Демоны дарят сердца

Третье утро подряд становится по-настоящему счастливым. Нет разбитого состояния, что преследовало слишком долго, смешивая все дни между собой. Даже звук уведомления, пришедшего, как кажется, с утра пораньше нисколько не злит. От кого: Сокджин Бесцельная пьянка в клубе сегодня вечером. Присоединишься?

От кого: Юнги

Да

Нормального общения с друзьями тоже не было слишком давно, ведь, погруженный в страдания, Юнги совсем скрылся из их поля зрения, предпочитая отсиживаться в одиночестве. А если и удавалось пересечься, он обычно лишь в алкоголе тонул и в своих размышлениях. Юнги убирает телефон и поворачивается на бок, упираясь взглядом в раскиданные по подушке белобрысые локоны. Сердце вдруг заходится, глядя на Чимина, что слишком по-детски прикрыл нос краем одеяла и еле заметно хмурит брови. Ночной долгий перелет вымотал человека настолько, что тот не успел сесть в такси, а уже закрыл глаза. На вопрос Юнги о том, не против ли он переночевать у него, Пак даже не ответил. Демон счел это согласием. И, что уж скрывать, он хотел, чтобы Чимин остался с ним. Ночуя с избранным третью ночь подряд, он подловил себя на мысли, что даже здесь он изменился. Теплое солнце преодолевает преграды в виде не до конца закрытых жалюзи и занавесок, пробираясь на демоническую кровать и становясь там третьим, но отнюдь не лишним. Лучи красиво ложатся на ресницы и волосы Пака, даря им свечение. Может, Чимин и сам светится. Юнги такому даже не удивится, ведь чего еще можно ожидать от того, кто в глазах хранит бездну и целую галактику? Только Мин решает подняться и сходить в душ, как сонный голос его останавливает. — Юн? — голос с хрипотцой, но все такой же мягкий. — Мне уйти? — Что за вопрос? Ты что несешь? — такого ожидать Юнги никак не мог, он даже резко присаживается и разворачивается к Паку, продолжающему натягивать одеяло до подбородка. — Я у тебя дома. В твоей кровати. Я знаю, что ты такое не любишь, — видимо, Чимин считает одеяло своим укрытием, словно оно может спасти от демонического гнева. Но крылатый гневаться и не собирается. Его, вообще-то, сейчас все устраивает. — Я понимаю, что ты еще не до конца проснулся, но попытайся вспомнить кое-что. Разве ты сам залез в мою постель? — Кажется нет. — Верно. Я вытащил тебя из такси и уложил сюда. А теперь подумай: стал бы я класть тебя в свою кровать, да и еще укладываться рядом, если бы этого не хотел? А ответом служит резкий разворот Пака на другой бок. Он с головой укрывается, дергает одеяло вверх так сильно, что даже ступни оголяются. Юнги не может этим не воспользоваться, поэтому подобно хищному зверю подкрадывается к открытым участкам тела, пока добыча об этом не догадывается. — Куда ты прячешься от меня? — Мин вдруг резко нападает, хватаясь за каждую щиколотку, и тянет легкое тело на себя. Чимин сползает с подушки и начинает брыкаться. — Мне щекотно, выпусти, — смеется Пак, а сам не вылезает из убежища. — Пусти, пусти, пусти, — пытается выдернуть захваченные ноги, но ничего не выходит. — Выпущу. Но с одним условием, — худые колени все еще дергаются. — С каким? — Через секунду я отпускаю твои ноги, а ты их не прячешь. — Но мне щекотно. — Не будет щекотно, когда я отпущу. — Обещаешь? — Обещаю. Разговор с двух сторон одеяла заканчивается, стоит только крылатому отпустить захваченного в плен. На самом деле, это может быть странным и извращенным, как кажется Юнги, но ему вдруг захотелось поцеловать эти ноги. Он не может удержать себя от такого. — Не пугайся и не дергайся. Не хочу словить пяткой в нос, — предупреждает демон, мысленно молясь остаться без перелома. Он опять берет щиколотки, но человек уже не брыкается. — В смысле? Что ты… ой, — Пак вдруг замирает, когда чувствует прикосновение губ на внутренней стороне левой лодыжки. Чимин, наконец-то, скидывает с лица одеяло и смотрит вверх. Словно если вниз взглянет, то все происходящее вдруг прекратится. Но Юнги и не думает останавливаться. Одного поцелуя катастрофически мало, поэтому Мин целует уже выше, чуть прикусывает кожу, а потом ведет по ней языком. У Чимина все порхать начинает внутри, стоит демону только приблизиться. Тело не реагировать просто не может, а вот мозг оказывается предателем. Пак вдруг представляет, как Юнги проделывал то же самое с Тимом, как Тим чувствовал все то же, что чувствует и Чимин. И становится так обидно и больно, что сердце в момент перестает наслаждаться и начинает резать. — Тебе нельзя меня целовать. Попыток запихать конечности под одеяло Чимин пока не прилагает, но мысленно уже настраивается на это. Собирается с духом, потому что заставить себя отстраниться от таких желанных, пусть и немного необычных, поцелуев ужасно трудно. — Понимаешь ли, я хочу тебя целовать. Я нуждаюсь в поцелуях. А точно ли в поцелуях конкретно с ним демон нуждается? Об этом Чимин не может не думать, не может заставить себя не трястись от осознания, что его хранитель с кем-то спал. Чимин, вообще-то, совсем не дурак и не законченный ревнивец, ведь всего несколько месяцев назад кончал от того, как Мин имеет кого-то постороннего. Раньше это было в порядке вещей. Да, какое-то время спустя он вдруг стал замечать за собой странные режущие чувства в области груди, когда демон был с кем-то, но здравый смысл брал верх. Вот и сейчас бы так — они даже не в отношениях, Юнги ему ничем не обязан, потому и желать от него верности крайне глупо. Чимин сам виноват — ничего бы этого не было, если бы он Юнги не оставил. — Мне щекотно, хватит, — Чимин давит из себя смех и дергает ногу под одеяло. Смеяться не хочется, но Юнги не должен знать, что ему больно внутренне. Он сделает все, только бы Юнги не решил проникнуть в его чувства, ведь это сдаст его с потрохами. А у Юнги губы искрятся и требуют вновь вкусить желанное, язык пощипывает от необходимости касаться кожи избранного. Но он не станет настаивать и заставлять. Торопиться некуда. — Помнишь, я говорил, что хочу сегодня съездить на работу и попытаться восстановиться? — отвести тему от поцелуев — все, чего сейчас нужно Чимину. — Давай выпьем чаю, и я поеду? — Так и сделаем, — Мин соглашается. — Мы вечером собираемся в клуб. Ты же не откажешься присоединиться? Все обрадуются твоему возвращению. Отчего-то Чимину вновь кажется, что радоваться никто не станет, одарят лишь презренными взглядами и, может быть, осуждающими перешептываниями. Эти ребята — друзья Юнги, поэтому голову ему открутят за то, что причинил их товарищу столько боли. Никто не захочет вникнуть в чувства Чимина и взглянуть на ситуацию с его стороны. — Откажусь. Вдруг кто-то увидит. — Чимин, ты о чем вообще? — очередные глупости, которые не хотят браться во внимание. Юнги за руку тянет Пака, прося сесть напротив него. — Кто-то может твоей матери рассказать. Думаю, у нее достаточно влияния, чтобы иметь глаза или уши в клубе, где часто зависает ее сын, — по тому, как человеческие пальцы перебирают ниточку на покрывале, можно понять, что тот действительно переживает об этом. Для Чимина это точно не глупости. — Будет даже хорошо, — уверенное заявление заставляет глаза бездонного цвета оторваться от разрушения ткани. — Так она быстрее узнает, что у нее нет никакого права вмешиваться ни в мою, ни в твою жизнь. И в наши отношения подавно. — Отношения? — Отношения, — наверное, Юнги и не имел в виду то, о чем Чимин подумал, но по телу молнии пролетают. — Ты имеешь в виду то, что мы не перестали общаться? — Ты знаешь, что я имею в виду под этим словом, — сейчас тот самый момент. Юнги тянется пальцами к человеческой щеке и очерчивает подушечками каждый изгиб. С наслаждением наблюдает за чуть дрогнувшими ресницами и слегка приоткрывшимися губами, которые, по своему обыкновению, снова сухие. — Хочешь, скажу тебе кое-что? — невесомо проводит по трещинкам на нижней большим пальцем, а в мечтах уже увлажняет ее собственным языком. — На кладбище, когда хоронили Тею и избранную Руби, я собирался признаться тебе. Не лучшее место и время было, но ждать я больше не хотел. Я собирался предложить тебе стать парой. Со всей этой романтичной ерундой, которую я раньше не воспринимал. Но с тобой мне захотелось всего этого. Я собирался дать нам шанс. Шанс себе самому. У Чимина с каждым словом и касанием резкие перепады температуры. То знобит, то жарит, словно неумелый мастер никак не может настроить кондиционер. Но кондиционера нет, и так влияет на него лишь признание хранителя. — Но твоя мама… — Верно, — возвращает в руки ладони Пака и теперь нежно гладит уже его пальцы. А сам старается на Чимина не смотреть, потому что стыдно. Стыдно, ведь он его в подвешенном состоянии долго держал и от самого себя бегал, не решаясь принять ни один из вариантов. — Пары слов достаточно, чтобы она промыла мозги. Не представляешь, как мне было сложно понять себя. Но ощутил я одно — до безумия тянет к тебе. Без тебя невыносимо, Чим. Все внезапно начинает двигаться, кружиться, словно и кровать вращается, сворачивая Чимину шею. Его как будто в солнечное сплетение бьют, заставляют разом выплюнуть весь воздух, и не позволяют вдохнуть. Вдруг так хочется плакать, хочется спрятаться от мира, уткнувшись в шею демона, и больше никогда его не отпускать. Слезы и правда начинают бежать ручьем, и Пак даже не старается их остановить, только всхлипывает и смотрит на Юнги. Вдруг хранитель издевается над ним? Вдруг просто хочет поиграть? Или хочет отомстить за побег, сделав как можно больнее? А у Юнги сердце жмется от такой картины. Чимин вновь крошечный, теперь еще и слезы льет, заливая футболку и даже одеяло. Ничего с собой сделать не получается, и он поддается трепетному порыву, поэтому на коленях обходит человека, усаживая его меж своих ног и обнимая со спины. — Я постараюсь сделать все, только бы ты плакал лишь от счастья, — шепчет демон тихо-тихо, согревая дыханием шею. Чимин ладонями лицо прикрывает, захлебываясь новым порывом, а сам спиной жмется к груди Мина. — Ты согласен дать мне шанс? — Чимин хочет верить. И он верит. Юнги ни за что не станет мстить. Он вернул Чимина домой, он обещал защитить от гнева матери, если вдруг она нагрянет. Чимин всегда верил и доверял своему хранителю. Продолжает верить и теперь. — Тебе не нужен шанс для завоевания моего сердца, ты уже сделал это. Я даю шанс самому себе на то, чтобы сделать нас обоих счастливыми. — Ты снова постараешься избавиться от страха? — Пока ты рядом, это делать гораздо легче. Давай будем вместе? Давай? — Давай.

***

Не то чтобы так хочется ехать в офис в свой заслуженный выходной, да еще и без особой надобности, просто Юнги не знает, чем заняться, ожидая возвращения Пака. Они условились, что Чимин, как только разберется с работой, вернется к Юнги за вещами. Заняться нечем только потому, что в последние несколько недель занятиями крылатого были лишь выпивка, сигареты и самопожирание. Теперь же, когда ситуация прояснилась, а тот, по кому было выплакано несколько литров слез, рядом, нужно себя занимать чем-то новым. Вот Юнги и подумал наведаться на рабочее место, разобрать дела, если таковые успели накопиться, и взять задания на дом. В ближайшие дни он не хочет покидать квартиру. Он хочет закрыться с Чимином и не отпускать его от себя. Юнги изучает вопрос, который они яро обсуждали с господином Имом на конференции. По возвращении Пака в его жизнь, Юнги словно ожил. По-другому, наверное, и не скажешь, потому что энергии хоть отбавляй, а мозг функционирует исправно и без остановки, обновляя имеющуюся и усваивая новую информацию. Он так зачитывается, что не сразу замечает стук в дверь и зашедшего следом человека. — Привет. Мне сказали, что ты сегодня здесь, — Юнги резко оборачивается на знакомый голос. — Тебе разве не дали выходной? — А тебе? — Мне нужно было занять себя чем-то. — Вот и я здесь ради отвлечения. Признаться честно, после случая на причале и последующего разговора, Юнги о Тиме почти не думал. Вот просто некогда было размышлять о нем, когда рядом был самый необходимый. Но как только он увидел его сейчас, вошедшим в кабинет, вина, что пряталась где-то глубоко, вновь решила показаться. — Послушай, я бы хотел поговорить с тобой, — жестом указывает на диванчик напротив стола, за которым он сидит, и человек присаживается. — Если собираешься извиняться, то не надо, — опять добрый вид, опять улыбка. Ли не выглядит обиженным или расстроенным. Юнги бы, конечно, мог пронять его чувства, но нет никакого желания. — Не отговаривай, я все равно хочу просить прощения. У нас с ним было все сложно, так что я запутался в себе. Не мог разобраться. — Не мог забыть, — дополняет парень, на что крылатый согласно кивает. — Когда я его увидел, то заметил некоторую схожесть с самим собой. Я понял, что стал лишь заменой. — Звучит ужасно, — зачесывает волосы пятерней. — Но это действительно так. И за это мне стыдно. Мне казалось, что я смогу переключиться на тебя, но я не смог. Я ни на секунду не переставал думать о нем. За это я приношу свои извинения. Ты очень хороший, Тим, этого я не могу отрицать. Я бы сказал даже, что ты идеалом для многих станешь, потому что ты крайне добрый, очень галантный, внимательный, обходительный, заботливый. Кажется, что всеми лучшими качествами обладаешь. Но вот просто ты не тот, кто нужен мне. — Спасибо за честность, — благодарно кивает человек. — Надеюсь, это не повлияет на наши рабочие отношения? — Разумеется нет, не переживай. Я как раз занес тебе договоры для рассмотрения. Одной морокой меньше. Подступает облегчение, как будто из души выбросили пару килограмм лишнего груза, который балластом висел, лишний раз напрягая без надобности. Юнги обязательно разберется со своими переживаниями, обязательно извинится и перед Чимином. И расскажет ему про Тима тоже обязательно. Возможно, в этом нет необходимости и легче просто-напросто забыть, словно и не было ничего, но он так не хочет. Необходимо высказать это, иначе молчание будет жечь изнутри, постепенно сжирая.

***

То ли день сегодня удачный, то ли настроение настолько хорошее, что даже мелочи за счастье воспринимаются. Чимин ребенком радуется, когда начальство сообщает, что так и не отыскали на его место квалифицированного специалиста, и с распростертыми объятиями приняли обратно. Он довольный, широко размахивая руками и улыбаясь самому себе, идет обратно к демону. Надо бы забрать чемодан да домой вернуться, не все же время надоедать Мину. Но что-то подсказывает, что он в чужой квартире будет теперь частым гостем, и от этого приятной негой расплывается восторг, заставляя практически сиять. Чимин останавливается возле ларька, чтобы купить воды, но взгляд случайно падает на противоположную сторону дороги. Точнее, на одну конкретную женщину, что стоит возле автомобиля, пытаясь отыскать что-то в сумочке. Сердце разом в пятки ухается, становясь якорем, пригвоздившем ноги к асфальту. Он сдвинуться не может, а все нутро требует бежать, сорваться с места и нестись куда подальше, только бы не попасться на глаза той, перед которой еще не придумал оправдания. Юнги обещал, что сам разберется со своей матерью, сам решит этот вопрос. Но его нет рядом, а Чимин остолбенел и готов вот-вот попасться. Предательские ноги, наконец-то, обретают совесть и позволяют неустойчиво попятиться за угол ларька. Пак стоит с минуту, зажимая ладонями сердце в попытках хотя бы немного успокоить, а потом боязливо выглядывает. Никого. Машина на месте, а женщина, наверное, зашла в кофейню рядом. С губ слетает шумный выдох и он, еще пару раз зашуганным зверьком оглядев улицу, выбирается из укрытия и срывается в сторону дома демона. Чимин бежит, даже не подозревая, что мать Юнги не зашла в ту кофейню. Она перешла дорогу, чтобы купить воды, и с расстояния десяти метров наблюдала за плохо скрывшимся избранным своего сына.

***

Запасной ключ, оставленный соседке, любезно вручившей его запыхавшемуся Паку, оказывается спасителем. Точнее, спасителем становится входная дверь, с грохотом отделившая Чимина от внешнего мира. Всю дорогу казалось, что чей-то едкий взгляд прожигает затылок, так и норовя расплавить мозг. Мерещилось, что опасный змей крадется по пятам, хочет обвить конечности, шею и придушить. Приходилось часто оборачиваться, снова и снова ускорять шаг. Чимин сам не знает, почему не запрыгнул в ближайшее такси и спокойно не доехал. Настолько переволновался, что даже и подумать об этом забыл. Но теперь, заперевшись на два замка, он присаживается в коридоре прямо на пол, шумно выдыхая. И почему только он боится матери Юнги как огня? Нащупав в кармане вибрирующий телефон, человек снова глубоко вздыхает, чтобы унять дрожь, и отвечает. — Я сажусь в такси, через пятнадцать минут буду. Заехать в магазин? Ты что-нибудь хочешь? — голос демона успокоением служит, Чимин сразу расслабляется, но вовремя берет себя в руки, только бы не растечься по полу. — Нет, ничего не нужно. Возвращайся скорее. От резкого стука в дверь он шугается и дергается так, что даже локтем в косяк впечатывается. Чимин ругает сам себя и нехотя поднимается с места, попутно убеждая крылатого, что ничего покупать не нужно. Когда звонок заканчивается, и Пак смотрит в глазок, руки холодеют, а сердце на одно мгновение замирает. Сбежать или затаиться? Или открыть дверь? Нет, бежать нельзя, а прятаться глупо. И вообще, почему он трусит? Он взрослый, самостоятельный мужчина, который сам может принимать решения, сам за себя решает. Первый замок со звонким щелчком отворяется, второй открывается более тихо. Остается одна лишь преграда в виде двери, и ту Чимин с напускным бесстрашием толкает от себя, открывая доступ к своему беззащитному телу. Но не к разуму, свое сознание Чимин теперь отчаянно защищает. Это он до этого был слишком ослаблен и подавлен, поэтому и позволил залезть в него. Но сейчас он готов стойко обороняться и защищаться. — Чимин, — то ли удивленно, то ли притворно радостно. — Не ожидала тебе здесь увидеть. А Юнги дома? — Госпожа Мин, здравствуйте, — Чимин улыбается. Может, кривая улыбка выдает его дрожь, но он все равно будет строить из себя смельчака. — Он вот-вот должен вернуться. Проходите, пожалуйста. Парень отходит с прохода, чтобы пропустить ощущение тьмы, что тянется за женщиной. Мать демона проходит в квартиру, а Пак всеми внутренностями чувствует себя так, словно одно ее присутствие может его легко раздавить. Только бы Юнги поскорее вернулся. Только бы она не стала вновь копаться в его голове. — Нальешь мне чаю? — женщина проходит на кухню, словно это Чимин здесь гость. Вообще-то, он и правда не хозяин, но превосходство вновь исходит от женщины. — Да, конечно. Ноги дрожат, как и пальцы, что внезапно перестают гнуться и вообще слушаться. Он подставляет чайник под кран и включает воду. — Вы пьете воду из-под крана? — неприкрытые нотки осуждения и отвращения в голосе. — Там фильтр, — объясняет Чимин. — Это очищенная вода. Вода начинает литься через край, Пак про себя ругается и закрывает кран. Также неловко возвращает чайник на подставку и включает в розетку. — Кнопка, Чимин, — говорит госпожа Мин. Он с непониманием смотрит, а она взглядом указывает на чайник. — Ты забыл нажать на кнопку. Опять ругается молча, хочется пощечину себе дать для отрезвления, но он только спешно включает чайник кипятиться и остается стоять возле столешницы. — Присаживайся, чего как в гостях, — он поднимает голову и сталкивается с лицом, на котором застыла усмешка. — Но я тут не живу, — атака, кажется, начинается. Чимин несмело садится на стул напротив и изо всех сил старается не тушеваться. На самом деле, боится он, потому что испытывает некоторый стыд. Не сказать, что сделка их была правильной и нормальной, но ему все равно неловко, что он ее нарушил. Слишком честный он человек и не привык подрывать чье-то доверие. Нет, он, конечно, нисколько не жалеет, и сделал бы это еще сотню раз, если бы у него была сотня шансов, но он все равно ощущает себя последним предателем. А еще он боится, потому что знает, на что способны слова этой женщины. Ее собственный сын чуть не потерял себя после всего лишь одной с ней встречи. Чимин сбежал, стоило ей надавить на него. Уж непонятно, что за влияние у нее такое и как она это делает, но Пак ее опасается. — Признаться, я пришла к сыну как раз из-за тебя, — Пак молча на нее смотрит, не решается уточнять. — Я поняла, что повела себя ужасно, когда попросила тебя уехать. С самого твоего отъезда я чувствовала вину. Мне бы хотелось перед ним извиниться. Вот, смотри, — женщина роется в сумке, а потом кладет на стол бумажку с адресом. С адресом дома, который она сняла для проживания Пака в чужом городе. — Я несколько дней ношу это с собой, все не решаясь встретиться с Юнги и отдать. — Я не жил в том доме, — сталкиваться взглядами больше не хочется. Что-то неладное в груди колышется, не хочется укладываться. — Я снимал квартиру. — Вот как? — удивляется мать Юнги. — В любом случае, я собиралась ему помочь вернуть тебя. Избегать взгляда долго не удается, и Чимин встречается с темными глазами, что за собой неизвестность скрывают. Сложно понять ее эмоции и намерения, да и не хочется этого. Он просто желает, чтобы Юнги быстрее вернулся, а этот разговор подошел к концу. — Госпожа Мин, — начинает Пак, теребя бумажку с адресом. — Как я могу вернуть Вам деньги? Я больше не собираюсь оставлять Юнги, наша сделка потеряла актуальность. — Что ты, Чимин, — она поднимает руки в сдающемся жесте и звучит крайне обиженно. — Даже не думай возвращать. Считай, что это моральная компенсация и мои извинения. О, время не ждет, мне пора бежать по делам, — она смотрит на изящные часы на запястье, а потом резко поднимается. — Но как же чай? — Ты же сказал, что сейчас вернется Юнги. Позаботься о моем сыне как следует, пожалуйста. И быстрым шагом идет в коридор, оставляя на секунду замешкавшегося Пака наедине с непониманием. Он быстро догоняет мать демона, что собирается уже выходить, но она вдруг останавливается. — Вы уже связаны? — Нет. Еще нет. И никаких больше вопросов, только захлопнувшаяся дверь. Чимин выдыхает и радуется, что все прошло, на удивление, спокойно. Он продолжает стоять в коридоре и переваривать разговор. Та, кого он боялся, и не собиралась гневаться на него, а, наоборот, извинилась. Он удивляется и кладет руку на сердце, что приятно припекает в ожидании демона. Хочется поскорее рассказать Юнги о произошедшем. Чимин счастливый возвращается на кухню. И в мыслях у него не возникает, что адрес на бумажке был написан всего за минуту до того, как женщина постучалась в дверь.

***

Рассказ о произошедшем не впечатляет крылатого. Чимину, на самом деле, кажется, что Юнги даже злится, хотя и не показывает. Демон внимательно выслушивает историю, начиная с того момента, как Пак прятался за ларьком, заканчивая вопросом об их связи. У Юнги что-то не состыковывается. Ощущение, что что-то не так и где-то есть подвох, тонкой коркой льда замораживает принятие ситуации. Из себя удается пару раз выдавить улыбку, только бы успокоившийся Чимин ничего не заподозрил. — Я, наверное, поеду домой, — Пак допивает свой чай и отодвигает кружку. — Мне нужно отвезти вещи. — Встретимся сразу в клубе? — У тебя дома много дел? — Нет. Думаю, что нет. — Ты можешь отвезти вещи и вернуться сюда. — В принципе, да. Можем поехать вместе, — соглашается и действительно не понимает, о чем конкретно говорит Мин. — Нет, Чимин. Оставайся у меня на ночь. — Но мы уже несколько дней спим вместе. Я думал, что тебе нужно пространство. Ты любишь быть в своей квартире один. И это правда. По крайней мере, было правдой, пока Юнги не осознал, что потерял своего избранного. Он здесь сутками напролет сидел в давящем одиночестве, мечтая, чтобы Пак был рядом. Крылатый тогда осознал, что человек так плотно засел, что жить без него невыносимо сложно. Все стало пустым — квартира, дни, существование. — Понять тебе пора, что я привыкнуть к тебе пытаюсь, — тон серьезен как никогда. Юнги смотрит даже с какой-то строгостью, как будто у Чимина нет права выбора. Но он у Пака есть, и выбирает Чимин нужное для обоих. — Я… я буду рад провести с тобой еще немного времени. Много. Много времени вместе им необходимо.

***

Свой дом встречает привычной светлой отделкой, такой же светлой мебелью и не менее светлой атмосферой. Здесь можно дышать полной грудью, потому что запах родной и привычный. Безусловно, дома у Юнги Чимину очень нравится, но после времени, проведенного в чужом городе и в чужом доме, ему необходимо почувствовать что-то свое собственное. Пак с довольной улыбкой бросает чемодан посреди коридора и бежит в спальню. Сразу кидается в мягкие объятия постели и улыбается, словно вернулся в отчий дом после долгих странствий. Детский смех льется и льется, приходится лицо руками прикрыть, потому что даже солнышко, почувствовав счастье, решило наведаться в гости и подарить теплые лучики. Все идет хорошо, просто волшебно. Чимин как будто в сказке, потому что тот, о ком он мечтал так долго, действительно хочет довериться ему. Даже после того, как он предал его доверие. Наверное, это странно, потому что исчезновение избранного могло окончательно отбить у крылатого желание не только быть с ним, но и даже знать его. Юнги мог так сильно замкнуться в себе, повесить на сердце не сотни, а тысячи замков, ключи к которым Чимин бы и за век не смог подобрать. Но Юнги лишь более уязвимым от чувств стал. Он не зачерствел, не оттолкнул Пака далеко от себя. Он с распростертыми объятиями обратно его принял и даже подпустил ближе привычного. Чимин перекатывается на бок и несколько минут завороженно размышляет. Потом поднимается и возвращается за оставленным багажом. Есть там кое-что, что должно занять свое законное место. С самого дна достает достаточно большую коробку, открывает с интригой и трепетом, как будто не знает, что за сюрприз таится под крышкой, а потом с особой нежностью ведет по родному предмету пальцами. Перо все такое же красивое, изящное, словно только что нечестивый его обронил. Чимин вынимает его и подносит к лучам солнца, позволяя просвечивать его насквозь. Как будто энергией напитывает. А потом аккуратно ставит в вазочку на прикроватной тумбе. Так ему кажется, что Юнги всегда с ним рядом. Но ведь теперь он может быть рядом по-настоящему. Еще с минуту человек разглядывает перо, а потом как будто солнце за тучи решает спрятаться, забрав с собой и подаренные лучи, и несколько килограммов счастья. Позволял ли Юнги трогать свои крылья Тиму? Так же ли сильно человек восхищался демоническим оперением, как и Пак? Дрожали ли они, крылья, когда Юнги спал с Тимом?

***

— Я бы хотела с тобой поговорить, — переминается с ноги на ногу неуверенно, глаза даже не пытается поднять. — Понимаю, что сейчас не самое лучшее время, но… я просто запуталась. Мне нужно знать это как можно скорее. — Конечно. У тебя что-то произошло? — мягкий тон позволяет немного расслабиться, но все же не до конца. — Нет, у меня все хорошо, просто… в общем, — глубокий вдох и резкий выдох. — Я бы хотела знать: как ты смотришь на то, что мы с Намджуном теперь встречаемся? — удается все же посмотреть в глаза напротив, вот только уловить эмоции сложно от переизбытка собственных. — Вы теперь пара? — спрашивает не то просто удивленно, не то вовсе ошарашенно. — Нет, Сора, стой. Почему ты вообще меня о таком спрашиваешь? — Если честно, я не знаю, считаешь ли ты меня подругой, потому что ты могла подумать, что я провожу время с тобой из-за твоего состояния. Возможно, с самого начала так и было, но потом я прикипела к тебе, и мне просто стало с тобой комфортно. Мне хотелось делиться с тобой своими мыслями, но вот о чувствах к твоему брату я сказать не решалась, потому что… ну… потому что он твой брат. Мы с тобой и так не были особенно близки, тебе было тяжело, как и ему, а тут я вообще заявляюсь с какими-то чувствами. — Мне иногда кажется, что меня такие глупцы окружают, — Руби вдруг всем телом наваливается на вторую девушку, заключая ту в объятия. Сора даже сообразить ничего не успевает. В первую секунду вообще кажется, что Руби ее душить тянется. — Я все ждала, когда вы признаетесь друг другу. Ходят, взглянуть друг на друга боятся, ты посмотри на них. Как по-отдельности, так бесстрашные, не ведущие ни страха, ни стеснения. А как рядом оказываются, так душки полные. — Так ты не против? — Сора, наконец-то, расслабляется, когда чувствует, как чужая рука заботливо гладит ее затылок. Становится уютно. — Как я могу быть против, когда моя подруга и мой брат нашли друг в друге счастье? Крылатая чувствует, что девушка в ее объятиях, подобно сосуду, наполняется облегчением, щедро приправленным счастьем. Конечно, конечно она считает Сору своей подругой, потому что эта некогда незнакомая девушка ни на минуту ее не покидала после смерти избранной. Могла забыть, забить и просто в себя погрузиться, ведь и ее демон лишился жизни. Но она предпочла жить настоящим и помогать живым, а не оплакивать умерших. Пусть и за такое короткое время, но Руби смогла увидеть в ней хорошего человека и достойную пару для своего брата. Она за них счастлива. — Руби! Руби-и-и! — Сора вдруг начинает резко отстраняться и тянет подругу на себя, заставляя ту развернуться на сто восемьдесят градусов. — Это же… — Чимин! — теперь и второй голос становится выше.

***

Двери такси не успевают захлопнуться, как Мин слышит нечто, похожее на ультразвук. В этом высоком крике можно разобрать лишь имя его избранного. Они с Чимином оборачиваются на шум, и уже через секунду на человека набрасываются сразу две обезумевшие девушки, чуть ли не падая всей толпой. Юнги даже на несколько шагов отходит, чтобы его невзначай не растоптали. — Мы все так по тебе скучали, — получается сказать практически в один голос после еще нескольких минут безостановочного неразборчивого писка радости. Чимин смотрит на них и поверить не может — его и правда рады видеть. Он поддается объятиям, радуясь так, словно только-только научился обниматься и для него эмоции от этого пока еще в новинку. — Ну, давайте заканчивать, — чуть строго, но нисколько не зло говорит Мин. — Пойдемте внутрь. Он не ругается, нет. Он наоборот доволен, что Сора с Руби так бурно приняли его человека.

***

— Сладость, ты же понимаешь, что наш бюджет ограничен? — Тэхен ловит сначала взгляд своего взбешенного демона, а потом ладонь. — Да, но… — Чонгук не только зол, но и ужасно расстроен. Он пытается выдернуть руку, но цепкая хватка не позволяет. — И мы не можем себе позволить заказать это все разом. — Почему не можем? — Гук не кричит, хотя голос и повышен. Вот-вот слезы накатят, но он не позволит себе разреветься на глазах притихших друзей. — Нет, мы можем, конечно. Но после свадьбы мы на что будем жить, Чонгук? И дамбу прорывает. Не нравится Чону, когда избранный называет его полным именем, он сразу строгость и отрешенность чувствует. Резко выдернув запястье и утерев влагу, брызнувшую из глаз, он вскакивает из-за стола и бежит в сторону туалета. Не замечает совсем, что к их столик подходят сразу четверо новоприбывших. — Что-то случилось? — обеспокоено спрашивает Сора, усаживаясь возле Намджуна. Тот незаметно кладет ладонь на ее поясницу, но от взгляда Руби это не скрывается. Она улыбается одними уголками губ. Все оборачиваются на оставшуюся троицу. Из-за спин Юнги и Руби выходит Пак, заставляя всех раскрыть рты. И только Хосок ладонями свой закрывает, только бы в голос не прокричать. Но это не помогает. — Чимин! — он все-таки кричит, да так громко, что практически музыку перекрикивает. — Ты цел. Ким выскакивает из-за стола, спотыкаясь обо все, что попадется, и обнимает Пака. Так крепко-крепко, так уютно, что Чимин задыхаться начинает. Или это не из-за уюта, а из-за того, что Хосок из легких у него весь воздух выжимает? — Сейчас перестану быть целым, — Чимин смеется, обнимая в ответ, но начинает отодвигать Кима от себя, потому что дышать и правда становится нечем. — Я так скучал, — Хосок отстраняется. В его глазах плещется неподдельная радость. Чимину опять приятно, что друзья хранителя его не прогнали, как только он здесь появился. Объятия заканчиваются на Намджуне. Тэхен, который, кажется, больше не замечает никого вокруг после разговора на повышенных тонах со своим женихом, говорит, что тоже скучал, возвращаясь в свои думы. А Сокджин из себя только улыбку давит, и ту не самую дружелюбную. Что ж, могло быть и хуже.

***

— Принести тебе воды? — не нужно быть демоном, чтобы уловить нотки обиды от крылатого, который руками уткнулся в раковину и низко опустил голову. Чимин осторожно подходит, но не решается останавливаться слишком близко. — Или алкоголя? Вино, соджу? — Нет, ничего не надо, — Чонгук не поднимает головы, тихо всхлипывает и рукавом утирает слезы. — Я рад, что ты вернулся. — Да, я тоже. Может, отметим это? Давай вернемся к остальным? — Чимин делает еще один осторожный шаг. С Гуком они никогда особенно не общались, но почему-то захотелось пойти за ним, когда тот убежал из-за столика, стоило им только подойти. — Не пойду, — отрезает и опять шмыгает носом. Чонгук вдруг отлипает от раковины и одним большим шагом возле человека оказывается. Льнет, практически повисая на теле, что в несколько раз более хрупкое, чем его собственное, заключает в объятия и носом в шею утыкается. Слезы с новой силой начинают бежать, Чимин даже сообразить ничего не успевает. Руки застыли, куда их деть — непонятно. Так и стоит, весь напряженный и непонимающий, позволяя Чону просто плакать на его плече. — Мне кажется, что он меня разлюбит, — кое-как удается разобрать между рыданиями. Даже сначала кажется, что Гук сказал вовсе не это, потому что это бред. У Чимина в голове не укладывается, что эти двое разлюбить друг друга могут. — Ты что говоришь такое? — Я веду себя слишком по-детски, требую от него многого. Даже сейчас я хотел, чтобы на нашу свадьбу мы арендовали тот дворец из журнала. Это много стоит, Чимин, очень дорого. И я сюда сбежал, обидевшись. Но я на себя зол, а не на него. Я и в подворотне могу обручиться с ним, и на помойке. Не нужны мне все эти изыски, но я все равно палку перегибаю всегда. Вдруг ему это надоест, и он передумает жениться? Чимин всегда считал, что в поведении Чонгука довольно многое присутствует детских замашек. Но в то же время, если побыть с Чонгуком немного дольше, чуть-чуть понаблюдать за ним, то окажется, что это один из самых рассудительных персонажей. Его непосредственность и наивность не являются преградой и нисколько не мешают ни ему самому, ни его друзьям, ни Тэхену. Они делают его особенным. Признаться честно, он не встречал больше таких светлых ни людей, ни демонов. Руки Пака находят свое место на спине Чонгука. Он обнимает его в ответ и слабо поглаживает в попытках успокоить. — В моем окружении есть пары, в любовь которых поверить крайне тяжело. Вот просто смотришь на них и не понимаешь, как они уживаются, почему они вместе. Две такие противоположности, которые явно отталкиваются друг от друга. Но когда на вас с Тэхеном смотришь, таких разных, то думаешь лишь о том, что эти двое невероятно друг друга дополняют. Наверное, у них в отношениях дикая смесь, возможно, даже огненная. Вот только этот огонь не сжигает, а защищает их. Чонгук вдруг затихает и отлипает от человека, внимательно глядя прямо в глаза. Заплаканные демонические выражают такую благодарность, словно Чимин их только что благословил. Да, прямо посреди мужского туалета в клубе. — Ты думаешь, что у нас все будет хорошо? — У меня как будто предчувствие такое. Словно по-другому в принципе быть и не может, — он говорит от чистого сердца, от души, ведь действительно так считает. — Тэхен любит тебя, и так будет всегда. Он принимает тебя таким, какой ты есть. Ссоры и замашки у обоих всегда будут. Как и любовь. Я просто верю в вас, понимаешь? — Я в верю в нас тоже, — на лице как будто тень озарения проскальзывает. Чонгук продолжает смотреть, но теперь он словно сверлит своим взглядом. — И в вас. — В смысле? — Ты и Юнги. У меня тоже есть предчувствие. Я знаю, что ты лучшим для него станешь, никогда не предашь и не оставишь. По своей воле, по крайней мере, — вроде, ничего плохого не имеет в виду, но острая игла разочарования из-за своего поступка укалывает где-то в груди, снова напоминая. — Я бы с радостью поделился этим предчувствием с Мином, но, думаю, ему самому необходимо это осознать. — Мы, вроде как, решили попробовать. Он дал мне шанс. — Нет, шанс он дал себе, а ты в его сердце забрался уже давно.

***

— Намджун сказал, что ты опять курить начал, — не то чтобы Юнги не заметил сигарету в руке Тэхена, просто Джун бы не стал говорить это ему, если бы не переживал. — Ты куришь, только когда у вас с Чонгуком все очень сложно. — Думаю, свадьбы не будет, — необычные дымные узоры уносятся ветром. Тэхен следит за ними, пока те не скрываются из виду, растворяясь в пространстве. Юнги чуть не давится кислородом. Самому напитывать легкие табаком больше не хочется, но после этих слов перед глазами плыть начинает, словно ломка по сигаретам. — Ты что несешь вообще? — Он разлюбит меня. Я не смогу дать ему все то, что он хочет. — А что он хочет? — Шикарную свадьбу во дворце с сотней гостей, дом в горах, домашнюю корову, — Ким закидывает голову вверх и ухмыляется своим словам. Наверное, перед глазами у него сейчас избранный со своими странными прихотями. — Шикарную свадьбу он хочет не только для себя, Тэ. Он просто очень сильно старается и иногда не видит границ. Я на триста процентов уверен, что он и в шалаше под елью за тебя согласится выйти. Согласится, даже если из присутствующих будут только лесные белки. Возможно, именно это и нужно было услышать Тэхену. Скорее всего, он и сам это знает, просто было необходимо услышать подтверждение со стороны. Ким, в самом деле, к ногам жениха весь мир бы сложил, из кожи вон вылез, но добыл бы самое лучшее. А Чонгук его любит и без всего этого — без всех изысков и причуд обручится с ним. — Я все для него сделаю, только бы он улыбался. Таких, как он — чистых — оберегать надо от всей грязи. Я устрою ему лучшую свадьбу, только бы счастье его не заканчивалось, — решительно настроенный Тэхен вдруг поворачивается и с подозрительным прищуром разглядывает лицо друга. — Ты же вернул Пака домой. Это можно расценивать как начало ваших отношений? Юнги тушуется и, наверное, даже краснеет. Они с Чимином, вроде бы, договорились, что теперь они пара, но рассказывать об этом остальным становится неловко. Не стыдно, совсем нет. Словно трепетно и волнующе, как перед самым первым свиданием. Кстати о свидании… Юнги обязательно вернется к этой мысли. — Да. Знаешь, наверное, я должен был еще больше испугаться за свою жизнь после того, как он уехал. Но мне почему-то наоборот захотелось куда подальше свой страх засунуть. Я так захотел быть с ним, касаться его, слушать прикольный смех и обнимать, что понял, что мне нужен шанс. Шанс испытать счастье вместе с ним. И я решил дать себе эту возможность, потому что… ну… я, похоже, влюбился в него сильно. В животе начинается шевеление. И не какое-то еле заметное, а хорошо так ощутимое. Бабочки будто все разом решили начать колыхаться, чертыхая вслед за собой и сердце. Что, собственно, до сердца, так оно вообще в непонятном и нестабильном ритме заходится, норовя ребра выломать. Юнги улыбается, глядя на удовлетворенного ответом Тэхена. Юнги счастлив, когда Чимин рядом. — Ну все, пошли. Найдем Чонгука, и вы поговорите. Парни идут в сторону входа, но дверь открывается, пропуская сначала пьяных посетителей, а затем и заплаканного Чонгука. Чон на секунду останавливается, взглядом пытаясь кого-то найти, и когда цель обнаружена, он стремительно движется к ней. Тэхен так и замирает на месте, а Мин чуть дальше отходит, чтобы не мешать и не вмешиваться, и тут дверь выпускает еще одного. — Помирились? — уточняет Пак, как только Юнги подходит к нему. — Похоже на то, — Ким и Чон обнимаются, Тэхен совсем тихо шепчет что-то, понятное только его избранному, и гладит его по голове. — Уверенность в их отношениях такая крепкая, что и танком не пробьешь, — Чимин улыбается, а потом смотрит на Юнги. — Пойдем уже к остальным? Юнги в ответ кивает, а внутри странное чувство расползается. Он бы тоже хотел пуленепробиваемую уверенность в своих отношениях. Но пока что она есть только насчет него самого. Если быть точнее — насчет того, что он приложит все усилия, чтобы себя преодолеть, чтобы перестать бояться и осчастливить и Чимина, и себя. Обеспечить такую же крепкую связь, в которой даже их друзья сомневаться не смогут. А друзья, на самом-то деле, уже давно эту связь просекли. Они лишь делом времени считали момент, когда Юнги решит открыть свое сердце. После этого все бесповоротно завертится и точно объединит две тянущиеся друг к другу души. Пару секунд замешательств и раздумий, и демон берет ладонь избранного и ведет за собой обратно в помещение.

***

— Что-то концертов здесь в последнее время нет, — Хосок медленно пьет белое вино, глядя на танцпол, где все свои силы оставляют Сора и Руби. — Хочется чего-то нового, — жмет плечами Намджун. — Менеджер занимается поиском новых лиц и подготовкой обновленной программы. Скоро запустим пушку. — Круто! — Чонгук тянет каждую гласную в слове, а также маргариту из трубочки. — Я бы послушал. — И я, — соглашается Чимин. — А я бы послушал о ваших сдвигах в отношениях, — Тэхен следит за взглядом Джуна, который ни на секунду не уходит от танцующей девушки. — Что скрывать, мы с Сорой теперь вместе, — он, наконец-то, отводит глаза и оглядывает друзей. А все улыбаются и радуются, словно за самих себя. — А что насчет Руби? — не сказать, что Сокджину хочется поднять более серьезные темы для обсуждения, но вопрос этот тревожит всех. И уже довольно давно. — Не могло пройти так много времени, если бы она и ее девчонка связались. Она бы уже давно пошла за ней следом, если бы связь образовалась. — Но ведь шанс один на миллион, — Гук с явной надеждой и переживанием оглядывает парней. — Видимо, этот шанс выпал нашей Руби. — Можно ли как-то наверняка в этом убедиться? — Сладкий, ее избранная умерла и не утащила ее с собой в могилу. Надежнее проверки и быть не может. Столик погружается в молчание, что полно размышлениями. Тишина, разумеется, висит только над задумавшейся компанией, в то время как из динамиков продолжает течь ритмичная музыка, увлекая в танце демона, о котором только что шел разговор. Руби жива и чувствует себя отлично. Намджун только недавно стал приходить в себя, осознавая происходящее. Кожа вернула свой оттенок, глаза заимели былой блеск. Причиной блеска, кстати, служит не только благополучие Руби, но и одна конкретная особа, взгляд от которой в последнее время все сложнее отвести. Сейчас все у всех складывается отлично. — Ну чего все загрустили? — Пак резко оживляется, Юнги от неожиданности даже пугается слегка, но тут же успокаивается, когда тепло человеческого тела вновь обнимает. — Давайте выпьем? — Разумеется. Ты же вернулся, — Сокджин, вроде бы, и улыбается, но Чимина стальные нотки его голоса пронзают насквозь. Он на девяносто девять процентов уверен, что Ким говорит с явно неприкрытым сарказмом. Вот только почему остальным это не очевидно, человек не понимает.

***

Компания выпивает по напитку, потом еще по одному, и когда счет уже сбивается, а мозги начинают плыть, Юнги залипает на Чимине. Вот буквально залипает. Девчонки утащили Пака на танцы, чему тот был только рад. Перед глазами постоянно мелькает кто-то из толпы, закрывая обзор, но Мин будто и не видит никого, кроме собственного избранного, который слишком плавно двигается в танце. Чимин то кружится, то закидывает голову и закрывает глаза, то медленно ведет руками по телу. Юнги понимает, что сейчас Пак выплескивает всего себя, обновляется и набирается новых сил. Чимину необходима разрядка после всего, что было, и он позволяет себе отключиться. Неизвестное количество спиртного не оставляет без внимания фантазию. Когда в очередной раз парень закрывает веки, поднимает голову вверх и ведет ладонью по шее, Юнги обращает внимание на чуть приоткрытые от долгих танцев губы. Воображение подбрасывает новые картинки, создает дополненную реальность, где хранитель своей рукой накрывает ладонь Пака и сильнее ее сдавливает. Теперь губы Чимина в немом стоне открываются, требуя еще больше внимания, более сильного удушения. Еще немного, и крылатый своей слюной захлебнется, а Чимин даже и не замечает на себе взгляда, готового вот-вот его сжечь дотла. Чимин продолжает оставлять душу и силы на танцевальной площадке, иногда переговариваясь и смеясь с отплясывающими рядом Руби и Сорой, а потом чувствует чье-то случайное касание к своей пояснице. Он не придает этому абсолютно никакого значения, ведь в толпе много народу, и касание происходят несколько раз в минуту. Но вот второе точно случайным не назовешь, потому что теперь уже внятно чувствуется, что кто-то откровенно ведет ладонью по его пятой точке. Он вдруг внезапно раскрывает глаза, впечатывая их в яркие пересветы прожекторов и неонов и получая дозу головокружения. Красочный, но в то же время темный клуб начинает резко кружиться. Или кружится лишь Паков разум, попутно подкашивая и ноги. Он не успевает обернуться, чтобы взглянуть на того, кто без разрешения позволил себе так его лапать, и вдруг начинает терять равновесие. Пятится назад, пока спиной не упирается в чью-то упругую грудь. Чужие, такие же упругие, даже жесткие руки ловят его за талию и не позволяют ни свалиться, ни отпрянуть. Чимин теряется и разрешает подступившему страху начать окутывать его, но когда и без того горячую кожу начинает гладить еще и чужой едкий шепот, он начинает внутренне паниковать. — Какая сахарная детка мне сегодня попалась, — терпко и мерзко звучит над ухом голос мужика, который как минимум на голову выше. Пак старается выпутаться из хватки, но та только быстрее в цепь превращается, продолжая оковывать и тело, и здравый смысл. Чимин на грани того, чтобы не закричать. — Отпусти меня, — получается угрожающе, как ему кажется, но на деле выглядит совсем по-детски. Он хватается за грубые ладони и изо всех сил пытается отлепить от себя. Чимин не особенно сильный, но и хиляком его точно не назовешь, вот только мужик оказывается куда более накаченным, так что сопротивления даже не ощущает. Юнги настораживается, когда Пак отчего-то глаза распахивает в немом страхе, а потом пятится назад, врезаясь в какого-то демона. Еще больше он напрягается, когда мужик начинает трогать его. Одну секунду Юнги ждет, дает шанс избранному самому справиться, потому что уверен в его способности давать отпор, но когда понимает, что Чимину банально не хватает сил, а этот придурок позволяет себе все больше, Мин подрывается с места. По барабанным перепонкам перестают бить басы и начинает бить пульс. С каждым шагом концентрация злости повышается, а разряды тока на кончиках пальцев набирают напряжение. Не больше пяти метров остается, когда глаза Пака находят приближающегося хранителя, и в них Юнги отчетливо видит облегчение. Мин не замечает ни Руби, ни Сору, которые тут же кинулись на помощь другу. Одна пытается мирным разговором уговорить отпустить парня, а вторая прикладывает силы и, как и Чимин, старается спихнуть руки с человеческого тела. Как практически моментально за ним ломанулись Тэхен и Намджун, заметив его цель, он тоже не видит. В поле зрения лишь наглая морда, что вот-вот получит должное. Что движет крылатым — опьянение или проснувшееся собственничество — пока непонятно, да и вряд ли что-то одно. Юнги знает, что Чимин напуган. А еще он знает, что Пак теперь ему принадлежит, и ни у кого нет права прикасаться к его избранному. По крайней мере, без позволения самого Чимина. А тот явно против прижавшейся к нему со спины туши, поэтому Юнги, достигая, наконец, причины ярости, с размаху бьет в челюсть. Мужик в шоке отлетает, но не падает, а ему этого мало, хочется, чтобы противная рожа кровью залилась и даже не смела поворачиваться в сторону его человека. Хватка чужого демона пропадает, и Чимин свободно выскальзывает из рук, спешно вставая рядом с Мином и цепляясь за его предплечье. Никто, кажется, и не обращает внимания на зарождающуюся потасовку, музыка продолжает гудеть, люди танцуют. Только Чимин усердно старается оттащить собственного хранителя он новой попытки расквасить лицо мужика. — Юн, давай просто уйдем, пожалуйста, — становится полегче, когда Чимин оказывается на свободе, но просто так он ситуацию не оставит. Этот нечестивый должен хотя бы немного пострадать. — Возьми Руби с Сорой и отведи их за столик. Я подойду через минуту, — наверное, он бы и сам себе не поверил, ведь даже не оборачивается в сторону Пака, продолжая смотреть на демона, что дотронулся до своей губы и обнаружил на ней кровь. — Я эту малышку первым заметил, так что не лезь, — либо у мужика отсутствует инстинкт самосохранения, либо он слишком уверен в себе. В любом случае, от этого прозвища кровь в венах начинает сворачиваться и мутнеть. Чимин, несомненно, малышка, но какой-то грязный черт не имеет абсолютно никакого права обзывать его так. — Давай уйдем, — Чимин предупреждает новый порыв крылатого и кивком дает знак позади стоящим Джуну и Тэхену. Те остановились, когда друг впечатался кулаком в обидчика. Мешать не стали, потому что и сами поступили бы так же, но сейчас это может перерасти в полноценную драку, что никому не нужно. Юнги кидается рвать демона на куски. Он так и хочет припечатать его к полу и бить, бить, бить. Пустить кровь, чтобы лица было не узнать, а потом заставить извиняться. Хватка избранного оказывается очень слабой, не сравнимой с демонической, так что получается выбраться на раз. Но вот на два кто-то уже очень надежно и жестко перехватывает под локти и не дает рыпаться. — Не трать на него время, он же придурок, — и Тэхен, и Намджунжун крепко держат вырывающегося друга, пока паразит заливается хохотом от этой картины. Парни оттаскивают Мина, а тот не перестает клясться, что вот-вот выберется и наваляет придурку. Юнги оборачивается и видит Пака, смирно следующего за ними, и тогда пыл слегка усмиряется. Кимы отпускают его, и он тут же бросается к Чимину, заключая в объятия. — Он не покалечил тебя? — внезапный порыв удивляет избранного и он не сразу соображает. Но через мгновение расплавляется в родных руках и укладывается на грудь. — Все хорошо, ты вовремя подошел, — Чимин жмется, прячется в демонических приятных оковах, которые ни за что и никогда не дадут в обиду. — Я ему нос сломаю, — тихо обещает, а Чимину бы не слышать этого, не знать. Нет никакого желания, чтобы Юнги встревал в неприятности. Ему главное, что сейчас он в безопасности. Они оба. — Не бери в голову, пожалуйста. Уже все хорошо. Давай просто вернемся к остальным и будем дальше отдыхать? — Юнги ощущает от парня вибрации спокойствия. Он больше не боится, чем и пыл своего хранителя тушит. — Хорошо.

***

Юнги все пьет и пьет, не контролируя поток мыслей, нещадно треплющих мозг. Каждый нерв напрягается, каждая мышца сокращается, глядя на Чимина. А Пак спокоен. Ну, то есть, он не беспокоится ни о чем и не замечает дикого взгляда Юнги на себе. Мин отчего-то боится, что вот-вот снова кто-то выпрыгнет из толпы, снова кто-то протянет свои грязные руки и постарается осквернить парня. Его парня. И неважно, что сейчас они сидят за своим столом, неважно, что слева от Чимина сидит Хосок, а справа — Руби. Никто не подступится, никто не посмеет обидеть, но Юнги все равно не спускает глаз. — Мы так и не поговорили тогда, — долго ли рядом с ним сидит Сора, Юнги не знает, поэтому от неожиданности пугается и удивленно оборачивается к ней. — После нашей маленькой игры. — Да, я был не совсем в том состоянии, чтобы обсуждать это. Извини, — в самом деле, он тогда закрылся от всех и даже не поинтересовался у Соры ее успехами. — Не извиняйся, после такого это не удивительно. Главное, что все наладилось. — У вас тоже? — пару часов назад Джун уже подтвердил их отношения. Но не только с Намджуном Юнги связывают дружеские отношения. Интересоваться жизнью Соры теперь тоже хочется. — Вы теперь вместе, поздравляю. — Да, я в тот день знатно перенервничала, — девушка усмехается и смотрит куда-то сквозь толпу. Туда, где за баром в компании Чонгука, стоит Намджун. — Я ему позвонила и напросилась в гости, а, стоя возле двери, практически передумала. Даже лифт уже вызвала, чтобы спускаться обратно, и, представляешь, из лифта как раз выходил он. С шампанским и шоколадом. — Ты бежала от судьбы, но она знала твои шаги наперед. — Верно. Он заказал ужин и признался мне первым. Действительно, опередил меня. — Я рад, что вы вместе, правда. И, прости, что я тогда звонил тебе ради секса. — Прекращай извиняться. Я не злюсь, потому что понимаю, что у тебя было трудное время. Да и отношения наши с тобой были основаны только на сексе, так что ничего удивительного в том, что ты рассчитывал на еще один раз. — К счастью, этот момент прояснился. — Юн, — Чимин привлекает к себе внимание громко, но не слишком навязчиво. — Давай потанцуем? Шумным басам на смену пришла очаровательная медленная мелодия, утянувшая своими чарами несколько десятков пар на танцпол. В человеческих глазах мелькает надежда и очередные звезды, так что Юнги снова конкретно залипает и даже забывает ответить. Получается только молча подняться и увести Пака в самый центр танцующей толпы. В последний раз, когда им приходилось танцевать, друг к дружке вплотную их спихнули Чонгук с Тэхеном, а в этот раз ничья посторонняя помощь не требуется, чтобы посильнее прижаться. Чимин с нежностью гладит затылок демона, спрятав нос в его шее, а Мин по-свойски держит в ладонях человеческие бока. Так бы и сжал их, покусал, зацеловал, лишь бы никому не достался. Внутри все так трепещет, как еще никогда не бывало. Возможно, отчасти это можно списать на алкоголь, но опьянение лишь усиливает эффект. И то не в десятки раз, а лишь на маленькую-маленькую долю. Все остальное — натуральные чувства, натуральная нежность. И натуральные бабочки. Не щадят насекомые ни Юнги, ни самого Чимина. — Я хочу сказать тебе что-то важное, — рано или поздно этот разговор должен был состояться. Юнги сам для себя решил, что скрывать это бессмысленно и даже опасно, так что открытие правды было делом времени. И это время наступило сейчас. — Хорошо, — Пак кивает головой и ближе к шее лицом льнет, прижимается к ней лбом и глаза закрывает, наверное. Раз. Два. Три. На выдохе. — Я дважды спал с Тимом.