Демоны дарят сердца

У каждого рано или поздно в организме выводится новый вид боли, стоит только влюбиться. Эта боль специфическая, подстраиваемая под каждого лично, сжирающая так, как будет максимально дурно ее обладателю. Юнги теперь тоже имеет собственный вид, особую зависимость. Стало уникальным мучением видеть, как человек страдает, как он мечется и убивается от своих диких мыслей. И мысли, увы, не беспочвенны. Тот, кто часто кажется таким беззащитным, таким хрупким, оказывается таким на самом деле. Мин будет всегда винить себя за то, что не может уберечь маленького чертенка от всей мирской грязи. — Юн… так нельзя, — произносит еле шевеля губами. Раненная кожа на них покраснела, из-за влаги и соли аккуратные очертания чуть припухли. — Она не посмеет приблизиться к тебе, если между нами будет связь, — колени затекли от нахождения в одной позе, но Юнги не меняет положения, лишь ближе подходит к Чимину. А Пак как от огня шарахается, будто к нему приближаются с намерением навредить. Что происходит в следующую секунду, трудно описать обычными терминами. Волна человеческого разочарования и отчаяния выстреливает в голову, хватает за волосы и топит в океане густой крови. Крылатый не переходит в чувства Пака, но человеческие эмоции так зашкаливают, что без разрешения демона вбиваются в него. Дышать трудно, потому что трудно и Чимину. Мин чувствует, что человек опять на грани. — Это не от любви, — снова слишком тихо, но крылатому удается расслышать, и эти слова полосуют сердце обидой. — Ты вновь хочешь секса не из-за любви, — Чимин поднимается с пола и смотрит сверху вниз, но даже так он кажется слишком маленьким для такого сумасшедшего мира. — Сначала страсть, теперь жалость. Я не этого хочу, — усердно мотает головой, поджимает губы и держится за футболку в области груди. Со страстью Юнги спорить не станет и отрицать это глупо — несколько лет желание переспать с избранным подпитывалось лишь извращенной игрой, которая была создана как раз в порыве страсти. Всех все устраивало, всем все нравилось. До поры до времени все и правда происходило под гнетом вожделенного огня. Но жалость… От этого хочется рвать и метать из-за несправедливости. Безусловно, Чимина жалко, вот только. Стыдно признаваться, что отчасти им движут капельки эгоизма — Юнги влюблен. И он уже не просто влюблен, а любит по-настоящему. И если с человеком что-то случится, демон этого не перенесет, последует в могилу следом. Не из-за связи пока что, нет. Из-за тоски и вырванного из тела сердца. Юнги не скажет, когда пришло это осознание, но он знает наверняка, что больше не боится умереть.

***

Длинные пальцы прокладывают такие же длинные дорожки по всему-всему телу. Там, где касаются демонические подушечки, будто распускаются цветы, необычные бутоны самых разнообразных видов, но все они имеют название любви. Хосок прикрывает глаза, когда мягкие губы полосуют нежными мазками его ключицы и грудь. Одеяло комкается в кулаках, совсем не против того, что оно, наконец-то, вновь за долгие ночи становится свидетелем прекрасных отношений, дарящих друг другу неземную заботу и высочайшее удовольствие. В спальне жарко, и забежавший в настежь открытое окно ветерок не справляется. Он просто не в состоянии нарушить идиллию, не сумеет протиснуться меж огненных тел, чтобы остудить их. Все, что ему остается — подхватывать любовные стоны и уносить с собой в невиданные дали. — Давай не пойдем утром на работу? — демонический голос словно в бреду, но глаза смотрят осознанно. Джин на секунду останавливается, ожидая ответ. — Мы оба не можем просто взять и не прийти, — Хосоку сейчас, на самом деле, не до разговоров, поэтому он старается вновь прижать к себе мужа, но тот не сдается. — Еще как можем, — немного сжалившись, Сокджин ведет носом по влажному виску и целует в лоб. — Сложных пациентов нет, справятся без нас. В случае чего мы всегда будем на связи. — Чем же мы будем заниматься весь день дома? — слишком легко поддается уговорам. Вообще-то, сложно не поддаться, когда внутри снова начинается движение, с каждым толчком приближая к раю. — Этим, — целует так яростно, как целовал только в подростковом возрасте, толкаемый переизбытком гормонов. Возможно, стоит практиковать такое почаще, потому что Хосок в ответ на настойчивость еще больше раскрывается и еще больше радует вкусными стонами, которые Сокджин собирает на языке.

***

Юнги не поднимается с колен, продолжает смотреть снизу вверх, а потом опускает взгляд в пол, словно боится произносить все то, что вертится в голове. И правда боится, просто не может не бояться. — В нас обоих кипела страсть, ты же знаешь, — то ли обреченно, то ли смиренно. — А потом ты признался, что у тебя чувства. Я, честно, испугался и не хотел этого. И сам не заметил, как полюбил. Постепенно или одномоментно — разве уже есть разница, когда вот оно, желание до беспамятства утонуть в одном единственном человеке. Поднимая вновь голову, Юнги натыкается на очередные крупные слезы в чужих глазах и больше не сдерживает собственные. Он так сильно любит, так сильно боится остаться без Чимина, что решает не оставаться без него вовсе. Эгоистично? Пусть так. А ведь еще на пороге готовился принять любое решение. И сейчас примет, только, скорее всего, не вынесет разрыва. — Теперь ты мне не веришь? — все еще на коленях. Возможно, теперь намеренно не поднимается, показывает всю искренность. — Не веришь, что я смог полюбить? Чим? — Чего, — дрожит, прикрывает рот ладонью, только бы задержать всхлипы, но выходит из рук вон плохо. Пак делает пару шагов к демону, оказываясь почти вплотную. — Чего ты хочешь? Глаза в глаза, человеческие в демонические. Душа в душу и проглядывается все насквозь, все начистоту. Все решается, и два сердца выделывают невероятнейшие кульбиты, не переставая тянуться друг к другу ни на секунду. — До конца только с тобой. Перебинтованную ногу хочется поцеловать с особой осторожностью, залечить влагой слез и вытянуть всю ноющую боль. Но Юнги не смеет коснуться, не смеет и шелохнуться в сторону избранного, пока тот сам точно так же не садится напротив него — на колени. — Ты смог в меня влюбиться? — тихо-тихо, страшась спугнуть правду, спрашивает Пак. Он достаточно близко для того, чтобы удалось уловить запах краски. Чимин покрасился сегодня, отмечает про себя крылатый. — Я смог тебя полюбить.

***

Работающие плотным графиком редко могут позволить себе вольности, и провести целую ночь без сна, бесконечно утопая в простынях, красивых стонах и долгих разговорах, становится непозволительной роскошью. Но иногда, например, как сейчас, можно воспользоваться наглостью и не последними занимаемыми должностями и выбить себе выходной. Настойчивые касания иногда сменяются совсем эфемерными, играя на контрастах и желаниях. Время играет на руку и тянется бесконечно долго, позволяя демону и избранному вновь и вновь влюбляться друг в друга по новой. Хосок теряет голову, когда крылатый как в бреду на самом пике удовольствия клянется в любви. Сокджин сходит с ума, когда человек, меняя положение и оказываясь сверху, шепчет о том, какими замечательными родителями они станут. Оба покидают границы сознания, когда находятся рядом.

***

Рука в руке. Шаг за шагом сменяются комнаты небольшой квартирки, полностью лишенной света. Путь освещают только звезды в человеческих глазах, которые смотрят с особенным трепетом. Юнги боится сделать лишнее движение, боится спугнуть, навредить, а мозг пока отказывается давать объяснения происходящему. Демон без вопросов поддался, когда Пак молча поднялся с колен, взял его за руку и, погасив в коридоре свет, повел его за собой. Чимин идет спиной вперед, словно боится отвернуться — вдруг крылатый исчезнет, если он случайно моргнет. Вдруг это вообще предательское воображение за компанию с мечтами решило устроить совсем не веселые аттракционы для слабого влюбленного сердечка. Но Чимин моргает, а Юнги никуда не пропадает — согласно следует за ним. И нечестивый покорно идет, даже если Пак ведет его в пропасть. Захлебнется, сгорит, взорвется — все, что потребуется. Когда избранный останавливается и чуть разворачивается, меняя их местами, Юнги чувствует, что упирается ногами в кровать. Пак тихонько давит в грудь, заставляя демона сесть, и тот опять повинуется. — Чимин, я не пьян и до остановки сердца влюблен, — Мин не выпускает руку, не давая человеку уйти. Темнота не давит, не оказывается лишней и не мешает. Она словно становится помощницей в делах, которые следовало совершить уже давно, в словах, которые часто вертятся на языке. — Разреши поцеловать тебя, — осторожно, только чтобы изнеженное существо, натерпевшееся и настрадавшееся, не испугалось, не отвергло. Чимин не отвергает, он молча отсчитывает до трех, а потом вплотную подходит к демону, опять оказываясь с ним на разных уровнях. — Это любовь? — Это любовь.

***

— Как это будет? Белый потолок служит проекционным экраном, на котором отражаются мечты и планы пары. Оба задумчиво вглядываются в темень, видя что-то свое и одновременно с тем общее. — Что? — Ты бы хотел суррогатное материнство или малыша из приюта? Сокджин задумывается над вопросом, а Хосок уже сейчас может дать четкий и обоснованный ответ. Но он не озвучит его, пока не услышит мнение супруга. — Было бы здорово иметь маленькое подобие тебя или меня, — человек совсем чуть-чуть расстраивается, но не перебивает. Они обязательно придут к общему решению, найдут место соприкосновения, а для этого каждому для начала нужно озвучить свою точку зрения. — Но в мире так много брошенных и обделенных любовью детей, что будет слишком жестоко не попытаться спасти хотя бы одну маленькую жизнь. Любовь — это когда с каждым днем убеждаешься, что сделал правильный выбор. Хосок поворачивается на бок и кладет голову на теплое плечо крылатого. Зажмуривает глаза и почти плывет. Эта ночь как обновление, как кладезь их самых сильных чувств. — Тогда мы станем теми, кто поделится с кем-то одиноким своей любовью.

***

Когда мягкие ладони ведут по груди, Юнги кроет. Когда его собственные руки, придерживая сидящего на его бедрах Пака, прижимают человека еще ближе, кружится голова. А когда Чимин поддевает пальцем его подбородок, заставляя взглянуть на себя, Мин понимает, что утоп в этой бездне и затерялся в бесконечной галактике. Искать выход не собирается. — Я готов, если ты готов, — мягкость в голосе человека побуждает демона оторвать руку от своего лица и поцеловать каждый пальчик. — Перед тем, как связь произойдет, я скажу тебе еще раз, Чим — я полюбил тебя сам и желаю любить до конца. — Конца не будет, Юн. Мы с тобой на бесконечность вперед.