, это...»

      —Что-то вспомнила?—Хейзенберг едко улыбнулся, переводя взгляд на твоё лицо,— ты ведь и сама в состоянии найти ответы на все сраные вопросы, которыми ты меня нещадно доёбываешь уже в который раз. Если тебе угодно вести себя как сука, не понимающая команд, то можешь быть уверена,—Карл наклонился вперёд, пальцами приподняв твоё лицо за подбородок,— что вмиг окажешься снова у сестры, на улице, словом— где угодно, но не в безопасности. Будь вежливой гостьей с чувством такта.       —Как же Вас это бесит, да?— резко мотаешь головой, пытаясь отстраниться,— Интересно, почему эта тема «больная» не для меня одной?       — А ты умеешь быть мразотой и нарываться,— стоило тебе немного отодвинуться в сторону, как Хейзенберг ухватил тебя за волосы, заставляя вновь посмотреть на него.       Более ничего не сказав, с насмешкой и каким-то удовлетворением, будто случилось то, чего Карл очень долго ждал, он потащил тебя к двери, игнорируя все твои слабенькие попытки вырваться. Словно твоё поведение дало ему возможность без зазрения совести сорвать маску учтивости и делать то, что радует черствую душу, пробуждая тем самым хоть какие-то эмоции. —Отпусти! Отпусти меня! Сука! —Завали ебло.