Hey Mrs. Polisman!

— Ты им так сказал?! Что мы с тобой помолвлены?! Тэхён буквально метал молнии. Он то останавливался, хрустя пальцами, то вновь начинал бегать по небольшой комнате Чимина, причитая: — Да что же это такое? Хосок предложил помочь мне с курсовой работой, и я согласился! Уже даже придумал, что надену! В том, что это перейдет в свидание, я даже не сомневался… И тут появляешься ты и говоришь, что, видите ли, тебе приспичило соврать! Почему нельзя было сказать правду?! — Потому что я — «альфа», — отрезал Пак, мечтая провалиться сквозь землю от стыда и чувства вины перед другом. — Мы с тобой не можем жить вместе, если мы не пара. Я всё им расскажу, Тэ, верь мне. Но не сейчас, — грустно прибавил он. — А когда?! Ты глотаешь эти подавители, будь они неладны, сбиваешь себе цикл! Хоть понимаешь, каких проблем ты можешь нажить? А теперь и я не смогу общаться с альфой, который мне… Тэхён внезапно оборвал свой гневный монолог. Чимин взглянул на него, и слабая лукавая улыбка вдруг осветила его лицо, несмотря на общее совсем не радостное настроение. — Который тебе — что? Понравился? Хосок-хён хороший, это правда. — Чонгук тоже ничего, если ты понимаешь, о чем я, — тут же отрезал Ким, еле заметно порозовев щеками. — Впервые вижу, чтобы альфа так трепетно смотрел на другого альфу… Бедняжка, теперь загнался, наверно, насчёт своей ориентации. Пак только простонал, мученически закатив глаза. — Не твоя ли это была идея — притвориться альфой? — Да, но кто же знал, что ты такой трус, Чими? — резонно возразил Тэ. — Я бы уже давно признался… А то он решит выбить клин клином, найдёт омежку и будет счастлив. С ориентацией-то у него, как ни крути, всё в порядке. — Я призна́юсь, — нервно проговорил Пак, потому что воображение тут же услужливо подкинуло ему не очень приятную картинку счастливого Чонгука с каким-то омежкой. — Обещаю. Только не дави на меня, Тэ, пожалуйста! Мне и без этого нелегко. Я должен все обдумать хорошенько. — Думай, — вздохнул Ким. — Только не очень долго, а то мы с Хосоком договорились начать мой курсач на следующей неделе. Как я объясню ему, почему при живом «женихе» согласен пойти с ним на свидание?..

***

— Хватит, — коротко приказал Юнги бармену. Тот уже тянулся за бутылкой виски, чтобы изрядно подвыпивший детектив Ким Намджун не висел у него над душой, и недовольно зыркнул на невысокого парня, столь категорично озвучившего свое указание. Барчик почти опустел. Ещё бы — часы близились к двенадцати, а завтра был обычный рабочий четверг. Мин ругнул себя за то, что чересчур расслабился сам и позволил это сделать подчинённым — в результате они, выйдя от Чимина, как-то незаметно засиделись за разговорами и выпивкой. Чонгук уже сонно клевал носом на плече у Хосока, но Намджун наоборот, под вечер раскраснелся и раздухарился. — Не наливай ему больше. — Но я хочу пить, хён, у меня жажда! — запротестовал Ким капризно, как ребенок. — Сейчас бы у омеги спрашивать, наливать его альфе или нет, — протянул парень за барной стойкой, переводя взгляд с одного на другого и гаденько ухмыляясь. — Ты лучше не перечь мужу, парень, иначе он быстро найдет тебе замену. И попытался было протянуть шот с выпивкой мимо раздражённого Юнги, однако не вышло: тот резко толкнул его руку, и янтарная жидкость плеснула на мрамор стола, забрызгав все вокруг. Хосок нервно покосился на Чонгука, однако тот по-прежнему безмятежно дремал, видимо, уже не отслеживая, что происходит вокруг. — Что ты себе позволя… — начал бармен и осекся. Раскрыв, Юнги ткнул ему прямо под нос свое служебное удостоверение: — Комиссар полиции Сеула Мин. Я прощаю оскорбления всяким скудоумным, но только на первый раз — учти это, мальчик. И конечно, ты будешь спрашивать у меня разрешения, прежде чем налить моему подчинённому! На бармена жалко было смотреть. В несколько секунд испарилась его уверенность, от насмешки не осталось и следа, глаза забегали. — Простите, мистер Мин, — только и смог он промямлить, проворно убирая бутылку и шоты под фоновое нытье Намджуна. — Я действительно не имел в виду ничего такого… извините. Не хотел вас оскорбить. — На первый раз поверю, — усмехнулся Юнги. — Смотри, веди себя хорошо, не хами больше посетителям, иначе я найду за что закрыть твой бар. Альфа активно закивал, не смея поднять глаза, а Мин потянул размякшего и благодушного Намджуна к выходу: — Пошли, а то завтра ни на что не будешь годен. Хосок, давай, буди Чона и тоже собирайтесь. — Но я не хочу никуда уходить, — запротестовал Ким, слабо упираясь, но всё-таки волочась за шефом. — Так хорошо сидели… Я хочу в туалет, Юнги! Мин вздохнул и выразительно поднес свободную руку к лицу. — Как маленький. Ну что же, иди, детектив Ким, раз приспичило. — Я хочу с тобой! Не хочу один. — И чем я только заслужил всё это? — задал риторический вопрос Юнги, снова подхватывая его под руку и озираясь в поисках уборной. — Прямо и направо, — почтительно и опасливо подсказал бармен. — Я так люблю тебя такого, хён, — булькал Намджун, пока они продвигались к цели, порой сшибая плечом углы и норовя завалиться в сторону. — Ты такой… до-ми-нан-тный! — А ты тяжёлый. Держись на ногах, Джун-а, пожалуйста. — Я думал, ты его арестуешь, этого мальчишку за стойкой! У тебя так сверкали глаза… Ты знаешь, что у тебя очень красивые глаза, хён? Он икнул и прикрыл рот рукой, повернувшись, чтобы взглянуть на хмурого Мина, который уже изнемогал под его тяжестью. — Шевелись давай, а то мы до завтра не доберемся до туалета! — Никогда не видел никого красивее… А чтобы тот шкет не выпендривался, я сам его арестую! — и он вдруг неожиданно проворно выхватил из кармана наручники, при этом неслабо так заехав Юнги локтем в бок. — Дурак, что ли? Спрячь их немедленно, — зашипел Мин, потирая место ушиба и намертво вцепляясь в него — с пьяного Намджуна могло статься тут же привести это намерение в исполнение. — Но почему нет? Он ведь нагрубил тебе, хён! — Я сам могу постоять за себя, понял? В защитниках не нуждаюсь. Юнги всего лишь хотел забрать наручники, которые он крутил в руках — от греха подальше. Зная его неуклюжесть, Ким, кажется, и их мог бы сломать. Комиссар попытался вытянуть их, но он не отпускал, упрямо вцепившись в холодный металл. Злясь все больше, Юнги дёрнул, потом попробовал выкрутить, сделал неловкое движение, и… Щелк. На его правой руке сомкнулся стальной браслет. Мин на мгновение завис, а затем грязно выругался, уместив в одном длинном предложении свое мнение о ситуации, и о Намджуне, и о всей своей неудачливой жизни в целом. — Чего стоишь, детектив? Живее ищи ключ! — рявкнул он на Кима, подзалипшего на тонкое аристократическое запястье, скованное безжалостной сталью. Тот опомнился, медленно кивнул и полез шарить по своим карманам. Однако спустя всего минуту этого неспешного и глубокомысленного занятия Юнги не выдержал и взялся за дело сам: Ким ойкнул, ощутив его руки в таких местах своего тела, где вообще никак не предполагал их встретить. — Что за …? В мгновение ока проверив карманы на куртке и джинсах, облазив даже внутренние, ключей он так и не нащупал. Разве что от квартиры детектива, а не от наручников. Матернувшись, Юнги повторил «досмотр», но и в этот раз результат был тот же: мобильный, сигареты, пара мятных конфеток и футляр для очков. Выгребя все это из карманов Намджуна, он пару секунд рассматривал вещи, а потом обречённо спросил: — Может, в сумке? Ким пожал плечами и хотел вежливо протянуть её комиссару, но уронил. Хотел поднять, потерял равновесие и устремился точно виском в стену — Юнги едва успел его поймать и вернуть в исходное положение. — Стой спокойно! — прошипел он и присел на корточки, начав потрошение сумки — по-другому это назвать было сложно, — методично высыпая её содержимое прямо на пол. «Браслет» на его руке сочувственно звякал. Зарядка от мобильного, влажные салфетки, вода, какие-то ключи — Мин радостно дернулся, примерив их к наручникам, но опять сник, когда не подошли. Блокнот, несколько ручек, наушники, затертая и очевидно забытая шоколадка… На этом вещи закончились. Все ещё не веря в это, Юнги перевернул сумку вверх дном и потряс. Но ничего больше из неё не выпало — внутри было пусто и темно, как в кошельке перед зарплатой. — Я… думаю, хён, ключ у меня в форме остался. В участке, — смущённо пояснил Намджун сверху. Он всё так же послушно стоял у стены, к которой Мин его прислонил, и даже не шевелился. Юнги только шумно и красноречиво выдохнул, потрясая наручниками. — Ну за что мне всё это, а? — скорбно повторил он свой вопрос к мирозданию. — Чем я согрешил, господи? — …Я скажу тебе, хён, — брякнул вдруг Намджун. Он с изумлением поднял глаза: Ким осторожно опустился рядом, на удивление не сделав попытки навернуться, и его глаза оказались прямо напротив глаз Юнги. Он смотрел так взволнованно и серьёзно, что комиссар невольно напрягся. — Если бы не эта дурацкая ситуация — я, наверно, так и не решился бы признаться. — В чём? — хрипло спросил Мин, испытав неприятный холодок по спине. Он не мог назвать себя трусом, это было бы неправдой, но сейчас ощутил мандраж, глядя на взволнованного Кима, смотрящего на него с каким-то странным выражением. В голову тут же полезло всякое — от тайного членства в какой-нибудь группировке до убийства, но он тут же одернул себя: в порядочности Намджуна никогда не сомневался ни умом, ни сердцем. Мин Юнги разбирался в людях и подчинённых себе выбирал по какому-то внутреннему инстинкту, ни разу за много лет его не подводившему. Но кое-чего предусмотреть всё же не смог. — Я люблю тебя, хён! Намджун выдавил это отчаянно и пьяно и уткнулся тяжёлой башкой ему в плечо, словно желая спрятаться в нём от всего мира. И Юнги уже машинально поднял свободную руку, чтобы погладить его по волосам, но вдруг до него дошел смысл фразы. — Ты меня… что? — переспросил он, не веря ушам. — Что слышал, — глухо подтвердил Ким. — Только молчи, хён, пожалуйста… Не говори сейчас ни да, ни нет, хорошо? Мне плевать на все эти… на условности! Вот. Тем более я знаю твой секрет. — Ты просто напился, Джун, — подвёл черту Юнги, разгадав, как ему показалось, эту загадку. — А я дурак, что не уследил за тобой. Понадеялся, блин, на сознательность. — Если тебе проще так думать — пусть будет так, — пробормотал тот, укладываясь на плече поудобнее. Он явно собирался вздремнуть, и Юнги встрепенулся, сталкивая его с себя — ночевать на полу в туалете задрипанного бара вовсе не входило в его планы. Но вовремя подставил руку, чтобы потерявший равновесие Ким не свалился на пол. — Просыпайся и поехали в участок! Хватит молоть ерунду. Мин с усилием потянул его вверх, и он поддался. Укрепился на ногах во весь свой рост, непроницаемо уставившись на маленького комиссара, изо всех сил пытающегося избежать встречи взглядов. Словно впервые он рассматривал Юнги — слишком хрупкого для альфы, белокожего, с тонкими запястьями — и в его взгляде было такое откровенное любование, что тот смущенно пробубнил: — Хватит пялиться. Ким на это только улыбнулся — глуповато, во все лицо, с ямочками. И так же глупо взял второй, тяжело свисающий с руки Юнги пустой «браслет» — и проворно защёлкнул его на своем правом запястье, накрепко соединяя себя с ним. — Так тебе будет легче, хён. Хотя бы эти полчаса, пока мы не доберёмся до участка. Мин лишь молча возмущённо воззрился на этот беспредел. Потом открыл рот, чтобы выругаться, но тут же об этом пожалел. Большие жадные губы Намджуна моментально перекрыли ему весь кислород, так что дышать осталось — только им. Сначала Юнги думал, что не сможет, но уже через несколько секунд открыл, что дышать Намджуном даже легче, чем воздухом. Даже не нужно прилагать никаких усилий. — …Айщ, Чонгук-а! Сколько ты выпил, всего три коктейля? Только не говори, что не сможешь сам добраться до дома. Вот это душевно, называется, посидели! — Я до… добе…русь, хён. Хосок, почти таща его на себе, бросил случайный взгляд направо, в сторону туалета, и вдруг округлил глаза и быстро перехватил младшего детектива так, чтобы тот не увидел два сплетённых силуэта. Намджуна, прижавшего к стене и самозабвенно целующего маленького комиссара Мин Юнги.

***

Чимин так и не смог сомкнуть глаз до трех часов ночи. Грызущее чувство тревоги не давало отвлечься. Он и смотрел сериалы, и пытался читать, и даже учил английские слова — ничего из этого не помогало развеять дурное предчувствие. Неотвратимо думал он о том, как будет признаваться комиссару Мину и остальным, что он не альфа — и в сотый раз покрывался холодным потом, представляя их реакцию. Шеф, наверно, разозлится, что его одурачили, а Хосок рассмеётся. «Теперь понятно, почему ты не смог отбиться от маньяка», — наверно, скажет он, и каждое слово оставит на сердце Чимина маленькую болезненную ранку. Он-то знает, как жестоки альфы в своей неготовности воспринимать омегу вне привычной модели «кухня-детская». Только Намджун, может, пожалеет его и ничего не скажет: за время общения с ним у Пака сложилось ощущение, что старший детектив может понять всё. Или хотя бы попытаться. Но поймут его или нет, а признаться все равно придется. Тэ не должен страдать из-за него. Единственный, кто теоретически мог бы обрадоваться новости — это Чонгук. Но и там есть вопросы: например, не придумал ли Чимин какой-то особенный его интерес к себе? Не имея никакого опыта в отношениях с альфами, так легко приписать несуществующую симпатию, которая могла быть просто вежливостью… или даже жалостью. От этой мысли ему стало ещё холоднее, и он крепче закутался в плед, несколько раз стукнув зубами. Даже воспоминание о том, как Чонгук обнимал его и прижимал к себе, уже не помогало согреться. Он так бережно хранил его в памяти, что стал все чаще думать о Чоне, и, поняв это, поторопился стереть и забыть. Ни к чему хранить картинки, которые ничего не значат! Чимин встал, чтобы поставить обогреватель на максимум — может, в тепле удастся уснуть. И в это время с улицы донёсся какой-то шум, сначала не привлёкший его внимания: местные алкоголики, наверно, гуляют, равнодушно подумал он. Но вдруг знакомый голос, приглушённый расстоянием и стеклами, позвал его: — Чимин! Пак Чимин! Чонгук? Изумлённый, он метнулся к окну, приподнял штору и действительно, не в галлюцинациях увидел силуэт, тут же радостно замахавший ему кепкой. Альфа явно увидел его, и Чимин со смущением понял, что его белая футболка очень выделяется на темном фоне стекла. То, что Чон — мало не в говно, он понял не сразу. Только когда тот, утомившись махать, потерял равновесие и встал практически на одно колено перед окошком, словно какой-то средневековый рыцарь. — Я пришел сообщить тебе новость, Пак Чимин! — донеслось до него. Где-то сверху хлопнула форточка: соседи явно не оценили порыва. Чимин вдруг почувствовал себя глупо и разозлился — завтра на него посыплются все шишки, а все потому, что этот придурок перепутал день с ночью, да ещё оказался настолько невоспитанным, что запомнил его адрес и припёрся пьяный в дрова… И какую такую новость он собрался сообщить? — Ты мне нравишься, Пак Чимин! — стоя на одном колене в грязи, прогорланил Чонгук, ничуть не обращая внимания на высунувшиеся любопытные соседские головы. — Плевать на то, что мы оба альфы, ты всё равно мне нравишься! Почему нашему шефу с Намджун-хёном можно любить друг друга, а нам с тобой нельзя? — …И действительно, почему? Пак в испуге обернулся, едва не отдав богу душу: позади него стоял Тэ в ночной пижаме и задумчиво смотрел вниз.