Демоны дарят сердца

— Твои крылья всегда распускаются, когда ты читаешь меня, — Юнги открывает глаза, возвращаясь к реальности. Композиция закончилась, и танцплощадка вновь ожила. Кажется, они стоят прямо посреди толпы, но понять это невозможно из-за купола в виде крыльев, который создал Мин. Они, крылья, словно и правда действуют по собственной воле, когда сердце находит трепетные чувства Чимина. — Это получается само собой, — Чимин еще сильнее прижимается, а лбом прячется в демоническую шею. То, как ластится Пак, не может не дернуть за струны самообладания. Возможно, на человека действует алкоголь, который он пил за здоровье молодоженов. А, возможно, и темные демонические крылья. Юнги так приятно ощущать это, что он кладет щеку на чужую макушку и от удовольствия закрывает глаза. Внутри словно бутоны расцветают, когда он чувствует приятный запах человека. — Здесь так уютно, — мурлычет избранный, и его дыхание щекочет кожу, пробегая по всему телу мурашками. — С тобой уютно, — язык точно отказывается держаться за зубами. Сколько можно? Почему Юнги так часто что-то болтает, не успев сперва осмыслить это? Нет, это действительно его собственные мысли, и он правда так считает. Но почему эти мысли так резко срываются? Почему Мин говорит то, что чувствует? — Юн, я немного пьян, поэтому могу болтать лишнего. Не обижайся, хорошо? — опять воздух ощущается на шее, и мурашки теперь забегают даже на крылья, отчего те практически неощутимо вздрагивают. — Хорошо, — Юнги и сам может что-то лишнее выбросить. Тогда и он, в случае чего, спишет это на опьянение. Все ведь дело и так в нем, верно? Нет… — Хосок в своей речи такие прекрасные слова сказал. Знаешь, я тоже очень рад, что моим демоном стал именно ты, — чтобы не было сомнений, Пак поглаживает чужой затылок и слегка ведет ноготками по коже на загривке. — Но ведь если бы я не был твоим демоном, я бы смог влюбиться в тебя быстрее. — Нам некуда торопиться. Человеческие руки сильнее обвивают его шею, а мочка уха ощущает осторожное теплое дыхание. Чимин тянется, хочет прикоснуться губами, но не позволяет себе такую вольность даже под воздействием спиртного. То, как тело отзывается на близость, немного поражает. В эту секунду Юнги не ощущает резкого возбуждения или желания проникнуть в человека. Демон чувствует, как робкая дрожь ступает по спине и крыльям, чувствует, как всей душой не хочет выпускать Пака из своих объятий, из их личного маленького укрытия, которое отделяет от внешнего мира. Юнги с талии руки переносит на спину и прижимает к себе парня, хотя, кажется, ближе уже и некуда. Не хочется открывать глаза, не хочется покидать купол, не хочется оставаться без Чимина. — А сейчас всех желающих приглашаю ловить свадебный букет, — в их уголок проникает голос ведущего, чем непоколебимо разрушает атмосферу спокойствия. Приходится приложить много усилий, чтобы оторвать себя от того, к кому тянет с каждой секундой все больше и больше. И тяга эта такой невероятной силы, что скоро станет невозможно ей сопротивляться. — Идем за столик? — произносит, как будто мурчит, Пак, едва задевая губами шею. — Ты сказал, что не сможешь оторваться от меня, если мы пойдем танцевать. Но, похоже, что оторваться не могу я, — никакого желания нет нарушать идиллию. — Я не могу тебя отпустить. — Тогда не отпускай, — человек отстраняется и смотрит прямо в глаза. Затем робко берет демона за руку и слабо кивает, прося довериться. И Юнги доверяется. Пускай это и мелочь, но ее, наверное, можно считать первым шагом к открытию своего сердца. Демон собирает крылья и следует молча за парнем, который за руку ведет его к столику, где собралась вся их компания, за исключением Сокджина и Хосока. Ни от чьего взгляда не укрылось, что Чимин и Юнги довольно долго обнимались, а теперь вернулись, держась за руки, но никто не решается спросить. Все молча радуются и надеются на потепление в их отношениях. Парни присаживаются, не оставляя между телами ни миллиметра расстояния. Они больше не держатся, но слабо касаются кожи друг друга тыльными сторонами ладоней. Сокджин и Хосок в самом центре зала перед небольшим скоплением народа, желающим заполучить заветный букетик. Чонгук, который всеми силами рвался весь вечер поучаствовать в этом розыгрыше, сейчас сидит, понурив голову. Уж неизвестно, что Тэхен ему наговорил и почему не позволил попытать удачу, но Чонгук его послушался. Теперь сидит опечаленный, даже не глядя на Хосока, который уже повернулся спиной к толпе. Странный трепет не покидает Мина с того самого момента, как он увидел своего человека. И сейчас, когда Хосок замахивается и бросает цветы, что-то еще более неспокойное расплывается по организму. Вся толпа задирает головы, чтобы проследить за букетом, который жених бросил с такой силой, что он перелетел всех собравшихся, не позволяя никому из них даже понадеяться на свой выигрыш. Букет летит в сторону гостей, мирно сидящих на своих местах. Юнги словно в замедленной съемке наблюдает, как приз, за который так все борются, минует еще несколько человек и падает прямо в центр их стола, снося фужеры, наполненные шампанским, и несколько закусок. Зал замер, дыхание в эту секунду остановилось, кажется, у всех. Но больше остальных шокировалась компания, сидящая вокруг неожиданно упавшей бомбы. Никто не шевелится, все лишь смотрят на создавшийся в центре стола хаос. Из ступора выходит Тэхен, протягивая руку и подбирая вымокшие в шампанском цветы. Все действия продолжают казаться заторможенными. Никто, кроме Тэхена, вообще не двигается, поэтому все выглядит еще более нереальным. Ким стряхивает букет и протягивает Чонгуку, который огромными глазами следит за своим демоном. — Ты же еще не передумал? — спрашивает Тэхен, когда Чонгук не принимает цветы и продолжает нелепо пялиться, не понимая происходящее. — Но ты же не хотел… — рот с трудом поддается указам мозга. — Я не хотел, чтобы ты шел ловить его, только потому что тебе не нужны никакие цветы, чтобы получить от меня предложение. Я и так собирался тебе его сделать в ближайшее время. — Ты собирался сделать мне предложение? — Почему собирался? Я и сделаю. Будь начеку, я могу это сделать очень неожиданно и в любой момент. И Ким практически всучивает парню букет и целует в щеку, пока Чонгук пытается осмыслить сказанное. Гости взрываются поздравлениями и аплодисментами. До всех доходит куда быстрее, чем до самого Чона. Точно, Тэхен и Чонгук точно друг друга любят. Это не затянувшаяся игра, это самая настоящая искренняя любовь, о которой все говорят. Похоже, совсем скоро в их компании станет на одну женатую пару больше. Юнги продолжил бы размышлять об этом и наблюдать за постепенно озаряющимся осознанием Чонгуком, если бы не внезапно накатившая волна восторга, смешанного с завистью. Но волна эта принадлежит не ему, а человеку, сидящему возле него. Чимин потупил взгляд в скатерть и изменился в лице. Он рад, это ощущается. Но еще и чествуется, как он искреннюю зависть испытывает, глядя на вторую пару, решившуюся узаконить отношения. — Как ты? — осторожно спрашивает демон, а в ответ получает только вытянутые в подобии улыбки пухлые губы. Считывать его чувства нет нужды, Юнги и головой понимает, что Чимин завидует парам, которые могут без проблем касаться друг друга, целовать, без страха любить. Пак всегда был безнадежным романтиком, Юнги частенько отмечал этот факт, наблюдая за тем, как тот ухаживает за предметами своих воздыханий. В какой-то момент все изменилось, и новым «предметом» стал Юнги, с которым не позволено вести себя так, как привычно избранному. — Идем, — Юнги касается чужой спины и поднимается с места. Тянет Паку руку, предлагая следовать за ним.

***

Та самая скамейка, возле которой Юнги боялся проникнуть в человеческую душу, чтобы прочувствовать всю боль. Та самая, возле которой Юнги понял, что внутри него что-то отзывается по отношению к Чимину. И сейчас, сидя бок о бок с человеком, а не как в прошлый раз на противоположных концах, ощущается вновь что-то новое, непривычное. Что-то такое, что заставляет его взять чужую ладонь в свою и наслаждаться слабым ночным ветром, копошащемся в уже знатно растрепавшихся укладках. — Я даже не знал тогда, что у тебя была девушка, — разговор вывернул на обсуждение последних отношений Чимина, из-за разрыва которых Пак напился и заявился к демону. В тот самый день все и начало проясняться. — Я тогда поймал себя на мысли, что слишком много думаю о тебе. Не мог позволить этому чувству разойтись, поэтому решил, что необходимо завести отношения, чтобы забыться, — Пак смотрит под ноги, свободной рукой теребя кольцо на демоническом пальце. — Помогло? — ответ известен, но спросить все же хочется. Чимин только оборачивается, вскидывая брови, тем самым давая понять, что ответ действительно очевиден. Некоторые гости уже начали покидать мероприятие, кто-то тоже выходит на воздух, единичные парочки идут в сквер, чтобы уединиться и насладиться романтикой. — Юн? — избранный спрашивает еле слышно, как будто боится. — Что? — Скажи, у меня есть шанс? — взгляд крылатого перехватывают темные человеческие глаза, в которых отражаются звезды. — Шанс, что ты сможешь… — Есть. То ли небольшое количество градусов отвечает за Мина, то ли он сам вновь сбрасывает с языка балласт, требующий быть услышанным. Проанализировать, понять, что у Чимина правда есть шанс, Юнги даже не успел. Сердце, кажется, решает само, не позволяя мозгу даже на секунду подключиться к работе и обдумать все совместными силами. Чимин в ответ поджимает губы, а затем закусывает нижнюю. — Перестань, — приходится наклонить голову, чтобы посмотреть на человека, который вновь понурился. Юнги робко подушечкой пальца касается уголка губ, прося посмотреть на него. — Не грызи, скоро кровь пустишь. Парень поворачивает лицо, и крылатый замирает, вглядываясь в покрасневший участок кожи, с которого избранный и правда откусил маленький кусочек. Юнги залипает, пытается изучить каждый изгиб, каждую впадину больших, чуть приоткрытых губ. Тяга к ним появилась уж очень давно, но раньше хотелось самому в кровь искусать их, целовать до посинения, намеренно захватывая иногда обветрившуюся кожу. А сейчас так хочется обласкать, прикусывать с умеренной силой, вести языком, увлажняя каждый миллиметр. Юнги хочет поцеловать Чимина. Хочет, но пока не может. На удивление, первым отрывается Пак, отворачиваясь и утыкаясь глазами перед собой. Мин незаметно выдыхает и пару раз моргает, в надежде вернуться к реальности. — А можно я… — Чимин вновь поворачивается и вновь неловко кусает себя, стараясь сформулировать мысли. — Можно мне вот так? Юнги успевает заметить, как избранный сильно зажмуривается, прежде чем на его плечо положить голову. Словно глаза закрыл для того, чтобы сделать что-то невероятно страшное. Как будто думает, что Юнги может не позволить это, может оттолкнуть. Но человеческая близость с каждым раз оказывается все более приятной и даже желанной, так что Мин не возражает, а в ответ кладет щеку на блондинистую голову. Погода радует комфортной температурой, так что похолодания бояться не следует. Да и о каком похолодании может идти речь, когда кровь закипает от переизбытка комфортного ощущения и нестабильно колотящегося сердца. В голове крутятся воспоминания последних дней, и в каждой мысли присутствует он, человек, который боком прижимается все сильнее и сильнее, надеясь получить как можно больше тепла. Смерть двух девушек выбила из колеи, из-за чего не только иммунитет дал слабину, но и сердце. Послабление страха, похоже, произошло. Ситуация сыграла в обратную сторону, и вместо того, чтобы создать пропасть между демоном и избранный, она подтолкнула их друг к другу. Совсем скоро предстоят похороны, и это все выглядит таким странным. Сегодня у одних свадьба, завтра у других поминки. Довольно сложно раскачиваться на подобных качелях, которые то на счастливое седьмое небо поднимают, то спускают на пару уровней в ад. Появляется ощущение, будто голова избранного начинает понемногу сползать, и когда парень практически клюет перед собой носом, Юнги понимает, что человек задремал. — Чимин, — приходится поддерживать его со спины, чтобы он не клюкнулся ни в какую сторону. В ответ лишь уставшее «угу» и сонное хлопанье глазами. — Сейчас посажу тебя на такси. Сможешь добраться один? Моргает, как в замедленной съемке и бродит взглядом по лицу демона, часто цепляясь за его губы. Становится не по себе от такого вида, Пак внезапно начал казаться крохотным и беззащитным. В ответ на вопрос слабо кивает и норовит вернуть голову на прежнее место, но крылатый не позволяет. — Ты же уснешь по дороге, чертенок. Вдруг таксист тебя обчистит? — беспокойство имеет место быть, нередко бессовестные водители шарят по карманам своих уснувших пассажиров. Или, еще того хуже, вдруг таксист окажется маньяком и отнимет жизнь его человека. — Я не усну, обещаю. Если хочешь, я могу тебе позвонить, когда приеду и сказать, что все хорошо. — Так и сделаем.

***

Прощание кажется странным, потому что душа жмется так, словно что-то невероятно значимое уходит надолго, навсегда. Тело демона окаменело, не позволяет себе и шелохнуться, пока Чимин, стоя рядом с ним и ожидая таксиста, снова уложил голову на его плечо и пытается дремать. С уверенностью можно сказать, что Юнги чувствует… что-то. — Чимин, — осторожно ведет плечом, пытаясь разбудить человека. — Такси едет, — Пак оживает так внезапно, что хранитель даже пугается. В первую секунду Чимин оказывается прямо перед ним, а во вторую уже ныряет в его объятия. И руки Юнги сами закрывают их, прижимают ближе и поглаживают затылок. Сердце выплясывает танцы без названия, дыхание функционирует в понятном лишь ему одному ритме, глаза невольно прикрываются, и Юнги ощущает, что это его человек. Так же быстро Пак и отлипает от него, закидывая голову выше, чтобы посмотреть в глаза. Рано или поздно Юнги точно потонет в них. Пожалуйста, пускай это будет поздно. — Позвони мне обязательно, — Чимин не забудет, но Мин решает напомнить. — Спасибо за вечер, — розовые губы с покраснением от укуса на одной стороне превращаются в улыбку. Эта улыбка. Нет, шампанское точно делает свое дело. Иначе как объяснить факт, что внутри екает от того, как Чимин улыбается? Чимин скрывается в автомобиле, который безжалостно уносит его от демона.

***

Десять минут Мин прячется в гримерной, теребя в руках мобильник. Показалось, что в свете надобности нет, поэтому он просто уселся на диван, и единственное занятие — нервное потряхивание ногой. Наконец-то, телефон вибрирует, и Юнги незамедлительно отвечает. — Я зашел домой и переоделся. У меня все хорошо, — наверное, на том конце слышен шумный вздох облегчения. Демону положено переживать за избранного, так что в его беспокойстве нет ничего удивительного. — Ложись спать, — с парнем все хорошо, а это главное. — А ты скоро домой? — Не знаю. Скоро, наверное. Гости уже расходятся. — Хорошо, — голос Пака кажется странно тягучим. — Не хочешь немного поговорить? — Хочу. — Мне кажется, по пути у меня опьянение только усилилось, — ухмыляется, а голос все такой же необычный. Юнги укладывается на маленьком неудобном диване и закрывает глаза. Хочется слушать человека, это успокаивает, убаюкивает. — Тогда приляг, чтобы не стало хуже. — Чувствую себя таким глупцом, — еще немного, и голос превратится в мурчание. — Юн, я правда пьян, и мне сейчас так хочется. — Чего хочется? — Чимин еще ничего не сказал, но теперь стало понятно, отчего у него такая интонация. Тело моментально напрягается. — Когда мы были рядом, я хотел лишь обниматься с тобой. А пока я ехал домой, я ощутил возбуждение. — Что же такого произошло по дороге? — Юнги ухмыляется. — Алкоголь растрясся по всему организму. Что мне делать? А что делать Юнги, у которого с каждым словом все заводится с новой силой? — Отправишь мне фото? — от одной лишь мысли о том, что Чимин сейчас возбужден, организм начинает реагировать. — А ты мне? — все так же тянет голоском, похожим на полувздох. — Какое ты хочешь? — губы сушит, и Юнги приходится часто облизывать их. Но с закрытыми глазами он под языком представляет совсем не свои собственные губы. — У тебя красивая рубашка, но я бы хотел увидеть тебя без нее. А ты какое хочешь? — С розовым хвостом, — из всех Паковских игрушек Юнги обожает пробку с красивым пушистым хвостом, который словно создан для изящного миниатюрного тела Чимина. — Прямо сейчас? — Когда будешь готов, — Юнги сглатывает слюну, количество и вязкость которой увеличивается с каждым вдохом в трубку. — Юн, мне с каждым разом все сложнее быть от тебя на расстоянии, — полушепот, смахивающий на разнеженный стон. — Мне так хочется, чтобы ты меня касался руками, губами. — А мне невыносимо хочется изучить языком каждый миллиметр твоего тела. Знаешь, у меня на душе неспокойно, когда ты на меня смотришь. И это правда. То, как Чимин смотрит своими глазами, в которых не разглядеть дна, заставляет сердце плавиться, а член, наоборот, твердеть. — Если бы ты только мог представить, что чувствую я, когда на меня смотришь ты. Раньше, когда мы зажимались с тобой по углам, я не испытывал подобного. Но теперь, когда у меня к тебе нечто большее, чем обычная страсть, у меня буквально голова отключается. — Чимин, я хочу тебя. Очень сильно и во всех смыслах. В прошлый раз ты сказал, что мне интересно лишь твое тело. Это не так, я хочу тебя всего. Просто дай мне время, я справлюсь с собой, я смогу. Похоже, что у человека на том конце провода закончился воздух, ведь он коротко выдохнул и замолчал. Юнги тоже ни слова больше не произносит, все его мысли теперь крутятся вокруг собственного признания, которое выбралось наружу само собой. Язык вновь работает на опережение, не позволяя демону сообразить что-либо. — Твои слова перекрыли мое возбуждение. Теперь мне вновь до безумия хочется обнять тебя. Я чувствую себя так неловко. — Неловко? Почему? — Потому что минуту назад мне хотелось кончать от твоего голоса, а теперь я ощущаю себя каким-то беззащитным, нуждающимся лишь объятиях. — Чимин? — в одну секунду крылатый садится и сильно зажмуривает глаза. Так сильно сжимает губы, что они даже белеют. — Да? — Я приеду? Секундное молчание по ощущениям тянется несколько часов. Как же так выходит, что Юнги, много лет противящийся чувствам, теперь стремительно шагает к ним? Неужели нечестивый так долго страдал и держался, что силы иссякли, душа изголодалась по теплым ощущениям? Почему же все нутро требует одного лишь конкретного человека? Мин кусает вновь пересохшую губу и сильнее закрывает глаза до белых вспышек. С нетерпением ждет ответ. — Нет, — словно нить, зашивающая сердечную рану, вмиг оказывается обрезана Паком. — Я не смогу держать себя в руках, если ты будешь рядом. Не нужно было тогда касаться меня губами, это начало размывать границу. — Но ты же ждешь этого, — веки все еще не хочется поднимать. — Я надеюсь на то, что ты сможешь влюбиться в меня без привязанности, которая возникает после секса. Я хочу, чтобы твои чувства были истинными. И если это произойдет, и ты все еще будешь хотеть связать нас, тогда я позволю себе ощутить тебя. Я тебе уже говорил это. И ты попросил дать тебе время. Поэтому и сам себя не торопи, хорошо? В районе груди трепещет все от сильного сердцебиения, а в животе ощущается странное шевеление, которое Юнги испытал, обнаружив в душе человека порхающих бабочек. Чимин, который уже влюбился, согласен терпеливо ждать и надеяться, что у Юнги получится влюбиться тоже. Человек всем сердцем рвется к нему, до безумия хочет страсти и нежности, хочет без остановки целовать демонические губы, перебирать темные перья и прятать нос в растрепанной макушке. Но больше этого он хочет, чтобы Мину удалось влюбиться по собственному желанию. — Чимин… отправишь мне фото? — демон вновь ложится и трет пальцами переносицу. — Да. Подожди, я достану игрушки, — на том конце на секунду слышится копошение. — Нет. Не такое фото. — А какое? — шорох прекращается. — Мне нравятся твои глаза. Я хочу просто увидеть тебя. — Мое лицо? — удивленный тон говорит о том, что Чимин не ожидал, что Юнги попросит фотографию не тела. — Да. Когда сходишь в душ и будешь укладываться спать, отправь мне свое селфи. — Отправишь мне тоже? Не нужно без рубашки, я тоже хочу увидеть твое лицо. — Хорошо. Сдерживать улыбку не получается, да и нет желания. Юнги продолжает улыбаться в темноту от приятно бегущего по венам тепла. — Я тогда пойду в душ, хорошо? — Хорошо. — Еще раз поздравь парней от меня. И извинись, что я даже не попрощался. — Так и сделаю. Пока? — Пока. Спокойной ночи. И Чимин кладет трубку, оставляя воодушевленного демона слушать остатки веселой музыки, которая, оказывается, продолжает до сих пор играть.

***

— Вы так неожиданно пропали, мы даже испугались, — обеспокоенный взгляд Хосока успокаивается, как только он замечает Юнги. — Мы ходили подышать. Он стал засыпать у меня на плече, поэтому я посадил его на такси. Он просил извиниться, что не попрощался. И он еще раз вас поздравляет. — У вас все хорошо? — Да. Я сейчас еду домой, поэтому пришел попрощаться. А где остальные? — Тэхен и Чонгук опять где-то скрылись. Сокджин вон там. А Намджун и Сора повезли Руби домой. У нее внезапная слабость. Понятное дело — она танцевала усерднее всех. Но ведь дело не только в танцах. И так будет шаг за шагом — медленное приближение конца.

***

Галерея ломится от количества селфи. Раньше с подобным не было проблем — сделал несколько фото, и они оказались идеальными. Но и фотографировал Юнги до этого для Чимина лишь свое тело, а не лицо, и теперь с этим возникли сложности. Мин то улыбнется, то, наоборот, состроит самую серьезную гримасу, словно фотографию делает на паспорт. Но все не то, все не так — то один глаз кривой, то улыбка слишком наигранная, то зубы кажутся неровными. Еще и Чимин, который после их звонка так и не дал о себе знать, напрягает. Крылатый все ожидает, когда же Пак объявится. И вот, выворачивая кисть, пытаясь найти подходящий ракурс, на экране появляется сообщение от нужного абонента. Палец незамедлительно открывает диалог. От кого: Чимин Мне так неловко *вложение* Рот сам собой приоткрывается, когда фото, наконец, загружается. В который раз за вечер в сердце что-то отзывается, глядя в эти глаза, которые на снимке выглядят уставшими. Юнги отмечает про себя, что Чимин довольно привлекательный, а его пухлые губы, которые постоянно обкусаны, сейчас увлажнены.

От кого: Юнги

Неловко?

От кого: Чимин Непривычно отправлять тебе лицо, а не тело Видимо, мысли на этот счет у них схожи, отчего становится еще приятнее. Юнги еще раз смотрит на экран, с которого на него уставляются два человеческих глаза, улыбается и открывает камеру. Фотография выходит хорошей, потому что Юнги не напрягается и ничего не выдумывает. Он всего лишь думает о Чимине, который улыбается ему.

От кого: Юнги

Мне тоже неловко. Собираюсь спать. А ты?

*вложение*

От кого: Чимин Глаза закрываются. Я ждал, когда ты вернешься домой, но не знал, когда это будет, а потом сон стал затягивать, поэтому я решил отправить фото

От кого: Юнги

Ждал?

От кого: Чимин Не хотел фоткой отвлекать от веселья. Подумал, будет уместнее, когда ты будешь уже дома

От кого: Юнги

Я час назад вернулся и ждал, когда ты сделаешь фото

От кого: Чимин Глупцы От кого: Чимин Ты красивый Одно сообщение, 10 букв, и сердце демона растекается по всей постели. Что на такое нужно отвечать? Юнги совсем не умеет флиртовать.

От кого: Юнги

Думаешь?

От кого: Чимин Да. Я всегда про себя так думал, но никогда не видел твои селфи. А теперь убедился

От кого: Юнги

Теперь еще более неловко

От кого: Чимин Не смущайся меня

От кого: Юнги

Ты бы не смутился, если бы я назвал тебя красивым?

От кого: Чимин Не знаю, ты не говорил мне такого

От кого: Юнги

Ты очень красивый

И это не ответная реакция, это чистая правда, которую Юнги крутит у себя в голове уже давно. Глаза. Про них можно говорить долго. Так же долго, как и тонуть в них. Неизвестно, есть ли у них дно, но демон чувствует, что захлебнуться в них вполне реально. Взгляд, то ли милый, то ли соблазнительный. Чимин неумело использует это, заставляя Мина считать его то мелким и беззащитным, то горячим и желанным. Губы, которые большую часть времени оказываются потресканными и покусанными. И чего он только привычку себе такую взял — кусать себя, когда переживает? Как бы там ни было, здесь как со взглядом — то умиляет, то возбуждает. О теле можно даже не говорить, потому что рассказ затянется на несколько часов. Аккуратная талия, выступающие ключицы, небольшие бедра. Бедра, которые однажды были обтянуты тонкой изящной тканью чулок, о которых Юнги никогда в жизни не забудет. Да, Чимин точно всегда привлекал внешне, но никогда демон не говорил этого прямо. Чимин действительно красивый. От кого: Чимин Да, ты прав. Я смущаюсь

От кого: Юнги

Не кусай губу

От кого: Чимин Так хорошо меня знаешь?

От кого: Юнги

Успел заметить твою привычку

Да и не заметить было сложно - привычка эта с самого детства.

От кого: Юнги

Ложишься спать?

От кого: Чимин А ты?

От кого: Юнги

Ложусь

От кого: Чимин Тогда и я. Спокойных снов

От кого: Юнги

Приятной ночи

Как называется комфортная нежность, щекочущая внутренности? Юнги перекатывается на бок, поджимает колени к груди и утыкается в них лбом, надеясь спрятать улыбку от самого себя. Но прятать не получается - радость так сильно распирает, что, кажется, он вот-вот начнет сиять. Ладонь крепче сжимает телефон, словно там хранится что-то очень важное. Юнги вновь открывает диалог и смотрит фотографию сонного Чимина, которого пару минут назад назвал красивым. Чимин красивый.

***

От кого: Намджун Похороны Теи и избранной Руби завтра День начался с разглядывания фотографии своего человека, но занятие было прервано печальным сообщением, возникшем в строке уведомлений. Последние дни выдаются насыщенными, перекидывая из крайности в крайность. Отложив телефон, Юнги снова прокручивает в голове вчерашний день и ночную переписку. Перед закрытыми глазами мелькают бабочки, которых удалось повстречать в чужой душе. Такие изящные, красивые, излучающие слабое волшебное свечение, от которого становилось уютно даже в темных зарослях. Мин кладет руку на живот и осторожно гладит, ощущая внутри себя такое же порхание одной красавицы, решившей покинуть Чиминову душу и перебраться к нему. Юнги чувствует, как она колышется, стоит ему только на секунду подумать о своем человеке. Он скучает.

***

Бесцельное валяние в постели и несколько часов разглядывания фотографии, которая предназначена лишь для него, подтолкнули в голову идею.

От кого: Юнги

Привет. Собираюсь навестить Руби. Нет желания присоединиться?

На свадьбе Чимин и Руби поладили. Чимин, отметил про себя совсем недавно Юнги, вообще легко находит с кем-либо общий язык. Удивительно, что Пак на протяжении нескольких лет частенько пересекался с компанией крылатого, но общение ограничивалось лишь пьяными разговорами, которые моментально забывались. Даже в этом аспекте Чимин теперь внес коррективы. Нет, Юнги вовсе не против, что избранный начинает нравиться его друзьям. Но чем больше ребята его узнают, тем больше стараются убедить Юнги, что Чимин — идеальный для него вариант. В открытую никто этого не заявляет, но каждый склоняет к тому, что Пака не нужно бояться. Они все словно насквозь его видят и точно знают, что человеку можно доверять. Взять даже Чонгука с его вчерашним заявлениям. Кажется, что лишь Юнги не удается разглядеть всю прозрачность своего человека. От кого: Чимин Привет. Есть желание. Скажешь адрес? Слабо всколыхнулось все, когда пришло сообщение с ответом. Возможно, визит к Руби является лишь предлогом, чтобы пересечься с Чимином. В любом случае, пока рядом будет кто-то еще, попривыкнуть к близости Пака будет проще.

***

Погода настолько приятная, что даже радостно становится. Он стоит возле подъезда, подставив лицо теплым лучикам солнца, слабо щипающим за щеки. Чимин не опаздывает, просто Юнги приехал раньше назначенного времени и теперь терзается переживаниями, закрыв глаза и наслаждаясь ветром в волосах. О чем он переживает? О том, что все вокруг так часто твердили, что Паку можно дать шанс, что Юнги начинает соглашаться. Переживает, что понять не может как рядом с человеком нужно себя вести. Настолько отвыкли они от обычного общения, что каждый разговор, каждая встреча для них в новинку. — Юнги, — за спиной раздается знакомый голос, на которой демон моментально оборачивается. Большая и уютная с виду толстовка кажется в два раза больше человеческого тела. Капюшон сталкивает на глаза светлые пряди, заставляя избранного смахивать их ладонью, которая практически целиком прячется в длинном рукаве. Вторая рука вцепилась в лямку рюкзака, перекинутого через одно плечо. — Привет, — здоровается крылатый. — Привет. Пойдем? Радостная Руби засуетилась на кухне, ставя чайник и разрезая принесенный Чимином торт. Сейчас девушка отошла ответить на телефонный звонок, а Пак стал вынимать из рюкзака остальные гостинцы, среди которых апельсины, яблоки, печенье и две бутылки вина. — Ты в загул ее решил отправить? — ухмыляется хранитель на звук алкогольных емкостей. — Одна для нее, а вторая для нас, — на стол ставит только одну бутылку, а вторую оставляет в сумке. — Для нас? — смотрит с непониманием. — Если ты не против, то я бы хотел сходить с тобой вечером в одно место, — Чимин прячет взгляд, внимательно разглядывая длинные белоснежные рукава, пока его профиль прожигает ничего не понимающий Мин. — Там должно быть красиво. Подумал, что вино будет уместно. — Что за место? — Не скажу, — теребит пальцами ткань, но все же находит смелость и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Юнги так, словно хочет создать интригу и не оставить шанса для отказа. — Либо соглашаешься и видишь своими глазами, либо никогда не узнаешь. Юнги начинает улыбаться. Теперь его очередь отводить взгляд и смущаться, но он продолжает смотреть в глаза, где читается явное переживание, которое не удается перекрыть наигранной смелостью. — Хорошо, — соглашается Мин. — Обещаешь, что мне там понравится? — Не обещаю. Но очень надеюсь, что так и будет. А Юнги обязательно понравится. Отчего-то сидит внутри такая уверенность.

***

— Да! И она просто из ведра окатила меня ледяной водой. После того случая я всегда моментально просыпался, потому что угроза всегда была одна — сейчас меня обольют. В тот день я убедился, что мама и правда может это сделать. Вечером, правда, пришлось спать на диване, потому что кровать была влажная, — Чимин заговаривает девушку своими историями из жизни, смеясь с ней в ответ. — Забавная у тебя мама, — подводит итог Руби. — Да, она была веселая, — счастливая улыбка сменяется улыбкой, смешанной с горечью. — Но ее не стало три года назад. — Прости, — девушка слегка смущается и робко смотрит на человека, чувствуя, что тема затрагивает струны его души. — Все хорошо, — возвращает счастливое лицо Пак, но Юнги знает, что это только видимость. Когда не стало матери Чимина, Юнги несколько дней не отходил от человека. Ему приходилось даже ночевать с ним, потому что Пак так сильно плакал, что после этого от бессилия и невыносимой головной боли не мог банально дойти до туалета. Тогда Юнги и сам был не свой, потому что тетушка Пак, как он всегда ее называл, все детство окружала его заботой. Даже иногда казалось, что с ней он успел сблизиться куда больше, чем с собственным избранным. Когда Чимин приглашал в гости, его мама всегда угощала вкусностями и дарила приятные мелочи, рассказывала интересные истории и всегда выслушивала переживания. Когда у Юнги умер отец, она тоже была рядом и всячески поддерживала. И вот когда смерть пришла и за ней, Мин был разбит. Он склеивал себя по кусочкам, пока Чимин спал. Избранному было в разы труднее, поэтому Юнги боролся за них двоих. — Еще чаю? Или откроем вино, которое вы принесли? — предлагает девушка, направляясь на кухню, но прерывает ее стук в дверь. — А вот и Джун. — Ну что, пойдем? — спрашивает демон. — Уже поздно. Твое место, куда ты собираешься вести меня, не закроется? — Пойдем. Но оно не закроется, не переживай. Очень интересно, что же такое его ждет, для чего приготовлено еще и вино. Юнги думал об этом на протяжение всех часов, которые они здесь провели, но спросить не решался. Появилось ощущение сюрприза и очень не хотелось его портить. — Привет, — в гостиную заходит Намджун и одаривает обоих улыбкой, словно не совсем ожидал увидеть парней здесь. Вместе. — Сейчас чай налью и будем есть торт. Представляешь, Чимин рассказал о кондитерской, которая совсем рядом. Я ходила на работу мимо нее каждый день и даже не додумывалась заглянуть. А там, оказывается, такие торты вкусные. — Мы пойдем уже, — поднимается с места Пак и настойчиво за руку поднимает за собой и крылатого, отчего тот удивляется. Не ожидал Юнги, что избранный так неожиданно возьмет его за руку, даже испугаться не успел. — Я хочу кое-что показать Юнги, поэтому нам желательно поехать уже сейчас. Чимин не скрытничает и не увиливает. Говорит истинную причину их ухода, хотя прямо и конкретно вновь ничего не имеет в виду.

***

Такси останавливается возле моста. Того самого, с которого Чимин грозился сброситься и с того самого, с которого улетели Тея и избранная Руби. Смешанные чувства. С одной стороны, греет необычное воспоминание, в котором Чимин обрадовался выпавшему перу, которое Юнги позволил забрать. А с другой, уж очень странно знать, что несколько дней назад на той стороне длинного моста погибли две девушки. — Юн, — Чимин останавливается в шаге и ловит взгляд демона, устремленный вдаль. — Я не подумал, что тебе будет здесь настолько неприятно. Сейчас я вызову машину, подожди. — Нет, — резко обрывает Мин и поворачивается к парню. — Не звони. Просто отведи меня туда, куда нужно. — Ты уверен? Я не настаиваю, мы можем сходить куда-нибудь еще, — Чимин выглядит обеспокоенным и готовым действительно оставить свою идею и увести отсюда нечестивого, лишь бы не доставлять дискомфорт. — Если мне будет некомфортно, я тебе скажу об этом. Хорошо? — пока что и так некомфортно, но мысль о том, что они здесь не просто так, дает надежду на лучшие впечатления. И Юнги решает довериться Чимину. Маленький шаг. — Тогда пойдем, — Пак сворачивает в сторону на узкую тропинку, спускающуюся вниз и виляющую меж деревьев. Юнги идет следом, стараясь не терять из виду человека, который по инерции слишком быстро спустился и теперь старается замедлить шаг, чтобы не отрываться от хранителя. Чем ниже они спускаются, тем свежее и прохладнее становится. Слабый холодок забирается под футболку и обнимает кожу, до сих пор не отпустившую жар дня. И как только Чимин не спарился в своей толстовке, когда днем светило такое солнце? Когда тропинка обрывается и деревья заканчиваются, Юнги выходит на небольшой песчаный пляж, на котором Пак уже расстелил такой огромный плед, каких Юнги в жизни не видел. В темноте, освещенной лишь луной и небольшим фонариком, лежащем на углу подстилки, вид кажется настолько уютным, что сердце невольно щемится. — Сегодня обещали звездопад, — избранный стоит на коленях на пледе, вынимая что-то из рюкзака. — Я часто прихожу сюда. Подумал, вдруг тебе тоже понравится смотреть на звезды. Мин не поднимает головы к небу, но понимает — ему уже нравится. Демон подходит и присаживается рядом. Чимин вытаскивает бутылку вина, овсяное печенье, чипсы и апельсиновый сок. — Я взял пластиковые стаканчики, потому что боялся, что стеклянные разобьются. Ничего страшного? — в глазах играет огонек настоящего беспокойства, словно эти стаканчики могут испортить весь вечер. Он так прижимает их к себе, словно ему стыдно за оплошность. — Это мелочь, — Юнги забирает несчастные бокалы и кладет рядом. — Я бы даже из бутылки согласился с тобой пить. Поблизости воды, на удивление, не холодно, а комфортно освежающе. Песок, который еще не до конца потерял свое тепло, сейчас делится им с парнями. — Как думаешь, вода холодная? — Мин поднимается с места и стягивает кроссовки. — Думаю, что нет. В последние дни так печет, что она до кипятка нагрелась. — Пойдем? — Юнги останавливается на половине пути и оборачивается к избранному, чтобы тот следовал за ним. Чимин семенит позади, а Юнги уже дошел до реки и влажного песка. Вода и правда подогревает ступни, хочется даже большего, поэтому демон подворачивает джинсы и идет дальше. — Теплая? — слышится позади голос. — Идем сюда, — Юнги смотрит на парня, который до сих пор топчется на сухом месте в обуви и не решается сдвинуться. — Теплая, не замерзнешь. — Я и не боюсь замерзнуть, — скидывает обувь и делает уверенный шаг в воду. — А я думал, что ты всегда мерзнешь, — пока Чимин медленно приближается и с непониманием смотрит, Юнги улыбается, наблюдая за его раскачивающимся шагом. — Жара сегодня, а ты в худи. — Мне просто в нем комфортно. Ощущаются постоянные объятия. Внезапно и Юнги захотелось ощущать такое постоянно — объятия. Но только чтобы не дурацкая кофта обнимала его, а человеческие руки. — Хочешь искупаться? — человек делает последний шаг, добираясь до крылатого, и хватается за его предплечье, когда наступает на камень, который его напугал. — Хочу, но позже. Сначала посмотрим на звезды, — и всем телом оборачивается к парню, заглядывая в его глаза. А в глазах этих и летают звезды. Но что это — отражение неба или собственные созвездия Пака? — Ты не расстроился, что я притащил тебя сюда? — Чимин не отпускает его руку и внимательно смотрит. Будь у него демоническая способность, он бы залез в душу Юнги, чтобы понять — нравится ли здесь ему или нет. А Юнги нравится. Он еще не успел осмотреться, не успел наглядеться на звезды, да и вообще глаза к небу еще не поднимал. Но ему нравится, что Чимин продолжает держаться за него, а ноги приятно ласкают теплые волны. — Мне здесь нравится, — честно признается Юнги и слышит выдох облегчения. — Пойдем обратно, будем пить вино. Из пластиковых стаканчиков, — последнее произносит с улыбкой, как бы подначивая, а в ответ получает слабый тычок с плечо. — Кто добежит последний, тот платит за такси обратно, — Чимин бросает это слишком весело и через секунду срывается с места. Юнги даже опомниться не успевает, как ноги сами собой отрываются и бегут вслед за избранным. Каждый раз, когда крылатый отрывается от земли, он чувствует невесомость, словно он сам поднялся к звездам и сейчас стремится за одной из них. За самой яркой и желанной звездой, которая со звонким смехом убегает от него. Никто не говорил, что нельзя хитрить и использовать свои природные данные, поэтому Мин раскрывает крылья и взмахивает, отрываясь от земли. Юнги взлетает всего на метр и в долю секунды догоняет парня, который уже практически добежал до места назначения. Демон на полном ходу схватывает Пака и падает вместе с ним на плед под испуганные и восторженные одновременно возгласы. Юнги плюхается на спину, а человек валится рядом, локтями упираясь в демоническую грудь. — Вместе прибежали, — выдыхает крылатый и не может сдержать улыбки от довольного лица человека. — Это нечестно, — упирается Чимин ладонями и строит наигранно обиженное лицо. А у самого улыбка пробивается до самых ушей. — Ты летел. — А ты не говорил, что нельзя, — оправдывается и зачем-то тянет его ближе к себе так, что Чимин теперь нависает прямо над его лицом. Острое ощущение в сердце переходит на все конечности, когда глаза Чимина останавливаются на его губах. Никто больше не улыбается, оба просто замерли и не могут оторваться. Да и двигаться вообще нет желания. — Давай смотреть на звезды, — произносит одними губами человек. — Я уже. Если и есть возможность свободно владеть своим языком рядом с Чимином, то Мин пока ее не обнаружил. Слова вылетают сами по себе. Нет, все именно так, как Юнги и думает, но нельзя же говорить все подряд. Нельзя же просто брать и высказывать свои ощущения. — Дурак, — из-за слабого практически отсутствующего освещения понять сложно, но демону кажется, что Пак покраснел, именно поэтому и воткнулся лицом в его плечо. — Давай считать падающие, — Чимин переворачивается на спину и укладывается очень близко, плечом к плечу. — Кто насчитает больше, тот и выиграл. — А какой приз? — Юнги поворачивает голову. Оказывается, их лица тоже запредельно близко. — Поцелуй. Со своим языком Чимин тоже не совладал и взболтнул это, не подумав. Вообще-то, об этом он как раз-таки и думал, но не успел осмыслить, что не стоит это так резко выдавать. — Ой, я не это хотел… прости… — поняв, что сморозил глупость, избранный резко садится и прячет лицо в ладонях. А Юнги не злится. Это слово эхом проносится в голове и устремляется в самое сердце, резко шарахая током. Поцелуй. Поцелуй. Юнги хочет этот поцелуй. — Договорились, — крылатый усаживается рядом. — В смысле? — не только человек не ожидал, что Мин согласится на такую глупость, но и сам Юнги. Чимин открывает лицо и смотрит на демона, который расположился рядом. — Кто насчитает больше падающих звезд, тот получает приз. А теперь открывай вино.

***

— Вон то созвездие похоже на тебя, — мелким пальцем человек тычет куда-то вверх, и Юнги пытается проследить за ним. Ничего похожего на себя увидеть не удается. — У него дьявольские рога. — Эй, — Юнги сталкивает мельтешащую в воздухе руку, до самых пальцев спрятанную в огромный рукав. — Где ты рога у меня увидел? Бутылка белого полусладкого закончилась так быстро, что никто и не заметил. Или же время само по себе летит незаметно. Ни Чимин, ни Юнги не знают, сколько сейчас времени и сколько вообще они здесь находятся, да и знать этого никому не нужно. Торопиться некуда. — Тогда вон та звезда похожа на тебя, — теперь Мин указывает вверх. — Какая? Не могу понять, — Пак усердно пытается настроить прицел в том направлении, куда указывает палец крылатого. Он даже голову к руке подносит, пытаясь уследить. — Любая. Они все такие же крошечные, как и ты. Перед глазами становится на две сияющие звезды больше — Чимин поворачивает лицо и удивленным взглядом смотрит на него. Что-то есть в этом взгляде такое, чего нет больше ни в чьем. Что-то притягательное, желанное и родное. — Но я не крошечный, — отнекивается и прикрывает глаза ладонями, на которые натянута кофта. — Ты — очень и очень маленький чертенок. Такой маленький, что даже в собственной толстовке тонешь. И смотрит, смотрит, смотрит на Чимина, который слишком забавно смущается и прячет улыбку в недрах ткани. Это кажется таким правильным — Чимин рядом, тихо смеется и то и дело поднимает руки вверх, чтобы показать одну конкретную звезду, которую Юнги так и не сможет найти. Ощущаются правильными их случайные и неслучайные касания. Кажется правильным настолько, что демон ложится на бок и в охапку сгребает человека в свои объятия. Юнги к груди прижимает спину парня и утыкается носом в его затылок, втягивая ароматный шампунь и от удовольствия прикрывая глаза. — Мне нужно сказать, что луна сегодня красивая, или ты и так все знаешь? — Чимин шепчет, и шепот его, подхватываемый ночным сквозняком, улетает к этой самой луне. А луна сегодня и правда красивая.