Демоны дарят сердца

Неделя кажется бесконечной чередой размышлений и сбеганий от реальности и самого себя. Юнги скрылся не только от Чимина, но и от остальных друзей, которые в первые дни пытались поговорить с ним и выведать причину столько странного поведения и мелкого срыва. Все понимают, что дело кроется в разговоре с матерью, которую Юнги не видел много лет и предпочел бы вообще больше никогда не встречать. Но никому из них Мин не рассказал, что конкретно она сказала. Не помогает ни работа, в которой Юнги старается утонуть, ни алкоголь, который ни на секунду не покидает организм, ни сигареты, к которым Юнги прибегнул в попытках затерять в дыме образ одного конкретного человека. В день похорон Юнги улетел с кладбища как ошпаренный. В прямом смысле улетел, хотя уже давно не пользовался таким способом передвижения. В ту секунду каждая частица тела воспламенялась и требовала разрядки. На какой-то миг Юнги даже показалось, что он вот-вот захочет выплеснуть эмоции через драку, но драться было не с кем, поэтому он просто летел над городом, над дорогами и людьми. Летел над мостом. Над тем самым мостом, где вручил довольному Чимину выпавшее перо. Над тем самым, с которого упали две девушки, похороненные часом ранее. Пролетал над тем местом, где еще ночью с нежностью прижимался к избранному и наслаждался его тихим смехом. Юнги тогда не удержался и остановился на том пляже, присев на песок, где до этого лежал необъятный плед и два тянущихся друг к другу тела. Погода в точности описывала настроение — мрачные тучи, которые ни на мгновение не позволяли солнцу расправить лучики и коснуться земли. Коснуться демона, который, сидя у воды, успел продрогнуть. Демон сидел, обняв себя руками и крыльями, и смотрел на слабое течение. Казалось, что это течение еще ночью утянуло вместе с собой все то, что происходило между парнями здесь, в этом красивом, как представлялось при свете волшебной луны, месте. Пустота в голове сменялась резким переизбытком мыслей, из которого сложно было вырвать хотя бы одну, чтобы сосредоточиться. Юнги чувствовал непонимание того, что ему делать дальше. На второй день пришел Хосок, и вид у него был очень обеспокоенный. Обычно на разговоры приходит Джин, с ним Юнги охотно делится переживаниями, но и с его супругом в последние дни он успел сильнее породниться. Да и не только с Юнги Ким сумел наладить отношения. Похоже, с Чимином у них и правда начинает завязываться дружба, потому что Хосок рассказал, что Пак очень распереживался, когда Юнги чуть не взорвался на него и быстро покинул кладбище. Юнги почувствовал, как Хосок мечется — с одной стороны, человек хотел накричать за то, что Мин практически сорвался на Чимина. А с другой, он прекрасно знает, что разговор с матерью не мог закончиться на счастливых и радужных нотах. Он просто молча сидел с Юнги, положив голову на его плечо и давая понять, что, пусть они сейчас и молчат, он готов поддержать в любую секунду. Своим присутствием Хосок уже поддерживал. Но рассказывать о содержании беседы с матерью все равно очень не хотелось. От одной мысли все силы покидали тело и клонило в сон. Как будто во сне можно забыться и не думать о словах женщины, которые лишь вернули демона к его первоначальным страхам. После ухода Кима Юнги стал забываться в виски, безжалостно прожигающим огнем глотку. Безумно хотелось, чтобы жидкость выжгла его насквозь, сожгла дотла все его мысли и желания, в которых присутствовал тот, от кого мучительно хочется избавиться. Юнги пока не понял, чего именно он ожидает. Но одно известно точно — нельзя запускать Чимина в сердце. Он там разольется по венам, наполнит каждый миллиметр организма, заполонит собою все. Юнги будет функционировать лишь благодаря ему. А допустить этого нельзя. Сжечь все изнутри, содрать кожу, лишь бы только избавиться от слоя, в который Пак сумел проникнуть. Вот только он не знает, насколько глубоко Пак засел. Хосок так и не добился конкретики. На следующий день написал Чимин. Не лез с расспросами, вообще не задавал никаких вопросов, ограничившись лишь коротким «привет» и полным игнором в ответ. Но игнорировал сообщение Юнги только в действительности, а в голове у себя он сотню раз ответил, спросил о делах и здоровье Пака. Даже предложил ему вновь сходить на тот пляж. Вот только написать это так и не решился, потому что внутренний рычаг, удерживающий желание, оказался сильнее. В тот день Мин был горд собой, потому что смог стерпеть. Вечером того же дня пришли Сокджин с Намджуном и принесли несколько бутылок виски. Целей визита было несколько — либо разговорить Юнги и позволить его переживаниям выбраться наружу, либо хотя бы на время отвлечь его. Отвлечь удалось, а вот в душу залезть — нет. Юнги не успел проснуться с утра и поднять больную от ночной пьянки голову, как в дверь вновь постучали. Он знал, что теперь очередь Чонгука с Тэхеном «приглядывать» за ним. Да, никто прямо бы не сказал, но все очень переживают за него, ведь знают, что самый главных страх, поселившийся в нем, был вызвал именно его матерью, которую он повстречал на днях. Вот они и ходят по очереди, проверяя его состояние. И Юнги не ошибся — на пороге действительно стояли Тэхен и Чонгук. У второго в руках было несколько больших журналов, которые он в спешке стал раскрывать, как только Юнги впустил их в квартиру. Журналы оказались на свадебную тематику, и Чонгук усердно тыкал в страницы, показывая другу различные варианты декоров, которые пришлись ему по вкусу. Юнги точно знает, что ребята в любом случае сделают все по своему, и визит их состоит не в том, чтобы узнать его мнение на этот счет. Но он был рад. Рад и благодарен парням за то, что они молча (не ковыряя сердце) были рядом. Они его забалтывали, и Юнги действительно отвлекался от мыслей, неприятно заполонивших голову. Он даже отметил про себя, что эти двое действительно готовятся к свадьбе. Видимо, Тэхен все же сделал своему избранному демону предложение. Но как только квартира пустела, голова вновь наполнялась. И пару раз Юнги даже ловил себя на мысли, что пустотой наполняется не только квартира, но и его жизнь. Каждый день был посвящен поиску ответа на вопрос — почему буквально за пару дней Чимин въелся в организм? После ухода Тэхена и Чонгука под вечер Юнги пошел в ближайший магазин и купил сигареты. У него никогда не было табачной зависимости, лишь в детстве с мальчишками покуривали, пока не видели взрослые. И среди этих мальчишек, кстати, был и Чимин. Юнги, сам не понимая зачем, купил сразу три пачки и вернулся домой. Уселся на диван, закинув голову на спинку, и закурил. Первая затяжка ударила лишь по горлу, заставляя кашлять и даже начать считать это глупой затеей. Но так было лишь одну секунду, и, тщательно откашлявшись, он затянулся вновь. Для непривыкшего к курению организма хватило пары тяг. Мозг затуманился, и ощутилось мнимое спокойствие. Едкий дым уже и не казался таким едким, да и пах не совсем отталкивающе. Юнги прикрыл глаза, вдыхая его в самые легкие, и расслабился. Этим же вечером, практически ближе к ночи, в дверь вновь постучались. Закрались даже мысли уехать куда-нибудь на пару дней, потому что гости зачастили. Не то чтобы Юнги не ожидал увидеть Руби и Сору, но он все же удивился. — Я зашла в ту кондитерскую, про которую рассказывал Чимин, — говорит Руби, ставя на стол шоколадные кексы с белой глазурью сверху. — Вчера я взяла там пончики. Представляешь, такие вкусные. Одно имя, пять букв. Все друзья, приходя и развлекая демона, старательно избегали прямого упоминания этого имени, хотя всем хотелось вывести разговор на эту тему. И лишь Руби смело произнесла его и даже глазом не повела, словно и не заботило ее, как Мин отреагирует. И отреагирует ли вообще. А Юнги отреагировал. Пусть внешне он остался непоколебим и спокоен, внутри что-то дернулось, защемило. Да еще так болезненно, что воздух как будто закончился. Но он всеми силами постарался не показать этого девушкам. — Мы вчера с ним тоже заходили туда, — включая чайник, говорит Сора. Хозяйничают на кухне, как будто Юнги сам не в состоянии напоить гостей чаем. Да он и не против просто отсидеться. — Во время прогулки было жарко, и мы зашли за мороженым. Оно там тоже вкусное. И как это все понимать? Ни одна, ни вторая не боятся упоминать Чимина. Да еще и оказывается, что они гуляют вместе. Что за дела? Кипит. Непонятно, необъяснимо внутри кипит. — Не знал, что вы общаетесь, — удивительно, что голос удалось выдавить самым непринужденным. Конечно, он удивляется. Ладно, можно понять, что Чимин пересекается с Хосоком, у них там действительно наладилась общая волна. Но с Сорой, к которой Чимин как-то раз приревновал Юнги — в голове не укладывается. Понятное дело, что с Сорой у Мина был исключительно секс, пусть и несколько раз. Но ревновать было неуместно, ведь больше их ничего не связывало, да и Чимин сам наблюдал за процессом, наслаждаясь. Не мог Юнги себе представить, что в компаньоны для прогулки Пак выберет Сору, даже несмотря на то, что они с Руби в последнее время закрепились в их компании. В их компании. Может, и удивляться больше нечему? Чимин и правда хотя бы немного, но сблизился с друзьями Юнги. И теперь избранному совсем не нужен его хранитель для того, чтобы прогуляться с кем-то из новых знакомых. А вот это теперь похоже на укол ревности. Только кого он ревнует — друзей или Чимина? — Я шла с работы, и мы случайно пересеклись, вот и решили немного пройтись, — так же непринужденно, как будто между Юнги с Чимином не произошло ничего вовсе, и можно не осторожничать. Иррациональное желание выдать все, что терзает душу, появилось после того, как Юнги откусил кусочек шоколадного кекса. Вмиг вспомнилось, как они с Паком совсем недавно пили чай с тортом у Руби дома, а потом обнимались, глядя в отражающую звезды реку. Несколько дней он терялся в своих ощущениях, бросался из крайностей. Казалось, что он — червь, который собственное сердце скоро насквозь проест, только бы вынуть изнутри то, что успел посеять Чимин. Но вот сделать это не так просто, ведь Юнги так и не сумел разобраться, что же это такое. Все дни он уговаривал себя не думать, старался отвлекаться, но после разговора с матерью будто все в разы обострилось. Если до этого Чимин и так был частым гостем в его голове, то после беседы он там буквально поселился. Юнги словно по затылку огрели и заставили мозг усиленно работать и обдумывать произошедшее и происходящее. И то, что может произойти, если он поддастся. Или если вычеркнет Пака из жизни. И обдумывать он начал незаметно для себя вслух, сплошным потоком выливая информацию на девушек. — Не могу точно сказать, когда между нами что-то изменилось, — начал Юнги, когда просмотр фильма был приостановлен из-за неполадок с интернетом. — Имею в виду, что не знаю, в какой момент я подумал, что готов попробовать. Но я знаю, когда почувствовал что-то необъяснимое к нему. Это было на мосту. Он тогда обнимал меня и гладил мои крылья. А потом обрадовался как ребенок, когда взял в руки мое перо, — улыбка появилась на лице, но, скорее, от горечи, а не от счастья. — Он его хранит. Ты знаешь? — осторожно спрашивает Руби. — Он рассказывал мне на свадьбе Кимов. Догадывался, что вряд ли бы выкинул. Не просто же так не позволил избавиться от него. Но все равно становится волнительно от осознания, что даже такая мелочь что-то значит для Чимина. — Он в порядке? Как бы крылатый ни старался, как бы ни отнекивался, он продолжает беспокоиться о своем человеке. Если бы его жизни угрожала опасность, он бы это ощутил, но на расстоянии его чувств никак не считать. Хотя, это и без дара понятно. — Ему больно, — отвечает Сора. — Он на свадьбе так сиял рядом с тобой. А вчера, когда мы гуляли, он был сам не свой, — возможно, ему только кажется, но в голосе проскакивает укор. — Это из-за твоей матери, да? — Да, — таить в себе становится все труднее. Демон уставляется в экран, на котором зависло разочарованное лицо главного героя. Наверное, у Юнги и у самого выражение лица сейчас ничем не лучше. Такое же кислое, такое же разбитое. — Она тебе что-то сказала, или нахлынули воспоминания прошлого? — вопрос прямой, задан без жалости и осторожности. Руби пользуется случаем, пока у Юнги начал развязываться язык. — Все сразу. Она лишь напомнила мне, что я боялся не зря. И я понял, что отношения с ним стали бы большой ошибкой, — зубы сводит от раздражения, но на кого Юнги злится, он не знает. — Хочешь сказать, что теперь чувствуешь себя лучше? — лупит без жалости. Сора выглядит не на шутку обозленной и серьезно настроенной, как будто бить будет не только словами. — Скажи, что эти несколько дней без него ты провел лучше, чем один вечер с ним. Убеди меня, и все мы оставим попытки вразумить тебя. Просто дай нам понять, что без его присутствия в твоей жизни ты чувствуешь себя действительно хорошо. Как-то много моментов в своей жизни Юнги упустил. Прохлопал момент, когда Чимин успел сблизиться со всеми его друзьями. Проморгал, как в их компанию влилась не только Руби, которая всегда была близка с Намджуном, но и Сора, которая, по сути, никем им не является. Сора была всего лишь той, с кем Юнги однажды случайно переспал. А потом переспал еще раз, потому что хотел Чимина. И в третий раз, и тоже из-за Пака. Но на этом все должно было закончиться, однако вот она здесь, и не потому что она слишком надоедливая и приставучая, а потому что и у нее получилось найти общий язык со всеми. И теперь она вступила в ряды тех, кто искренне переживает как за Юнги, так и за Чимина. Она словно войной готова идти на демона, лишь бы он быстрее разобрался в себе. Но кроме этих моментов Юнги также не заметил, как стал нуждаться в своем избранном. Сильно и ежедневно. Сора нашла правильный рычаг, нажала на нужную болевую точку и попала прямо в цель. — Мне тяжело от неизвестности, — Юнги закидывает ноги на диван, прижимая колени к груди. — Я метался все эти дни от одного к другому — больше всего мне хотелось стереть все, что я успел почувствовать за время, проведенное с ним. Но еще я всеми силами сдерживал себя, чтобы не подорваться к нему. — И страх вновь овладел, — резюмирует Руби, делая глоток вина, на которое они постепенно перешли после чая с кексами. — Но теперь ты хотя бы борешься. Борешься же? С собой. Юнги борется с собой, ведь когнитивный диссонанс готов буквально разодрать его на клочки. Может, это было бы и к лучшему — все страдания бы разом закончились. Но Мин вновь и вновь продолжает загоняться. Головой он прекрасно понимает, что о Чимине нужно забыть, нужно встречаться с ним лишь по мере необходимости, то есть когда человеку будет угрожать опасность. Но сердце, это глупое-глупое сердце оказалось куда более податливым, чем крылатый считал всю жизнь. Хранитель всегда знал, что есть вероятность влюбиться в Чимина, и поэтому опасался. И держаться было куда легче, пока это дело не доходило до реальности. Но как только Пак признался, что испытывает не только страсть, Юнги поплыл. Иначе даже и не скажешь, потому что он несколько лет носил в себе страх, который пусть и не был беспочвенным, но был всего лишь стоп-действием в их с Чимином игре. А теперь этот страх опирается на реальные чувства. И чувства есть у обоих. — Я не знаю, против чего я борюсь, — путается абсолютно все. Сам себя не понимает, сам себя останавливает от всех порывов. Нельзя сказать, что за эти дни Юнги не хотел видеть Пака. Очень даже хотел, несколько раз даже, когда особенно напивался, внезапно вскакивал и устремлялся к двери. Но, опять же, ноги у порога врастали в пол и не выпускали из квартиры. Хотел, до безумия Юнги хотел увидеть его. Но не позволял себе, пытался вытравить алкоголем, а потом сигаретами свое дикое желание приехать, заглянуть в его удивленные глаза и прижать хрупкое тело к груди. Но получилось отравить не образ светловолосого парня, засевший внутри, а только собственный организм. — Ответь на мой вопрос, — тон Соры стал мягче, но не менее требовательным. — Ты чувствуешь себя лучше с ним или без него? — С ним. Врать нет смысла. Ответил за Юнги вновь его язык, не посоветовавшись с мозгом. Но не это ли единственный разумный и верный ответ? Хоть раз из того, что Юнги взболтнул, не успев обдумать, было неправдой? Нет. Все было сказано точно по делу. И сейчас так же. Без Чимина хуже. В разы тяжелее.

***

Юнги проснулся рано и теперь просто лежит в кровати. Отчего-то сложилось впечатление, что сегодня очередь самого последнего и самого важного гостя наведаться к нему с разговором. Ощущение полной опустошенности сдавливает грудь. Но, к счастью, и в голове так же пусто, и ничего не тяготит. Хотя бы в данную секунду. После вечернего разговора с Сорой и Руби пришло некоторое облегчение. Юнги сам от себя добился признания, что Чимин ему уже необходим. Он и правда несколько суток загибался дома, даже скурил несколько сигарет. И разве это хорошо? Определенно точно нет. Но и вечно терзаться тоже не вариант, так что пусть судьба сама решит, как поступать дальше. Если Чимин и правда сегодня придет, то разговору быть. И после беседы Юнги, опираясь на свои ощущения, сделает выбор. Но если Пак не появится, то, считай, что и не было никаких нежных взглядов и теплых объятий.

***

Сигарета за сигаретой первая пачка пустеет. Для того, кто курит всего лишь второй день, это можно считать убойной дозой. Да еще и с утра на голодный желудок. Работа не клеится, смена обстановки в виде кочевания с одной комнаты в другую не помогает. Юнги даже подумывает поехать в офис, чтобы собраться с мыслями, развеяться. Но мысли и так собраны, вот только все не те. И квартиру он сегодня точно не покинет, потому что ждет. С чего вообще он решил, что Чимин должен прийти? Словно интуиция подсказывает, что друзья, наведавшиеся сюда, подготавливали его к главному разговору. И он, судя по расчетам и закончившимся у Мина друзьям, должен состояться сегодня. Пепельницей становится любой стакан и кружка, которую Юнги встречает на своем пути. И пусть в целом квартиру удалось сохранить в чистоте, количество алкогольных емкостей и рюмок на один квадратный метр превышает норму. Время неумолимо тянется, как и дым в легкие. Голова уже идет кругом, и Юнги это прекрасно замечает. Но все равно чиркает зажигалкой и прикуривает. Садится на диван, закрыв глаза, и тянет едкий, постепенно отравляющий дым. Воздух и без того уже насквозь им пропитался, сигарета даже ни к чему, но демон продолжает затягиваться, чувствуя, как с каждым вдохом тело расслабляется все больше и растекается по дивану. Солнце садится, город накрывают сумерки, в квартире темнеет, но свет кажется лишним. Как будто Юнги не заслуживает света. Как будто единственный свет, который он ждет, вот-вот должен постучать в дверь. Но тишина продолжает висеть. Отсутствию нужного человека Юнги не знает — радоваться или плакать. Темнота начинает обволакивать город, квартиру и разум.

* flashback *

— Юнги, смотри, как я высоко. Демон поднимает голову, пытаясь в гуще листвы отыскать источник звука. Белобрысая макушка мелькает между веток, собирает опадающие листья и цепляется за сучья. — Ты так свалишься рано или поздно, — ругается, потому что человек всегда был неуклюжим, и будет неудивительно, если сейчас он кубарем полетит вниз. — Хочешь разбиться в наш день рождения? Меж листьев появляется лицо и внимательно смотрит на Юнги, словно обдумывает. — Я знаю, что ты поймаешь меня. У тебя же есть крылья. — Даже если бы у меня не было крыльев, я бы все равно кинулся тебя ловить.

* end of flashback *

Тушит сигарету, наливает виски и подходит к окну. За спиной расправляются крылья и мелко дрожат, но Юнги этого не замечает. Количество мыслей за прошедшую неделю превышает порядок допустимого. День заканчивается, Чимин не пришел. Правильно, видимо, он думал, что заканчивать это все надо. Пора прекращать мысли об избавлении от страха (или принципа). Необходимо на корню пресекать желания быть ближе с человеком. Хорошо, что Чимин так и не предпринял попыток после кладбища связаться с ни, кроме одного несчастного не отвеченного смс. Решение принято. Удивительно, как за несколько встреч многое оказалось повязано с человеком. Но с этой секунды Юнги обрывает любую шальную мысль, желающую скользнуть в его голову и раззадорить сердце. Вокруг него вновь необходимо соорудить стену, заточить в неприступную крепость.

***

Чимин не пришел ни на следующий день, ни через неделю. Все это время Юнги, на удивление, успешно боролся с желанием написать ему и сорваться и приехать. Единственное, с чем совладать оказалось труднее — сексуальное возбуждение, которое появлялось моментально, когда глаз в галерее цеплялся за заветную папку. Три раза Юнги порывался уехать из клуба в приятной компании, дважды обжимался у барной стойки с девушками, один раз с парнем, и… ничего… Тело не реагировало. Нет, нельзя сказать, что совсем никак не реагировало, с этим проблем нет, член исправно работает. Но как только над самым ухом звучали чужие стоны и протяжное дыхание, все напрочь сбивалось, а из глубины к горлу поднимался тошнотворный ком. Все не то, все не те. По приезде домой он раз за разом кончал от стонов Чимина в телефоне. Слушать чужой голос, видеть чужие заламывающиеся брови, прикрытые глаза и распахнутые губы вообще не хотелось, даже было омерзительно. Но вечно так продолжаться не может, Пака необходимо вытравить и отсюда, так что появляется идея, которая кажется отличной. Взяв телефон, Юнги набирает номер и с нетерпением ждет ответа. — Привет. Ты можешь приехать ко мне прямо сейчас? — после короткого «алло» выплескивает Юнги. Ждать нечего. — Хорошо, сейчас буду. Что-то случилось? — голос беспокоится. На фоне слышна музыка. — Нет. Просто приезжай. Проходит не меньше часа, прежде чем в дверь стучат. Юнги успел сходить в душ и улечься на кровати. Прямо под самой камерой, которая совсем недавно служила наблюдательным пунктом Чимина, с упоением смотревшим за совокуплениями своего демона. И правда незаметно это дело прекратилось. Когда в дверь постучали, Юнги пошел открывать в одних лишь черных пижамных штанах, надетых на голое тело. После недолгого вечера в «Invite Me» с небольшим количеством соджу, приправленным дома коньяком и двумя сигаретами, организм отказывается прятаться в одежду, потому что невыносимо жарко. — Пламенный привет? — Сора удивленно поднимает брови, когда дверь перед ней распахивается и взгляду предстает полуголый демон. — Вид у тебя, мягко говоря, потрепанный. — Помнится мне, в первый день нашего знакомства ты голову чуть не потеряла, когда увидела меня в подобном виде, — ухмыляется и тянет носом воздух, когда девушка проходит мимо него в квартиру. Приятный аромат. — Не спорю, у тебя отличное тело, а у меня тогда давно не было секса. Ты свел мой выпивший организм с ума, — останавливается в прихожей и ждет. Взгляд цепляется за розовый кашемировый свитер, который так замечательно обтягивает каждую изящную линию фигуры. Ткань скрывает, ни на миллиметр не обнажает выпирающую грудь, которую Юнги видел несколько раз, и которая каждый раз сносила крышу. В два широких шага Мин сокращает расстояние, становясь прямо напротив девушки, и кладет ладони на ее талию. Ткань мягкая на ощупь, поэтому Юнги осторожно поглаживает бока, но продолжается это лишь одну секунду. В следующую Сора уже упирается в его грудь и старается оттолкнуть от себя. — Мне нужен секс. Я думал, что ты поняла это, — удерживать он не намерен, поэтому слегка отстраняется, нехотя убирая руки. — У нас была одноразовая акция, которая затянулась на целых три раза, — улыбается и двигается в сторону гостиной. — Не говорю, что мне не понравилось, — Сора оборачивается и изучающим взглядом пробегает по демоническому торсу. — Но я сейчас кое с кем встречаюсь, поэтому больше не открыта для подобного рода отношений. Не то чтобы крылатый расстроился, но только что надежда выкинуть Пака из головы через секс потерпела крах. Юнги не маньяк, поэтому принуждать никого не собирается. Он мог бы попытать удачу и в очередной раз и отправиться в бар, чтобы найти податливую жертву, но что-то подсказывает, что попытка вновь не увенчается успехом. Шумно выдыхая, Юнги присаживается на кресло напротив человека, расположившегося на диване. — С Намджуном? — берет с тумбы очередную сигарету и прикуривает, любезно протягиваю пачку и девушке, на что та отрицательно качает головой. — Да, — кажется, Юнги впервые видит, что Сора смущается. С первого дня у него сложилось впечатление, что функция стеснения в Хан Соре напрочь отсутствует. — Раз уж ты и сам понял о ком идет речь, то мы не встречаемся, если честно. Он просто… как тебе сказать… — Нравится тебе? — розоватые щеки еще чуть-чуть и сольются со свитером. — Да, нравится, — признается, краснеет, но все равно смотрит прямо в глаза. — Нальешь мне? Юнги тянется к стаканам, наполняет оба и снова затягивается. — Знаешь, за страданиями по Тее я не заметила, как примкнула к Руби. С ней рядом было, на удивление, спокойнее. А когда приходил Джун, то все становилось еще легче, — делает глоток, а потом смотрит на золотистый напиток, словно там можно что-то прочесть. — Я знаю, что ему сейчас совсем не до этого, не до меня, потому что нужно думать о сестре. Хотя, ты знаешь, Джун говорит, что все протекает спокойно. Но в последнее время у меня не получается не думать о нем. Он здорово меня поддержал, привел в норму. — Намджун хороший парень, и, я думаю, что он обратит на тебя внимание. Если еще не обратил. Но ты сама правильно заметила — сейчас все его внимание с Руби. — Скажи, так вообще бывает? Обычно демон очень быстро иссыхает без избранного, — умелое избегание слова «умирает». — Я очень рада, что она чувствует себя очень хорошо, мне так приятно видеть улыбку на ее лице. Но от этого становится в разы страшнее, потому что напоминает затишье перед страшной бурей. — Несколько недель уже прошло, — в стакане и демон старается найти истину. — Мой отец умер через две недели. Но на протяжении этих двух недель он медленно, но верно корчился от боли. Обычно процесс не затягивается. — Тогда это пугает и обнадеживает одновременно, — залпом опустошает стакан, следом наполняет и себе, и Юнги по новой. — Чимину плохо, Юнги. Одно имя, что словно удар в солнечное сплетение. Выбивает весь воздух и не позволяет вздохнуть вновь. Имя избранного вскрывает артерии, пускает кровь не по назначенным путям, путает органы местами. Только что наполненный бокал Юнги так же стремительно пустеет. — Он просил не говорить, но смотреть на него тяжело, — крылатый чувствует чужой прожигающий взгляд, но свой собственный поднять не решается. — Знаешь таких людей, которые громче всех смеются, только чтобы поднять другим настроение? Те люди, которые резко утирают свои слезы и кидаются на помощь, когда видят, что другим тяжело. Не только Руби оказалась такой, но и Чимин. Как бы он ни убеждал, что все в порядке, как бы ни прятал свои печали за улыбками, я вижу, да все мы видим, Юнги, как ему тяжело. Понимаю, что и тебе трудно, но я считаю, что ты поступил неправильно, не дав ему шанса даже узнать о твоем решении прервать ваши отношения. — Отношения? Не было у нас никаких отношений, поэтому и прерывать было нечего. — И чувств никаких не было? Были. И есть. — Он настолько уважает твой выбор, что даже не пытается пойти с тобой на контакт, хотя сам страдает. Понимаешь это? Мне кажется, что он тоже заслуживает хотя бы капельку уважения, чтобы знать, что ты не хочешь быть с ним. — Я не смогу. — Почему? — Потому что лишь мой разум понимает, что с ним быть нельзя. А мое сердце рвется к нему. — Наши родители оказывают на нас чуть ли не самое сильное влияние в нашей жизни. Они нас учат, помогают не допускать ошибок. Но иногда они сами совершают нечто такое, что приходится расхлебывать нам. От такого влияния необходимо избавляться. — Да, мне нужно избавляться от своего страха. Знаю, проходили, — вторая сигарета, снова чиркает зажигалка. — Если ты думаешь, что никто не говорил мне этого, то ты заблуждаешься. Каждый посчитал нужным хотя бы раз напомнить мне об этом. — Успокойся, я не собираюсь напоминать тебе. Ты и так это прекрасно помнишь и знаешь. От того, что я повторю это в сотый раз, понимания в твоей голове больше не станет. Только ты сам сможешь прийти к окончательному решению. Смогут поспособствовать лишь действия, а не слова. — И к чему ты клонишь? — Встреться с ним. — Ты шутишь? Я только что сказал, что не могу. — Ты только что сказал, что тебя к нему тянет. Все преграды лишь в твоей голове. Они держат тебя в узких рамках, которые Чимину удалось пошатнуть. И что ты сделал? Сначала доверился, а потом двойную защиту выставил. Но ведь ты теперь хуже себя чувствуешь. Юнги, не знаю, как думаешь ты, но я считаю, что если тебе с Чимином хорошо, то пора перестать загоняться. Вот так просто, без обходных путей, без осторожных слов. Просто «пора перестать загоняться». Лупанула, как из холодного ведра окатила. На секунду Мин опешил и хотел возмутиться, ведь какого черта она позволяет себе. Да еще и слова не выбирает. Но уже не в первый раз именно слова Соры, которые она говорит без страха, выдергивают его с насиженного места. — Предлагаю тебе игру, — Юнги присаживается на кресле поудобнее и даже ставит на столик пустой стакан. — Прямо сейчас я еду к Чимину, а ты едешь к Намджуну. — Что? А я-то в чем провинилась? — тоже забирается с ногами на диван и смеется. — Покажи на своем примере, что значит «перестать загоняться», — бросает вызов, и замечает, как в глазах девушки начинают скакать искры. — Перестань ждать с моря погоды. Он тебе нравится. Хватит тянуть. Просто езжай и признайся ему. — Тогда ты езжай к Чимину и тоже признайся. Скажи все, что чувствуешь, расскажи о разговоре с матерью. И дай уже ему свое решение. Он примет любое. Гораздо хуже он переносит неопределенность. — Договорились.

***

Знакомый подъезд, знакомые серые занавески в окне седьмого этажа. Знакомо все, кроме зябких ощущений. Из-за Чимина Юнги вообще очень много странного начал испытывать. Например, страха ступить в подъезд никогда и в помине не было. Но сейчас что-то невидимо встало в дверях и не пускает его. Ноги приросли, тело окаменело, легкие выпустили весь воздух и свернулись, как целлофановые пакетики. Возможно, время не быстрее улитки. А, может, летит подобно ракете. Юнги этого не замечает. Он замечает лишь серые зашторенные окна и закрытую форточку. Опять Пак мерзнет. Пришлось приложить немало усилий, чтобы затащить себя в подъезд, а потом и в лифт. Но перед входной дверью ноги снова предали и отказались функционировать. Как и руки, которым не под силу сжаться в кулак и постучаться. Но вот удар. И еще удар. И еще. Тишина. В душе срывается огромный ком то ли облегчения, то ли безнадеги. С минуту он стоит, гипнотизируя дверь, а затем стучит еще пару раз. И снова ничего. Мин не знает, что чувствовать. Вроде бы, все именно так, как он и хотел — Чимин не открывает. А когда он не рядом, то держать себя в руках выходит лучше, да и мысли куда рациональнее. Но с другой стороны, какого черта? Можно сказать, он переступил через себя, свою гордость, в каком-то роде, и через свой принцип. Пришел на разговор, а ему не открывают. Алкоголь забрасывает в голову шальные мысли и злобу. Юнги тянется к телефону и набирает номер. Отвечает Чимин так быстро, что он даже опомниться не успевает. — Алло? — крылатый поклясться может, что голос на том конце провода удивлен и имеет нотки надежды. Но в то же время присутствует примесь отстраненности. Словно Чимин ждал звонка, но до глубины души его не хотел. Что-то не то. — Ты дома? Открой мне дверь, — не просто так Юнги приехал. И дело вовсе не в договоренности с Сорой. Он здесь ради себя. Ради Чимина. — Я не дома, — на заднем плане слышен шум и много суетящихся голосов. Пак не врет, дома его действительно нет. — Где ты? Я приеду. Мне нужно тебя увидеть, — режущее чувство в груди не говорит ни о чем хорошем. Что-то подозрительное, неправильное, из-за чего очень срочно хочется увидеть человека и убедиться, что все хорошо. А все ли хорошо? — Не нужно никуда приезжать, — концентрация отстраненности повышается. Тон такой ровный, какой у Чимина бывает крайне редко. Только в тех случаях, когда что-то произошло. — Твою мать, ты меня злишь. Думаешь, мне легко было приехать сюда? Думаешь, мне было легко признаться даже себе в том, что… — Юнги, я не хочу больше думать о тебе. Просто не могу. Меня убивает недосказанность. Я не могу вечно ждать, когда ты решишься, — не психует, не кричит. Говорит мертвецки спокойно, отчего становится страшно. — Где ты? — изо всех сил демон пытается собрать разбежавшиеся крупицы самообладания и не начать кричать. — Юн, я правда не хочу тебя видеть, — вспарывает брюхо, проламывает ребра. А Юнги до безумия нужно увидеть его сейчас. — Правда? — Правда.