Демоны дарят сердца

Сколько проходит долгих минут, прежде чем всеобщий ступор нарушается неловким Чонгуковым падением с дивана, никто не знает. Все вертят головами, глядя то на Сору, оказавшуюся избранной Теи, то на Намджуна, который пребывает в не меньшем шоке, чем остальные. — Теперь я понял, почему твое лицо мне показалось знакомым, — Джун кивает, как будто в голове начал складываться пазл. — Тея когда-то показывала фотографии, на них была и ты. — Видимо, это было сто лет назад, потому что мы уже давно не то что не фотографируемся, а даже нормально не общаемся. А что вы отмечаете? Можно и мне выпить? Намджун услужливо вручает даме стакан с коньяком, а Тэхен присаживается на пол к Чонгуку, который с открытым ртом смотрит на девушку, не решаясь вступить разговор. И пусть он не особенно беспокоится за ситуацию, такой поворот событий удивляет даже его. — Больше года назад, — подтверждает Ким. — Почему ты сказала, что она скучная? — А как еще можно назвать того, кто сутками напролет сидит дома? Еще и меня заставляет, — Сора отпивает и даже не кривится. А вот от упоминания своего демона она закатывает глаза, будто раздражает даже чужое имя. — Мы точно об одной и той же Тее говорим? — сомнение поселяется не только в Тэхене, но озвучивает именно он. — Что за Тея? — Минов край футболки дергает на себя Чимин и еле слышно спрашивает, чтобы никто его не услышал. Они с Чимином так и остались стоять у входа в гостиную. Вообще, они шли провожать Сору, но она неожиданно услышала интересный разговор, в который своим внедрением добавила перчинки. Так что парни так и застыли в проходе, не в силах сдвинуться. И только Чимин, не вникающий в происходящее, кажется более оживленным. — Позже расскажу, — не самое подходящее время, чтобы отвлекаться на разъяснения. Он берет избранного за руку и ведет на диван, располагаясь рядом с девушкой, на которую устремлены все демонические и теперь уже две пары человеческих глаз. — Мы раньше хорошо проводили время, даже весело, я бы сказала. А потом она просто отстранилась от меня, стала какой-то скрытной и замкнутой. Когда я пытаюсь ее вытащить куда-то, она ни в какую не соглашается, ссылаясь на занятость или усталость. Даже домой к себе запрещает приезжать. Уже и не помню, когда видела ее в последний раз. Честно вам признаться, я иногда хочу ввязаться во что-то опасное, чтобы привлечь ее внимание, — Сора не кажется внешне обеспокоенной, но каждый присутствующий крылатый, если захочет, может почувствовать исходящие от нее ноты обиды и грусти. И все понимают, что последняя фраза произнесена не в шутку. Захлестывает общая волна непонимания и страха. Каждый осознает, что речь идет об одном и том же демоне. Каждый догадывается, что избранная и представления не имеет, как живет ее хранитель. Но никто не знает, что им нужно сделать — открыть человеку глаза или оставить в неведении. — Наверное, тебе нужно кое-что знать, — Намджун решает прояснить ситуацию.

***

— А она все время думала, что ее демон — унылая зануда? — по дороге домой Чимин слушает обещанное объяснение произошедшего и удивляется новым подробностям. — Она однажды упоминала, что считает Тею скучной. Тогда я, конечно, не знал, что речь идет именно о Тее. А сегодня такой поворот произошел, — громко шаркая ногами и рассказывая историю, Юнги периодически читает чужие чувства. Он и сам не знает, зачем делает это каждые десять минут. Наверное, пытается разобраться, почему Чимин чувствует то, что чувствует. — Зачем ты провожаешь меня? Я мог спокойно доехать на такси, — если бы не вибрации волнения, исходящие от Чимина, можно было бы решить, что он интересуется просто так. Но не только в его ощущениях, а даже в его голосе присутствует дрожь. Да, Юнги мог отправить его на такси. Но почему-то не отправил. — Тебе понравилось то, что было сегодня? — Юнги пропускает его вопрос и решает задать свой, который мучает с момента выхода из комнаты. С самого появления Соры его человек ощущает себя необычно. Неуютно. И вроде бы всех все устроило, все получили удовлетворение, но все-таки кроется что-то непонятное. — Все было как обычно, но я почувствовал кое-что странное, — вопрос подгружает парня, так что он даже в росте меньше становится, пытаясь сжаться, словно на улице не приятная теплота, а самый морозный ветер. Описывать вслух Чимину не нужно, ведь Мин уже сам все прочитал с его сердца. Человек не впервые присутствовал и смотрел за процессом, не впервые кончал, глядя на кончающего от действий постороннего Юнги. Но что-то все-таки произошло впервые. И Юнги в ступор это вгоняет, потому что исправить такое он не в силах. — Почему ты это чувствуешь? — пояснения излишни, избранный прекрасно понимает, о чем его спрашивают. — Думаешь, я делаю это по своей воле? Ты думаешь, что мне понравился этот ревностный порыв, когда я увидел тебя с ней? — настроение Чимина в миг ухудшается, и он больше не идет, беспечно размахивая руками. Он останавливается и смотрит на асфальт перед собой, пытается прожечь глазами покрытие, источить в пыль, чтобы не мешало, и прыгнуть под землю. Туда, где Юнги не сможет без его позволения влезть в душу и прочесть его чувства. — Это из-за расставания, — в ступоре застывает и демон, утыкаясь глазами в пол. — Ты такой ранимый из-за измены девушки. Ты же начал в нее влюбляться, а она так поступила. Вот и ищешь утешение в любом подходящем и неподходящем случае, — убедить он пытается, конечно, Чимина, но и самому очень хочется верить в сказанное. Как иначе объяснить пусть и слабое, но все же заметное чувство ревности? — Не в нее я начинал влюбляться, похоже, — сухо и тихо бросает, словно не хочет, чтобы его услышали. И срывается с места, продолжая путь. Что сказать на это, Юнги не знает. Вообще непонятно, нужно ли говорить хотя бы что-то. Да и не соображает он, что конкретно Чимин имеет в виду. Предполагать страшное не хочется. — Мы в моем районе, я дальше сам могу дойти, — Юнги ускоряет шаг, чтобы догнать оторвавшегося парня, но тот не намерен сбавлять скорость и позволять поравняться с собой. Но демон, конечно, в два счета настигает его и резко останавливается прямо перед ним, преграждая путь. — Чимин, не глупи, — сказанное могло быть неверно понято. Он очень на это надеется. — Что это значит? Что значит «не в нее»? Сердце неприятно жмется и трепещет, словно ожидает надвигающейся беды. Даже желудок крутить начинает, а в груди завывает паника. Вдруг он все не так истолковал? Хоть бы и правда он ошибся. Хоть бы Чимин не имел в виду то, чего Юнги так боится. — Ты боишься принять факт, что я могу в тебя влюбиться. Как мне ответить на твой вопрос, не говоря правды? Что прикажешь мне делать? — человек смотрит отрешенным и полным боли взглядом. Губы кривятся в слабой такой же болезненной ухмылке, а нижняя слегка дрожит. Чимин вот-вот заплачет, и не нужно использовать свой дар, чтобы понять это. — Пожалуйста, Чимин, не нужно, — видеть избранного таким очень тяжело. А осознавать, что так себя ощущает он именно из-за него, вообще невыносимо. Но самым нереальным можно считать то, что Юнги не в состоянии ему помочь. — Почему это произошло так неожиданно? — Неожиданно?! Юн, неожиданно? — всем своим видом Чимин показывает, что демон сморозил глупость. И у него в голове не укладывается, что крылатый посчитал это неожиданным. — Я знал, что ты дурак, но не думал, что полный! Маленькими ногами Чимин семенит назад, растерянно блуждая по лицу ничего не понимающего демона. Юнги видит, как нижняя губа начинает трястись еще сильнее. Видит, как ладошка с силой сжимает край толстовки. Видит взгляд человека, которому причинили сердечную боль. — Ты так ослеплен своим страхом, что боишься признаться себе, что у меня все это время могли быть к тебе чувства. Избранный продолжает отходить и даже не замечает, что приближается к проезжей части. И Юнги тоже на это не обращает внимания. Он видит только белеющие костяшки от сильного сжатия кулаков. Видит обреченную улыбку, застывшую на лице. И видит одну смелую слезинку, решившую обогнать поток остальных и тихонько спуститься по человеческой щеке, а потом упасть на одежду. Демон в самом деле испуган, но не ослеплен. И он вовсе не глупец. У него всегда проскальзывали мысли, что его человек к нему что-то чувствует, испытывает нечто большее, чем просто дикую страсть и желание. И слишком трепетно Чимин к нему всегда относится для того, кто желает исключительно удовлетворения физиологической потребности. Избранному известно, что произойдет, если они сорвутся и совершат то, чего оба жаждут. И он все равно этого хочет. Если бы водитель, проезжавший, к счастью, очень медленно по дороге, к которой Чимин не глядя идет задом, не посигналил, человек бы точно не остановился. Но теперь и мысли избранного, и мысли демона резко встряхиваются из-за громкого звука автомобиля, и оба выходят из своего ступора. Чимин больше не смотрит на него, он развернулся и быстрым шагом идет к дому, до которого осталась всего пара десятков метров. Ноги Юнги вросли в землю и не позволяют двигаться, не дают пойти за Чимином и успокоить. Не разрешают своим приходом дать ложную надежду.

***

— Он твой человек, да? Ты мне говорил, что твоего человека зовут Чимин, — разговор с Сорой не ограничился обсуждением ее демона. Девушка показалась ребятам довольно интересной, так что они с радостью предложили ей задержаться ненадолго на их мероприятии. — Да, — не самая приятная беседа с Чимином выбила из колеи и отбила желание веселиться, поэтому Юнги, вернувшись домой, сразу же сбежал на кухню в надежде скрыться от друзей, продолжающих отмечать счастье Сокджина и Хосока. Но даже здесь, в собственной квартире, без самого Чимина кому-то удается проникнуть ему в мозг. — Ты боишься его. Почему? — Сора пьет коньяк, который Намджун любезно подливает ей весь вечер, и с интересом смотрит на демона. Вообще-то, Юнги совсем ее не знает, но за пару встреч ему успело показаться, что девушка не блещет умом. Однако сейчас ей удалось сделать верный вывод. Она не так глупа, как кажется, или это поведение Мина настолько очевидно? — Потому что я знаю, что случается с теми, кто отдает свое сердце. В помещение катастрофически не хватает воздуха, поэтому демону приходится нараспашку открыть окно, чтобы позволить ночному сквозняку хотя бы немного разгуляться в доме и наполнить комнату свежим кислородом. Да и голову Юнги было бы тоже неплохо проветрить, потому что невнятное признание парня никак не хочет покидать ее. Никак он не может принять факт, что у избранного действительно могли быть чувства. Разумеется, было нетрудно заметить, что Чимин часто оказывает знаки внимания. Но осознавать, что это могло быть действительно нечто глубокое — страшно. И несколько даже противно. — Должно быть, произошло и правда что-то ужасное, раз ты настолько противишься этому, — девушка прикрывает глаза, добавляя в организм новую порцию горячительного, и откидывает голову на прохладную стену. В полумрачном кухонном освещении на лице Соры красиво играют тени, когда пышные ресницы слабо прикрываются. Юнги даже залипает на минуту. Любить демона, если ты и сам демон, просто. Любить человека, который не является твоим избранным, тоже очень легко. А вот любить своего избранного иногда смертельно опасно. — Что насчет вас с Теей? — крылатый продолжает стоять спиной к открытому окну. Воздух осторожно перебирает волосы, но до мыслей, увы, не добирается. — Знаешь, глядя на меня можно подумать, что я очень легкомысленная и легкодоступная, — Сора ухмыляется так, словно эти слова и правда что-то значат для нее и даже причиняют боль. Что скрывать, именно так Юнги и думал, поскольку при первой их встрече девушка не отличалась культурным или стеснительным поведением. Но он не из тех, кто осуждает. По большому счету, ему абсолютно все равно, но именно сейчас что-то заставляет его напрячь слух и внимательно слушать рассказ. — Раньше я была именно такой. Да, у меня и сейчас бывают подобные заскоки, когда я веду себя совсем глупо, но раньше это был мой стиль жизни. Пьяные тусовки с незнакомыми парнями, полное отсутствие желания учиться или работать. Прожигание жизни, одним словом. И как раз в тот момент Тея очень сильно на меня повлияла. Я уж не знаю, что за щелчок в голове у меня тогда произошел, но я и правда очень изменилась. Взялась за учебу, нашла работу и теперь имею успехи. Но если раньше мы с Теей отлично ладили, пусть она и давила на меня своими нравоучениями, то последние несколько лет она меня не подпускает к себе. Я думала, она была занята очередным нудным развитием, о котором твердит постоянно. Но сегодня твои друзья рассказали очень интересные подробности. — Ты не была влюблена в нее? — не спросить не получается. Очень хотелось бы знать, что может испытывать человек к своему хранителю. — Нет. Мы не всю жизнь были близки, а всего несколько лет. И именно тогда я ощущала от нее сильную сестринскую поддержку. Никаких других чувств у меня не было. Ответа нет. И зачем только вообще он пытается найти какой-то ответ? Ответ на что? Что это даст? Ситуация не изменится, потому что Юнги этого не допустит. Возможно, чистое любопытство заставляет его размышлять об этом. Или обычный долг перед своим человеком. Ведь все же необходимо исправить ситуацию, нужно помочь Чимину перестать страдать. — Что ты собираешься делать? — разговор о чужих проблемах хотя бы на несколько минут, но вытесняет собственные мысли. Пускай не целиком, пускай и временно, но все же избавляет от необъяснимого удушающего чувства, сидящего глубоко в груди. — Поговорю с ней. Не о наших отношениях и не о том, что она мне врала все время, а о той девушке, которой она отравляет жизнь. — Я думал, что мы нашу помолвку празднуем, а не по углам прячемся, — необычно громкий для сложившейся в их «углу» атмосферы голос Хосока появляется в дверях. Сам человек выглядит счастливым. Теперь точно понятно, что сияет он, а не его помолвочное кольцо. — Никто не жмется, мы уже возращаемся, — Сора, кажется, и правда расположила к себе компанию, потому что Чон по-доброму улыбается и собирается покидать кухню, когда девушка поднимается с места.

***

Со свадьбой решили не затягивать — финансовое положение позволяет разгуляться без влезания в долги, количество гостей обещает не превышать и пятидесяти. Да и какой смысл откладывать и долго планировать? Для грамотного планирования уже давно созданы специально обученные люди, которые организуют все в кратчайшие сроки и в самом лучшем виде, а брать время на дополнительные раздумья просто не имеет смысла. Сокджину и Хосоку хватило лет, проведенных плечом к плечу и душа в душу, чтобы убедиться в своей любви. Нет сомнений в том, что они и все имеющееся у них время хотят быть вместе. — Хочешь сказать, что ты две недели уже бегаешь от него? — в руки Юнги всучивают большую чашку с ароматным чаем. Хосок устраивается в кресле рядом и очень укоризненным взглядом оценивает демона. — То есть ты видел его в последний раз в день мальчишника? — А что мне делать? Ты же знаешь, что он мне сказал, — чай оказывается приятным не только запахом, но и на вкус. Мин в один из моментов сильной задумчивости и минутной слабости рассказал Хосоку о разговоре с Чимином, и теперь парень то и дело справляется о возможных изменениях в ситуации. А разговор этот все еще карябает внутренности и сердце, заставляя чувствовать вину от бездействия. Юнги не знает, что сказать Чимину и как его утешить, не давая ложных надежд. Как он может облегчить его страдания, не давая повода думать, что Чимин что-то значит для него? Разумеется, он его избранный, по логике вещей он значит для него очень многое. Но вовсе не то, что хотелось бы получить человеку. Под влиянием возможных чувств, о которых Чимин грезился две недели назад по пути домой, он может быть очень восприимчивым и ранимым. Что-то крылатому подсказывает, что любое действие с его стороны может быть невольно воспринято неверно. И осознавать это прискорбно, ведь усугублять ситуацию ни в коем случае не хочется. Не то чтобы Юнги бегает от него, Чимин и сам не ищет встреч. Так долго его человек еще ни разу не оставлял без пьяных смс, от которых веет дичайшим вожделением. Ни разу за две недели Чимин не прислал ни видео, ни даже фото. Более того, он и не просил звонить по видеосвязи, когда у его крылатого был секс. А что до секса, так все стало странно. Все происходит как обычно, жертвы все прекрасны и не задерживаются в доме нечестивого дольше положенного. Юнги испытывает удовольствие. Вот только в районе груди иногда вращается неведомое чувство, которое назвать приятным будет неправильно. Это нечто удушающее и тошнотворное. И особенный его прилив наступает тогда, когда в порыве страсти кто-то из его жертв просит распустить крылья. Поначалу Юнги выполнял их прихоть, ведь и самому приятна дрожь в нечеловеческой части тела. Нравится ощущать, как влажные подушечки пальцев перебирают его перышки и слабо хватаются, когда достигают вершины удовольствия. Точнее сказать — нравилось. Теперь просьбы показать оперение он пресекает на корню. Стали отвратительны чужие касания, которые видят в этом лишь странный объект возбуждения. Хотя, чего он ожидал от тех, кого и сам использует только в целях удовлетворения? — Если ты думаешь, что своим отрешением от него ты облегчишь его страдания и избавишь от чувств к тебе, то ты очень ошибаешься, — а ведь именно с такими целями Юнги и не пересекается с ним. Надеется, что парень остынет. — А что ты предлагаешь? — то ли напиток разливается по телу и делится жаром, то ли тревожное чувство. — Поговорить для начала. Тебе нужно узнать, что конкретно он чувствует. — Почему-то его не интересует, что чувствую я. Он знает, что мне не нужна вся эта ерунда, но зачем-то все равно это делает. — Делает что? — Хосок ухмыляется и практически смеется. — Испытывает чувства? Влюбляется? Юнги, это не так работает. Ты не можешь заставить себя чувствовать или не чувствовать. — Но мне же это удается. — Тебе удается испытывать страх, который перекрывает всем остальным чувствам доступ к твоему сердцу. Это другое. — Почему ты до сих пор с ним не обсудил это? Возможно, все не так серьезно, как ты себе выдумал, — в гостиную входит Сокджин. В самом деле, избранный не сказал прямым текстом, что влюблен. Даже не сказал, что Юнги ему нравится. Это может быть обычная симпатия, которая не способна переродиться в большее. Мин накручивает себя больше, чем это необходимо. — Ладно, я поговорю с ним, — обсуждение этой темы не прибавляет спокойствия, только еще больше загоняет, поэтому нужно заканчивать с этим.

***

Некоторые вещи не меняются. Например, их частые посиделки в «Invite Me» за душевными разговорами и приятной музыкой. Иногда в клубе устраивают концерты кавер-исполнителей. Намджун знает толк в музыке, поэтому каждый музыкант абсолютно точно заставляет прислушаться к своему голосу и проникнуться смыслом песни. Сегодня как раз такой вечер. Не хочется веселья, алкоголя и громких басов. Душа требует только хорошей компании и спокойной музыки. — Так вы с ней на свидания ходите? — Чонгук даже не пытается скрыть намеки ни во взгляде, ни в широкой улыбке. — Я просто проводил ее до дома, — Намджун не смотрит на него, наблюдает за очередным певцом, появляющимся на сцене. Он не оправдывается, а констатирует факт, поэтому выглядит умиротворенно. — Вы слишком часто стали проводить время вместе, — к своему парню подключается Тэхен, но он отмечает это без особого напора, словно просто хочет выяснить, как обстоят дела. — Будь вы увлечены чем-то, кроме друг друга, то знали бы, что Сора пытается вразумить девчонку Руби, — Сокджин строго бросает на них взгляд и практически шикает, требуя не добавлять ситуации никаких романтических нот, ведь места им абсолютно точно нет. — И как у нее успехи? — Чонгук спрашивает с искренним интересом и смотрит на парней так, словно наблюдает за развитием сюжета сериала. Маленькие зефирки, которые он то и дело закидывает в рот, создают дополнительную атмосферу. Время от времени тянет угощение и своему демону, но тот только целует его в лоб и отказывается. — Никак. Мало того, что ситуация никак не улучшилась, так еще эта проблемная и саму Руби хочет к ним примкнуть. Представляете, она пригласила ее как будто на душевный разговор, а сама устроила тусовку и до последнего не выпускала ее. Забрала телефон, закрыла дом. Никто ни зайти, ни выйти не мог. Ладно, все были пьяные и веселые, пришли с целью развлекаться, так что покидать мероприятие никому и не хотелось. Но Руби в шоке была. — Это до добра не доведет, — эмпатия у Хосока выражена особенно сильно, поэтому он чуть ли не сильнее Намджуна переживает за девушку, которую, вообще-то, знает только по рассказам. В телефоне нет нужды, поэтому Юнги отложил его в задний карман джинсов. И на протяжении нескольких часов он его не беспокоил, но внезапную паузу в разговоре заполняет звук уведомления. От кого: Чимин Я у входа. Поговорим? Два часа назад в машине Сокджина и Хосока Мин чуть ли не на крови клялся, что в самое ближайшее время даст Чимину объясниться и постарается разрулить ситуацию, но предположить, что это ближайшее время наступит так скоро, он не мог. Да и не хотел, ведь совсем не готов принимать человеческие чувства, какими бы они ни были. Бросив ребятам короткое «я скоро», демон неспешно идет к выходу, где ожидает тот, кого он боится. Красивая мелодия и нежный голос исполнителя расслабляют тело, но не разум. Мозг, наоборот, начинает вертеться с утроенной силой, предполагая различные варианты предстоящего диалога. Чем ближе оказывается заветная дверь, тем более ватными становятся конечности. Еще шаг, и рука потянется к дверной ручке. Шаг. Чуть поодаль стоит человек спиной к клубу. Он поднял голову и глядит в темнеющее с каждой минутой небо, пока в его светлых волосах разгуливает ветер. Мин так и застывает, сделав всего несколько шагов в сторону, чтобы отойти с пути посетителей заведения. Тело окаменело, ноги пустили корни и не позволяют подойти ближе. Он только смотрит на того, кому в последнюю их встречу причинил боль. Или он это делает при каждой встрече? И даже на расстоянии? Внезапно избранный отлипает от небес и сам оборачивается, попутно доставая мобильник. Наверное, хотел написать и убедиться, что его демон все же выйдет. Но телефон не пригодился, Чимин замечает его и таким же медленным шагом, каким шел сюда Юнги, подходит к крылатому. — Привет, — ноги резко останавливают человека, не позволяя подойти ближе, чем на два метра. — Привет. Как ты? — Чимин не скажет правду, ведь знает, что демону под силу самому считать его. Под силу, если он только этого захочет. А Юнги вовсе не хочет расслабляться и проникать в чувства человека. Он не хочет знать, что Чимин ощущает, просто боится найти что-то сильное и глубинное. Боится застать в нем то, от чего не знает, как избавить. Именно избавить, потому что иного варианта быть не должно. Просто недопустимо. — Все хорошо, — избранный смотрит прямо в глаза, но поджимает губы и слабо раскачивается на пятках. Это и выдает его беспокойство. Нет, вообще-то, беспокойством от него веет так сильно, что даже и напрягаться не приходится, чтобы это уловить. — Там есть сквер за углом. Пойдем? — в ответ Мин молча кивает и разворачивается в нужном направлении. Если бы Юнги занимался спортом, то он бы решил, что мышцы ноют от переизбытка упражнений и изнурительных тренировок, но он терпеть не может физическую активность, поэтому на спортивную боль неприятное нытье во всем теле списать не удастся. Ноги очень сложно передвигать, он даже шаркает, как старик. Сердце выплясывает в таком энергичном ритме, что само уже устало и разогрелось, из-за чего стало источником разбегающейся по всему организму теплоты. Юнги то и дело поглядывает на рядом идущего человека, который накинул на голову капюшон, спрятал ладошки в длинные рукава худи и изредка пальцем старается ухватиться за край своей ткани. Чимин на него не смотрит, но взгляд чувствует, потому что сразу начинает ощущать неловкость и сильно прикусывать кожу на нижней губе. Они не сговариваясь подходят к самой ближайшей скамейке и присаживаются на противоположные концы, словно хотят быть как можно дальше друг от друга. Некомфортная пауза висит только между ними. Вокруг гуляют люди, бегают дети и где-то позади шумят машины. В собственной тишине они томятся не меньше минуты, но первым в руки берет себя Юнги. — Что ты чувствуешь? — ходить вокруг да около не хочется и нет смысла. Решить этот вопрос нужно скорее, потому что даже у всегда смелого и настойчивого Юнги сейчас дрогнул голос, пока задавал этот вопрос. Ответ слышать страшно. Каждая жилка, кажется, начинает трястись. Демон даже старается напрячь ушные перепонки, чтобы перекрыть словам доступ к его мозгу. Не хочет он слышать то, что Чимин скажет. Без разницы, если он не скажет ничего серьезного, это не имеет значения. Юнги будет в разы спокойнее, если слова Чимина останутся в самом Чимине. — Что-то чувствую, — но слова все же покидают человека. Они оказываются такими тихими, что крылатый перестает напрягать уши. Сначала кажется, что это шутка, но по серьезному виду избранного, который со слабым ужасом смотрит на свои вытянутые ноги, можно понять, что он не юморить пришел. — Ты серьезно? Что-то? — понимай, как хочешь. — Откуда мне знать, что это за чувство? Я просто сижу и думаю о тебе. Думаю всегда, каждый день. Если бы ты оказывал мне знаки внимания, то я бы назвал это влюбленностью. Но это одностороннее невзаимное чувство, назвать которое настоящей влюбленностью просто неправильно. — Знаки внимания? — брови поднимаются сами собой от удивления. — Не жди от меня ничего подобного. Ты знаешь, что я никогда не подпишусь на такое, — кровь бурлит, вот-вот точно закипит. — Ты боишься связывать нас. Но ведь это необязательно делать, — человек продолжает смотреть перед собой и теребить длинные рукава мелкими пальцами. Весь Чимин какой-то мелкий. Он никогда не был высоким, но сейчас под напряжением разговора он и вовсе сжался до маленьких размеров. Выглядит слишком беззащитным. — Очень интересно, как ты себе это представляешь! — вот и закипела. Человек говорит такие глупые вещи, что Юнги вскакивает с места и оказывается напротив него. Тому даже ноги под себя поджать приходится, чтобы демон ненароком не затоптал их. — У меня над кроватью камера висит только для того, чтобы ты мог видеть мой секс. Ты мне видео постоянно присылаешь, как удовлетворяешь себя. Скажи мне, глупый чертенок, как мы можем быть вместе, но не связаны? Ты всерьез полагаешь, что это возможно? Невозможно. Юнги на сто процентов в этом уверен. Все их взаимодействия заключаются в ублажении друг друга на расстоянии. А если Юнги пустит хотя бы долю чувств в свое сердце к этому парню, то все полетит коту под хвост. Произойдет то, от чего демон убегает со всех ног. Влюбляться в Чимина просто нельзя. — Невозможно, — человек становится все меньше и меньше. И головы не смеет поднимать на стоящего перед ним нечестивого, словно боится его. Капюшон совсем скрыл лицо, поэтому наверняка нельзя понять, как он реагирует. Крылатый вдруг замечает мелкую дрожь в чужом теле. Юнги так сильно разозлился и разгорячился, что совсем не заметил прохлады, от которой трясется его человек, или дрожь вызвана не погодой? Нужно сделать то, чего Юнги старался избегать весь их разговор. Он подходит вплотную и на корточки присаживается перед понурившимся парнем. Еле заметным касанием дотрагивается до человеческого колена, чтобы быстрее настроиться, прикрывает глаза и переходит на чужую волну. Собственное сердце пронзает такая боль, что демон морщится и непроизвольно хватается за грудь. Наступает волна страха и переживания, сгущая темные краски еще больше. Юнги кружится в чужих ощущениях, надеясь найти что-то приятное. И ему это удается. Совсем маленький комочек света получается заметить среди ужасных туч и коснуться его. Это трепет. Трепет, который Чимин ощущает, когда Юнги смотрит на него. Тот трепет, который он испытывает, глядя на темные демонические крылья. Этот комочек такой маленький и незаметный по сравнению с остальными, но такой уютный, что Юнги отпускать его не хочет. Он так и продолжает сидеть перед парнем с закрытыми глазами, мысленно сжимая в руках крохотный источник тепла. И этот источник бьет по голове, вызывая воспоминания на мосту. Тот момент, когда Чимин с нежностью гладил его оперение. Вспоминает лицо человека, которому словно весь мир подарили, а не простое иссиня-черное перо. Улыбка Чимина мелькает в голове, когда Юнги по его просьбе раскрывает крылья. Теперь Мин чувствует себя маленьким и беззащитным, каким минуту назад видел Чимина. Человек такой и есть, раз внутри него кружит такая темная прохладная буря, где всего один маленький теплый шарик. Но демон смог уловить его и испытать. И пусть всего на одну минуту. Если бы Юнги открыл глаза, он бы понял, что сидит так далеко не одну минуту. Если бы он хоть на секундочку открыл глаза, то понял бы, что крепко сжимает в руках ладонь Чимина. И если бы сосредоточился на своих собственных ощущениях, то почувствовал бы, что за спиной уже давно расправились крылья.