Демоны дарят сердца

— Я заеду за тобой в шесть, хорошо? На губах тает вкусный поцелуй. Сомнительно, конечно, называть утренний поцелуй вкусным — суровая реальность такова, что приходится умыться и почистить зубы, чтобы с утра по-настоящему отдаться поцелую. Неправильно? Для кого-то — возможно. Но только в этой семье это считается проявлением уважения к партнеру. И Хоть Сокджин сегодня остается отдыхать дома и подниматься с постели в ближайшие несколько часов не планирует, он все равно встал и умылся, чтобы перед уходом как следует попрощаться с мужем. — Я очень переживаю, — Хосок опускает глаза в пол и теребит рукав пижамы своего демона. — Чего ты, солнце? Мы так долго ждали этого. Ты еще не успел успокоиться? — он гладит чужую скулу и оставляет новый поцелуй, только чтобы от избранного так не веяло страхом. — Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг с документами проблемы? Или вдруг у нас что-то не в порядке в доме? — Хосока прямо колошматит, так что Джину приходится прижать его к себе на минутку, а потом потащить за руку обратно вглубь квартиры. — Открывай, — они останавливаются возле закрытой двери. — Что? — Открывай, — повторяет все так же мягко и подталкивает его вперед. Оба прекрасно знают, что находится за дверью. Но, наверное, Сокджин привел его сюда, чтобы… — Видишь, как тут прекрасно? …чтобы Хосок ощутил, что детская комната, которую они обустраивали почти три месяца, прямо кричит о том, что в этом доме ребенка будут любить всем сердцем. Всеми имеющимися сердцами, вообще-то. И человек слабо, но уверенно кивает. Они постараются сделать все, чтобы ребенку с ними было замечательно. — Мы станем отличными родителями, ты же знаешь. Не забывай и не сомневайся, хорошо? — Сокджин опять обнимает и физически ощущает, как тревога отпускает избранного. — Мы разбирались с документами почти полгода и все тщательно проверили сто раз. У нас хорошая работа, поэтому мы сможем дать малышу все, что необходимо, и даже больше. И, ты только посмотри, какая красивая спальня. У нашего ребенка будет все самое лучшее. Хосок знает и верит. И еще он очень серьезно настроен дарить свою любовь в необъятном количестве теперь не только супругу, но и их маленькой принцессе, которая уже сегодня будет наводить здесь свои порядки.

***

Мокрые шлепки и низкие стоны вперемешку с высокими — привычная музыка для стен этой квартиры. Да и для соседей тоже. Наверное, они забьют тревогу, если в один из дней хотя бы раз не услышат громкие протяжные крики удовольствия. — Тише, тише, сладкий. Без засосов, помнишь? — Я скоро, Тэ. Пожалуйста, — Чонгук вьется на постели, норовит свести ноги, но голое тело над ним не позволяет этого сделать. Тэхену даже приходится цепко держать его бедра хотя бы одной рукой, чтобы он не соскакивал с него. — О чем ты просишь? Что «пожалуйста»? — Тэхен кусает в шею совсем слабо. Пока что сильнее нельзя, нужно обойтись без гематом и укусов. На собственной свадьбе им обоим нужно блистать. — Хочу твои следы на себе, — Чон всегда был менее сдержанным, поэтому сохранять самообладание ему сложнее. Он так и тянет зубы к чужим ключицам, чтобы пометить, заклеймить и показать, что этот демон уже связан со своим избранным. Никому к нему не подступить. — Хочу засосы по всему телу. Старые уже все сошли. И Тэхен разочарованно отмечает, что это действительно так. У Чонгука фетиш на телесные отметины, и Ким только рад стараться, рад выплескивать свои чувства через яркие бутоны на коже. В редких случаях он украшает шею Чонгука — хочется знать, что есть некоторая тайна, скрытая под одеждой. Но они договорились, что до свадьбы они чутка подождут, а вот потом, в первую же брачную ночь, Тэхен не оставит живого места на теле своего избранного демона. А Чонгуку так этого не хватает, что сводит зубы. Он то и дело старается сомкнуть их, то на кадыке Тэхена, то на его плече, за что сразу получает шлепок. И всякий раз вскрикивает и ерзает еще больше, потому что дико приятно. — Вот так, да, — как в бреду лепечет Чон и закидывает руку на спинку кровати, чтобы найти новое равновесие. Перед глазами мешанина из мельтешащих и почему-то крутящихся предметов, а еще искры падают, потому что Тэхен всегда знает, где нужно стимулировать, чтобы довести его до такого оргазма, что каждый раз он говорит «это лучший в моей жизни». — Я жду, когда ты уже искусаешь меня всего, чтобы я истекал под тобой кровью и спермой. — Потерпи еще несколько дней. Еще совсем чуть-чуть. Последняя яркая вспышка ослепляет, а молния, пробежавшая по всему телу, пронизывает мышцы и словно атрофирует каждую, не позволяя в полном объеме выполнять свои функции. Тэхен кончает долго и с пугающим полурыком, как у самого настоящего дьявола из преисподней. И он не сдерживается и сильно сжимает зубы почти возле самого соска. Чонгук чувствует, как внутри него разбрызгивается жар. А потом Ким вдруг, наконец-то, кусает его, и он вскрикивает и выгибается, много кончая. Он пачкает свой живот, грудь Тэхена и даже его подбородок. А потом расслабляется полностью, когда старший выходит из него, падает рядом и сгребает в охапку, чтобы обнять. — Больше жизни, Чонгук. Больше жизни. И Чонгук его тоже больше жизни.

***

— Что думаешь насчет этого? — Выглядит хорошо. Очередное платье летит в гору таких же отвергнутых. Сора судорожно продолжает шариться в шкафу, чтобы подобрать хотя бы что-то подходящее. Что-то такое, что уже спустя долгих три часа будет одобрено. — Да что ты творишь?! — почти кричит Руби, когда новая тряпка отправляется не в кучу, а прямиком ей в лицо. — Я на все эти вещи сказала, что хорошо. На тебе смотрелось отлично все из этой горы! — Но я не видела, чтобы ты восхитилась! А мне надо что-то такое, чтобы по мимолетному взгляду было понятно, что, вот оно, то самое. И снова ворох одежды падает на кровать, чтобы быть безжалостно раскритикованным собственной владелицей. Сора не сможет успокоиться, пока не подберет что-то настолько идеальное, чтобы у Намджуна отвисла челюсть. — Эй, — Руби явно чувствует, что шутки закончились, и теперь подруга реально злится и боится. Боится, что не сможет отыскать что-то стоящее. По ней видно, что она уже порывается бросить все и ринуться в ближайший бутик. — Давай заключим маленькую сделку, хорошо? Ты сейчас спокойно все проверишь и, если ничего тебе не понравится, то мы поедем в магазин. Не великая проблема же, согласись? И Сора действительно успокаивается, потому что, и правда, что она здесь развела? — Нет, ты права, — она принимает объятия и смотрит за спину демона. Туда, где валяются без жалости раскиданные вещи. — Нужно было сразу ехать в магазин. — Ты сама сказала, что большую часть из этого еще ни разу не надевала. — К черту это все. Новый этап в отношениях, новый наряд. — Новый этап? — Руби многозначительно искажает голос, как бы намекая на то самое. — Это же то, о чем я думаю? — Ничего от тебя не скроешь, чертовка, — Сора щипает подругу за бок, и та со смехом отскакивает от нее. — Сейчас дождемся пиццу, попьем чай и поедем в магазин, — она уже натянула обратно давно скинутую пижаму, когда в дверь позвонили. — А вот и пицца. — Только помой голову перед выходом, — бросает Руби перед тем, как девушка собирается выйти из комнаты. — А то все птички из твоего сумасшедшего гнезда скоро повылетают. И она прыгает со звонким смехом на кровать, чтобы увернуться от кинутого в нее платья. Сора по пути заглядывает в зеркало и смеется сама от себя. Не самая новая, но зато удобная серая пижама. И плевать, что на ней еще даже не высохшее пятно от мороженого. Руби капнула, между прочим! Волосы превратились реально в гнездо — неаккуратный пучок, растрепавшийся за несколько часов усердных примерок. Тушь на одном глазу размазалась по этой же причине. Да и пофиг, перед кем красоваться? Себя она любит любой, как и Руби. А доставщик пиццы ее не увидит больше. Дверь открывается, а потом захлопывается со скоростью света. — Эй, — мужской смех с той стороны и бешено колотящееся сердце девушки, которая спиной вжалась в дверь. — Не впустишь? — Нет! — почти кричит и вдавливается в дверь еще сильнее, хотя никто и не ломится. — Ты что тут делаешь? Конечно же она не впустит! Кто вообще с таким видом встречает любимого? Она собиралась сразить его наповал идеальнейшим нарядом, сделать укладку и легкий макияж. А для продолжения вечера надеть красивое белье. Но все это через несколько дней, а сейчас она в процессе! В ужасном процессе, наблюдать за которым можно далеко не каждому. Уж точно не Намджуну, для которого все эти старания. — Я соскучился, — честно признается Ким. — Почему ты не впускаешь? Я что-то не так сделал? Хочется хлопнуть себя по лбу, а еще и его заодно за дурацкие мысли. И что он только мог сделать не то? Сора так счастлива не была уже давно. Точнее, с Намджуном она счастлива несколько месяцев, а до этого по-настоящему не была реально давно. Ким очень обходительный, учтивый и внимательный. Таких называют настоящими мужчинами и даже джентльменами. Стойкая, самоуверенная и самодостаточная Сора в прямом смысле плывет рядом с ним, потому что еще никогда рядом не было настолько крепкого мужского плеча, готового быть надежнейшей опорой. Радом с Намджуном ей не обязательно всегда быть сильной, потому что он готов прикрыть любую ее слабость и не дать в обиду. Но сейчас совсем другая ситуация! — Дело не в тебе, дело во мне! — и теперь уже и правда бьет себя ладонью по лбу, а потом морщится от боли и от собственных идиотских слов. — Просто я сейчас выгляжу не лучшим образом. — Да о чем ты говоришь? Ты всегда прекрасна. Ага, как же. Легко такое говорить, когда еще ни разу не ночевали вместе, а наутро не приходилось обнаруживать совсем нелицеприятное зрелище в виде опухшей моськи. Сора всегда трудится быть на все двести, когда идет на встречу с Кимом. А сейчас она на минус двести. — Нет, я не открою, — отрезает человек. — Приходи завтра. А лучше сразу в день свадьбы. — Говоришь, будто это ты невеста, а я жених, который не должен тебя видеть до самого венца. Краснеют щеки, потому что мысли о таком вновь заставляют смутиться. Да, слово «стеснение» появилось и в лексиконе, и в жизни Соры с появлением Намджуна. Она стала чаще краснеть, смущаться и неловко теребить рукава водолазки всякий раз, когда Ким шептал на ухо нежности и говорил о том, что она отлично выглядит. Но сегодня он так точно не скажет. — Я бы очень хотел, чтобы ты не стеснялась показываться мне в любом виде, — голос как будто опускается ниже. Кажется, парень сел и облокотился о дверь. Уходить и не думает. — Жаль, если ты решила, будто нравишься мне только при полном параде. Ты и представить себе не можешь, как я мечтаю увидеть тебя без всей этой ерунды. Простую, потрепанную тебя. С размазанной тушью и гнездом на голове. Девушка пугается и оборачивается на дверь. Неужто следит за ней? Но дверь так и заперта. Но еще не долго, буквально минуту. А потом щелчок. Она отходит на безопасное расстояние и опускает глаза в пол. Еще и носки эти дурацкие с бананами. Ну, прямо убийственный набор обольстительницы. — Дурочка, — слышится со стороны входа. — Какая же ты дурочка. Намджун обнимает и заставляет смотреть на себя. И в этом взгляде Сора замечает все то, что рассчитывала увидеть, сразив его предстоящей встречей на свадьбе Чонгука и Тэхена. В его глазах то, чего она хотела добиться лучшим платьем, мэйком и прической. В них симпатия, восхищение и желание. Желание быть с каждым разом, с каждой секундой все ближе. Желание касаться, целовать и… любить. — Прекрати скрываться от меня, — почти шепчет Намджун, с лаской скользя взглядом по женскому лицу. — Ты мне очень нравишься. И Сора верит сразу же, потому что его глаза все сами сказали.

***

Наряд подобран и правда идеально. Руби вообще кажется, что Сору можно обмотать целлофановыми пакетами, и она все равно будет моделью с обложки. Она смеется про себя, когда вспоминает, как днем в комнату зашел ее брат, весь такой почти при параде, а следом за ним, как несмелый цыпленок, ввалилась лохматая и смешная Сора. Забавная поистине картина. И до боли умилительная. Руби так рада, что ее близкие счастливы друг с другом. А она… а что она? Она тоже счастлива. — Баки, детка, — падает она спиной на кровать и подставляет лицо мокрым поцелуям. — Ты скучала по мне, верно? И я скучала по тебе тоже. Маленькая французская бульдожка облизывает щеки со смешными прихрюкиваниями. Руби обнимает малышку и улыбается, потому что ей так хорошо. Она жива, свободна, у нее есть друзья, семья и любимая собачка. Она настоящая счастливица.