Демоны дарят сердца

Состояние полной растерянности и неверия парализует. Что происходит внутри, не передать словами, потому что одновременно бросает и в жар, и в холод. Ладони потеют и мелко дрожат, а ноги уже не кажутся такой уж надежной опорой. Юнги с непониманием смотрит на того, кто стоит от него в трех метрах. В глазах напротив застыла такая же неуверенность в происходящем. Все нутро тянется к человеку, в уголках глаз саднит от слез, норовящих в очередной раз выжечь щеки. Юнги начинает приходить в себя, когда Чимин делает пробный шаг к нему. — Поверить не могу, что ты здесь, — тихо говорит Пак, прижимая ладонь к слегка открытой груди, словно ему больно. — Поверить не могу, что тебе купили новую жизнь, — маленький шаг назад от медленно шагающего человека. В один миг слова матери начинают топить. Неужели, она была права, сказав, что Чимин так просто продался и предпочел забыть его? Как раз сейчас этот факт налицо — Чимин в чужом городе, в ресторане с молодым человеком, которому лучезарную улыбку дарит. Становится обидно и больно. Но что-то все же отказывается укладываться в голове. — Сколько стоили твои чувства? Сколько стоило мое подаренное сердце? — новый шаг назад, приближающий демона к самому краю причала. Никто не замечает, как он близится к обрыву, за которым пусть и не большая, но все же высота. — Нисколько, Юнги, я не… — ресницы мелко дрожат, как и нижняя губа. — Не оправдывайся. Просто скажи мне, что ты с ним счастлив, — инстинкт хранителя внезапно просыпается. Пусть Чимин предпочел не его. Главное, чтобы у него все было хорошо. — С кем? — С тем парнем. — Юн, мы с ним… Чимин вновь пытается сократить увеличившееся между ними расстояние, но Юнги вдруг спотыкается о выступающую дощечку прямо возле края и незамедлительно падает вниз, в черную густоту воды. Спустя миг он оказывается полностью окутан холодом. Через размытую призму волн он успевает заметить, как вслед за ним с причала прыгает Пак, ни секунды не медля. В следующее мгновение совсем рядом удар о воду, а еще через одно яростные плескания и обеспокоенные крики. — Юн…ги! Юнги, ты… где? — раз за разом голова человека уходит под воду, перекрывая крики, но он усердно барахтается и крутится, пытаясь найти демона. Мин не ударился об воду, не начал захлебываться, потому что успел задержать дыхание. Он просто вдруг отключился разумом. Холодная вода словно наполняет его полностью и забирается даже в мозг, отчего тот слишком приятно расслабляется. Волны вымывают всю грязь, всю горечь последних недель. Но сильная дрожь в теле, явно кричащая о том, что избранному нужна помощь, просит его очнуться. И крылатый приходит в себя, внезапно поднимается на поверхность и за пару коротких движений подплывает к медленно тонущему, но пытающемуся бороться Паку, который продолжает выкрикивать имя своего демона. Чимин не за себя боится, а за Юнги. — Я рядом, все хорошо, — Мин вытаскивает голову человека над водой и прижимает продрогшее и уставшее сопротивляться тело к себе. — Держись за меня, ладно? В ответ, не справляясь с дрожью, Пак кивает и крепко хватается за него. Юнги чуть поднимается над волнами и выпускает крылья, которые через секунду вытаскивают их из реки. В воде было холодно, но без нее оказывается еще хуже, поэтому человек сильно зажмуривает глаза и утыкается в чужую шею, чтобы спрятаться, то ли от холода, то ли от всего мира. Юнги приземляется на причале, стряхивая вымокшие перья, и к ними тут же подходит сразу несколько человек. — Что произошло, Юнги? Ты в порядке? — Тим снимает свой пиджак и накидывает на плече крылатого. Мин тут же сбрасывает его с себя и укрывает Чимина, который продолжает жаться к нему. — Зачем ты прыгнул? Чимин, у меня крылья, я бы быстро выбрался, а ты даже не умеешь плавать. Чем ты думал? — прижимает к себе так сильно, как будто Пак снова хочет сбежать. Но человек никуда не бежит, только сам сильнее льнет всем телом. — Я в любую бездну за тобой прыгну, даже если у меня нет крыльев, — все так же в шею шепчет избранный, то ли дыханием, то ли словами распаляя внутри демона огонь. Они не замечают суетящихся возле них Тима и троих Имов, продолжая восстанавливать дыхание. Они, наконец-то, вдохнули полной грудью. Они, наконец-то, дышат друг другом. — Чимин, мы отвезем тебя домой, — присаживается возле них Минсу и поглаживает плечо человека. А Юнги вдруг оторвать руку этого наглеца хочется, только бы он не трогал его избранного. Даже смотреть в его сторону не позволил бы. Но Паку и правда нужно домой, иначе из-за ветра он точно простудится. Такси ждать очень долго, так что Мин, скрипя зубами, молча соглашается отпустить Чимина от себя. — Не оставляй меня, пожалуйста, — избранный вдруг отрывается от шеи и с настоящим страхом смотрит на Юнги, заставляя второй раз за несколько минут тонуть. Внутренне Юнги радуется, даже ликует, потому что он и сам не имеет ни малейшего желания покидать этого продрогшего чертенка. Но влезать, когда рядом еще и молодой человек того, по кому страдает сердце, очень тошно. — Но твой парень… — приходится приложить немало усилий, только бы голос не прозвучал слишком ядовито. И выходит довольно плохо. — Мой ученик. Юнги, я его репетитор, — Пак вдруг в ладони берет его лицо и заставляет без отрыва смотреть на себя. Юнги и не думает отрываться. — Пожалуйста, не оставляй меня. Только не сейчас. — Я с тобой, — накрывает своей ладонью его руку и нежится щекой. Вечность бы так. — Иди в машину, хорошо? Я подойду через минуту. Он помогает человеку встать и передает его в руки Имов, смотря вслед младшему и контролируя его действия, чтобы тот не позволил себе ничего лишнего. Чимин убедил, что он всего лишь ученик, но парню этому Юнги все равно не доверяет. — Если честно, то я бы не отказался от объяснений, — Ли выглядит очень загруженным и несколько расстроенным, когда Мин подходит к нему. — Ты его знаешь или видишь впервые? — Это мой человек, — ответ спокойный. Юнги держит себя в руках, когда внутренне уже рвется за скрывшимся за углом ресторана Паком. — Понятно. Поедешь с ним? — Поеду. В ответ больше ничего не говорит, лишь слабо кивает. На лице разочарование и словно какое-то осознание. Юнги становится не по себе от того, как он поступает. — Извини за мое поведение. Я просто… — Юнги, я понимаю, правда. Очень сложно переступить через себя и начать новые отношения, когда раны по старым каждый день напоминают о себе. Ты мне действительно понравился, но не в моих силах получить все твое внимание. — Я не знал, что так выйдет. И Юнги идет к машине, где на заднем сидении его дожидается избранный, бережно укрытый чужим пледом.

***

В квартире Пака оказывается довольно уютно, но, на удивление, темно, словно солнечный свет намеренно не впускают внутрь. Осмотреться Юнги особенно не успел, потому что был практически с порога загнан в ванную для принятия горячего душа. Чимин заботливо выделил ему футболку и какие-то штаны, которые, кстати, оказались практически впору. А вот футболка точно как раз, ведь это именно та, которую Мин однажды дал Паку. Тогда, на мальчишнике Кимов, когда Чонгук пролил сок. Юнги надевает ее, и моментально запах избранного окутывает со всех сторон, словно в организме заканчивается доза наркотика «Чимин», и необходимо в срочном порядке получить еще. И он, как самый настоящий наркоман, жадно вдыхает еще, и еще, и еще… Когда Мин выходит из ванной, уступая место хозяину квартиры, он решает все же оглядеться. Всего две комнатки, небольшая кухня и ванная. Осмотр начинается с кухни, где на столе стоят приготовленные две кружки, вскипяченный чайник и тарелка с шоколадным печеньем. Из окна видно высотки и забегаловки. В гостиной пустовато, но имеется все необходимое для комфорта — телевизор, диван и шкаф с неопределенным количеством книг. На полочке стоит одна фотография, к которой Юнги подходит, пытаясь рассмотреть. Но когда берет ее в руки, то чуть ли не роняет от неожиданности. — Я думал, что больше не увижу тебя, поэтому вот, — объясняет вернувшийся Пак, заметив в руках демона селфи, которое Юнги отправлял ему. — Сколько? — рамка сжимается с такой силой, будто вот-вот треснет под натиском нечеловеческой силы и отчаяния. — За сколько ты продал свои чувства? — Юнги, я… — Зачем я здесь? — демон резко разворачивается, метая искры во все стороны. — Зачем я здесь, если ты ясно дал понять, что ожидание тебе надоело? До боли тяжело находиться в этой теплой квартире, пропитавшейся запахом избранного. Куда ни глянь, везде Чимин, везде хочется пригреться и остаться надолго. Но Пак, похоже, не сторонник долгих ожиданий. Юнги захлестывает волна непонимания, и все вопросы, так долго терзавшие его, норовят быть озвученными. — Ты хочешь накричать на меня или ты готов выслушать мои объяснения? — человек выглядит не менее расстроенным и вновь таким беззащитным, что Юнги даже тушуется от собственной агрессии. Он нуждается в объяснениях, они жизненно необходимы. Как и сам Чимин. — Расскажи, — взять себя в руки оказывается проще, чем казалось, потому что, глядя на Чимина, сердце замирает и словно таять начинает. Юнги подходит, останавливается в двух шагах, не решаясь подойти ближе. А так хочется. — Объясни мне все. — Она и правда дала мне денег, но… Подожди секундочку, — Пак тянется к телефону и что-то в нем пытается отыскать. — Это история операций с банковским счетом, который она открыла на мое имя. Тут есть только пополнения, посмотри. Все, что она перечислила, до сих пор здесь, потому что никаких денег не хватит, чтобы я тебя оставил. На экране действительно лишь суммы со знаком «плюс» впереди. Цифры, к слову говоря, довольно внушительные, но Пак, находясь совершенно один в чужом городе не стал пользоваться этими средствами, позволяя себе жить в лучших, даже шикарнейших условиях, а предпочел довольствоваться малым. Только скромной квартирой и работой репетитором английского. — Но ты все же оставил. — Твой страх был обоснован, и она ясно дала понять, что я смогу его лишь подпитывать. Она сказала, что мне никогда не избавить тебя от него, что мне не удастся тебе помочь. Из-за меня твоя жизнь будет в опасности, и я не смогу тебя защитить. Я просто хотел, чтобы с тобой все было в порядке. В два коротких шага Мин подходит и берет его руку, прикрывая глаза и настраиваясь на человеческую волну. Перед глазами сразу же возникают пыльные бабочки с израненными крыльями. Такими же покалеченными, как и сердца обоих. Юнги осматривается в чувствах и видит привычные заросли. Их количество не уменьшилось, а значит, что никакого облегчения от своего побега Пак не испытывает. Более того, его бабочки так измучены, что Юнги невольно чувствует их боль. Вокруг холодно, хочется поскорее сбежать отсюда подальше, укрыться под одеялом или в теплых объятиях. — Чимин, — на выдохе произносит оно и с закрытыми глазами утыкается в Чиминов висок. — Только ты один и сможешь мне помочь. Только ты и сможешь меня спасти. Ты словно мое лекарство, которое вот-вот подействует. Когда крылатый отстраняется и открывает глаза, он сталкивается с человеческими, полными слез. Чимин сжимает его ладонь, будто это спасательный круг, необходимый ему в океане боли, который они вместе по собственной глупости и создали. Они друг для друга, как глоток самого свежего воздуха. — Юн, прошу, прости меня, — и глазом моргнуть не успевает, как Пак ныряет в его объятия, льнет лицом к шее и начинает ронять слезы. — Я все сделаю, чтобы ты всегда был в безопасности, я тебе обещаю. — Это я твой демон, это я буду тебя беречь, — как же не хватало прикосновений к коже, его запаха и долгих объятий. В эту секунду оковы сердца вновь начинают плавиться. — Я буду тебя защищать не только из-за долга, а потому что этого хочу. Время тянется незаметно, они так и продолжают стоять, пока тихие всхлипы не прекращаются. Юнги в последний раз тянет носом аромат влажных волос и отстраняется. — Чай. Нам обоим нужен чай.

***

Окна не зашторены, пропускают свечение десятков огней с улицы, рисующие на стенах причудливыми тенями. Юнги лежит на боку, внимательно вглядываясь в глаза напротив, которые так же без отрыва смотрят в его. Говорить не хочется, хочется просто быть рядом, дышать одним воздухом и чувствовать присутствие друг друга. Чимин невесомо ведет пальцами по взлохмаченным волосам демона, спускается к шее, очерчивая чуть выступающую венку, гладит плечо, поправляя задравшийся рукав футболки. У Юнги внутри тепло расплывается, насыщая каждую клеточку. Чимину кажется, что он заснул. Или вообще утонул, когда спрыгнул с причала, потому что поверить, что прямо сейчас кончиками пальцев ощущает своего демона, очень трудно. Он не может им наглядеться, не может насладиться присутствием. Он словно вновь начал дышать после длительного отсутствия кислорода. — В прошлый раз я насчитал больше падающих звезд, — тихо говорит Мин, забирая гуляющую по его лицу руку в свою ладонь. — Ты должен мне поцелуй. — Так нельзя, — так же тихо говорит Чимин, позволяя пальцам гладить тыльную сторону его ладони. — Ты должен быть уверен в том, что ты хочешь этого. — Я несколько недель загибался без тебя. Уж поверь, я смог прийти к выводу, что я хочу тебя всего целиком. Я хочу, чтобы ты стал моим. — А ты станешь моим? — Разумеется. — Ты сможешь меня простить? — За что? — За то, что сглупил и уехал. — Уже простил.

***

Город не спит, несмотря на время, давно переступившее полночь, как и две души, бесконечно засасывающие в объятия друг друга. Чем больше Юнги узнавал Чимина, тем больше ему казалось, что Пак, как самый нежный цветок, которому нужен особый уход и трепет. Но сейчас Чимин такой разнеженный, каким Юнги не видел его никогда. Он то и дело тычется носом в шею, переплетает пальцы с демоническими, гладится щекой о Минову ладонь, копошится в его волосах и часто прикусывает открытые участки тела, за что получает щекотку по ребрам. — У меня вечером самолет, — сообщает демон, когда избранный, наконец-то, успокаивается и укладывается щекой на его груди. — Я сдам билет. — Надолго? — тихо спрашивает Пак, а Юнги улавливает слабую дрожь в голосе. — Пока ты не закончишь здесь свои дела и не соберешь вещи, — Мин гладит его волосы, совсем не ожидая, что тот вдруг подскочит. — Что? — Чимин садится на месте и уставляется непонимающим взглядом. Взглядом отрицания, если быть точнее. — Я не могу вернуться. — Причина? — догадаться не сложно, но нужно услышать это от него самого. — Что я скажу твоей матери? — вообще-то, непонятно, с чего его вообще это волнует. Юнги так и вовсе не считает это веским поводом. Эта ситуация лишь добавила отвращения к собственной матери и отбила желание когда-либо видеть ее. — Ты ее больше не увидишь, — приходится сесть рядом и взять в руки чужое лицо, чтобы помочь успокоить подступающую панику. — Я не позволю ей больше лезть к нам. — Но как же… — Чим, прошу, — их лица оказываются так близко, что дыханием щекочут. — Возвращайся домой, мы по тебе все очень скучаем. Я по тебе очень скучаю. — Нужно вернуть ее деньги, — не унимается парень, но не пытается вырваться из приятных оков теплых рук, лишь сильнее прижимаясь к ним щеками. — Об этом будем думать позже, хорошо? Сколько тебе нужно времени, чтобы завершить все дела? — Пару дней максимум, — осторожно приближает свой нос к демоническим губам и получает слабое касание, напоминающее поцелуй. Хватит ли поцелуя, чтобы насытиться Чимином, Юнги точно сказать не может, но ему кажется, что сполна им насладиться не удастся и за всю жизнь. Торопиться им некуда, они теперь друг от друга никуда.

***

В первую минуту понять, что вокруг за обстановка, выходит затруднительно. Только когда с кухни доносится шум посуды, Юнги вспоминает, что он дома у Чимина. Вчерашний вечер не был сном, это все не выдумка, а замечательная реальность, в которой Юнги позволено видеть Пака и обнимать его. Остывшая постель с правой стороны сообщает, что Чимин проснулся уже довольно давно. На часах одиннадцать. Видимо, истощенный долгими думами и изматывающими страданиями организм позволил себе отоспаться вдоволь. Юнги тянется во все стороны, расправляя отекшие ото сна мышцы, а потом поднимается, намереваясь отыскать источник звука, который не может быть никем иным, как Чимином. Как только он появляется в дверном проеме, его взгляду открывается невероятнейшая картина. — Маленький чертенок, — подпирая боком косяк, Юнги начинает улыбаться. — Ты такой красивый. Не пройтись взглядом по резко развернувшемуся человеку просто грех. Взъерошенные блондинистые волосы, забавно торчащие во все стороны, та самая футболка Мина, в которую Пак был переодет на мальчишнике и которую Юнги снял перед сном. До этого он не обращал внимания, что футболка велика человеку настолько, что доходит практически до середины бедра. Штанов на Чимине нет, что позволяет прогуляться глазами по бледной коже его красивых миниатюрных ног. О нижнем белье Юнги вовсе старается не думать. А на ногах длинные серые носочки. Такой домашний Чимин производит сильное впечатление. Настолько сильное, что хочется его в охапку схватить, вернуть в кровать и заообнимать. — Ты напугал меня, — хватается за сердце и упирается поясницей в кухонную тумбу. — Что ты готовишь? — за спиной избранного полнейший беспредел в виде разбросанной посуды, рассыпанной муки и десятка перепачканных тарелок. — Кексы. Мне приснились шоколадные кексы из той кондитерской. Я так по ним соскучился, ты не представляешь. Вряд ли Чимин представляет, как скучал по нему самому Юнги. Худые ноги, талия, скрытая за необъятной футболкой, милые пальцы — все это создано для поцелуев. Ладони горят желанием соприкоснуться с человеческой кожей, и Мин, не в силах этому противиться, подходит к парню. В сторону сдвигается вся кухонная утварь, а ее место занимает Пак, которого Юнги усаживает легким движением. Чимин разводит ноги, чтобы позволить демону встать вплотную, а потом сцепляет их у него на пояснице. — Через сколько они будут готовы? — горящие ладони опускаются на белые бедра, не смея ни на сантиметр вверх подняться. — У меня закончилось молоко, поэтому нужно сходить в магазин. А потом их нужно выпекать не меньше часа, — Пак заметно напрягается всем телом и не решается делать лишних движений. В глазах его Юнги пересчитывает сотни звезд. — Тогда я успею доехать до отеля, чтобы забрать свои вещи, — Мин позволяет рукам начать двигаться выше, медленно ступая по красивой коже, словно фарфором покрытой. — А я хотел отправить тебя за молоком, — слишком невинно улыбается и точно так же кусает себя за сухую губу. Юнги вдруг жалеет, что опустил глаза к ним, к этим губам, что манят с каждой секундой все больше и больше. До покалывания в пальцах, до учащенного пульса, до головокружения хочется кусать их самому. Целовать. — Какой ты хитрый, — не без усилия поднимает взгляд, постоянно возвращая на желанную часть тела. А руки в это время гладят гладкую ноги, задевая края нижнего белья. — Просто очень ленивый, — до этого момента Пак никогда специально не провоцировал Юнги своими губами, но сейчас, заметив, что крылатый слюной исходит, глядя на них, он намеренно проводит языком, увлажняя все трещинки. — Сегодня нужно съездить к ученикам и сказать, что это наше заключительное занятие. Чем быстрее приготовлю кексы, тем быстрее уеду. И тем раньше мы, соответственно, вернемся домой. А там, глядишь, и… И вот опять облизывается. И действие это развратное умело граничит с невинностью. Избранный одновременно выглядит мило и соблазнительно, отчего происходит взрыв мозга. Юнги держать себя не может, поэтому держит только его ноги, уже сильнее сжимая пальцами. Но не настолько сильно, чтобы оставить синяки. Эта полупрозрачная кожа должна оставаться чистейшей. Перспектива вернуться в город и привести с собой Чимина очень радует, так что Юнги молча соглашается на это условие. Оторвать себя не получается. И раньше было сложно выпустить из рук желанное тело, но сейчас не хочется отстраняться еще и от этой души, которая с каждой секундой все более родной ощущается. Юнги собирает себя по крупицам и, только бы не смотреть в засасывающие бездны в глазах, прикрывает свои и лбом утыкается в висок парня. — Я быстро схожу в магазин, — потяжелевшим и понизившимся голосом говорит Юнги, а губами задевает ухо избранного. Пак от этого чуть заметно дергается и елозит на столе, словно становится неудобно сидеть. — Купишь мне апельсиновый сок, пожалуйста? — подставляется шеей, требуя внимания губ и на ней. — Если не забуду, — ведет носом от мочки по шее вниз, наслаждаясь до одури приятным запахом. Замирает на уровне ключицы, чуть стягивая с плеча и без того спадающую футболку. — Постарайся не за… ох, черт. Просьба остается невысказанной, потому что тяжелый выдох заглушает ее. Юнги прикусывает ключицу, а потом зализывает укус. У него искры отовсюду вот-вот посыпятся, потому что Чимин закидывает голову и сильнее сцепляет ноги за его спиной. Бледная кожа словно краснеть начинает от горячих прикосновений языка. — Не касайся меня губами. Ты же знаешь, что к черте из-за этого мы подходим каждый раз на шаг ближе, — едва уловимым шепотом произносит Пак и вцепляется короткими ногтями в шею демона, только чтобы не сорваться. — Я хочу целовать тебя без остановки, — губы возвращаются к мочке, и Юнги очень осторожно кусает и ее. Чимин в ответ сильнее в него впивается. Хранитель видит приоткрытые в тихом выдохе губы, видит, как избранный закусывает нижнюю, только бы не простонать. Он видит это лицо, которое стало таким нужным и желанным, и внутри все пускается в пляс, переворачиваясь с ног на голову. — А я хочу кексы, поэтому иди за молоком, — уж непонятно, сколько в этом хрупком человеке самообладания, но у него выходит упереться в демоническую грудь, снять со спины ноги и начать слегка отталкивать от себя Юнги. — А целоваться? — нечестивый принимает эту игру, играть они с Паком всегда любили. — А целоваться будем после, — улыбается своей яркой улыбкой, и Мин охотно ему верит, позволяя себе отойти от парня. — Не забудь сок.

***

Ближайший магазин всего в десяти минутах ходьбы, и пока выдалась свободная минутка, Пак решает прибрать все, что он успел наворотить на кухне. Собирая ненужную посуду и загружая ее в мойку, он улыбается, потому что впервые за долгие дни так счастлив. А счастлив он всегда, когда Юнги рядом. Теперь вообще все должно быть отлично, потому что, вроде как, все начинает налаживаться. Юнги и правда влюблен, как и сам Чимин. И от этого голову кружит, даже кажется, что тело стало невесомым, и он, как пушинка, порхает по комнате, напевая какую-то мелодию. О возвращении домой он думал целое утро и решил довериться демону. Как смотреть в глаза матери Мина, избранный еще не придумал, но он не потратил ровным счетом ничего из заплаченных ему средств, так что, считай, и условия договора не были нарушены. Как вообще ей удалось проникнуть в его голову и убедить, что он не способен дать ее сыну того, в чем тот будет нуждаться? Почему Чимин поверил, что не сможет оберегать своего хранителя? Видимо, тогда был очень сложный эмоционально период, который значительно ослабил организм и восприятие всего вокруг, поэтому тяжелые мысли смогли завладеть разумом и посеять семена сомнения. Но сейчас, когда Юнги обнимает его, когда смотрит своими темными глазами и когда просто находится рядом, Чимин нисколько в себе не сомневается. Он никогда не оставит своего хранителя, потому что быть с ним и радовать его каждый день — это все, чего ему хочется. Занятый глубокими размышлениями за мытьем посуды, Чимин чуть не упускает то, что в дверь стучат. Спешно вытерев руки, он бежит в коридор, чтобы вновь обнять вернувшегося Юнги. Но когда дверь открывается, улыбка пропадает. — Добрый день, — на пороге стоит вчерашний парень из ресторана, который был спутником Юнги. На радостях Чимин вообще забыл расспросить крылатого об этом человеке. Еще и вчера, когда перед глазами была пелена, он не обратил внимания, что Ли ему напоминает его самого. Отдаленно, но все же общие черты даже он сам наблюдает. — Меня зовут Ли Тим, если помните. Мы вчера виделись в ресторане. — Здравствуйте. Да, помню, конечно. Проходите, — Пак отходит, позволяя гостю войти в квартиру, но Тим не спешит. — Нет, спасибо, я буквально на минуту. Я решил привезти Юнги его вещи, потому что нужно было выезжать из номера, а я не знал, приедет ли он. Решил, что будет проще самому их отдать. Ваш адрес я узнал у господина Има, — Тим отдает небольшой чемодан, и Пак закатывает его в квартиру. — Спасибо большое, — одной проблемой меньше, теперь Юнги не придется самому тащиться в отель. — Не хотите зайти, выпить чаю? Я сейчас буду готовить кексы. Да и Юнги вернется с минуты на минуту. — Благодарю за предложение, но я тороплюсь. Был рад встрече, — гость уже собирается уходить, но Чимин его останавливает. — Я хочу извиниться, — осторожно, но уверенно говорит он, и парень вновь оборачивается с немым вопросом на лице. — Ваш вчерашний ужин был прерван. И еще, я не знаю, в каких отношениях Вы с Юнги, но я бы не хотел их портить. — Чимин, поверьте, Вам бы как раз хотелось, чтобы наши с ним отношения были испорчены, — теперь очередь Пака уставиться на него с непониманием. Только сейчас Чимин понимает, что до сих пор стоит в одной футболке, еле прикрывающей бедра. Тим каким-то непроницаемым взглядом скользит по его шее и цепляется за вновь оголившуюся ключицу. Именно ту, которую Юнги парой минут ранее целовал. Взгляд тяжелый и смущающий, так что Чимин поправляет футболку, скрывая запретное для чужих глаз зацелованное место. — Наши деловые отношения Вы, разумеется, не испортите. Но Юнги мне понравился, и я действительно имел на него виды. Чимина вдруг током шарахает от этих слов. Размышлять об этом парне он просто-напросто забыл, поэтому даже и не думал интересоваться о нем у Юнги. Но сейчас, когда сам Тим говорит такие вещи, его дрожь пробивает, хочется захлопнуть дверь, только бы Ли не удалось подобраться к Юнги. Но, на удивление, держать себя в руках удается до сих пор, хотя так и не получается что-либо ответить. — Сказать Вам честно, мне сейчас стало несколько досадно от того, что я был всего лишь отвлечением для него. Не знаю, заметили ли Вы, Чимин, но мне показалось, что мы с Вами чем-то внешне похожи, — озвучивает мысли Чимина. — Поэтому, будьте уверены, что я не стану претендовать на Юнги. Не хочу быть лишь заменой. Я предпочитаю, чтобы партнер телом, душой и мыслями был моим. А у Юнги в голове лишь Вы. — О чем Вы? — неужели демон говорил о нем? — Я не слепой и видел, что на каждом свидании Юнги был отстраненным, словно голова его была занята чем-то другим. Или кем-то. Даже во время секса он, мне кажется, всякий раз думал не обо мне. Земля покидает свое место, начиная пропадать из-под ног. Свет внезапно в сотню раз становится ярче, ослепляя резкими вспышками. Тим, кажется, дышит так глубоко, что крадет у Чимина весь кислород. И не только кислород этот человек забрал у него. Голова кругом идет, стоять становится сложнее, но он мысленную пощечину себе дает, только бы не расплыться прямо перед человеком, который за пару секунд стал отвратительным. Чимин ни за что себе не позволит показать слабость, уязвимость. Он сжимает кулак, до боли впиваясь ногтями в мягкую ладонь, и надевает такую непринужденную улыбку, словно ничего из разговора его даже не заинтересовало. — Вы правы, я буду очень рад, если Вы оставите попытки завоевать моего демона. У нас был небольшой разлад в отношениях, но теперь все отлично. Я благодарю за его вещи, очень любезно с Вашей стороны. Еще раз прошу прощение за испорченный ужин. — Все в порядке, Чимин. Рад был повидаться. До свидания, — уходит, услышав за спиной громко захлопнувшуюся дверь. Возвращается на кухню Чимин на ватных ногах, усаживается прямо на пол, потому что голова продолжает нещадно идти кругом. Он не замечает, как из глаз начинают сыпаться искры в виде огромных слез. Этот день, казалось бы, не мог испортиться, но новость топором рубит по сердцу. Нет ни малейшего права злиться на Юнги, Чимин это прекрасно осознает. Во-первых, потому что он сам отверг его, буквально разорвал все контакты, что было логичной причиной того, почему Юнги не должен был хранить себя лишь для него. Во-вторых, раньше Чимина это никогда не заботило, а даже удовлетворяло, ведь секс своего хранителя он видел со стороны, он им наслаждался. Но теперь все не так, все изменилось. Чимину больно, но винить Юнги он не станет, просто не заслуживает. Он утирает слезы, поднимается с пола и возвращается к мытью посуды.

***

Кто же знал, что магазинчик, в который отправит его избранный, окажется маленькой забегаловкой, где, как по волшебству, закончился апельсиновый сок? С пустыми руками Юнги возвращаться не намерен, сейчас у него вообще такое чувство, что он весь сок мира готов Чимину купить, поэтому, поискав по картам ближайшее летнее кафе, Юнги идет туда. Благо, идти всего ничего. Теплое, не палящее солнце слабо согревает, но едкий сквозняк оказывается сильнее, замораживая руки. Юнги сует их в карманы черной джинсовки и нащупывает пачку сигарет. В последний раз он курил вчера перед рестораном, а потом встретил Чимина, и о никотине не возникло ни единой мысли. Значит, правда, что у него зависимость не от сигарет, а от Пака. Юнги улыбается глупо, возможно, люди даже косо на него поглядывают, но это совершенно не волнует. Счастье переполняет, потому что очень скоро он вернется в квартиру, где ждет Чимин, которого уже очень хочется снова обнять. Полная пачка, из которой была выкурена лишь одна сигарета, без жалости летит в урну.

***

— Ты чего? — Юнги не успевает на порог ступить, как Пак чуть с ног его не сбивает, практически выбив из рук стаканчик. — Я соскучился, — словно полжизни прошло, а на деле не больше получаса. Чимин прижимается щекой к его груди и глаза от удовольствия закрывает. Юнги свободной рукой гладит по волосам, а внутри сердце скачет от таких нежностей. — Чего так долго? — В магазине не было сока, поэтому я искал в другом месте. — Но это же свежевыжатый, — принимает купленный стакан слишком неуверенно, как будто ему дают драгоценность какую. — Через дорогу тоже есть магазин, купил бы там. Самый обычный в коробке. — Разве такой не вкуснее? — чересчур прекрасное у Юнги настроение, чтобы покупать пакетированный сок с кучей добавок. Он хочет порадовать Чимина чем-то лучшим. — Вкуснее, — еще чуть-чуть, и избранный краснеть начнет, поэтому благодарно улыбается и уносится на кухню. — Тащи сюда молоко, сделаю кексы и поеду по делам. — Да, я тоже. Нужно забрать вещи из отеля. — Не нужно. Тим привез твой чемодан, — от одного упоминания этого имени у Чимина сердечко колышется, неприятно укалывая. — Вот как? Он что-нибудь говорил? — Нет. А что-то должен был? — Нет, не думаю. Не то чтобы Юнги совершил что-то криминальное, но перед Ли все же немного стыдно. Парень ведь хороший, плохо ничего не сделал и зла ему не желал. Всегда старался угодить, закрывал глаза на скверное настроение Юнги. И Мину неловко от того, что он, по сути, лишь забываться в этом человеке пытался. На работе обязательно нужно будет пересечься и попросить прощения. Пак снует возле плиты, совсем затихнув, перекладывает что-то в формочки, опять рассыпает муку по всем поверхностям. А Юнги смотрит и смотрит. Подпер голову рукой и наслаждается видом открытых ног, смешных носочков и все еще растрепанных волос. Юнги эту картину вечно бы рассматривал.

***

Как только демон остается в квартире за закрытой дверью, а он, Чимин, на лестничной площадке, улыбка сразу сползает. Невозможно за час свыкнуться с мыслью, что руки родного ласкали кого-то чужого. Чимин сотню раз в секунду повторяет, что Юнги винить не в чем, но едкая обида все равно, подобно яду, заполняет каждый миллиметр души. Всю дорогу по пути к первому ученику, он плачет и чуть не пропускает нужную остановку. В произошедшем виноват только он сам. Сделал больно обоим именно он, и именно он бросил Юнги, сказав, что видеть его не хочет. Обижаться нужно лишь на себя.

***

Юнги остался совсем один в уютной квартирке, которую все же хочется как можно скорее покинуть. Он даже вызвался собрать вещи Чимина, пока тот будет завершать свои дела, на что получил добро. Свое одинокое пребывание демон начал с нового изучения квартиры. Не то чтобы есть надобность запоминать это место, просто очень интересно, как тут жил его человек. Сначала Мин полностью убирает бардак на кухне, который избранный учудил по второму кругу, делая выпечку. Кексы, кстати, получились отпадные. Таких вкусных Юнги еще не ел. Он, вообще-то, равнодушен к сладкому, но когда сладким кормит Пак, остаться спокойным никак не получается. Еще вчера человек лишь в бреду и во снах наведывался, а уже сегодня пробуждение оказалось в его кровати. Юнги, что называется, заболел Чимином, стал зависим от него, и испытал настоящую ломку от его отсутствия, словно от самого дорогого наркотика. Сладкий сон превратился в прекрасную реальность. В голове плотно засел поступок матери. Чимин, пусть и уехал, как ему и было велено, но не стал пользоваться деньгами, которые были заплачены. У Юнги всегда в груди сидело некое отрицание, он будто до последнего не мог поверить, что его избранный способен на такое. Точно не после всех нежных взглядов и аккуратных касаний. Но отрицание это сидело так глубоко, что смогло все-таки покрыться корочкой принятия. Юнги ведь от какой-то части поверил, что Чимин смог чувства свои на деньги променять. От этого злостно становится на самого себя, отвратительно и стыдно. Весь побег его был лишь ради того, чтобы демон был в безопасности. И пусть ничего из этого не вышло, пусть ни к чему не привело, Чимин в который раз поставил чувства и жизнь хранителя превыше своих собственных. Юнги обязательно извинится перед Чимином за свои мысли, а пока подальше их отгонит и позволит новой реальности насытить разум. Демон вытаскивает из шкафа и комода немногочисленные вещи и аккуратно складывает их. Размер одежды почему-то умиляет, Юнги руки вытягивает, разглядывая бежевое худи, которое ему самому будет точно мало. Улыбка сама просится на лицо, а желание обнять толстовку не прогоняется, а оказывается исполнено. Юнги к щеке прижимает гладкую ткань и немного закрывает глаза. Пак маленький. Маленький, маленький, маленький. А желание прижиматься к нему просто огромное. Юнги сам от себя усмехается и укладывает кофту в чемодан. Из-за Чимина он стал мягким и трепетным. Ему нравится.

***

— Ты и правда всю мою одежду собрал, — почему-то удивляется человек, когда обнаруживает пустые шкафы и полный чемодан. — Я просто поскорее хочу вернуть тебя домой, — Юнги сидит на кровати, опираясь на спинку и внимательно смотрит за избранным, который складывает разную мелочь. Пак и правда вернулся довольно быстро, Юнги, можно сказать, даже соскучиться не успел. Нет, вообще-то, так сказать нельзя, потому что тосковать Мин начал через секунду после того, как входная дверь захлопнулась. Не успел он еще насытиться парнем. Да и вряд ли теперь когда-то сумеет. — Мне было грустно прощаться со своими учениками, — Чимин замирает с каким-то полотенцем в руках и грустным взглядом смотрит перед собой, — Я и представить не мог, что когда-то буду работать с детьми. Да и довольно успешно работать, к слову. Я буду скучать по ним. — И они по тебе, я уверен в этом, — жестом Мин подзывает к себе, и когда человек забирается с ногами на кровать, усаживаясь напротив, Юнги берет его ладони. — Знаешь, кто еще по тебе скучает? — Кто? — Все наши. Тэхен с Чонгуком откладывают мальчишник, потому что ждут твоего возвращения. — Чего?! — Пак удивленно выпучивает глаза и зажимает рот ладонями, резко выдергивая их из поглаживаний демона. — Тэхен таки сделал Гуку предложение? — А то. Теперь все ждут, когда вернешься ты, чтобы полноценно отпраздновать, — наблюдать за счастливо-удивленным Чимином — отдельное удовольствие. — Юн, я так рад, ты даже представить себе не можешь, — теперь уже избранный сам хватает руки парня и даже к лицу их прижимает. Покалывание на кончиках пальцев у Юнги образуется, волной раскатываясь по каждой клеточке. — Расскажи мне, что я еще пропустил. — Давай лучше закончим со сборами, закажем билеты, и я со спокойной душой посвящу тебя в последние события. На самом деле, Юнги и сам не намного больше знает, ведь отдалился от друзей несколько недель назад и пропустил немало, но он готов вспомнить все, вытащить из задворок памяти даже самые незначительные воспоминания, только чтобы заставить Чимина улыбаться и так по-детски прятать лицо в ладонях. Таких сильных чувств хранитель еще ни разу не испытывал прежде. Даже там, на берегу реки под звездами, он не чувствовал столько нежности, сколько чувствует сейчас. Правильно, видимо, говорят, что ценить начинают только после потери. Стоило Чимину пропасть, как Юнги понял, что и сам вот-вот пропадет, если Пака рядом не будет. Цепи, что надежно сковывали сердце, с громким лязгом разрываются. Юнги хочет быть с Чимином.