Близорукость

6.04. Еще хуже

      Лев не выходил на связь уже сутки, и Елена начала переживать всерьез. В голову лезли мрачные мысли: может, Богданов не выдержал прессинга со стороны сестры и банально сбежал; может, Валентин поймал или даже пристрелил пасынка. У Елены была уйма вариантов полагать, почему внезапно прервалась прочная семейная связь, и каждый казался хуже предыдущего, но работа занимала ее, отвлекала и удерживала от поспешных решений. Со стороны фронта, на котором изо дня в день воевала бессмертная боевая подруга, было тихо; Багратионов не показывался, занимался своими делами и собирал потраченные на лечение деньги, так и не обратившись к Богдановой.       Питерские тучи по-осеннему низко опустились над жителями Северной столицы, давя махровыми животами на головы. Может, поэтому так сложно было думать? Внутри все болело от неизбывного страха, но сегодня, Елена предчувствовала, что-то готовилось еще круче изменить вектор жизни. А все только начало налаживаться: внезапная весть о смертельной болезни отчима и долгах, из которых ему сложно было бы выбраться в одиночку, стала для Елены новой надеждой. С накалом ситуации Богданова собиралась организовать поддельные документы — она уже дала запрос — и увезти всех подальше. Если отчим и будет их искать, то, вероятно, сдохнет раньше. Оставалось подождать, когда его покинут ресурсы, чтобы собственные псы и крыша обернулись против. В нос уже бил запах свободы, приятно щекотал нервы адреналин, как все безвозвратно и властно изменил звонок.       Елена схватилась за телефон и, едва увидела номер брата, тут же ответила:       — Ну и где тебя носило, засранец? Ты понимаешь, что я переживаю? Ты не ночуешь дома, хотя врал мне об обратном, не отвечаешь на телефон никому! Лев, твою мать, я тебя когда-нибудь просто пристрелю.       «Да. Я понимаю. Лен, — позвал Лев Богданову сквозь динамик, и та ощутила, как под ребрами похолодело. В голосе брата было что-то липкое. — Тут Рому нашли. Пришел к Горячеву избитый и в истерике. Кричит, что я во всем виноват…»       «Твою мать», — Елена чуть не выронила телефон, а после едва справилась с желанием сбросить звонок. Смешно, но в мозгу крепко засела мысль, будто если диалога не случится, то все изменения откатятся на исходную точку.       «Это уже серьезно, — продолжил Лев. — Это уже не корпоративная война или юридические тяжбы, это уголовщина. Мы должны обратиться в полицию».       — Мы не уверены, кто это, — Богданова мотнула головой, меряя шагами кабинет. — Это может быть кто угодно. У них собственный бизнес, может, перешли кому-то дорогу?       «Сама слышишь, что говоришь? Кто еще способен на подобное дерьмо и какова вероятность, что это просто совпадение?» — голос Богданова в динамике на мгновение отдал сталью, и Елена поняла, что ее тактика «незнайки» больше не работает.       — Я понимаю. Мы сами прячемся, Лев, а ты уже нарушил все, что можно. Согласен? Давай так: мы дадим ему убежище, любые финансы и поддержку. Это вообще без проблем. Можем разместить его на нашей даче, я только за. И давай хотя бы сутки просто обдумаем, хорошо?       «Хорошо. Не хочу, чтобы еще с кем-то было, как с тобой. Мне все кричат, что я виноват, а я вечно очень запоздало понимаю, в чем именно. Я не знаю, Лен. Пацана избили. И, может, сильно. Мы пока не знаем, его не обследовали».       — Да, верно… — вздохнула Елена. Но вдруг из стройной логической цепочки выпало одно звено: — А как ты оказался у Горячева?       «Он мне позвонил», — молниеносно ответил Богданов.       — Тебе? Не мне? После того, что было между вами?       Богданов еще что-то пытался сказать, оправдывался, но Елена сбросила звонок. Теперь надо было не допустить, чтобы кто-то, а особенно крайне любопытная Настя, узнал о Романе. Надо было справиться с ситуацией и максимально замять последствия.       «Валька, сука, зачем ты это сделал? Ты его отпустил, чтобы нас запугать? Меня? Первое предупреждение?»       Богдановой никто не ответил. Внутренний голос, что до этого момента так четко раскладывал по полочкам все условности — даже жертву, принесенную Романом — упрямо молчал. Елена чувствовала привкус крови во рту.

11–12.04. Тень прошлого

      Настя умела ждать. И подождать до конца уже прошедшей недели, пока не определится дальнейшая судьба Романа, было несложно.       Ставя Горячева перед фактом своей осведомленности, она спрашивала, каково состояние сисадмина, однако Антон даже на прямые вопросы отвечал неохотно. После оживленных выходных от него несло глубоким смятением. Настя могла понять, почему: уже в который раз подряд на голову простого взрослого мальчишки сваливались весьма труднообъяснимые события. Но хакерша уважала Антона уже за то, что своей замкнутостью он пытался кого-то защитить. Поэтому — напрямую рассказала о планах в ближайшее время познакомиться с Ромой, а в ответ узнала, что в новое жилье его отвезут в воскресенье. Вот только еще при Горячеве у сисадмина не было телефона — никаких личных вещей из тех, с которыми он в последний раз выходил за территорию Nature’s Touch. Но Настя знала, к кому следует обращаться в этой ситуации — в конце концов, Богданова официально не рассказала ей о возвращении Романа ни слова. Зато в наушниках с понедельника поочередно из кабинетов брата с сестрой доносилась наполовину бессвязная ругань.       «Это ты виноват».       — Привет, Лев Денисович.       Настя просочилась в кабинет Богданова во вторник после обеда. Елена куда-то уехала. С тех пор как объявился прежний сисадмин, она была вся будто на иголках. Обычно запертая в темнице кабинета с утра до позднего вечера, Богданова вдруг вырвалась смерчем. Настя не знала почему: мало ли какие дела у начальства? Нездоровые нотки звучали в голосе Богдановой, когда она разговаривала со Львом. Хакерша боялась упустить нечто важное, а вместе с этим важным и Елену, — поэтому, как только представилась столь удачная возможность, пошла в атаку.       — Привет, Настя, — Богданов не поднял лица, напряженно потирая пальцами лоб. Он висел над документами, что-то подписывал, что-то откладывал в отдельную папку, что-то — в корзину. — У тебя ко мне вопрос?       — Я слышала, вернулся Рома. Общалась с Антоном. Я в общих чертах теперь полностью знаю, что произошло, поэтому… Вы ведь последний раз с ним виделись? Как он? — Хакерша шумно и резко вдохнула по старой дурной привычке. Каждый раз, когда в воздухе висело эхо дел, ей незнакомых, каждый раз, когда нервничала сама, — она словно пыталась распознать беду по запаху.       — Несколько сильных ушибов, легкое сотрясение и разбитое лицо — из-за чего он больше всего горюет. — Богданов усмехнулся и поднял голову, окинув хакершу оценивающим взглядом. — Ну и моральное состояние в целом расшатанное. Сейчас отдыхает. Я не помню, чтобы вы дружили, вы разве знакомы?       — Нет. Это мешает мне справиться о нем? — Настя искренне удивилась и запнулась, задержала зрительный контакт. Со Львом она до этого момента редко общалась даже по рабочим вопросам — неудивительно, что в хакерше он не находил ничего, кроме хорошей рекомендации и набора профессиональных навыков. Однако поначалу он казался мягче и внимательнее к людям, чем новая Елена.       Сморгнули они почти одновременно. Богданов вдруг включился, взгляд наполнился осмысленным чувством вины, в выражении лица стало поменьше тупой нагруженности.       — Нет, конечно. Извини. У меня сейчас неприятное время, не о том думал… — неловко оправдался Лев и указал на одно из кресел в кабинете за круглым столом. — Ты садись, Насть. И ты извини, пока Рома точно не вернется. А если и да, я хотел бы, чтобы ты осталась с нами на какое-то время. Это входит в твои планы?       Настя не испытала облегчения, но улыбнулась. Вдоль позвоночника ползало неприятное чувство — будто кто-то нервы прижигал электричеством.       — А я-то хотела спросить, не планируете ли вы меня сами спровадить, если он решит вернуться к работе, — отшутилась она и одним уверенным движением оседлала ближний к Богданову стул. — Нет, Лев Денисович, я просто так своих дел не бросаю. Значит, будет у вас два системных администратора в штате. Правда, я хотела пообщаться с ним сейчас. Ты ведь сам знаешь, какие следы он оставил у себя на компьютере. Я могла бы поработать с ним и удаленно. Мне нужно задать ему пару вопросов.       Богданов глубоко задумался. А когда в голове явно были взвешены все нюансы, вдруг улыбнулся.       — Хакер и системный администратор. Первая распоряжается моими деньгами так легко, словно мы уже закадычные друзья, второй — лечится, — Лев усмехнулся и, оторвав от стопки стикеров один листок, быстро написал на нем адрес. Протянул хакерше. Но только она схватилась за бумажку, как Богданов, хитро сощурившись, так и не разжал пальцев. — Но мне нужно твое слово в одном очень важном вопросе.       Настя вздрогнула, однако не почувствовала в голосе Льва скрытой угрозы — а потому ни капли не ослабила хватки и заинтересованно приподняла брови.       — Ты не скажешь об этом Елене. Если скажешь, скорее всего, откачивать в дальнейшем вам придется меня. А если хочешь номер свеженького мобильного телефона Ромы, то ты еще и присмотришь за ней. Мы все знаем, что-то идет не так, но каждый из нас знает по-разному. Договорились?       — Хорошо, Лев Денисович, — очень быстро согласилась Настя. Ах, знал бы Богданов, что его просьба была приведена в исполнение на месяц раньше, чем озвучена… Хакерша стыдилась радоваться этому, но хаос и семейные ссоры играли ей на руку. Ведь теперь она точно знала, что в случае оплошности перед Еленой ее брат даст шанс замести следы.              Дачи — удел России. В Европе загородная жизнь ассоциировалась чаще всего с фермерством или спокойным повседневным бытом, но никак не с тем, к чему зажиточные горожане стремились только по выходным. Настя и сама плохо понимала, кому нужен целый земельный участок с баней и верандой, с речкой в получасе ходьбы или лесом — ведь все это было доступно и без налогового обременения, а проверенные грибы и ягоды продавались в магазинах и на рынках. Но одного шага в черте небольшого ухоженного поселка, застроенного роскошными коттеджами, которые вполне могли поспорить с дворянскими усадьбами дореволюционной империи, хватало, чтобы почувствовать: вот она, необъятной широты русская душа… И вот — очередное мерило статуса: на уровень выше квартиры и машины, но ниже яхты и собственного бизнеса.       Дом Богдановых находился на окраине и занимал одним своим телом два участка, которые были обнесены забором и живой изгородью. Из-за ограды виднелось три крыши: побольше — дом, поменьше — баня, самая маленькая, — беседка. На входе Настю встретили кованные ворота и скромный домофон даже без видеонаблюдения. За ажурным черным изваянием пробегала каменная дорожка прямо до двери, сонно клонились к земле две ивы, и тихо шуршала листвой молодая березка. Участок казался пустым: нигде не горел свет, не играла музыка, не слышались запахи еды. Тишина.       Настя не звонила Роману перед приездом. Она рассудила, что в этом нет никакой нужды, если есть адрес; к тому же ей приходилось видеть людей после разных жизненных встрясок. Сейчас сисадмин успел восстановить силы, а это значило, что при нынешнем нулевом доверии к чужакам он, скорее всего, быстро спрячется под прочный панцирь — а при желании и выставит за дверь, если ему что-то не понравится. Хакерша рассчитывала на эффект неожиданности. План был жестоким, однако и этот парень — не лыком делан. В одной руке Настя принесла для него собственную информированность и дотошность, в другой — немного сочувствия и гостинцев.       Мелодично пиликнул звонок у калитки. Сначала реакции не последовало. Пришлось попытаться еще раз и еще, но так никто и не отозвался. Можно было бы предположить, что негодник Роман просто спал или мылся, а потому не открывал, однако даже при таком мирном раскладе у Насти не было времени ждать. Она сделала последнюю попытку:       — Эй, симпатяга, открывай! — заорала хакерша, тут же разбудив в конце улицы чью-то большую собаку. — Я от Льва Денисовича, приехала тебя проведать!       Буквально на долю секунды шелохнулась занавеска на первом этаже, но хакерше так никто и не ответил. Зато теперь стало ясно, что дома точно кто-то есть.       — Ну ладно, — закатила глаза Настя. А потом, поправив за спиной рюкзак, привычным движением завязала дреды в хвост, схватилась за верхнюю раму ворот, подтянулась — и очутилась на другой стороне.       — Что, от Антона ты меня тоже не пустишь? — с вызовом обратилась хакерша уже к наглухо запертой входной двери. Но сюрприз был в том, что кто-то успел обойти дом и стоял сбоку от Насти. С крыльца она его и заметила-то не сразу — обернулась на хруст камешка под ботинком. Рома — это был никакой не Роман, а именно Рома — держал в руках чистенькую металлическую трубу, занесенную повыше, у самого плеча, и волком смотрел на незваного гостя одним здоровым глазом, переминаясь с ноги на ногу, как самый настоящий боец из видеоигр.       — Ты охренела? — злобно зашипел сисадмин. — Это частная собственность. А входить сюда со словами «я от Богданова» настолько же полезно, как орать у незнакомца сразу «я неведомая хуйня».       Настя сочувствующе скривилась. Теплоту приема оценить было сложно, зато хакерша поняла, каким образом щуплый и низенький в сравнении с ней паренек смог сбежать из плена. Бросаться на противника вдвое больше тебя ростом казалось истинным безумием — и, вероятнее всего, пока одни гадали, как Рома к этому пришел, а другие, что покрупнее, задыхались от хохота, пленник попросту успел врезать кому-то по яйцам и спрятаться за ближайшим столбом.       — Слушай, Фродо, опусти меч. Он не светится синим, так что все нормально, — примирительно подняла Насти руки — готовясь, впрочем, в случае чего перехватить самодельное Жало. Рома нахмурился еще сильнее, отчего вспухшие с одной стороны черты лица немного исказились. Он крепче сжал трубу.       — Фанатская версия Гэндальфа с афрокосичками. Опусти свой сарказм, а то коленная чашечка выпадет совсем не от старости. Зачем приперлась? Зачем перемахнула через забор? Что, ноги отрастила, жертва «Растишки», и решила воспользоваться здесь и сейчас? Я впечатлен буду, если ты выпрыгнешь обратно.       — Ну вот видишь, ты все верно схватываешь. Я самый настоящий Гэндальф. Можешь пригласить меня в нору, — продолжала терпеливо гнуть свою линию хакерша. Она не могла сдержать улыбки. Ромины язвы отдавали чем-то до боли знакомым и трогательным — воспоминаниями о том, как Настя и сама упражнялась в обидных обзывательствах в адрес тех, кто пытался трясти перед ней авторитетом. — Я хотела тебя увидеть. Только не заставляй меня еще шутить про Мальчика, Который Выжил. Тот тоже был черненький — и у него тоже был друг-великан! И поверь, если ты перестанешь на меня замахиваться, тебе будет приятнее узнать, что я привезла с собой твой ноут.       — С хрена это я тебе поверить должен? — фыркнул Рома, который все же стал немного потише. — Только потому, что мне об этом говорит женщина-переросток с языком до самых пяток?       Настя хихикнула и спустила с плеч рюкзак, а затем по-хозяйски села на ступеньку. Щелкнул замочек, взвизгнули молнии, и в руках хакерши оказался Ромин холеный ноутбук. Она рассудила, что извлекла из компьютера все данные, какие сумела, а потому вполне могла вернуть его законному владельцу в качестве приветственного дара. Сисадмин при встрече с любимым другом, разлука с которым затянулась слишком надолго, перестал напряженно шататься.       — Отдам, если пригласишь меня на чай, Рома.       — Богданова окружают только ебанутые люди, да? Какое же он солнышко. Собрал вокруг себя просто восхитительные экземпляры, целая вселенная конченых… — забубнил Рома, бросив трубу и выхватив у Насти ноутбук. — Заходи, открыто.       Сисадмин медленно пошлепал в дом дутыми резиновыми тапками, после оставив их в прихожей. Внутри дача Богдановых выглядела ничем не хуже обычного жилого загородного дома — и даже лучше: везде у них использовались натуральные материалы, а именно дерево, в углу стоял камин, окна закрывал красивый тюль, лестница была винтовая, с перилами, вырезанными под ветви. Просторные комнаты были функционально зонированы.       Рома поставил ноутбук на стол посреди обеденной, открыл, включил. Явно соскучился.       — Зачем тебе меня видеть? Кто ты вообще такая? — задал наконец вопрос Рома, расположившись на крутящемся стуле.       — Я Настя. Подменяю тебя у Богдановых. Пришла, когда ты пропал, потому что Горячев перенервничал, а за него разволновался его лучший друг. В общем меня порекомендовали им, а мне не впервой искать тех, кто бесследно исчез. Так что прости, прибедняться не буду, твой ноут я взломала, да и на рабочем компьютере подобрала все хвосты, которые ты не успел спрятать впопыхах. Так что я о тебе много знаю.       Лишний раз кокетничать Настя не стала. Было совершенно ясно, что Рома неглупый мальчик, который просто занимается техобслуживанием, поэтому, чтобы наглядно объяснить, кто она, хакерша вывалила сисадмину все про него: кто, откуда, где учился, работал и как туда устроился. Она рассказала, что пыталась его отыскать, про фальшивый больничный и про то, как не нашла Рому в двух городах («Но твоя мать жива-здорова, если тебе интересно, хотя за тебя она не шибко волновалась…»), про то, что узнала о фирме, в которой он работал, но не успела — о ее бывшем владельце.       — Поправь меня, если я что-то упустила важное. Правда, я очень рада твоему возвращению, потому что у меня есть серьезные вопросы, которые мне нужно тебе задать.       Настя ломано улыбнулась. Она старалась расположить к себе сисадмина, хотя непрерывно ловила себя на том, что смотрит не в глаза, а на жуткие гематомы, окрасившие половину его лица в фиолетово-бордовые оттенки. Ярость ворочалась у хакерши в груди — а вместе с ней и смятение. Не видевший ужасов Антон Горячев сразу почувствовал опасность. В том, как реагировали Богдановы, которые, похоже, прекрасно знали эту сторону жизни, до сих пор ощущалось нечто неправильное, и больше всего Настю беспокоила Елена, которая постоянно оказывалась на грани между добродетелью и самыми жуткими разговорами и событиями. Рома мог помочь сместить чаши весов в какую-либо из сторон. Хакерша была уверена: он знает что-то еще.       — Богдановы с такими хвостами взяли себе хакера? — медленно проговорил сисадмин, всматриваясь в рабочий стол ноутбука. Он совсем не удивился Настиным познаниям, на первый взгляд не испытал смятения или естественного отторжения человека, в личную жизнь которого так нагло вломились. Рома нервно грыз заусенцы на руках, сдирая кожицу до крови и не замечая этого. — Какой странный поворот… Как-будто кто-то не понимает… И что, они правда тебя наняли в том числе, чтобы искать меня? Серьезно?       — Лев. Он подписал мне контракт без согласования с Еленой.       — Лев подписал, — Рома отрицательно качал головой.       Настя покрутила пирсинг в губе, прикрыв глаза. В памяти стройным рядом вставали детали, которые кричали: в тесной семье Богдановых работа не ведется сообща.       — А Богданова даже не знает, что я тут. Возможно, надеется, что я в принципе еще не узнала о твоем возвращении. Скажи, Рома. Верно ли я думаю… Все четыре года у них, ты был уверен, будто работаешь в фирме человека, с которым состоял в отношениях? Что это аутсорс, что ваша айти-компания получает процент?..        — Да. Именно так, — еще более напряженно отозвался сисадмин на вопрос, ожидая от Насти очередного открытия. — Или я ошибаюсь?       Хакерша вздохнула и развернула на экране копию трудового договора, которую нашла во время обысков.       — Как я уже сказала, вашей фирмы больше нет. Есть только внешние признаки ее существования. Три с половиной года как она была не ваша, а потом ее вообще не стало. Я не знаю, известно ли тебе хотя бы об этом… Ты три с половиной года состоишь непосредственно в штате Богдановых. Был официально переоформлен, судя по датам.       Рома тупо смотрел на экран Настиного телефона. В сыроватом воздухе едва обжитого дома звучало эхо (чего-то): в голове сисадмина переворачивались и складывались какие-то детали. А потом он внезапно беззвучно содрогнулся. Раз, еще один. Рома врос в спинку стула, с силой вжимая руки в лицо, даже в разбитую его часть. Какие-то раны лопнули, пошла кровь, а из-под ладоней — полились слезы. Не было слышно рыданий, но дыхание из окончательно заложенного теперь носа вырывалось туго.       — Она все это время знала. Сучка, могла бы сказать, я бы не… Это все было бесполезно… Почему я сразу не проверил… У меня все было перед носом…       «Блядь», — пронеслась в голове Насти мгновенная мысль. Она стиснула зубы, отложила телефон на стол, приблизилась к заново окунувшемуся в пережитый кошмар сисадмину. Хакерша должна была получить информацию, должна была поговорить с ним, но спустя лишь двадцать-тридцать минут с начала встречи шептала про себя: «Прости»". Непроизвольно она потянулась вперед, погладила Рому по локтям, по коленям. А у самой пальцы дрожали с каждым всхлипом, с каждым словом обвинений, которые срывались с разбитых губ. Не в ту сторону качнулись весы, в какую она хотела бы. Тяжелее от этого сжималось в груди сердце. Но Настя понимала, что желания зачастую закономерно противоречат действительности.       — Тише… Тише, Рома, — шептала хакерша, пытаясь его успокоить. — Ты ведь слишком доверял человеку, к которому находился ближе всего, верно? У тебя не было причин оскорблять тех, кем ты дорожил, проверками… Но я знаю, что ты и так пропускал через себя много информации о месте и людях, с которыми связался… Я тоже знаю кое-что… Нельзя ничего отмотать назад, но можно наказать виноватых. Только себя не обвиняй…       Рома не отстранялся, не убегал от Настиных прикосновений, но старательно пытался скрыться от болезненного наваждения. Успокоился он не сразу, но когда смог взять себя в руки, утер кровь тыльной стороной ладони.       — Ладно… Ладно. Так… Ты сотрудничаешь с ментами, верно? Сомневаюсь, что кто-то в своем уме остался бы, когда такие вещи происходят… Если да, то сотрудничай аккуратно, у них есть там свои люди. Но я знаю только клички… Или это личный мотив? Давай честность за честность? — предложил Рома. Его мысли путались, и он, не услышав ответ — впрочем, Настя и не пыталась его перебить, — сразу продолжил: — Меня отделали ребята, которых я уже знал так или иначе. Но они постоянно созванивались с кем-то главным. Валентин. Валька. Но я его ни разу не видел.       "«Это они, — Настя сощурилась и сморщила брови. — Елена, которая желает смерти своему отчиму, которая следит за ним и понимает, что он следит за ними тоже… Они так близко друг к другу…»       Иголкой в мозг хакерши вонзилась мысль: если Елена знала, что у Ромы открыта спина — разрушена вся его прежняя жизнь, — но врала, то какова вероятность, что она знала и о том, где он находился в последнее время?.. Нервно дрогнула мышца у виска. Хакерша потерла лицо, будто бы физически сняла с себя неприятный спазм вместе с жуткой догадкой. Ей не хотелось хранить внешнее спокойствие, и где-то в глубине, в районе желудка, разрасталась липкая пустота. До конца честной с Ромой Настя быть не могла. И только потому дышала ровно.       — Не беспокойся, в органах у меня очень давние связи. Никто лишний не видит, не слышит, не знает, а кто знает — не расскажет, — заверила она сисадмина. — Да и, в сущности, следствие, которому я помогала, тоже еще не в курсе, что я, похоже, в другом месте делаю то же дело. Ну, так уж вышло, что я должна была просто проследить за аппетитной Горячевской задницей, но судьба — скользкая мразь… Я хочу знать о Богдановых как можно больше, Рома. Мне кое-что известно, но большая часть из этого просрочена на десять лет и спрятана в архив. Ты прав, это еще и личное дело… Скажи, а фамилию Валентина они не называли?       — Что-то на «б», но я очень плохо помню и не буду врать… Я думал, что все это из-за Льва. Как в моем случае, думал, что он пользуется благами этих ребят, а Елена за него впряглась и работает, но по факту-то все иначе… Теперь понятно, что он просто ничего не понимает. А Елену шантажируют. Постоянно и уже на протяжении как минимум четырех лет, которые я у них… Я часто возил деньги тому мудаку, чтобы они не проходили через налоговую и счета. Крупные суммы. Я немного копался… — Рома шмыгнул носом и смущенно потупился. — Ну, в документах. Они люди без прошлого. Как и их юрист… Но по разговорам я понял, что раньше они были в Москве. Вся эта шайка-лейка. Вроде как, сам амбал, который меня курировал, вообще прислуживает совсем другому лицу, московскому толстопузу, но по какой-то причине должен выполнять поручения Валентина.       Настя, прикрыв глаза, медленно кивала на каждое слово. Она еще немного поморщилась, когда сисадмин сказал это: «Все иначе». Пустота внутри в последний раз болезненно дрогнула — а после сжалась, отступила. У новых действующих лиц, которых назвал Рома, не было имен, но хакерша по крайней мере знала, где искать — и в связи с чем. Ее Принцесса... (Настя запоздало одернула себя и вытолкнула уязвимую мысль: Елена не была «ее» — в сущности, ни тогда, ни тем более сейчас.) Принцесса не просто нашлась, она почти оформилась в цельный образ. Связь между прошлым и настоящим потерялась в преступных сетях, в которых застряла Багратионова-Богданова. Возможно, еще был шанс закончить начатое когда-то, получив ответы от той единственной, которая знала все. Да и теперь Насте хватало других информаторов — и каждый мог рассказать хоть что-нибудь.       «Только нельзя сближаться с ней слишком сильно. Это уже было. Нужно сохранять самоконтроль. Нужно понимать, что в какой-то момент эту информацию придется передать угрозыску, — напоминал холодный голос в голове, надавливая на места старых переломов. — И не зацикливайся. Ты ответственна за всех, не только за нее».       Настя хвалила Рому за внимательность и благодарила за открытость. Она дала ему перерыв — сварили кофе, в качестве добавки и легкого успокоительного к столу поставили Богдановский коньяк. После этого хакерша продолжила спрашивать обо всем, о чем только могла, иногда повторяясь по несколько раз в надежде выжать еще хоть каплю. Что именно сисадмин слышал о Елене на вражеской территории? А о Льве? За что Богданова все обвиняют? Почему Рома вообще оказался так близко к эпицентру конфликта? Происходило ли подобное в прошлые годы? И в чем причина теперь? Ведь тяжелее прочего над общей бедой висел груз до сих пор неясного мотива, связавшего Валентина, Елену и Льва с самого начала, но к нему Настя могла прийти, лишь собрав другие факты. К сожалению, большей части ее вопросов было суждено остаться без ответа. Сложно требовать их от жертвы перекрестного огня на чужой войне. Не длилась бы она десять лет и больше, если бы все оказалось так просто.       — Что ж, Рома, — задумчиво произнесла хакерша, когда они несколько минут помолчали, оба пытаясь уложить в мыслях тяжелый разговор. — Похоже, на будущее мне придется обратиться к эльфам и достать для тебя мифриловую кольчугу — на всякий случай. А пока, прошу, никому не рассказывай, что ты увидел, когда надел это конченое кольцо. И о визите волшебника тоже. Ну, мы это с тобой оба понимаем.       — Ага, — ухмыльнулся Рома. — У меня последний вопрос. Ты совсем все перерыла в ноуте?       — Совсем все, — Настя хмыкнула и посмотрела на свои ногти.       — Теперь мы слишком близки, — скривился сисадмин. — Только не говори Горячеву про его фотки в папке с порнухой, ок? А то он и так зазнавшийся.