Поцелованный смертью

- Гребаный затейник, - тихо ругается блондин, злостно сжимая скрипящую ламинированную бумагу в руках. Жарко до ужаса, солнце почти выпаливает пепельный цвет, по приезду Нам однозначно окажется в оттенке птенца. Смартфон в кармане абсолютно бесполезный, звонить и жаловаться Тэхену или Церберу не собирается, здоровый лоб потерялся в трёх соснах, как иронично. Намджуну удалось выбраться из столицы в грузовом отсеке перевозок, осталось только найти злосчастную автостраду или дорогу, которая ведёт в город ибо изначально переночевать глубоко в лесу было отличной безопасной идеей. – Не было, - отвечает сам себе, злостно складывая карту вдвое. Шрифт ещё меньше надо было сделать, чтобы с двойной линзой прочитать невозможно было, напечатали ещё по-божески, разноцветную. – Типографию подожгу первой, - подводится с земли и решает идти целенаправленно прямо, мох укажет путь, наверное. Больше часа бестиарий монотонно перебирал ногами, вода почти закончилась, о еде и речи нет, рюкзак забит оружием доверху, для допинга места не осталось, да и у блондина он совсем другой. В глубине слышится тихий крему ветви, Нам машинально замирает, осторожно тянется за пистолетом в кабуре, зафиксированной на груди, веселье само его нашло. - Моя территория, - звучит звонкий, низкий женский голос, эхо в лесу отменное, ничего сказать. Из-за массивного поваленного дуба неспешно выходит приличных лет бабушка, её одеяния походили на времена восьмидесятых, но выглядели довольно опрятно для жительницы леса. - Вы лесник? – неуверенно задаёт вопрос парень, решая лишить старушку счастья словить инфаркт при виде холодного оружия. - Наркоман что ли? Я похожа на лесника? – раздраженно поправляет собранные в пучок волосы, обижаясь на предрассудки незнакомца. Хамство да и только. – У меня свой магазин, собираю грибы для закруток, туристы от них балдеют. Я, между прочим, прославляю нашу страну хорошей едой. А ты чем занимаешься в лесу в семь утра – не ясно, - женщина холодно осматривает молодого потеряшка с ног до головы и закатывает глаза, как принято в обществе за шестьдесят, осуждающе. – Ещё бы шубы надел, - цокает языком, Нам неловко поправляет ворот водолазки, под корешком кепки пекло, пот щекочет лоб до нервоза, ещё и крайне «отзывчивая» попутчица нарисовалась. - Я ночевал здесь, потому что заблудился, - навить на жалость – есть. - Не местный, сразу видно. Идём, негодяй, пушки свои спрячь, здесь охотников не признают, дадут по дыне хорошенько, - сопровождение к свободе началось с наставлений, Намджун молча выполнил сказанное и последовал за старушкой. – Так и будем молчать? – бабушка устает от одиночества, от болтовни – нет. – Все вы молодые такие? - Нет, только мы, - монотонно отвечает Нам, не задумываясь, что смахивает на подозрительную личность не только видом. - Мы? Шиза в твоём возрасте это патология, - сочувствующие покачивает головой, с трудом осиливает небольшой подъем в гору, Намджун понимающе отбирает у старушки тяжёлую корзину с добытыми грибами. Профи, пока шёл ни одного не заметил. – Не обижайся на старушку, я добра тебе желаю, вы же все наши дети, кому как не нам вам помогать советом? - Верно, - кивает блондин, про себя категорически отказываясь воспринимать каждое последующее слово спутницы всерьёз. - Куда направляешься? – интересуется ненавязчиво, поправляя тонкий ремешок на длинной юбке, из-под подола виднеются чёрные, измазанные в глине и чёрной земле калоши. - В город. - Долго идти придётся, часа три, - задумчиво отзывается старушка. Вот уже лес позади, перел ними красуется небольшая усадьба у дороги, тот самый небольшой магазинчик и громко ржущий чернявый конь в устои. - Это Сэм, он с чувством юмора, - комментирует хозяйка поместья, приглашая парня присесть в тень на террасе. – Коня в аренду не дам, сразу говорю, - опережает безумные мысли блондина, больно он на животинку уставился. – Это моей дочери, друг руки и сердца так сказать. - А как вы сами закупаетесь? Вокруг ни души, - Нам пристально рассматривает округу, и правда, дом будто построен для отшельника. Трасса и лес по обе стороны, красота для одиноких. - На велосипеде, - серьезно отвечает та, расставив руки в стороны. – Шучу, я же бизнес леди, у меня есть машина. Подброшу тебя до цента, не составляйся план угона моего коня. Подожди здесь, принесу нам завтрак, - Бабушка спокойно заходит в дом, громко грымнув за собой бронированной дверью. Не плохо для маленькой пожилой леди. Блондин недоверчиво уставился на сомнительного вида кашу, прикрывая неприязнь к тарелке стаканом молока у рта. - Сама готовила, - давит бабуля, словно издеваясь, себе попросту фруктов наложила. Вкус и вид в данном случае не соответствовали, каша оказалась довольно вкусной и питательной, хозяйка так же не пожалела ягод, консильери, наверное, полюбит клубнику. Прыгнув в пикап, неожиданная парочка направилась к месту назначения, бабуля водила резво и уверенно, словно всю жизнь провела за рулём. - Не штрафуют вас? – интересуется Нам, стараясь не выдавать недоверия к способностям вождения бабули, с реакцией у неё ещё в лесу были заметны траблы. - Меня? Не догнали, ни разу, а почту не читаю, может я уже и в розыске, - безразлично пожимает плечами, душевно наплевать на требования полиции, она живет так, как хочется. – Ты ж не в розыске? - Нет, - щурится блондин, внимательно запоминая дорогу, путь обратно никто не отменял. - Вот и славно. По прибытию Намджун щедро отблагодарил спасительницу, бабушка несколько раз отказывалась от вознаграждения, но в последний момент сдалась, переспорить блондина ей оказалось не по силам. - Не забудь приехать, как все кончится, - загадочно прощается бабушка, присаживаясь обратно в водительское кресло. – Враньё все, ничерта вы не злющие, - мило улыбается, тут же вдавливая педаль газа в пол. - Знала ведь, чокнутая, - консильери чуть приподнимает уголки губ, провожая взглядом потрёпанный пикап. Окрестности знакомы, макулатура больше не нужна, пора наведаться к старой знакомой. *** - Ты либо закроешь рот, либо я за себя не ручаюсь, - ругается в телефон Суа, грозно нахмуривая брови. По ту сторону ненавистный представитель человечества, опять раздаёт приказы, возомнил из себя черт знает что. – У тебя есть компромат на тебя, а у тебя – на меня, хватит представлять что ты чем-то перевешиваешь. - Силой перевешиваю, - ухмыляется Хосок, расслабленно дыша в трубку, - сдашься, рано или поздно, у тебя кроме меня больше никого нет. - Делай свою работу, а не загорай, осточертел! – сбрасывает звонок, устало прислонившись лбом к столу. Приструнить партизана на время удалось, частично вернуть власть к рукам – тоже. Ненависть брюнетку изнутри распирает, до окончательного шага осталось совсем немного, Хосок просто должен быть там, где должен, его безалаберность словно бережёт хозяина от неминуемой гибели. Слышится глухой стук в дверь, Сара безразлично мычит, позволяя гостю войти. Бесшумные шаги по ковру, движение норвежка выдаёт только шорох и трение подошв обуви по ковру, как обычно, девушке надоело цоканье мужской каблуков, в этом здании звенящие шаги принадлежат сугубой ей. - Докладывай или убирайся, - холодно произносит глава клана, вяло приподнимая правую руку вверх в привычном знаке стоп на дороге. - Даже так? – выгибает бровь Намджун, поправляя лямку тяжёлого рюкзака, как горб, ей богу. Суа медленно открывает глаза, присаживаясь в приличное положение, удивленно рассматривает человека напротив, внушая себе, что не мерещится. Намджуну увиденное не нравится: помятый вид, макияж не спасает, одежда слишком скромная для страстного темперамента, волосы короче вдвое, словно наспех обрезаны. Девушку не узнать. - Явился, - язвительно улыбается, дерзко и вальяжно подпирая подбородок кулаком, осматривает парня с ног до головы, выглядит как участник телешоу «Выживщие». - За языком следи, - блондину тон девушки не понравился, забывается. - Поздно следить, - загадочно отбрасывает волосы за плечи, по привычке проходится пальцами вниз, осознавая, что былой длины больше нет, как ошпаренная старается скрыть собственную оплошность змеиной улыбкой. - Что с твоими волосами? Обанкротилась и на стилиста денег не осталось? – сбрасывает рюкзак на пол, баула мягко падает, соприкасаясь с коротким ворсом ковра. - Хосок ножом обрезал, - честно отвечает Сара, не испытывая при этом никаких эмоций, история прожита и забыта, больше никакой слабости, никакой боли. Намджун крепко сжимает кулаки, такой ответ услышать не ожидал. Злость будто с кровью перемешивается, представлять не хочет, при каких обстоятельствах это произошло, хочет знать ясно. - Так спокойно об этом говоришь, - пытается надавить, выведать хоть что-нибудь, - акт слияния какой-то? В вашем клане так принято? - В моем клане принято отвечать вровень, - ухмыляется Сара, невзначай поглядывая на на экран телефона, чёрный, не загорается, пока. – Зачем пожаловал? - Не увиливай, не ты ли мне звонила? Ревела в трубку?! Не ты?! – Намджун в глубине души надеялся, что Сара жива, но по пути в город смирился с мыслью о её гибели, много времени после звонка утекло, надежды в пепел превратились. Несколько раз с собой боролся, связаться хотел, да сомнения останавливали, средство связи не в те руки попасть могло, убедиться лично хотел, результат не порадовал. - Ты знал что я была в шаге от смерти и не удосужился банально перезвонить, узнать у своих что здесь происходит, - брюнетка легко отталкивается руками от столешницы, стул на колесиках плавно отъезжает назад, Наму тихий заезд кажется вечностью, её чуть оголенные предплечья покрыты багровыми синяками, на шее повязан шелковый голубой шарф, который совсем не о чувстве стиля кричит. – Если пришёл за Хосоком, то не беспокойся, буквально через час этого паразита не станет. - Не понял, - Намджун грозно хмурит брови, Сара что-то задумала и осознание ею сказанного наталкивает на дикие мысли. – Ты отравила его? - Я похожа на бабку-колдунью? Конечно же нет, попросту его подставила, - спокойно пожимает плечами, не отрывая глаз с мобильного, не может дождаться. Месть на расстоянии вытянутой руки, совсем близко, Хо достаточно самовлюблённый и уверенный, отказываться от задания не станет, в очередной раз захочет доказать кто здесь главный. – Разве у вас не война? Унтаган буквально в огне бунтующих, таких страстей не ожидал никто. Кроме него, - уточняет отчётливо, Цербер наперёд сто шагов просчитывает, по-другому и быть не могло. - Он мне нужен, - Намджун чувствует ком в горле, как возможность подобно песку сквозь пальцы утекает, нельзя не сдержать данное Мочи обещание, нельзя допустить смерти Хосока не от его руки. – Где он? - Он подохнет в этот злосчастный день, ты меня понял? – холодно причитает Сара, грозно зыркнув на блондина. В серых глазах боль четко читается, агония, что изо дня в день девушку заживо сжирала, - не позволю отобрать у меня единственный шанс от него избавиться, никому из вас. Когда ты нужен был… - Не я ответил на звонок, - перебил Намджун, возжелав сказать правду, возможно, честность поможет сменить карты на более выигрышные. – Ответил Мочи, теперь он мёртв и Хосок мне нужен живым только для короткого разговора. - Опусти прелюдию, я знаю о нем все, - Сара безмятежно покачивается на стуле, тайком рассматривая лицо бестиария. Гавнюк, да соскучилась, безумно. – Задавай свои вопросы, пока не стало слишком поздно. - Хосок легавый или нет? - Да, - удивленно вскидывает бровь, Нам и идёт на поводу, не пререкается, не давит властью. – Он работал на правительство, сейчас же просто наёмник мексиканцев, ему нужно чтобы обе стороны конфликта ослабли и после доноса они придут отбирать страну целиком. Так было задумано, так произойдёт если он выживет. - Ты знала, что Мочи погиб? – странный вопрос, Сара никак не может знать, ведь о смерти собрата не знает никто кроме роты бестиарий Унтагана. - Да, и виновата в этом глупая девчонка, которая повелась на уловки. Он бы ни за что не столкнулся с Цербером, чтобы спасти какую-то журналистку, кто в такое верит? – строит возмущённую мордашку, ухмыляясь, у Хосока дар пиздеть и не краснеть. - Подробнее, - рычит от злости Нам, мешком падая в кресло напротив, кулаки автоматически зачесались, пальцы до хруста фаланг сжимаются, представляет как шея проворного вруна под напором ломается. - Ах, - устало вздыхает Сара, убедившись, что консильери понятия не имел, что очередная потасовка в клане связанна именно с крысой по имени Чон Хосок. Пора бы привыкнуть, кроме выгоды бестиарии ничего вокруг не замечают. – Личный звоночек, неряшливый разговорчик, дурочка лапшу на ушах благополучно пережёвывает и остаётся без любимого человека и без головы. Ложное спасение даёт надежду, нет ничего хуже отчаявшейся женщины, поверь мне, - говорит и о себе, но в ином ключе, суть блондин улавливает на лету. - Я должен отомстить за Мочи, даже если ты решила поквитаться с ним самостоятельно, - серьезно обращается, открытая история вносит правки, Хосок должен умереть как дворовая собака, захлебнуться собственной слюной. Гребаный предатель. Выражение лица брюнетки абсолютно нечитаемое, ноль эмоций, отсутствие понимания и сочувствия, Саре наплевать. Нам дергается вперёд, перехватить хрупкую ладонь, что не спеша потянулась к телефону. – Никакой охраны. - Ц, - резко одёргивает руку, недовольно складывает руки на груди, ведёт себя как дома. Бестиарий больше не в зоне комфорта, пришёл как шпион, в замурованных шмотках, один. Яркие звоночки – консильери действует тайно, опасается быть замеченным. – Он – твоё задание? - Месть. Ушки промой, у меня нет времени с тобой огрызаться. - Напугаешь меня? – насмешливо танцует плечами, терять нечего, некого, некому. Дважды два и жизнь не кажется неоднозначной, все кристально просто. – Достань свою натертую пушку и вышиби мне мозги, тогда полегчает? - Прекрати, - рычит консильери, нервы на пределе, ещё слово и пистолет у груди потеряет одну пулю. - Тяжело терять родного человека, очень, правда? – язвительно покачивает головой, мышка в клетке превращается в хищника, Нам в глухом углу, некуда бежать, нечем ответить. – Я впервые сделаю то, ради чего готова отдать собственную жизнь, и если мне придётся выбирать между твоим желанием и своим, ответ очевиден, Намджун. - Прости меня, - тихо проговаривает, опуская глаза в пол, сердце в пятки уходит, девушка рядом останавливается на полувдохе, от неожиданности сухо кашляет. – Что оставил тебя с ним, позволил издеваться над тобой. - О судьбе старых игрушек не заботятся, не так ли? – былое удивление сносит безжалостным ветром, благосклонности, мягкотелости нет места. - Умоляю тебя, - плавно снимает кепку, впиваясь зеницами в опустошенные глаза, лишённые живого блеска. Ходячий мертвец, теперь Суа от него никак не отличается, идентичная мертвая кукла. – Я пришёл не только за ним. Надеялся, что ты мертва, что не увижу твоего осуждающего взгляда, замученных глаз, высохших от слез, исхудавшего тела. Боялся, что ты изменишься, не потянешься ко мне, откажешься от нас навсегда, забудешь. - Больно? Нет, никому из нас больше не больно, Намджун, - в тот же момент загорается экран телефона, сообщение от охранника, Хосок вышел на задание. – У тебя есть пятнадцать минут, Хосок в порту, рядом с закрытым яхтным клубом. Его яхта только что отчалила к месту поставки груза. Тик-так, тик-так, - покачивает указательным пальцем, имитируя стрелку будильника. - Так ненавидишь меня? – разбито шепчет блондин, надевая головной убор обратно, угонять тачку слишком долго, ловить машину на дороге – раскрыть себя и провалить визит. Игнорирование тёплых слов признаний консильери успешно подавляет в себе, она ошиблась, больно до ужаса, хочется лечь на пол и заснуть крепким сном, проспать целую неделю, пропустить все через себя по новой, забыться. - В отличие от тебя, я умею любить, - звонко кладёт ключи от порше на стол. Намджун быстро хватает благосклонный подарок и несётся совсем не к двери, сочно целует избранницу в обветренные губы, лишая себя и её заветного воссоединения, так же проворно отстраняется. - Докажу тебе, что и я могу. Твоё имя – последнее, что он услышит, - брюнетка опомниться не успевает, как входная дверь открыта настежь, блондина и след простыл, только рюкзак, небрежно брошенный на пол, остался на прежнем месте. - Погибните либо вдвоём, либо один из вас, как успеешь, - грустно улыбается, ощущая, что вновь дала слабину. Намджун не из робкого десятка, но и Хосок далеко не любитель в бою, пришло время волноваться. Тик-так, Суа, тик-так. *** Тэхен неряшливо мечется в зале, краем уха услышав, что глава собирается встретиться с чиновником лицом к лицу, с самого утра старается выглядеть бодро, казаться здоровым, черт возьми. Период полного восстановлени не пройдёт до конца, Ким все ещё чувствует слабость в ногах, руки изредка алкоголично трясутся, но и оставаться в доме, когда остальные полным ходом готовятся к финальной стычке - невозможно. Цербер задумчиво стоит у двери девичьей спальни, в полном обмундировании и пистолетом в ладони, видок для разговора неудачный, а может, бороться с внутренним «я», ведь внутри помещения гинеколог затихла вместе с Сона на пару. Не к добру. - Доктор Лим, - зовёт громко Чон, недовольному шмыгнув носом. Не сможет уйти пока не узнает как блондинка себя чувствует, не сумеет на главном сосредоточится. Дверь спальни тут же открывается, женщина тихонько выходит, бережно прикрывая за собой дверь. – Ну, - грубо требует брюнет, изнеможенный эмоциональным давлением, лицо доктора не предвещает ничего хорошего. - Новости… - опасливо опускает взор на пистолет, Цербер может её убить, если не услышит то, чего хочет. - Информация, итог, вывод, медицинское заключение, - тараторит на ходу, предыстория бестиария не интересует от слова вовсе. - Я ввела ей успокоительное, эмоциональные тревоги и срыв могли спровоцировать выкидыш, но обошлось. Если мы сделаем медикаментозный аборт, то девушка может остаться бесплодной, её женские органы не в лучшем состоянии, рисковать не стоит. - Она вас подговорила? – яростно разводит руками, дуло пистолета почти касается кончика носа доктора, та, в мерах безопасности, отдаляется от главы на несколько шагов. - Я – жена вашего главврача, думаете, уговоры работают лучше, нежели страх потерять семью и собственную жизнь? Нет. Я предлагаю вам выбор, если хотите, могу сделать все тихо прямо сейчас, пока пациентка в отключке. Недолгую мучительную безмолвную паузу прерывает третий лишний в коридоре: - Не надо, - тихонько встревает Хелли, выглядывая из дверного проёма комнаты Тэхена. - Ты, - сердито причитает брюнет, ткнув пальцем в журналистку, на месте бы пристрелил, шило в заднице, а не женщина. – Дверь закрыла и помалкивай. - Она тебя возненавидит окончательно, вот увидишь, - девушка тут же прячется за дверью, увиливая от брошенного в неё того самого пистолета, глухой стук и вмятина говорят сами за себя, Хелли стоило подумать о последствиях прежде, чем подслушивать и мешать довольно приватному диалогу. - За работу, - вопреки рискам, Чонгук заранее принял решение, никакие загвоздки не разрушат чёткий план. Гинеколог молча кивает, возвращаясь к пациентке, только слышится щелчок внутреннего замка, Сона как ошпаренная открывает глаза, довольно бодро садится на кровати, прожигая ненавистным взглядом вошедшую женщину. - Как вы… - удивленно выпячивает глаза мисс Лим, прижимаясь спиной к деревянной поверхности, по размеру дозы и расчетам блондинка должна была спать как минимум пять часов свыше. - Я знаю как заблокировать катетер, представляете? – наигранно удивляется, пародируя, уже ненавистную ей, утонченную бесчувственную рожу. – Если сейчас вы не сделаете вид, не инсценируете аборт, я выстрелю вам между глаз, - спокойно достаёт пистолет из-под подушки, будто держать огнестрельное для неё – привычное дело, - Один лишний звук, намёк, попытка предотвратить мою оборону собственного ребёнка, я вышибу вам мозги, все ясно, падший гинеколог? - Доступно любому адекватному, - кивает испуганно доктор, про себя проклиная семейку Чон и мужа, что на свою голову связался с посланниками смерти. – Если Цербер узнает – моя семья исчезнет с лица земли. - Выгляжу ли я как человек, которому не насрать? – очерствело выдаёт Сона, снимая пистолет с предохранителя. – У вас, явно, есть дети, мне не нужно ваше сочувствие и понимание, дележка материнского чувства и прочее дерьмо. Просто без мамы им придётся трудно, подумайте о них прежде, чем выкинуть что-то бестолковое. - Мне нужно приличное количество крови, - сглатывает ком в горле мисс Лим, муж и жена – одна Сатана, доказательство на лицо. - Доктор, пришло время стать донором, в чемоданчике завалялся ещё один катетер, приступайте. - Нет, - с лестницы протестует Цербер, завидев в холле кудрявую макушку, как только броник самостоятельно нацепил, загадка. - Глава, я готов, во мне достаточно силы и усидчивости, чтобы пойти с тобой на задание, - Ким выдёргивает носом, собирает всю силу в кулак, расставив ноги на ширине плеч. - И кокаина, - цокает языком глава, возвращая хаклер на прежнее место – в фиксированную кобуру на бедре. – Ты еще слаб, тебя убьют при первых же ответных атаках. - Иногда покалывает в печени, но мое тело в полном порядке… - не успевает закончить предложение, Чонгук моментально проверяет подбитого бойца хорошим хуком справа, Ким благополучно вовремя реагирует, отбивая атаку. - Дышать через трубочку сможешь? *** Обстановка напряжённая, в воздухе витает запах гари и полыхающей резины, здание мерии походит больше на развалины, нежели на приличное достояние архитектуры, Сонвон недовольно дует губы, отсиживаться в машине осточертело, дерзкий прыщ Цербер на серьёзный разговор не явился, более получаса воины страны попросту постояли в жару, ожидая возмездия, или же платного лёгкого боя, кому как нравится происходящее охарактеризовать. Командир шустро подбегает к единственному оставшемуся члену управления страной, докладывая происходящее. - Город полностью опустел, все приближенные здания пусты, в них нет ни гражданских, ни бестиарий. - На блокпостах заняться нечем?! – психует чиновник, бешено размахивая ладонью, командир немо разводит руками, ни одного человека в период закрытия границ города они не выпустили. – Шутки со мной шутить решил?! Проклятая шавка! – смачно плюет на пол, влага на земле приобретает странный синеватый оттенок, приковывая внимание чиновника. – Какого… - Назад! – кричит отряду командир, замечая неладное. Крик призывает приступать, входные двери мерии резко распахиваются, принуждая всех направить оружие к точке движения. Внутри кромешная темнота, только лёгкий звон становится отчетливей, странное жужжание над головами застаёт вояк в легкой панике. - Дроны! – кричит кто-то из толпы. - Кричать поздно, пора бежать, - хрипит под маской Цербер, наблюдая за происходящим из темноты. Кибер войска успешно забрасывают небольшие бомбы на скопление людей в форме, проворное автоматическое управление изначально настроено на зигзагоподоный маршрут, снайперам противника поймать их на мушку не удаётся. Взрывы малой площади поджигают чёрный химический порох, при воздействии веществ огонь разгорается молниеносно, охватывая здание в адское кольцо. Пламя деморализует противника, обескураживает. Сонвон в панике несётся обратно в машину, как истинный правитель, прячется за смердами. - Во имя посланников смерти, - произносит сигнал Цербер в наушник, выходя из тени, на ходу открывая огонь из заряженных на успех хаклеров. Земля дрожит под ногами, трескается, мир военных рушится на глазах. Из-под ровного слоя земли восстают бестиарии, надолго ощутили себя мертвецами, ожидая в сырой земле, замуровались заживо, чтобы выбраться прямиком из ада, наказать каждого грешника, погубить продажные грязные души. Казнить. Тэхен выбирается без особого труда, возвращение в ряды как второе рождение, бесценно, вдохновляет, придаёт неимоверных сил. Чиновник подготовился не мнение искусно, направляя несколько людей с базуками прямо на здание, покончить с надоедливым гавкающим псом раз и навсегда. - Сюрприз, - грустно улыбается Цербер, страх смерти не пугает, им ведёт желание победить, придушить Сонвона собственными руками. Удовольствия от его краха чиновник не получит никогда. Отдаёт команду своему отряду покинуть здание через чёрные выходы, прекратить огонь, Чон бежит прочь подобно испуганному гепарду, пока Юнги и остальные снайперы прикрывает его незащищенное передвижение с крыши высотки. Пуля задевает икру, брюнет сцепляет зубы, ощущая как штанина карго напитывается ялой липкой кровью. Дерьмово, но не смертельно. Звучит вереда взрывов, и без того разрушенное здание превращается в руины, бестиарии шустро вытаскивают собратов из-под завалов, намереваясь сохранить как можно больше оборонной силы. Эффект неожиданности с подземными сыграл на руку, противники все ещё приходят в себя, большая часть военных путается между собой в непроглядном дыму, ветер отсутствует, высшие силы помогают Церберу оставаться на вершине. Как безумных мух бестиарии уничтожают приспешников Сонвона одного за одним, не оставляют шанса сменить положение, выбраться из слепой зоны. Лужи крови превращаются в море, кровь въедается в землю и асфальт, чиновник незамедлительно связывается с козырем в рукаве, приказывая перебить всех по ту сторону здания, один из них явно главарь, на ошибку нет возможности, только решительность и хладнокровие. Каждый зачинщик бунта получит по заслугам. - Снайперы на крыше торгового центра, прячьтесь за машинами, на пол, всех! – Юнги заметно занервничал, необдуманно крича лидеру и Тэ в наушник. Кудрявый шмыгает носом под маской, дышать трудно, но и показываться нельзя, узнай его хоть один из вояк, прибьют на месте толпой, без управления отряд потеряет контроль. Чонгук справится сам, он нужен своим людям, здесь. Попутно мысли бросает нож в близ подошедшего противника, патроны кончились, нужно быстро перезарядиться. - Не паникуй, как девчонка, - отвечает снайперу лидер, разозлившись на бестактность и бесконтрольность эмоций подчинённого, не время паниковать и сеять панику вокруг. Призывает отряд спрятаться за обломками мерии, работать сообща. Выстрели мешают свободному передвижению, Чонгук идёт на отчаянный шаг, возжелав не отсиживаться, а действовать. Достаёт две гранаты из небольшой поясной сумки, поднимается из укрытия и бежит обратно в здание, остальные в недоумении следуют за ним. – Ждите сигнала! – отдаёт приказ лидер, оставляя своих в безопасном месте. Больше никаких потерь, победа нужна живым, а не мертвым. – Юнги, пли по автомобилям Сонвона, они находятся позади всех, притаился, как крыса, выкури вредителя. - Есть, - снайпер тут же выполняет приказ, наводя шумиху в тихом, до сейчас, радиусе. Цербер, без единой мысли сомнения, выпрыгивает из лицевого окна здания, большими пальцами снимает кольца с гранат, бросая в наибольшие скопления противника. Громкие взрывы разрывают землю, дула противников машинально направлены на храбреца, выпуская бесчисленную череду пуль, Чон чудом успевает спрятаться за стеной, призывая обдуренных военных побежать к нему в засаду. - Сейчас! – кричит Чон, позволяя бестиариям отыграться как следует. Менее чем за минуту все, кто решился отхватить лакомый кусочек в виде лидера, смотрят на бой с высоты облаков, или же глубоко в аду, под толщей слоев земли. - Сонвон бросается в бега, - Юнги волнуется ни на шутку, подбитые стекло джипа чиновника движение не остановит, слишком далеко, снайперы сейчас бессильны. Ближайшие авто посланников слишком далеко, не удасться догнать и на мазератти. - Тэхен, поймай гандона, - четко выговаривает глава, ожидая незамедлительного ответа. - Есть, - кивает сам себе Ким, ломая шею схваченному ранее военному. Перезарядиться ему так и не дали. Бестиарий бежит к бронированному бусу, на лету хватая одного из своих за шиворот, поддержка не помещает. Юнги попутно курирует второго главаря, стараясь не запутаться в чёрных фигурах внизу, он обязан ворваться в погоню целиком. Тэхен уже не помнит как в порывах давит врагов колёсами, как кроме отдаляющегося джипа вдали ничего не видит. Штурман рядом пытается прицелиться, пока Ким вжимает педаль газа в пол, окна превратились в решето, паутинка на любом сбивает ракурс и должность объекта, Тэ на свой страх и риск выбивает стекло напрочь локтем, словно от секунды потерянного времени зависит вся его жизнь. Их жизнь. Выстрелы затихают, вокруг дым от все ещё горящих автомобилей, трупы словно куклы раскиданы по округе, бестираии, выдохшиеся, сидят на бордовой земле, курят, стеклянными глазами смотрят вдаль. Не верится, что все закончилось, наконец-то, все кончено. Юнги расслабленным шагам минует тела, разрезая две линии фронта невидимой линией, чистые ботинки уже измазаны в алой жидкости, оставляют за собой яркие следы от подошв, выдают путь хозяина. Чонгук сидит в раме разрушенного окна, напряжённо вглядывается вдаль, молча оплакивая погибших. - Победа, - подходит ближе снайпер, отставляя винтовку в сторону, опирая рукоять о бетонную стену. - Ещё нет, - ни чиновника, ни Тэхена не видно, кудрявый не выходит на связь, не показывается, исчез как призрак, черт возьми. - Рука, - вздыхает Мин, замечая ещё одно ранение лидера, ловко достаёт из-под бронежилета медицинский бинт, решая помочь справится с кровоточащими ранами. - Куда они поехали? – отталкивает руку помощи, не до дыр в теле сейчас, победа не ясна, как и жив Ким или нет. - На восток, - решает сказать все как есть, чиновник решил вернуться в своё логово, струсил. – Главнокомандующий выжил, его скрутили и посадили в фургон, медики им занимаются, возможно, сможем допросить и узнать о следующем плане Сонвона, он мог допустить вариант проигрыша. - Не мог, он слишком самоуверен, стянул все силы именно сюда, уехал в одиночку, у него нет запасного плана, от безвыходности сбежал. Не лечите его, убить, перебить всех, кто остался. Размышления парочки прерывает подъезжающий, еле едущий на своих четырёх, бус-решето. Какова гордыня, лучше своё, но разваленное, за руль противника даже не сел. Автомобиль тормозит рядом с Юнги, вполне навеселе им широко улыбается бестиарий, Тэхен же, без эмоций, глушит мотор. Чонгук отбрасывает недокуренную сигарету и плавно спрыгивает с окна, морщится от боли в ноге, сдерживается, чтобы не закричать, адская жгучая боль пронзает кости, тело изнеможенное, но лидера волнует только одно – багажник. Кудрявый читает намерения Чона по злющим глазам, выходит из машины и отворяет закрытые дверные створки багажника, распахнув до максимума. Чонгук, неспешно, обходит железяку, про себя молясь увидеть чиновника живого, сломленного, увидеть там его. Впервые брюнет боится, боится утонуть в надеждах, почувствовать пинок под зад, что все оказалось зря, что в войне не было смысла и король упущен, игра начнётся вновь, война настигнет их повторно. Только темные марионы задевают сморщенные связанные руки, Чон блаженно выдыхает, Сонвон, без сознания, валяется в позе эмбриона на железном дне багажника, дышит, тварь, пока что. Обветренных губ касается счастливая улыбка, готов расцеловать Тэхена, все его измазанное в земле и крови лицо. - Во имя посланников смерти! – громко, воодушевленно кричит глава, рвёт горло, чтобы услышал каждый, осознал, что победа за ними. Действия оправляли результат, каждый из бестиарий оправдал его надежды. - Во имя Цербера! – радостно подхватывает Ким, старался сдерживать радость в себе, не оплошать. Поднимает кулак ввысь, звучат уставшие, но счастливые голоса бойцов, сотворяют победный гомон и гул. Семья, вместе, навечно. Чонгук возводит голову ввысь, солнце слепит, сжигает влажность на глазных яблоках, не отвернётся, смотрит до конца, пока все голоса не затихли. Сдержал обещание, он дал им новую жизнь, новое, светлое будущее, лучшее из всех возможных. Победа на вкус сухая, вязкая, но такая упоительно сладкая, с тонками нотами сакурного мёда. Прекрасная. *** Наджун со свистом шин останавливается у причала, вылетая из машины пулей. Другого шанса не будет, время на исходе, несколько яхт виднеются неподалёку, консильери остается полагаться на шестое чувство и ненависть, что должна вести его к цели, обязана. Быстро выторговав лодку за приличную сумму, Ким мчится по искусственным волнам от двигателя большой яхты, морские капли оседают на щеках, попадают в глаза, щиплют слизистую, палящее солнце пытается добраться к макушке сквозь кепку, словно пытается оставить парня, сбить решительный настрой. Хосока видно издалека, на скутере резвится, словно не он на важном задании, просто развлекается как избалованный богатый ребёнок. Жизни радуется, падла, но веселье кончилось. Намджун осторожно привязывает лодку в слепой зоне яхты и без сомнений ныряет в воду, тренировки не проходят даром, чувствует себя как рыба, что ноги, что плавники – он справиться с течением, доплывет до резвого скутера в два счета. Былая уверенность понемногу пропадает, Нам держится на расстоянии, плавает вокруг, пока Чон без малейших подозрений неладного сбавляет обороты, присаживаясь на скутере, решая снять жилет и окунуться в тёплый морской омут. Нам глубоко ныряет, барахтается под водой, снимая ремень со штанов, выбирая наилучшую смерть для собаки – утопление. Резко выныривает, хватает Чона за руку, ловко забираясь на скутер. - Какого хе… - Хосоку не суждено было закончить предложение, высказать шок от происходящего, жесткая кожа ремня впивается в шею, Намджун тащит брюнета назад, падая вместе с ним прямо в воду. Борьба под водой продолжается, Чон истошно борется за жизнь, пытается нанести противнику ответный удар, выбраться из ловушки, глотнуть хотя бы немного воздуха, набраться сил. Намджун позволяет вынырнуть, сам еле сдерживался, давление в легких повышалось, не так все просто, как представлял. - Что ты делаешь, сука? – рычит хрипло Хосок, его, ранее загорелое лицо, молниеносно покраснело, по глазным яблокам побежали кровяные сетки, он на грани, чувствует, как шея скрипит, почти хрустит от давления у кадыка, ощущения мучительные, отвратительные. Унижен, предан, почти обезглавлен. - Думал, о твоём предательстве никто не узнает? Ты борешься отменно, профессионально, как настоящий обученный боец, не так ли? – разъярённо шипит врагу на ухо, давление на его шее слабнет, тому удалось пробраться под удавку и трясущейся от напряжения ладонью немного ремень отодвинуть, выигрывая пару глубоких вдохов. - Сука Суа хочет мне отомстить! – пытается схватить бестиария за руку у локтя, нажать на болевую точку в изгибе, консильери расчетливо заводит локти за спину Чона, куда и йогу в таком положении не добраться. - Смерть Мочи на твоих руках, мексиканская шлюха. - Маленький паразит вытравлен навечно, - нет смысла играть в невиновного, Хосок полностью принимает вину, осознавая, что Намджун знает абсолютно все, они знают. – Либо он, либо я, не мог ждать. - И я больше не стану. Суа передаёт тебе пламенный привет. - Сучка, - в глазах Хо блестит естественная влага, предательство любимой ранит, разбивает. Он не умеет любить, не умеет прощать, но смог привязаться, стать зависимым от красивых зелёных глаз, тёмных прекрасных волос и голоса, что звал по ночам, не давал уснуть. Намджун с напором утягивает Хосока под воду, со всей силы стягивая орудие убийства, хочет почувствовать хруст, забрать жизнь предателя как можно скорее, вдвое красиво отомстить. Хо пытается отбиться, вода сдерживает удары, замедляет, обессиливает, лишает возможности сопротивляться. Последними движениями Хосока стали движения пальцев на чужой широкой напряжённой ладони, пуская капельки крови из глубоких царапин, что тут же растворяются в толще морской воды. Тело предателя тяжелеет, постепенно тянет на дно, Нам держит его ещё минуту и отпускает, освобождая от оков, видит, как хрустальные, пустые глаза теряются во тьме бездонного моря. Он больше не появится, больше не вздохнёт, последние пузырьки воздуха озорно поднимаются ввысь, Нам как ребёнок тянется к маленьким сферам, поочерёдно зажимая в кулаке, разбивая на более мелкие, еле заметные. И от Хосока больше не остаётся ничего. Ни памяти, ни славы, ни имени, ни вещей, ни тела. Абсолютно ничего. Резко выныривает, жадно зная ртом воздух, прячется за скутером, завидев, что ранее отставшая яхты нагоняет, капитан проверяет состояние хозяина, которого нигде не видно. Быстро вылазит на скутер и даёт по газам, обратно к порту, тёплый воздух рассекается на лице блондина, холодит промокшую одежду, крепкое тело окутывает озноб и неимоверное чувство облегчения. Раны на правой ладони пекут, соль на них подсыхает, щиплет, напоминает о случившемся. Консильери боль вовсе не заботит, с предателем покончено, Чимин в полной мере отмщен и больше ничего не важно, ничего не испортит этот роковой момент, лучший, вдохновляющий момент. Позади звучит мощный будоражащий тело взрыв, призывая Нама обернуться, вдали виднеются крупные облака глубокого серого дыма. Не солгала, роковая женщина, чокнутая.