В игру, Джон, в игру!

— Джон… — Мы и так уже опазды… — Ватсон резко обернулся. Некоторое раздражение в его голосе сливалось с чуть ли не ставшей хронической усталостью. Нет, вывести из себя и в целом довести до такого состояния Джона весьма непросто, даже почти невозможно. Пожалуй, лишь один человек одновременно мог вызвать у Ватсона абсолютно любые эмоции. И теперь, после довольно продолжительного спора с Шерлоком, Джон всё ещё был, мягко говоря, взвинчен и уж слишком остро реагировал на окружающих. Вот только от раздражения не осталось и следа, как только взгляд Гриффиндорца скользнул по лицу Грега. Брови слегка приподняты, в глазах сквозит если не волнение, то непонимание уж точно. Голос оборвался, а незаконченная фраза так и повисла в переполненном напряжением воздухе. Странное предчувствие чего-то не слишком хорошего закралось в сознание Джона. Не то чтобы столько лет общаясь с Шерлоком и Ирэн, Ватсон доверял предчувствиям, но оставлять это без внимания не собирался. Повисшая в воздухе тишина давила на сознание, поэтому Джон наконец решил прервать уж слишком затянувшееся молчание и узнать, что же могло взволновать Грега. Вот только не успел он даже заикнуться задать вопрос, как Лестрейд вышел из ступора и сам решил всё объяснить. — Дверь, Джон. Эта дверь ведёт в один из заброшенных кабинетов, её не открывали много лет, и… Ватсон вздохнул, переводя взгляд к двери. Одной секунды хватило, чтобы убедиться, Грег прав. Закрытая и никому не интересная на протяжении нескольких лет старенькая деревянная дверь теперь была слегка приоткрыта. В лучах утреннего солнца у едва заметной щели танцевали пылинки. Но вот на ручке пыли не было абсолютно. Дверь открывали недавно. Последнюю мысль Джон произнёс вслух. Всё-таки не перенять основы дедукции при постоянном общении с Шерлоком просто невозможно. Удивление на лице Грега сменилось интересом, взгляд, словно ненароком, скользнул к ручке двери… Джон моментально всё понял. И только в голове мелькнула мысль закатить глаза и уйти, как последние капли раздражения растворились в накатившей волне интереса, всё ещё смешанного со странным предчувствием. Поэтому, забыв о защите от тёмных искусств, которая, кстати, должна начаться через пять минут, Джон кивнул и буквально подлетел к Грегу. Лестрейд в ту же секунду коснулся ладонью двери, провел подушечками пальцев по неровной поверхности, словно сомневаясь, и… — Давай. Голос Джона окончательно выбросил из головы Грега всю неуверенность, а от интереса и возбуждения его глаза буквально горели. И вроде простая старая дверь. Ну открыта и открыта, что такого. Вот только и Грег, и Джон уже привыкли, привыкли к слишком уж насыщенной и яркой жизни, к так называемым приключениям, к драйву. Столько лет дружбы с Шерлоком, столько лет участия, пусть часто и невольного, в его соперничестве с Ирэн, в его несколько странных, но, как ни сложно было поначалу это признавать, интересных и даже гениальных идеях. Они стали зависимы, и как бы ни пытались это скрыть, сами поняли уже давно. Они уже не смогут жить обычной скучной жизнью. Грег положил ладонь на ручку и потянул на себя. С едва слышным скрипом дверь открылась. Лестрейд первым вошёл в класс, Джон уже занёс ногу, чтобы сделать первый шаг, но… — Мерлин! Грег одним прыжком снова оказался на пороге. Никогда ещё Джон не видел такой бури эмоций в одном человеке в одну секунду. Тот ужас в глазах и странные уж слишком высокие нотки в голосе чуть было не заставили Ватсона поддаться панике. — Джон… Голос Грега дрогнул и оборвался, но этого хватило. Шаг, второй… Вроде самый обычный старый, даже заброшенный класс. Парты свалены в углу, на стене слегка покосившаяся доска, всё кругом в многолетней пыли. Всё, кроме пола. Пол настолько чист, словно его протерли час назад. Окна чуть ли не серые, но едва заметный свет всё же пропускают. И в этом свете в воздухе пляшут даже не пылинки, а целые хлопья пыли. Вот только Гриффиндорцы ничего этого не заметили. Просто невозможно было рассматривать пол и парты, когда… — Мерлин! Маргарет! На полу прямо в центре класса лежала девушка лет пятнадцати. Её чёрные длинные волосы, всегда прекрасно уложенные, теперь были растрепаны и закрывали часть лица. — Маргарет… Джон особо не соображал, что происходит. Мозг отказывался работать в целом, а уж тем более анализировать происходящее. Паника накатывала волной, сметая остатки здравого смысла. Голос сорвался, всё вокруг слилось воедино, в какую-то необъяснимую палитру, разобраться в которой не представлялось возможным. Джон упал на колени перед девушкой. Пальцы на автомате сжали запястье. Пульса нет. Дрожащая рука скользнула по шелковистым волосам девушки, освобождая лицо. Милое нежное, теперь искаженное гримасой страха, злости и неверия одновременно… — Нет, нет, это… И снова голос отказывался работать, всё тело отказывалось работать. — Джон! Ватсон мотнул головой. Крик Грега слегка привёл сознание в нечто, хоть немного напоминающее порядок. На секунду закрыв глаза и стараясь хоть немного успокоить бешено бьющееся сердце, Джон аккуратно приподнялся. Тело не особо слушалось, а шок постепенно сменялся пониманием. Вот только понимание оказалось куда хуже. — Это… Это то, что… Она… — Грег никак не мог подобрать слова. Его взгляд метался от Маргарет к Джону, а в его глазах Ватсон прекрасно видел отголоски того ужаса, который охватил его самого несколько секунд назад. — Авада, это убийство, — каких трудов стоило просто говорить, просто не кричать, не поддаваться панике. Голос дрожал, но хотя бы не обрывался. Уже успех. Пусть теперь Джон видел только полные ужаса глаза друга, в сознание уж слишком глубоко въелась другая картина. А ведь он знал её. Знал Маргарет Райс — маглорожденную шестикурсницу, одну из самых талантливых девушек Хогвартса. И не только талантливых, мало кто мог сравниться с ней в красоте, сколько парней мечатали пройти с ней за руку по улицам или поболтать за кружкой сливочного пива в "Трёх метлах" , ну или, конечно, станцевать на балу, а может даже начать встречаться, но… Сейчас мысли Джона были далеко от глупых рассуждений. В какую-то секунду в голове мелькнуло странное предположение. А ведь Шерлок, наверняка, счёл бы дело интересным. Но мысль пропала также быстро, как и появилась, когда образ Маргарет снова предстал перед глазами… А паника снова накатывала, накрывая, мешая дышать. Кислорода вдруг резко стало мало, в ушах звенело, сердце трепыхалось где-то в груди, а мысли завертелись бешеным потоком, вызывая ещё и головную боль. Внутренний голос то кричал всякую чушь, то переходил на весьма осмысленные монологи. Вот только ничего не помогало. Смерть. Мерлин, мы же сейчас чуть ли не стали свидетелями убийства. Черт, открывая эту дверь, мы даже предположить не могли, что… Что увидим такое… Ну почему всегда мы? Я ничего не понимаю, просто ничего. Это… Это как-то нереально, невозможно, фантастически, как в глупых магловских детективах, где главный герой находит тело и начинает вести дело. Только здесь все реально. А мы — не герои фильмов. И всё же… Может это лишь глупый сон, очередной кошмар, но почему тогда боль реальна, страх реален? — Что здесь происходит? Скрипнула дверь. Знакомый строгий голос слегка привёл ребят в себя. Может, правда, сон? На пороге возникла величественная фигура МакГонагалл… Как будто стоит лишь открыть глаза и оказаться на Трансфигурации. Уж лучше снятие кучи баллов за сон на уроке, чем всё это. — Мисс Райс? Но… Что здесь случилось? Секунды хватило. Ещё один взгляд на Маргарет, и… Осознание. Наверное, никогда и никто не видел МакГонагалл в панике. Её состояние теперь было наиболее близким к этому определению. И пусть без криков и глупых жестов, глаза выражали всё: и страх, и непонимание, и неверие. — Мистер Ватсон, мистер Лестрейд. Джон аж вздрогнул от такого неожиданного обращения. Холодный, но теперь полный странной боли, взгляд Минервы скользил от одного Гриффиндорца к другому. Она ждала объяснений. — Что здесь произошло? — МакГонагалл делала акцент на каждом слове, продолжая пронзать ребят взглядом. И только теперь они осознали всю нелепость и даже опасность ситуации. Как это выглядит с точки зрения профессора? Можно считать, МакГонагалл поймала их на месте преступления. Они ведь теперь главные подозреваемые! Их слова против доказательств. Это было бы даже смешно, в других, конечно, обстоятельствах, а не когда впереди светит Азкабан. — Понимаете, профессор, я знаю, что на нас падают все подозрения, но мы ни при чем. Мы шли на защиту от тёмных искусств, а… — Я заметил, что эта дверь открыта. А мы ведь знаем, что этот кабинет заброшен, и… — Уже больше года, вот, мы решили войти. — Просто ради интереса. — Мы увидели всё так же, как вы, профессор. Вы должны поверить. Мы не… Гриффиндорцы говорили быстро, перебивая друг друга, стараясь хотя бы не сбиться. Вот только голос всё равно предательски дрожал и срывался. Слава Мерлину, их было двое. — Профессор, поверьте. Мы никогда… Мы… Мы видели всё, как и вы, и мы не связаны с этим. Это для нас такое же потрясение, — Джон и сам не знал, зачем все это говорит. Разум уже отказывался работать, а говорить было просто легче, чем молчать. — Я верю. Джон и Грег одновременно выдохнули, всё ещё до конца не веря в услышанное. — Я знаю, вы здесь ни при чем, и мы это докажем. Я верю, мистер Ватсон. Джон… Впервые Ватсон слышал, чтобы Минерва называла кого-то по имени. Да даже не просто кого-то, а его самого. Впервые голос МакГонагалл звучал так тихо и неуверенно, и это было странно, слишком странно. Впервые эта сильная женщина сдавалась под натиском чувств. — Вы можете быть свободны. Я понимаю, какой это для вас удар… Сходите к мадам Помфри. Джон вопросительно поднял бровь, но один взгляд на Грега всё прояснил. Бледный, как полотно, а в глазах все ещё сквозит ужас. Ватсон прекрасно понимал, что выглядит не лучше. Вот только в больничное крыло идти не хотелось. Никуда не хотелось. Хотелось упасть на кровать и забыться во сне, а потом проснуться и понять, что всё это неправда. Вот только Джон знал. Он не заснёт. Это не сон.

***

— Шерлок… Холмс резко развернулся, а в глазах его сверкнули искорки дьявольского огня. — Убийство маглорожденной. Я уже знаю. В игру, Джон, в игру! Шерлок в два шага оказался прямо напротив Ватсона. Горящий взгляд, резкие движения, вся его фигура буквально излучала нетерпение, странную радость, напряжение и известное только ему одному очень уж специфичное чувство драйва. — Убийство. Настоящее убийство в Хогвартсе. Уверен, будут ещё. Оооо, Мерлин! Это прекрасно! Шерлок подскочил на месте, вскинув руки в победном жесте. Джон, который всё ещё не особо понимал, что происходит, лишь вопросительно поднял бровь, вот только Холмс этого даже не заметил. Шерлок неожиданно вскочил на кресло, пройдя перед этим по небольшому столику, заваленному газетами, прям с кресла прыгнул на кровать, снова на пол, схватил вырезки и подкинул вверх, так что теперь вся комната была усеяна кусками бумаги. — Больше никаких скучных дел от дяди, больше никакой скуки! — Шерлок! Холмс замер, все ещё сжимая в руке несколько вырезок. Его взгляд вдруг стал более спокойным и осознанным. Джон, который наконец начал анализировать ситуацию, теперь скрестил руки на груди и пронзал Холмса просто ледяным взглядом. — Шерлок, ты… — Ватсон просто не мог найти слов, но слова здесь были не нужны. Весь его облик говорил куда больше. — Как ты можешь радоваться убийству? Черт, Шерлок, погибла ученица! — Я знаю, что такое убийство, — сарказм буквально пропитал каждое слово в этой вроде незначительной фразе. Шерлок развернулся и сделал уже шаг к столу, чтобы взять телефон, но не тут то было. — Ты — машина, Шерлок Холмс! Как ты можешь так говорить?! Шерлок даже не обернулся. Тонкие пальцы скользнули по поверхности стола, нащупывая телефон. — Мерлин! Хлопнула дверь. Шерлок было сделал шаг к выходу, но слишком быстро передумал, снова обернулся к столу и закинул злосчастный телефон в карман. За столько лет он успел изучить каждую черту характера Джона. Он прекрасно знал, Ватсон успокоится и вернётся, а пока… Холмс поднял с пола один из обрывков газеты, снова достал телефон и упал в кресло. На экране высветилось очередное сообщение от дяди с очередной скучной просьбой. Шерлок в который раз пробежал глазами по тексту газеты, откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев. До возвращения Джона у него было по крайней мере полчаса.

***

— Черт! Джон влетел в спальню и упал на кровать, даже не обратив внимание на вопросительный взгляд Грега. Пальцы как-то сами собой вплелись в волосы, ещё сильнее взъерошивая их. В голове всё ещё звенел голос Шерлока, а перед глазами стояла картина, которая теперь, наверное, будет снится ему в кошмарах. Мысли летали где-то далеко, и, казалось, ничего не могло вывести Джона из раздумий, ничего, кроме… — Что случилось? Ватсон почувствовал едва заметное прикосновение к своему плечу, а тихий голос прямо над ухом звучал уж слишком знакомо и незнакомо в одно и то же время. Да, странно, но именно так Ватсон охарактеризовал бы этот голос. — Джон, что случилось? — голос вдруг стал немного громче и увереннее, теперь уже и в затуманенном сознании Джона возник весьма однозначный образ. Видимо, это осознание мелькнуло в его глазах, потому что Грег едва заметно улыбнулся. — Шерлок решил взяться за это дело, — столько яда в голосе Джона бывало уж слишком редко. Грег понимающе кивнул. Когда речь шла о Шерлоке, объяснения не требовались. — Он рад, понимаешь? Он говорит об убийстве, как… Не знаю, словно это просто развлечение для него. Он называет это… Игрой. — Это Шерлок, — Грег вздохнул, всё ещё стараясь поймать взгляд друга. Ещё два года назад простое это же Шерлок стало основным объяснением странного поведения Холмса. Ведь других объяснений не было. — И главное — он прекрасно понимает, что я вернусь. Вот готов поспорить, что сейчас он преспокойненько сидит в своей комнате. А я ведь и правда не смогу не прийти. Черт! — рука как-то сама собой с громким хлопком опустилась на стоящий рядом столик. Ну почему Шерлок всегда прав?! — Знаешь, надо было раньше сказать, я сегодня… — Не стоит говорить, что ты занят. Мы прекрасно знаем, что у тебя на сегодня запланировано очередное глупое свидание, которое, как и все до него, закончится лишь оправданиями с твоей стороны. А твоя очередная фанатка начнёт бегать за кем-нибудь другим. И не надо оправдываться, я знаю, что прав. Джон и Грег одновременно вскочили на ноги. А удивление, видимо, слишком уж явно отразилось на их лицах, потому что стоящий на пороге Шерлок самодовольно ухмыльнулся. Конечно, Холмс уже давно знал пароль и даже чувствовал себя в Гриффиндорской гостиной, а уж тем более в спальне, как дома, но его появления всегда оказывались слишком неожиданными. — Прости, Джон, дело моего дяди оказалось куда легче и скучнее, чем я думал. Я не могу больше ждать, — Шерлок резко замолчал и снова скрылся за дверью. — Ты пойдёшь? — Пойду, я не смогу пропустить такое, — кинув несколько холодный взгляд на Грега, Джон побежал за Холмсом. Гнев постепенно сошёл на нет, уступая место интересу и уже слишком знакомому драйву. Порой Ватсон даже боялся самого себя и всех этих изменений, которые происходили в нем. Неужели он, правда, теперь не мог без всего этого, без драйва, без странных идей Шерлока, без беготни по замку и без ночных наказаний, без того, чем он привык жить за эти годы. Пожалуй, да. Джон улыбнулся собственным мыслям и ускорил шаг, догоняя Шерлока. — В больничное крыло, — на лице Холмса сразу появилась привычная самодовольная ухмылка, а дьявольские огоньки в глазах стали лишь ярче. Как только Джон поравнялся с другом, Шерлок ускорил шаг, почти переходя на бег. Но даже этот почти бег Холмса заставил Ватсона бежать по-настоящему. Всего через несколько минут Джон остановился у двери в больничное крыло, прислонившись к стене и стараясь выровнять дыхание. Шерлок же преспокойненько стоял, скрестив руки на груди, словно это не он оббежал сейчас ползамка. За эти годы Ватсон уже привык к порой необъяснимой активности Холмса. Бывало, он проводил на ногах без еды и отдыха по несколько дней. Да, часто после этого попадал в больничном крыло с физическим утомлением. В конце концов, разум Шерлока обгонял его тело лет на двадцать, если не больше. Организм, пусть и подготовленный и выносливый, все же оставался организмом подростка, и просто не был способен выдерживать подобные нагрузки. Когда эта мысль в который раз мелькнула в голове Джона, страх волной накрыл его. Ведь дело может оказаться трудным и затянуться… Впрочем… Это ведь Шерлок. Взгляд Холмса скользнул по лицу друга, подмечая какие-то лишь ему одному известные детали. — Славная пробежка, Джон, — Шерлок усмехнулся и повернул ручку белой двери. Ручка поддалась, но вот дверь открываться не спешила. Тогда Холмс постучал, сначала медленно и тихо, а потом уже чуть ли не со всей силы. Видимо, те, кто находился внутри, решили, что ситуация безвыходная и легче открыть. Ручка дернулась, дверь повернулась на петлях, открывая проход в больничное крыло. После полутемного коридора чистый белый свет заставил на секунду зажмуриться. Открыв глаза, Джон увидел на пороге мадам Помфри. Целительница выглядела настолько взволнованной, что Ватсон хотел уже было схватить Шерлока за локоть и увести, но не тут то было. — Мистер Холмс? Вы что-то хотели? — голос Поппи звучал как-то слишком тихо, что вполне соответствовало сложившимуся внешнему образу. — Разрешите пройти, — Шерлок бессовестно протиснулся между целительницой и дверным косяком, даже не обратив внимание на пронзающий его спину взгляд Джона и возмущение, написанное на лице мадам Помфри. — Простите его, он… — Джон было начал очередную импровизированную речь-оправдание, но Поппи жестом руки прервала его и со вздохом скрылась за одной из дверей. За единственной дверью, откуда доносились голоса. — Это там, — как назло Шерлок показал на ту же самую дверь. Ну конечно, чего ещё можно было ожидать? Сейчас Холмс ворвется в палату где профессора, друзья, а может уже и близкие Маргарет… Нет, ну а чего ещё ожидать от Шерлока? От человека, который не верит в чувства и сантименты, для которого разум на первом месте, который… — Идём, Джон, — Ватсон вздохнул, собирая остатки терпения. Сейчас оно лишним не будет. А Шерлок преспокойненько прошёл к той самой двери и дёрнул за ручку. Голоса стихли. На секунду замерев, Шерлок распахнул дверь. Джон видеть не мог, но буквально чувствовал направленные на Холмса взгляды. Шерлок хотел уже сделать шаг, как вдруг шаги послышались внутри, и за порог вышел… Майкрофт! Джон зажмурился и снова открыл глаза. Нет, это правда Холмс-старший, но что он здесь делает? Он ведь не Шерлок, чтобы взяться за это дело. Он ведь предпочитает сидеть в спальне с кучей бумаг. А тут… — Братик? — Шерлок удивлённо поднял бровь. Видимо, даже он не рассчитывал встретить Майкрофта. — Но что ты здесь делаешь? — Я могу задать тебе тот же вопрос, — Холмс-старший захлопнул за собой дверь и скрестил руки на груди. Пусть и говорил он спокойно, и вёл себя, как обычно, сдержанно, что-то странное проскальзывало в его голосе, что-то, чему Джон никак не мог придумать название. Шерлок снова поднял бровь, видимо, странности в поведении брата не скрылись и от него. Острый взгляд Холмса-младшего заскользил по одежде Майкрофта, отмечая какие-то только ему одному известные детали. Через минуту Шерлок удовлетворённо хмыкнул, но говорить как-то не спешил. — Что ты здесь делаешь? — уже более твёрдо, делая акцент на каждом слове, спросил Майкрофт. Хотя… Он ведь и так знал, если Шерлок не хочет, он ничего не расскажет. — Значит, жертва — Маргарет Райс, — задумчиво протянул Шерлок, барабаня пальцами по стене. — Но… Я не называл тебе её имени, — Джон до сих пор не мог привыкнуть к подобным, слишком уж неожиданным выводам друга. Тем более теперь он даже приблизительно не мог представить, как Шерлок догадался. — Довольно простой вывод, — Холмс-младший еле заметно подмигнул, мол, потом всё объясню. Джон кивнул, а Шерлок снова переключил внимание на брата. Майкрофт разглядывал лицо Холмса-младшего, но он не подмечал детали, нет, просто старался прочитать мысли, хотя бы примерно. Это оказалось даже слишком легко. Майкрофт судорожно вздохнул, кислорода вдруг стало не хватать, а мысли снова закружилась неконтролируемым потоком. Шерлок — единственный, кто знал, знал о… Нет, даже в мыслях её имя отдавалось странной болью, даже в голове он не мог произнести его, не мог восстановить образ так и круживший перед глазами. Вот только ментальная защита таяла, вместе с выдержкой, пропуская в сознание воспоминания… Тогда братья буквально видели одно и то же… Тёмный старенький кабинет зельеварения, кабинет, в котором уже давно не проводят уроки. Тишина, темнота… Едва заметное светлое пятно пляшет лишь на кончике палочки. — Люмос максима! Свет озаряет помещение, взгляд вылавливает парты на другом конце и настолько знакомую, но теперь уже словно чужую доску, серые стены, небольшое окошко справа. — И это твоё идеальное место? — тихий голосок совсем рядом заставляет вздрогнуть, но пути назад нет. Именно здесь, в этом кабинете никто не увидит, никто не разнесет по школе новость о том, что она — одна из самых красивых девушек Хогвартса, и он — будущий министр магии… Майкрофт закрыл глаза, прогоняя лишние мысли. — Майк, что это значит? — девушка, стоящая рядом, аккуратно дёрнула рукав мантии, заставляя повернуться, а значит, снова встретиться с ней взглядами, снова утонуть в её глазах. И Майкрофт сделал это. Повернулся. — Маргарет, это сложно объяснить, но… — Холмс-старший мысленно хлопнул себя по лбу. Что за нелепая ситуация! Что с ним творится?! С ним, с человеком, который не признает чувства, который доверяет лишь разуму, который считает обычных людей ничтожными. Он, будущий министр магии, Майкрофт Холмс, теперь стоит рядом с девушкой в тёмном кабинете. Но, что самое страшное, он не хочет это останавливать, не хочет замедлить биения сердца, не хочет выбросить из головы глупые чувства. Он поддался сантиментам, и ему нравится этот огонь, разгорающийся где-то в районе груди. — Марго, — девушка кокетливо подмигнула. — Но ты ведь никому не даёшь называть тебя так. — Тебе можно, — тихий смех разрезал тишину кабинета, а Майкрофт снова поймал себя на мысли, что хочет, чтобы это длилось вечно. Маргарет поднялась на носочки, словно стараясь стать одного роста с Холмсом. Майкрофт и сам не заметил, как подтянул её к себе, как его пальцы аккуратно сжали её мантию… Что это? Он сходит с ума? Так ведь не должно быть. Так нельзя, но… Почему тогда чёртовы чувства захватывают власть над разумом? Майкрофт слегка наклонился, теперь горячее дыхание Марго обжигало щёки, окончательно уничтожая все те границы, что он строил на протяжении жизни… — Решил завести себе рыбку, братик? Майкрофт вздрогнул и обернулся. Шерлок стоял на пороге с привычной полуулыбкой на лице, подпирая спиной косяк. Такой спокойный, словно он сейчас не спалил самого Майкрофта в старом кабинете с девушкой. — Не бойся, не скажу я. Хлопнула дверь. Шерлок вышел… — Никто так и не узнал, братик. — Я и не сомневался. И никакого привычного сарказма в голосе, ни издевки, ни насмешки. И в этих двух вроде ничего не значащих репликах сквозило то, что Холмсы упорно прятали. Порой сложно было назвать их братьями, порой их скорее считали врагами, но в потоке бесконечного сарказма проскальзывали моменты правды. И именно в такие моменты близость между ними чувствовалась уж слишком явно. Что бы Холмсы из себя ни строили, они оставались братьями, одной семьёй. — Не стоит тебе сейчас заходить туда, — словно в подтверждение своих слов Майкрофт облокотился на дверь, загораживая проход. — Не сейчас, Шерлок. Сложно представить, как удивился Джон, который ждал споров и разборок, когда Холмс-младший едва заметно кивнул и отошёл. — Всё, что тебе стоит знать, Шерлок — она убита авадой, — Майкрофт приоткрыл дверь и вернулся в палату. За первым хлопком сразу последовал и второй. Шерлок покинул больничное крыло. Джон ещё с минуту постоял, потом сделал было шаг к двери, но чья-то рука неожиданно легла на плечо, заставляя остановиться. — Проследи за ним, — Майкрофт говорил серьёзно, без единого намёка на прежнюю насмешку. Джон буквально разглядел в его глазах едва заметный страх и даже волнение. И это было, мягко говоря, неподходяще для образа Холмса-старшего. Видимо, он знал что-то, или просто предполагал. Что-то не слишком хорошее… Чёртово плохое предчувствие снова накрыло Ватсона, но он не подал виду, лишь кивнул и попытался улыбнуться, хотя улыбка и получилась какой-то вымученной. Майкрофт тоже кивнул и снова скрылся за дверью, оставляя Джона одного в небольшом проходе между закрытыми дверьми. И это одиночество давило, грозясь уничтожить, раздавить, захлестнуть волной, такой, что уже не всплыть. Эмоции, которые он так старался закрывать и удерживать, теперь рвались наружу. Джон просто не мог больше оставаться в окружении этих гладких белых стен. Один шаг к двери, рывок, и свобода! Ватсон бежал вперёд, не замечая никого и ничего на своём пути, выглядывая где-нибудь за поворотом фигуру Холмса. И… — Джон, давай быстрее, я не могу больше ждать. На секунду Ватсон замер, разглядывая тёмную фигуру на фоне окна, но слова Шерлока довольно быстро проникли в голову. Джон за несколько шагов оказался возле Холмса, а вместе с тем, (как он не заметил сразу?!) , возле той злополучной двери. Шерлок с нескрываемым интересом и даже восторгом разглядывал ручку и шершавую деревянную поверхность. — Майкрофт просил тебя присмотреть за мной, да? Джон не ответил, а Шерлок вернулся к своему делу. Видимо, ответа и не требовалось. — Мы оба считаем, что вот так просто это не закончится, — Холмс говорил очень тихо, чтобы не сбить разрастающийся поток мыслей в голове, но Джон прекрасно всё слышал. — Будут ещё убийства? — Ватсон пытался заставить голос звучать равнодушно и спокойно, что удавалось ему с огромным трудом. Да и Шерлок уж точно услышал эти странные нотки. Холмс пожал плечами. Понятно, никто не мог знать. Но те предчувствия, предупреждение Майкрофта и слова Шерлока… Не просто же так всё это. Аккуратное, едва заметное касание плеча… Черт, Шерлок! Как он это делает? Он может без слов успокоить и заставить идти за собой хоть на край света. Почему даже сейчас этот простой жест действительно успокоил, а взгляд Шерлока, такой непривычный, ни капли не холодный, окончательно растопил все сомнения. Джон едва заметно кивнул, а Холмс улыбнулся той самой сводящей девчонок с ума улыбкой. Пальцы Шерлока снова заскользили по деревянной поверхности и сжались на ручке. Игра началась.