По пятам

      Угрюмые серые стены, единственный письменный стол, несколько шкафов, полностью забитых делами, два стульчика, да окно с подоконником — все, что находится в кабинете шерифа Никсона, с которым Аарона связывают не самые лучшие воспоминания. Рыба гниет с головы, верно? Однако бывают случаи, когда рыба уже попадается гнилой.       Когда Элис погибла, а Хилл пришел к Никсону, чтобы написать заявление на компанию, руководящую той злополучной машиной такси, его мягко послали. Сказали, что компания не виновата в том, что водитель не соблюдает элементарных правил. Но как это не виновата? Разве они не должны были проверять каждого с утра, проводить тесты на алкоголь и наркотики, смотреть, в каком состоянии машина. Должны. Но почему-то в тот день никто этого не сделал.       Аарон тогда просто хотел справедливости. Хотел, чтобы не он один нес наказание за произошедшее. Если бы водитель остался жив, он бы успокоил себя его убийством, но водитель тоже умер. Ему нужно было просто посадить руководство, чтобы больше никто не смог пострадать так же, как и он. Однако Никсон решил, что заводить столь неперспективное дело будет как-то глупо. Одна морока, да и только. Заявление, конечно, Хиллу написать всё-таки позволили, ибо он чуть не устроил в участке драку, но делом никто так и не занимался, а через пару месяцев его просто закрыли за неимением доказательной базы.       Теперь же все иначе. Он сидит в наручниках в кабинете шерифа. Ему предъявляют какие-то бессмысленные обвинения, а Сара испуганно наблюдает за всем происходящим, не имея возможности сказать хотя бы слово. Но каждый брошенный в его сторону ее взгляд получает от него теплую улыбку краешком губ, как успокоение. Ему больно смотреть на нее такую. Аарон не хотел ее расстраивать, не хотел причинять боли и заставлять бояться, но его, кажется, никто не спрашивал.       — По словам заявившего, — уже в десятый раз начинает Никсон, изучая какие-то материалы в папке, — вы, мистер Хилл, пытались поцеловать девушку, не достигшую возраста сексуального согласия, который, напомню, в нашем штате наступает в семнадцать лет. И девушка, а именно — мисс О’Нил, ваших действий явно не желала, оттолкнув вас, что можно расценивать как попытку склонения малолетней к сексуальному контакту насильно. Вы признаете свою вину?       — А вы словам верите или доказательства имеются? Насколько мне помнится, шериф, — с сарказмом в голосе начинает Хилл, — без доказательной базы ни одно дело невозможно сдвинуть с мертвой точки, и вскоре это дело просто закрывают.       Еле сдерживаясь, чтобы не врезать по ненавистному лицу, Хилл облокачивается ладонями об поверхность стола, привставая и наклоняясь лицом к лицу шерифа. Заглядывает в его глаза, замечая в них каплю страха. Боится? Что ж, правильно делает. Помнит, наверное, что тут учинил Аарон, когда справедливость так и не восторжествовала. Пришлось, правда, потом парочку дней посидеть в камере, но это того стоило.       — Ох, вы правы, мистер Хилл, и доказательства у нас имеются, — Никсон что-то щелкает по клавиатуре рабочего компьютера, а через пару секунд разворачивает монитор к главарю драконов, показывая видео, — посмотрите, думаю, здесь не должно возникнуть вопросов.       Аарон мысленно выругивается. Он сохраняет спокойствие, стараясь держаться уверенно, однако внутри все трепещет. Против такого вряд ли можно будет что-то противопоставить. На видео тот самый момент, где Аарон пытается поцеловать Сару, а она его отталкивает. По сути, конечно, ничего такого в этом нет, но если учитывать все факты, то данное обстоятельство можно рассмотреть, как реальную попытку склонить малолетнюю к сексуальному контакту насильно. Однако больше сейчас Хилла интересует не это обстоятельство, а то — откуда данное видео у полиции. Его мог скопировать лишь тот, кто находился в казино и видел этот поцелуй.       Неужели Бурый так подготовился? Или среди своих есть ещё предатели? Тогда, собственно говоря, кто это может быть?       — Может, мы для начала с девушкой поговорим, да спросим у нее, было ли совершенно данное действие насильно и причинило ли оно ей какой-то вред? — Аарон обращает на Сару ласковый взгляд, улыбаясь краешком губ, и она повторяет за ним, чуть смущаясь.       — Мне уже есть шестнадцать, я могу давать показания, и они должны иметь весомое значение, — О’Нил встаёт со стула, с отвращением скидывая все это время покоящиеся на ее плечах руки Коллинза, и подходит к столу шерифа, заглядывая в монитор.       Она внимательно рассматривает видеодорожку, вспоминая этот момент, и кровь мгновенно приливает к щекам, заставляя их покраснеть. Да, Аарон сам ее поцеловал, налетел резко и неожиданно, однако, как только О’Нил его оттолкнула, он перестал ее целовать. Да и оттолкнула она его не по причине того, что тут пытаются навязать Хиллу, а лишь по той, что в тот момент ей отчаянно хотелось сделать так с Вишней. Теперь же ей хочется поскорее прикоснуться вновь к Аарону, чтобы ощутить себя такой же счастливой и нужной, как сегодня.       — Мистер Коллинз не против показаний мисс О’Нил? — шериф стреляет взглядом в Ника, и тот категорически мотает головой в отрицательном жесте.       — Сара, солнышко, — придавая голосу максимально нежные нотки, Ник подходит к своей опекаемой, ласково ставя руки ей на талию и чуть притягивая к себе, — ты в шоке. Он тебя как-то запугал, да? Ты не бойся, можешь рассказать обо всем шерифу, он во всем разберется. Не переживай, дорогая, мы сейчас подпишем бумажки и поедем домой, я там тебе чай сделаю, будешь смотреть кино и наслаждаться вечером. Никто больше не станет к тебе приставать.       — Он ко мне не приставал! — на одном дыхании выдает О’Нил, злобно стряхивая руки опекуна. — Мистер Хилл меня не трогал! Кто вообще написал это чертово заявление? Ничего не было, отпустите его!       — Вот видишь, малышка, у тебя стресс, ты уже кричишь и агрессируешь, совсем на тебя не похоже, — Коллинз бросает на Хилла победный взгляд, хватает школьницу за руку, крепко сжимая пальцы на ее запястье, — этот педофил тебе мозг промыл, да?       Хилл ведет бровью, закатывая глаза. Какой отличный спектакль и, кажется, Никсон в этом замешан не меньше, чем Коллинз. Решили засадить его по полной? Ну-ну, он уже позвонил Ви, тот обязательно что-нибудь придумает и Сару в обиду не даст.       — Попрошу без оскорблений в мой адрес, — Аарон нервно сглатывает, пытаясь держаться в руках, дабы не тронуть Ника и не превратить его рожу в месиво, — давайте по существу. Если это все, что вы хотели мне предъявить, то вам просто нет смысла меня здесь держать, ибо потенциальная потерпевшая только что вам сказала, что ничего подобного не было, и у нее нет ко мне претензий.       Незаметно Хилл подмигивает О’Нил, заставляя ее улыбнуться уголком губ. Такая она необыкновенная, как на него живо реагирует. Он просто не переживет, если их сегодня разлучат. Аарон хотел провести эту ночь с ней, крепко прижимая девичье тельце к своей груди и гладя по макушке, плечам, лопаткам, ощущая ее ровное дыхание и тепло ее кожи. Но точно не спать в обезьяннике рядом с каким-нибудь вонючим бомжом.       — Да, отпустите его. Он ничего не делал. Не принуждал меня ни к чему, не трогал насильно, да, боже, мы просто сходили вместе в ресторан! Это теперь запрещено законом? Знаете, — Сара пытается вырвать руку из тисков Коллинза, и когда ей это не удается, она злобно шипит, — да отпусти ты уже меня! Кто-кто тут педофил, так это ты, Ник! Ты ведь пытался меня в мои пятнадцать изнасиловать! Ой, а что это ты мне тут рукой машешь, просишь замолчать? Нет! Немедленно попроси своего пса забрать эту чертову бумажку на Аарона и пусть его отпустят!       Сара-таки вырывает руку, отходя на несколько метров назад и прячась за спиной у сидящего Хилла. К ней тут же подрывается шериф, но она выставляет руку, защищаясь. Если ее тут кто-то и пугает, то только Никсон и Коллинз. Она больше не пойдет вместе с Ником, ни за что и никогда.       — Мисс О’Нил, успокойтесь, — Никсон наливает в стакан воды, протягивая его школьнице, — садитесь, я готов вас выслушать. Никто не будет лишать мистера Хилла свободы насильно, не волнуйтесь, просто не нервничайте и поймите, что у нас есть законы, ослушаться которых я не в праве. А вы, — шериф обращается к Нику, — покиньте пока что кабинет. Саре уже есть шестнадцать, показания она может давать без вашего присутствия.       С максимально недовольным лицом Коллинз покидает кабинет, кидая на Сару предостерегающий взгляд, словно предупреждая, что хотя бы одно лишнее слово, и будет что-то неладное. О’Нил передергивает, но виду она не подает, отпивая из стакана несколько глотков. Ей так хочется зарыться пальчиками в волосы Аарона, вновь коснуться губами его губ, а не стоять в полицейском участке, оправдываясь и пытаясь вытащить того, с кем сегодня было так хорошо.       Спустя час бумажной волокиты, записи показаний и выяснения всех обстоятельств, допрос наконец-то заканчивается, но явно не тем результатом, который удовлетворил бы обе стороны.       — Но вы же обещали! — практически плача, Сара бросает на шерифа ненавистный взгляд, готовая расцарапать его лицо и довольную рожу стоящего напротив нее Коллинза, кажется, единственного, кого устраивает положение дел.       — Я смогу отпустить мистера Хилла лишь в том случае, если заявивший заберет свое заявление, иначе же, — шериф устало потирает переносицу, — видеозапись играет не в пользу задержанного.       Аарон уже смирился с тем, что эту ночь ему придется провести в участке, поэтому, успокаивающе улыбаясь, он старается вложить в Сару свою уверенность в том, что все будет хорошо. К сожалению, обнять он ее не может: мешают наручники, да и лишний раз провоцировать шерифа не стоит. Поэтому все, что он может делать в данной ситуации, — быть эмоционально спокойным и не наводить панику.       — Не трогай меня! — шипит на Ника блондинка, когда он порывается взять ее за руку и вывести из кабинета. — Я что-нибудь придумаю, Аарон. Мы с Ви тебя вытащим, — обращается к Хиллу, за которым уже пришел конвойный, дабы сопроводить в изолятор временного содержания.       — Ты сама осторожнее будь, — намекает на Коллинза, сжимая челюсти. Чего уж Аарону не хотелось бы, так это того, чтобы О’Нил вновь попала в лапы этого ублюдка. Именно по этой причине он и вырвал Ви из кровати. — Ви должен был уже приехать, ты знаешь, что делать.       Больше Саре не удается ничего ответить, поскольку Ник практически выталкивает школьницу из кабинета шерифа, уже в коридоре хватая ее грубо за руку. Он бесцеремонно тащит О’Нил за собой, не обращая внимания на ее попытки вырваться и на откровенные ругательства, посылаемые в его сторону.       — Может, отпустишь девушку? — слышит Сара, когда они с Ником оказываются на улице.       Вишня. Он снова оказывается в нужный момент и в нужное время, снова ее спасает из рук личных монстров, как самый настоящий рыцарь. А, может, он и есть тот самый рыцарь? Красивый, и конь у него даже есть, не белый, но железный, и принцессой ее называет. Но он ни разу не говорил ей таких слов, как Аарон, да и не смотрел на нее, как на объект своего обожания. Он прекрасный рыцарь, но не ее, а чей-то другой. Пора бы ей принять эту истину.       — Иди, куда шел, парень, пока тебе голову не прострелили, — выплевывает Ник, кивая головой в сторону своего водителя, что тут же подрывается и оказывается рядом со своим боссом.       — Ответное предложение, — Батлер опускает руку на пояс джинс, отодвигая край курки и указывая на пистолет взглядом, — отпусти девушку и разойдемся миром. Не думаю, что ты хочешь устраивать перестрелку у полицейского участка, да еще и со мной.       — Саймон, давай, — бросает Коллинз, открывая дверцу машины и заталкивая в нее О’Нил.       Водитель только успевает потянуться за пистолетом и взять его в руку, как Батлер выбивает оружие из его рук, поднимая и забирая себе. Не стоит быть таким медленным, когда имеешь дело с Вишней. Все-таки полученные когда-то давно умения до сих пор ему помогают в жизни, особенно, когда дело доходит до драк.       Ничего не понимающий Саймон ошарашенно смотрит на Вишню, которого он превосходит по всем параметрам: вес, рост, мышечная масса. Однако же эти показатели не делают его сильнее, что в очередной раз подтверждается, когда Бенджамин наносит один четкий удар в подбородок снизу вверх. Совершает так называемый апперкот, заставляя голову водителя отскочить в бок, тем самым вызывая мгновенную потерю сознания. Тело Саймона валится на асфальт, и Ви, пользуясь предоставленным ему временем, хватает за шкирку Ника, оттаскивая от Сары.       — Давай по-хорошему, или ты тоже отправишься к своему водителю, — предупреждает ягодный, замечая в глазах Коллинза откровенный страх.       — Если ты надеешься вытащить своего друга, то зря, — процеживает сквозь зубы Ник, когда Сара выскакивает из машины, прячась за спиной Ви, — я найду способы затащить его за решетку вновь и вновь. Вам не достанется ни одной копейки со счета Сары, ни одной!       — Нам и не надо, — пожимает плечами Вишня, закатывая глаза. Как много пафоса, этих высокопарных слов, мнимого устрашающего вида, и так мало смелости, когда находится человек, готовый дать отпор.       — Не обольщайся, Сара, твоя свобода продлится еще не долго, я сделаю то, что хотел сделать неделей ранее, — скрипит зубами Ник, сжимая кулаки, — а ты…       Не успевает договорить он, как Ви совершает ровно такой же удар, вырубая и Коллинза. Надоел. Слишком много говорит не по делу, да еще и пугает Сару какими-то там угрозами, осуществиться которым, пока они с Хиллом рядом, не выйдет. Вишня юркает в открытую машину, находит видеорегистратор и вытаскивает из него карту памяти на всякий случай. Вдруг он что-то записал и еще ему обвинения какие-нибудь предъявят, да и есть теперь возможность получить какую-нибудь важную информацию. Это ведь личное авто Коллинза. Наверняка он обсуждает тут что-то, что можно потом использовать против него как компромат.       — Теперь можно идти домой, и ты мне все расскажешь, — Вишня улыбается удивленной Саре, нежно берет ее за руку, ведя в сторону припаркованного на другой стороне улицы мотоцикла, — ну ты чего так на меня смотришь, словно призрака увидела?       — А ты где так драться научился?       — У-у-у, это длинная история, — защелкивая на подбородке блондинки шлем, Ви криво улыбается, — расскажу ее тебе, если ты меня напоишь чаем и угостишь пирогом с вишней, там у Хилла в холодильнике был где-то. У него всегда есть специально для меня.       — На ночь есть вредно, — строго проговаривает О’Нил, — растолстеешь, и девчонки любить перестанут.       Ягодный ухмыляется, ласково проводя подушечками пальцев по шее школьницы и, замечая ее румянец, усмехается.       — Оу, принцесса, девчонки меня не только за внешность любят, — низко проговаривает он, — есть вещи, моя дорогая, за которые меня готовы вознести на небеса. Но ты еще маленькая, тебе пока что рано такое испытывать, хотя… Аарон, кажется, с этим не согласен, раз все-таки позвал тебя на свидание.       — Так, все, поехали домой, у меня ноги от туфель устали, — стараясь более не говорить об их с Хиллом свидании, О’Нил ловко переводит тему, естественно, догадываясь, о каких вещах говорит Ви.       Усмехаясь, дракон садится на мотоцикл, дожидаясь, пока школьница сядет и крепко обхватит его грудь. Когда они оказываются дома, Сара, как и обещала, готовит чай и отыскивает пирог, принося все в гостиную. Они располагаются на диване, начиная употреблять пищу, но школьнице никак не терпится узнать об умениях дракона, поэтому она заводит разговор сама. Да и отвлечься от потрясений стоит.       — Так и где вы так научились драться, Бенджамин, м? — она пытается вести себя непринужденно, не зацикливаясь на происшествии с Хиллом, однако подсознательно чувствует какую-то вину перед Аароном. Если бы она тогда его не оттолкнула, то, возможно, сейчас бы никто и не предъявлял ему обвинений.       — Вообще, я не особо люблю об этом говорить, — Вишня откидывается на спинку дивана, перед этим закуривая. Он не привык говорить по душам с кем-то, кроме Хилла, но почему-то Саре открыться хочется. Она ведь такая маленькая и миленькая, прямо настоящий бриллиант, чистый такой, искренний, понимающий. С ней хочется разделять сложности, ей приятно открываться. — Но для тебя я хочу сделать исключение.       — Я вся во внимании, — девушка придвигается чуть ближе, передавая мужчине пепельницу, чтобы не стряхивал в салфетку.       Сара не любит, когда курят, и уже раз сто, наверное, просила Аарона не делать это при ней, но с мужчинами так сложно. Да и кто она такая, чтобы им запрещать? Поэтому пусть лучше тогда делают это нормально, как и положено, стряхивая пепел в нужную для этого ёмкость, а не во всякие салфетки или ещё куда-то. О’Нил не намерена собирать это по всему дому. У Аарона здесь, между прочим, слишком много места.       — Но сначала ты, — Ви играет бровями, — расскажи мне, что было между тобой и моим серьезным другом? С тобой он прямо расцветает. Что ты с ним там делаешь? Даёшь ему таблетку со вкусом счастья? Или… — тон дракона становится игривым, — или у вас уже начались совсем недетские игры, а?       Не проходит и секунды, как Сара заливается густой краской, в деталях вспоминая их с Аароном поцелуи, его горячие руки на ее талии, губы на губах, шее, прикосновения пальцев к ключицам, спине. Скорее, Хилл заставляет ее чувствовать себя счастливее. А вот она с ним вообще ничего не делает. Даже ещё взаимных красивых слов ему ни разу не сказала.       — Ничего, вообще ничего. Ну, — она закусывает нижнюю губу, — мы целовались. Как с тобой, но это было немного иначе. Какое-то ощущение другое было что ли. Я не понимаю, если честно.       — Не понимаешь что?       Батлер откровенно издевается над школьницей, продолжая задавать неудобные вопросы, однако цель у него благая: дракон просто не хочет, чтобы его друг после столь долгого перерыва в серьезных отношениях сел в лужу и обжёгся. Ему не хотелось бы вновь вытаскивать его из ямы, ругаться с ним, да и вообще — видеть разбитым. Ви должен знать, что Сара ощущает к Аарону хотя бы что-то, хотя бы самую малость, потому что если есть зёрнышко, то появится и деревце. Хилл сможет его вырастить своей любовью, но это зёрнышко должно сначала появиться.       — Что между нами, — признается Сара, — он красивый, хороший, он даже открылся мне. Рассказал о своей девушке, о том, что с ней произошло, и как ему было плохо. Назвал меня особенной, чуть ли не в любви признался, но я… Я не знаю, не знаю, как описать мои ощущения. Аарон сказал, что готов ждать взаимности столько, сколько потребуется, но я боюсь… А вдруг этой взаимности не будет? Я не хочу делать ему больно. Я уже сделала… Он из-за меня сегодня будет спать в камере.       — Подожди, — Вишня ласково перехватывает ее ладонь, ловя испуганные радужки на своем лице, — что ты чувствуешь, когда он тебя целует? Ну вот, что внутри происходит в эти моменты? Тебя тянет к нему? Или, например, тебе противно, хочется скорее закончить поцелуй и избавиться от его общества?       — Нет, мне приятно, и я… — Сара замолкает, выгибая брови. — А ты зачем спрашиваешь?       — Ты прости меня, но я бы не хотел собирать его сердце по кусочкам вновь, вот и спрашиваю, пытаюсь понять, если ли у него шансы, или ты все ещё от меня млеешь, — ягодный виновато улыбается. — Не смотри так на меня, ты слишком явно заявляла о своих намерениях на меня, но я…       — Ты видишь во мне друга, — спокойно проговаривает школьница, — я случайно услышала ваш разговор в твоей квартире. Я не хотела подслушивать, честное слово, просто вы так громко говорили, и я не удержалась. И когда ты сказал, что играешь со мной, меня как будто бы током долбануло. Обидно стало немного, если вот совсем честно, но слова Аарона в голове эхом все звучали. И поцелуй ещё этот его в казино… Я как будто бы получила возможность разглядеть его, рассмотреть, и когда поцеловала в спальне… Тогда на меня вообще желание дикое нашло, хотелось, чтобы это не заканчивалось, и он был рядом всегда. А потом свидание… Что я чувствую? У меня нет этому определений, но это что-то тянет меня к Аарону, и я хочу ощущать его рядом. После сегодняшнего ещё больше хочу.       Наивная. Милая. Красивая. Искренняя. Малышка. Аарон всегда любил таких девушек. Стоит вспомнить Элис — застенчивая, пугливая, но такая искренняя и настоящая, что Хилл от нее сразу же поплыл. Вишня хорошо знал ее. Они учились в одном классе, дружили, и именно Ви познакомил Элис с Аароном, уже заранее понимая, что они смогут найти общий язык. Так и получилось: они стали парой, Аарон раскрылся рядом с Элис, а она стала раскрепощённее, смелее и ещё прекраснее, превратившись в настоящую женщину.       А теперь Сара. Наверное, Ви понимает, почему блондинка понравилась его другу. Они ведь с Элис чем-то похожи, характерами что ли. И это, скорее всего, и зацепило Хилла, когда тот впервые увидел О’Нил. Но только Аарон не идиот и не стал бы влюбляться в девушку, видя в ней свою первую любовь. Нет, тут что-то другое. И, кажется, Батлер понимает, что именно — Сара такая беззащитная, ее очень легко напугать, а разум вообще давно находится в ловушке психологической травмы, и Аарон… Кажется, его друг отчаянно видит необходимость в себе рядом с ней, чтобы защищать ее, и чтобы она своим добрым сердцем смогла залечивать его раны.       — Знаешь, я даже немного рад, что наша с тобой маленькая игра в поцелуи не зашла слишком далеко, и ты реально в меня не влюбилась. Я бы не смог пережить, если бы разбил тебе сердце, а вот ты… Ты, кажется, — ухмыляясь, Ви бросает на Сару хитрый взгляд, — начинаешь постепенно влюбляться в Аарона, раз чувствуешь себя так. Что ж, это меня радует. Просто знай, что с ним ты будешь самой счастливой. Я знал Элис, и она ни разу не пожалела, что выбрала Аарона. Хилл умеет делать женщин счастливыми, в этом ему среди всех драконов, пожалуй, нет равных.       Сара смущенно отводит глаза в сторону, стараясь не зацикливаться на словах ягодного, она успеет об этом подумать. Сейчас ей интересны умения Ви, о которых он почему-то до сих пор умалчивает. Придвигаясь чуть ближе, школьница наклоняет голову и внимательно смотрит на умиротворенные черты лица мужчины, отмечая их идеальность и красоту. И надо же ему было уродиться таким симпатичным, а девушкам теперь терпеть его такого.       — Твоя очередь, Бенни, — школьница бьет его кулачком в плечо, вызывая тихий смех, — рассказывай, где ты научился так круто драться.       — Я служил в армии два года, по контракту, там и научился драться, стрелять, вести тактический бой, а еще я могу не спать несколько суток или всего пару часов в день, меня так учили, в этом весь секрет. — Вишня пожимает плечами, протягиваясь за еще одним куском пирога, а Сара разочарованно вздыхает, понимая, что не это хотела услышать. — Что, принцесса, ты ожидала услышать какую-нибудь захватывающую, приключенческую историю, да?       — Ну-у, — О’Нил улыбается, забирая тот самый кусок пирога, который собирался брать дракон, — да, я думала, ты расскажешь что-то мега-прикольное, но и армия тоже хороша. А как ты там оказался? Насколько я помню, в США с 1973 года отменили срочную обязательную службу, то есть ты сам решил туда податься?       — А ты неплохо знаешь историю, молодец, — Ви по-дружески хлопает Сару по плечу, притягивая к себе и крепко обнимая, — да, мне было семнадцать, когда я решился пойти в армию. Тогда в моей семье произошло трагическое событие, за пару лет до этого, и я все никак не мог справиться с ним, меня каждый день срывало на агрессию, хотелось все крушить и ломать, и мой отец предложил мне поступить на службу. Он сказал, что там мне помогут справиться с агрессией, направят ее в правильное русло, ну, я и согласился.       — А что за события такие, если не секрет?       Школьница подносит кусок пирога ко рту, дабы откусить, но не успевает этого сделать, поскольку Ви ее опережает, откусывая с другого края. Сара ошарашено смотрит на него, начиная смеяться, и Ви подхватывает за ней.       — События? — Батлер тяжело вздыхает, вспоминая историю из своего прошлого. — Когда мне было пятнадцать, мы с моим братишкой-близнецом Итаном угнали папину тачку и катались на ней по городу ночью. Ит все боялся, пытался меня остановить, а я его успокаивал, говорил, что все будет хорошо. Знаешь, вот лучше бы реально послушал его, и мы бы остановились на другой улице, но нет же, я решил, что нам надо покататься еще немного. Ну, мы и попали под сильный дождь, дорога как-то резко скользкой стала, тогда уже за рулем Итан сидел, мы успели поменяться. А он… — Ви играет желваками, стараясь не выдавать всего эмоционального состояния, однако Сара замечает, что ему непросто, тут же крепко сжимая его ладонь. — Итан еще неловко управлял авто, я говорил, просил его остановиться, поменяться со мной местами, дать мне сесть за руль, но Ит упирался. Нас занесло на трассе, Итан не справился с управлением, и мы попали под колеса грузовой машины, вылетев на встречку.       — Тише, Вишенка, тише, — Сара нежно гладит его по плечу, замечая, как дракона резко начало трясти, а на лбу появилась испарина.       Вишня делает глубокий вдох в попытках прийти в себя, однако перед глазами вновь и вновь вспыхивает картинка из прошлого, и сердце ягодного просто не выдерживает, начиная бешено стучать. Тело становится будто бы не своим, а воздух из груди как будто бы просто выкачали. Снова эта чертова паническая атака, идиотский приступ страха, возникающий так внезапно, когда он вспоминает о своем брате.       Замечая, что Вишне не становится лучше, Сара выбегает на кухню, набирает в стакан воды и, возвращаясь, делает глоток, выплескивая содержимую во рту воду на кудрявого. Он непонимающе начинает на нее смотреть, стирая с лица капли, а когда понимает, в чем дело, спокойно выдыхает, извиняясь взглядом.       — Все хорошо? — Сара еще никогда не видела человека в таком состоянии.       — Да, все нормально, ты прости, — Батлер делает глоток чая, виновато сверля школьницу голубыми безднами, — я когда о нем вспоминаю, меня всегда накрывает. Мне тогда полгода пришлось восстанавливаться, у меня был серьезный перелом ноги и черепно-мозговая, а Итан… Ему сильно попало, весь удар пришелся на него, осколки попали в грудь, изрезали легкие. Его все пытались собрать, даже в состояние комы вводили, надеялись, что он выживет, но у него сердце не выдержало. У него всегда проблемы с моторчиком были, и он через пару месяцев… В общем, он не выжил, и я потерял своего близнеца, а мы ведь так сильно связаны были. Знаешь, я скучаю по нему, мне не хватает наших разговоров по ночам, сюрпризов для мамы, совместных занятий с отцом. Родители еще потом развелись, отец не выдержал истерик мамы. Я разрушил всю свою семью…       — Ох, Ви, ты не виноват, это все судьба. Она ужасная злодейка, — О’Нил понимающе смотрит на ягодного, осторожно ведя пальцами по его щеке, — просто… Видимо, она хотела, чтобы ты изменил свою жизнь, вот и сделала это так жестоко. Я уверена, Итан гордится тем, что его брат изменился, стал сильным, благородным и таким прекрасным мужчиной.       — Я просто решил, что раз я отнял его жизнь, а мы ведь были как одно целое, то я должен стать достойным человеком, чтобы его смерть… Чтобы это было… Я не знаю, принцесса, я просто хотел себя этим оправдать.       Он вытаскивает очередную никотиновую палочку, быстро прикуривая, и встает, отходя к окну. Делает несколько затяжек, выпуская дым, облокачивается о подоконник, промаргиваясь. Если бы они с Хиллом не познакомились через год после трагических событий, не попытались бы сколотить банду, не сдружились бы, то, наверное, Вишня сошел бы с ума. Аарон все пытался тогда направить его агрессию в мирное русло, но и у Хилла не выходило, поэтому Батлер и решил отслужить, забыться там окончательно. Вышло. Из армии парень пришел другим человеком, продолжил общение с Хиллом, стал беззаботнее и проще ко всему относиться. Изменился, но никогда не забывал об Итане. Он всегда будет внутри него. Близнецы ведь неразрывны.       — Итан всегда будет частью тебя, — медленно произносит Сара, ставя руку на грудь дракона, — вот здесь. Просто помни об этом и не вини себя ни в чем. Ты прекрасный человек, Бенджамин. Я счастлива иметь такого друга.       — Я тоже счастлив иметь такую подругу, как ты, и, я надеюсь, — голос ягодного приобретает веселые нотки, — ты будешь не просто моей подругой, а ещё девушкой моего лучшего друга.       — Ты решил нас свести?       О’Нил хмурится, надувая губки, и Ви не сдерживает смеха. Смешная она такая, когда так делает. Похожа на маленького утёнка, так и глаза у нее необыкновенно большие, придающие ей ещё больше мимишности.       — А почему бы нет? Я забочусь о благополучии своих друзей. Уверен, из вас выйдет классная пара, — обыденно проговаривает кудрявый, словно они сейчас обсуждают погоду, а не перспективу развития отношений между Сарой и Аароном, — вы органично вместе смотритесь. Да и вообще, чего я тут тебе это объясняю? Сама и не заметишь, как влюбишься, ещё и мне потом будешь мозг выносить тем, какой он прекрасный.       — Ты так в этом уверен?       Школьница поднимает брови вверх в удивлении, чуть прищуриваясь. Она замечает на губах Вишни кривую улыбку, а потом и кивок головой.       — Абсолютно. Максимум две недели, и твое сердце будет искренне требовать Хилла. Он умеет сводить женщин с ума, — Батлер ухмыляется, понимая, что и двух недель не потребуется.       — То есть ты считаешь, что я смогу влюбиться за две недели?       — Именно так.       — Спорим?       — А спорим, — в глазах ягодного загорается огонек азарта, — на что будем спорить?       Они начинают прожигать друг друга заинтересованными взглядами, попутно придумывая в голове, какой выигрыш попросят друг у друга. Вишня хитро потирает ладони, а Сара уже начинает жалеть, что ввязывается в это, ведь у нее уже есть какие-то чувства к Хиллу. Не будет же она специально их отрицать ради спора, причиняя тем самым боль Аарону. Но сходить с пути блондинка не собирается.       Зато Вишня видит в этом иную цель: он просто пытается подстегнуть интерес Сары, завлечь ее в сети Аарона, чтобы она разглядела в нем того самого, который ей и нужен. Спор лишь раззадорит ее, заставит думать о любви, о чувствах, и в конечном итоге О’Нил и сама не заметит, как любовь к Хиллу завладеет ей окончательно и бесповоротно. И призы ему никакие вовсе не нужны. Он просто хочет, чтобы Ар снова светился от счастья, а принцесса наконец-то ощутила себя нужной, важной и любимой.       — Любое желание. Две недели. Если через две недели я не признаю того, что влюбилась в Аарона, то ты проиграл. Если же я, как выразился ты, буду сходить с ума и желать только Хилла, то проиграла я. Обещаю, — она переходит на серьезный тон, протягивая ягодному ладонь, — я не стану специально отказываться от свиданий или отрицать свои желания. Все будет честно. И врать тебе тоже не стану.       — Отлично, — Ви протягивает ладонь в ответ, и когда их руки соприкасаются, дракон разбивает их другой, громко объявляя, — спор считаю открытым!

***

      Выяснить заявившего на Аарона оказалось очень просто. Кто ещё имел доступ к видеозаписям, кроме охраны? Естественно, ее непосредственный руководитель, а именно — Пол Уокер, в банде больше известный как Бурый. Видимо, заприметив такого рода действия со стороны Хилла, парень решил не оставлять это без внимания, да скопировал все видеозаписи на телефон, тут же отправив их Нику. И ведь успел до того, как его узнала О’Нил.       Жаль только, что разыскивать уже бывшего участника банды пришлось несколько дней, чтобы он забрал свое заявление. Никто из драконов толком и не знал об увлечениях Бурого ничего. Единственной зацепкой были слова Тёрнера, который рассказал о слабости Пола, выражающейся горячими девушками, танцующими испанские танцы. Вот и пришлось караулить студию, в которой проходило обучения испанским танцам. Благо, такая студия в Сентфоре была всего одна. И, не прошло и года, а всего лишь четыре дня, когда драконы-таки поймали Уокера.       Путем избиения и угроз бывшего дракона заставили забрать заявление, и вот, довольно улыбаясь и с облегчением выдыхая, Аарон покидает пределы полицейского участка на пятые сутки после своего прибытия в него. Ему еще надо будет решить множество дел, разузнать, как там дела с прослушкой, что нашли интересного в видеорегистраторе Коллинза и куда дели Бурого, но все потом. Сейчас есть более важное дело. Недолго думая, Хилл направляется прямиком домой. Он жутко соскучился по Саре, а еще не принимал душ почти пять дней, поэтому хочет как можно скорее оказаться под струей теплой воды.       Переворачивая страницы детского фотоальбома, Сара смахивает с щек слезинки, накатившие на глаза от воспоминаний. Раньше ей всегда нравился этот день, она получала много внимания, а каждое утро, когда мама еще была жива, она приносила ей с утра в кровать кусочек тортика. Так начинался ее день рождение до смерти матери, после же отец перенял на себя эту привычку, принося каждое утро в двенадцать часов своей малышке что-то вкусненькое, а с недавних пор подкреплял еще и букетом пионов. Девушки ведь любят цветы. И Сара каждый раз сияла, когда ей делали такие ожидаемые, но такие приятные вещи.       Но не сегодня. Сегодня она сидит дома одна и смотрит свои детские фотографии, готовая зарыться носом в подушку и долго плакать, потому что того счастья, что запечатлено на фотоснимках уже никогда не вернуть. Родителей у нее больше нет, подруг тоже, а единственные два друга сейчас чисто теоретически не могут с ней находиться: Вишня ищет способы вытащить Аарона. Какая идиотская закономерность.       — С днем рождения тебя, Сара, — она делает глоток глинтвейна и утыкается носом в подушку, тяжело вздыхая. — Именно о таком семнадцатилетии ты и мечтала, да-да. Разговариваешь тут сама с собой, да и кому ты только нужна?       — Мне, — звучит со стороны двери, и О’Нил уже готова поклясться, что у нее галлюцинации, однако она разворачивается и видит реального Хилла, а не просто слышит его голос, — мне, малышка, ты нужна мне.       И без разбору спрыгивает с кровати, ныряя в объятия к мужчине. Он откладывает букет на тумбочку, обвивая талию школьницы, ласково гладит по волосам, оставляет малюсенькие поцелуи на макушке, крепко прижимая к себе.       — Воу, малышка, тише, соскучилась? — усмехается он, отстраняя блондинку от себя.       — Да, очень сильно соскучилась, — девушка ставит ладошки на шею Хилла, протягиваясь за поцелуем, но Аарон уворачивается, вызывая недоумение на девичьем лице, — прости, я делаю всякие глупости.       Расстроено произносит она, выпутываясь из кольца рук главаря драконов и садясь на кровать, а Аарон лишь усмехается, подходя ближе и садясь на корточки. Берет ладошки девушки в свои, улыбаясь.       — Дурочка ты маленькая, — его голос звучит ласково, — ты можешь меня целовать когда угодно, это совсем не глупости. Просто сейчас… Сейчас я бы хотел принять душ, от меня несет камерой, да и тело уже нефигово так чешется.       — Ну-у, если честно, ты и правда воняешь, — школьница прикрывает носик пальчиками.       — Однако, ты хотела поцеловать меня таким, — Аарон ловит смущение на лице блондинки, — я тоже соскучился по тебе, малышка. Сейчас схожу в душ, и расскажешь мне, чем тут занималась, а еще… Вечером мы отпразднуем твой день рождения, я пригласил Ви и Майкла, устроим маленький праздник в честь маленькой девочки.       Мужчина встает, на ходу расстегивая пуговички на рубашке. О’Нил заворожено следит за его действиями, сглатывая, когда ее взору открывается голова дракона на груди, а потом и подкаченное тело Аарона. Ей ведь было настолько одиноко, что она все это время проводила в спальне Аарона, перенеся сюда большую часть своих вещей. И сейчас это кажется ей немного неловким, ведь он раздевается прямо при ней. Это ведь его комната. Хилл продолжает себе спокойно снимать одежду, расстегивая ремень, вытаскивает из шкафа полотенце и чистую сменную одежду, поворачиваясь к школьнице лицом.       — Ты когда успела сюда свои вещи повесить? — удивляется он, улыбаясь краешками губ, когда замечает, как Сара прикрыла лицо ладошками. — Никогда мужчину в трусах не видела?       — Нет, не видела, — мямлит себе под нос, все-таки открывая лицо и пуская изучающий взгляд по мужскому рельефу. Глаза останавливаются на татуировке, а пальчики тут же приобретают импульс, так и просящий дотронуться до чернильного изображения. — А можно потрогать дракончика?       — Выйду из душа — дерзай, — подмигивает, чуть понижая интонацию, — или можешь присоединиться.       Сара мгновенно отворачивается, чувствуя, как внутри разгорается жар, а Хилл уходит в душ, усмехаясь. Такая малышка она еще, все смущается естественных вещей, расстраивается, когда что-то идет не так, но иногда смелость берет верх над ней и она бывает очень дерзкой. Поцеловала ведь первой его она. Вещи свои в его спальне разложила, словно обозначив его комнату еще и своей. Полностью раздеваясь, Аарон встает под струи теплой воды, расслабленно откидывая на заднюю стенку душевой.       Школьница теперь никак не может отделаться от звучащего эхом в голове «можешь присоединиться», ерзая по кровати и пытаясь выкинуть картинку тела Аарона. Косые мышцы, кубики пресса, чернильное изображение, подкаченные руки с привлекательными бицепсами, рельефная спина и голос… Какой у него был низкий, томный голос. Сара подбирается на цыпочках к двери, ведущей в ванную комнату, дергая за ручку, и, к ее глубокому удивлению, она оказывается открытой. Облизывая пересохшие губы, О’Нил приоткрывает дверь и делает шаг внутрь.       Она сама не знает, что творит, не знает, зачем тут находится, но почему-то ей так хочется удовлетворить свое любопытство, стать не такой маленькой, какой ее видят все. Оказываясь полностью в ванной комнате, Сара бросает мимолетный взгляд на душевую, створки которой запотели, и внутри все начинает бешено стучать. Что она делает? Это верх безрассудства, она должна уйти, пока не поздно. И вот, делая шаг назад, О’Нил врезается в дверь, и она с грохотом захлопывается, привлекая внимание мужчины.       Хилл в спешке натягивает полотенце на бедра, выключая воду, и выходит к школьнице, удивлённо вскидывая брови вверх. Всё-таки пришла к нему. Интересно, он не ожидал. Аарон перемещает на Сару пристальный взгляд, и девушка, не выдерживая такого хищного блеска в темных радужках, быстро хватается за тюбик с зубной пастой, делая вид, словно пришла за ним.       — То есть ты решила принять душ со мной? — главарь драконов делает шаг навстречу школьнице, а она пятится назад.       — Нет-нет, я… Мне крем нужен был, я вспомнила, что вчера оставила его тут. Вот, пришла за ним, уже ухожу. Я не подсматривала, не подумай ничего такого.       Шаг назад, и вот незадача: Сара упирается в стену, понимая, что отступать больше некуда. И почему она такая неуклюжая? Разве не могла выйти чуть тише? Вот надо же было захлопнуть дверь и привлечь внимание к своей персоне. Аарон подходит максимально близко, облизывая губы, когда замечает, каким пристально-изучающим взглядом его рассматривает школьница. Ее глаза останавливаются на его шее, опускаются ниже, долго задерживаясь на изображении дракончика, а потом плавно скользят дальше. И Хилл готов поклясться, что заметил, как участилось ее дыхание, когда несколько капелек укатилось под полотенце.       — А ты давно в качестве крема используешь зубную пасту, м? — Аарон вынимает из рук Сары тюбик и вертит им перед ее глазами. Девушка мгновенно краснеет. Ее поймали с поличным. — Просто признайся, что пришла ко мне, а потом резко передумала.       — Я…       Сара не знает, что говорить. Все, что сейчас ей хочется делать, — это смотреть на Аарона. На его красивое тело, в эти безумные, какие-то волшебные черные глаза, трогать дракона на груди и растворяться, понимая, что она не одна.       — Что ты?       Мужчина делает ещё один шаг навстречу школьнице, прижимая ее всем своим телом к стене. Опускает взгляд на губы, тяжело вздыхая, и впивается в желанные уста жарким поцелуем, на который Сара отвечает с не меньшей страстью. Но весь напор О’Нил в миг растворяется, когда Хилл проскальзывает языком в ее рот, начиная изучать окрестности, проводя по дёснам, пытаясь сплести их языки. Она просто отдается ощущениям, перемещая руки на спину мужчины и нежно поглаживая ее рельефности, пока Аарон продолжает выбивать воздух из ее лёгких своим страстным, до тянущего ощущения внизу живота блондинки поцелуем.       Отрываясь от губ, Аарон проделывает дорожку из поцелуев от скулы до шеи, чуть прикусывает нежную кожу, и Сара, сама того не замечая, издает тихий стон, срывающий у мужчины все стоп-краны. Он буквально накидывается на свою спутницу, ошарашивая ее своим напором. Словно изголодавшийся зверь, Хилл терзает шею Сары, оставляя после себя отметины, и опускается ниже, к ключицам. Сара закатывает глаза от удовольствия, зарываясь пальчиками во влажные волосы Аарона, но стоит ему спустить по ее плечам лямки топа и чуть оголить грудь, как ее мгновенно возвращает с неба на землю.       — Аарон, подожди, — ставит руки ему на плечи, дожидаясь, пока он поднимет голову и посмотрит на нее.       — Что-то не так? — не желая отрываться от столь желанного тела, мужчина особым усилием воли заставляет себя это сделать, заглядывая в чуть испуганные зрачки девушки. — Черт, Сара, я не хотел тебя напугать.       Он тут же отступает, делая несколько шагов назад, потуже затягивает полотенце, дабы попытаться скрыть свое желание. Сара же прикрывает глаза, выдыхая и быстро натягивая топ обратно.       — Ты меня не напугал, нет, — честно признается О’Нил, — я просто… Просто ещё не готова к такому. Прости, что дала тебе ложную надежду. Ты так хотел…       — Плевать, что хочу я, — громко заявляет он, обращая на блондинку пронзительный взгляд, — твои желания куда важнее для меня. И мне важно понимать, что ты меня не боишься. Сара, я не причиню тебе боли, не сделаю что-то против твоей воли. Все, что я хочу, — сделать тебя счастливой, потому что… — играет желваками, проводя ладонью по лицу, — да, черт возьми, я влюбился в тебя, как мальчишка.       — Но ты ведь совсем меня не знаешь… Разве можно влюбиться вот так просто, ничего не зная о человеке?       Она не привыкла доверять. Не привыкла видеть таких чувств по отношению к себе. Обычно влюблялась она. Во всех подряд. Ей всегда хотелось внимания и больше заботы, хотелось быть счастливой, но никто не питал таких же чувств к ней, поэтому теперь Сара относится к этому с подозрением, боясь, что ее опрокинут. Но Аарон… О’Нил видит сейчас его лицо: он напряжен, тревожен, взволнован, показывая все, что творится у него внутри. Хилл сейчас доверяет ей свои чувства, так открыто о них заявляя. Она не может не доверять ему, но все равно боится.       — Научно доказано, что человек может влюбиться всего за четыре минуты общения с будущим объектом своего вожделения. Сара, знаю, звучит довольно глупо, да и выглядит так же. Я стою полуголый и заявляю о своих чувствах к девчонке, что практически вдвое младше меня, и в это сложно поверить. Все это выглядит, как какая-то дешёвая сцена из мелодрамы, однако… — Аарон делает глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе. — Ты говорила, я закрыт с тобой. Все прячусь под маской безэмоциональности. Но посмотри на меня сейчас: сейчас я настоящий. Ни грамма лжи, нет маски. И я настоящий говорю тебе, что ты мне небезразлична. Сара, я бы очень хотел… Хотел бы, чтобы у нас что-то вышло. Если ты, конечно, что-то испытываешь ко мне. Если нет, то скажи мне, и я больше не трону тебя никогда. Я все пойму, давно не маленький мальчик.       Он облокачивается о стиральную машину, нервно сглатывая. Сара молча наблюдает за ним, заламывая пальцы на правой руке, не веря собственным ушам и глазам. Она и не думала, что все настолько серьезно, что ее сейчас так сильно заденут его слова. О’Нил не знает, как описать то, что сейчас происходит внутри нее. Но если бы она могла бы дать этому какое-то одно название, то, наверное, назвала бы блаженством. Сердце словно током обдало, пустив в кровь какие-то импульсы. И, поддавшись им, Сара впустила в себя их, позволив расположиться внутри, занять нужные места.       — Ты тоже мне небезразличен, Аарон, — несмело произносит она, все ещё боясь того, что внутри. Она сомневается, и это нормально, — и я не боюсь тебя, ни в коем случае. Точно не тебя. Просто для меня все впервые, и пугает именно это — открывать новые горизонты всегда страшно, но зачем тогда жить, если не пробовать что-то новое? — Сара делает несколько шагов вперёд, оказываясь рядом с Аароном. — Знаешь, пока тебя не было, я голову все ломала, пыталась понять, что же со мной не так, почему мне как-то некомфортно, неуютно. Я ведь люблю одиночество с недавних пор, но, кажется, с тобой рядом я вновь его разлюбила. Это так странно… Странно желать обнять человека, поцеловать его, увидеть. Все это я хотела сделать с тобой, пока тебя не было. Это тоже влюбленность, да? Или я просто больна?       Аккуратно касаясь пальцами девичьей щеки, Аарон улыбается, ловя в ее глазах нотки восторга и что-то очень теплое. Сама того не осознавая, Сара сейчас призналась, что скучала, что ей без него плохо. Разве что-то ещё может быть лучше, чем то тепло, которое теперь разливается в его груди? Он без слов притягивает лицо школьницы к своему, накрывая ее уста своими, и целует страстно, чувственно и нежно, вкладывая в это действие весь трепет, который есть в его сердце.       — Ты же понимаешь, что после этих слов я буду считать тебя своей девушкой? — шепчет ей на ушко, пропуская сквозь пальцы блондинистые пряди.       — Своей…девушкой? Мне нравится, — О’Нил проводит пальчиками по щетине Аарона, улыбаясь, — если это такой подарок на мое семнадцатилетие, то я очень даже довольна.       — Я приготовил тебе другой подарок, малышка, но он в казино, и вручу я его тебе только вечером. К сожалению, у меня не было времени перенести его сюда, — Аарон тепло улыбается, чувствуя, как пальцы школьницы нащупали татуировку, остановившись, а глаза оказались поднятыми, спрашивая разрешение, — можно, Сара, можно. Ты же теперь моя девушка, ты имеешь право так делать, не спрашивая разрешения, а ещё целовать, обнимать и другие манипуляции с моим телом, не выходящие за рамки безрассудства.       И ее пальцы тут же начинают щекотать грудь мужчины, изучая каждый миллиметр изображения, пытаясь вывести новое своими длинными ноготочками. Аарон терпит, любуясь увлечённым взглядом своей малышки. Он все ещё не верит, что она теперь его. Не думал Хилл, что, просидев пять суток в камере, он вернётся и увидит, как О’Нил будет по нему скучать, а потом и вовсе позволит ему стать ее мужчиной. Обозначить его парнем вряд ли можно, слишком неравный выходит эквивалент.       — А почему дракон? Почему вы с Ви так себя называете? Да и Майкл тоже, — Сару встречает любопытный взгляд Аарона, — мы вчера с ним и его девушкой гуляли. Мне было скучно. Вишня был занят, дал мне номер Тёрнера. А Майкл классный, с ним весело, и девушка у него тоже классная. Знаешь, когда они вчера целовались, я почему-то представила нас. Мы тоже со стороны смотримся так необычно?       — Необычно — это как?       Подхватывая блондинку за ягодицы, Хилл меняет их местами, усаживая Сару на стиралку. Она тут же краснеет, встречаясь с темными радужками, пристально изучающими ее лицо, буквально каждый миллиметр.       — Счастливыми… Они выглядели так.       — А ты сама посмотри, — и, открывая дверцу шкафчика, на внутренней поверхности которой висит зеркало, Аарон целует Сару, предоставляя ей возможность наблюдения за этим действием. — Ну как? Так же? Или иначе?       — Не знаю… — опускает взгляд вниз. — Я не туда смотрела.       — А куда? — Хилл хмурится.       — На тебя, — школьница ведёт пальцем по скуле мужчины, — не смогла оторваться. Ты такой красивый, я бы смотрела на тебя вечно.       — Поверь мне, малышка, — Аарон спускает ее со стиральной машины, берет за руку, переплетая их пальцы, — у тебя будет вечность моментов со мной. Успеешь насмотреться. Я теперь сделаю все, чтобы ты всегда улыбалась.       Она ничего не отвечает. Просто прижимается лбом к его груди, улыбаясь собственным мыслям. Слышит биение его сердца, чувствует дыхание, а сплетённые руки доставляют в кровь чувство эйфории. Она проиграла. Проиграла ещё на свидании, когда Аарон так умело заманивал ее в свои сети, говоря такие приятные слова, которые смогли растопить маленькое сердечко и позволили впустить в себя первые, настоящие чувства.

***

      — Кажется, кто-то проиграл, — нашёптывает в ушко Саре Вишня, усмехаясь, когда она заливается краской.       Таки он дождался момента, когда Аарон наконец-то отойдет от Сары и выпустит ее из своих объятий. Иначе подойти к блондинке и поговорить нормально у ягодного просто не было шансов. Хилл по-хозяйски притягивал девушку к себе весь вечер, играясь с ее волосами и изредка целуя в щеки, пока они с Майклом непонимающе наблюдали за развивающейся картиной. Никто из них явно не ожидал, что эти двое не просто придут вместе, а ещё и так открыто будут показывать изменения в отношениях между собой.       — И каким будет твое желание? — откладывает коктейль в сторону, поворачиваясь к кудрявому.       — Стойте, я что-то пропустил? — Майкл садится слева от Сары, заслышав слово «желание». Он любит придумывать различного рода действия, а потом наблюдать, как их исполняют другие. — Вы во что-то играете, пока твой папочка, красотуля, этого не видит? Если да, то давайте заново. Тоже хочу поиграть, иначе сейчас точно сойду с ума от скуки. Аарон весь вечер не выпускал тебя из своих объятий, так нечестно! Мы же пришли отмечать твой день рождение, а Хилл даже поздравить тебя толком не дал. В общем, — Тёрнер смущённо улыбается, вытаскивая из внутреннего кармана куртки небольшую коробочку, перевязанную нежно-розовой ленточкой, — с днём рождения, крошка. Я не знал, что подарить, поэтому просто прими это. Таких искренних и живых людей, как ты, надо беречь. И я желаю тебе оставаться такой всегда, а ещё быть любимой, счастливой и образумить Хилла, чтоб он не был таким занудой.       О’Нил открывает коробочку, поднимая на рыжеволосого заплаканный, но до безумия счастливый взгляд, и тут же крепко обнимает.       — Боже, Майкл, спасибо. Как? Как ты… Ты соврал мне? Ты всё-таки нашел его и починил? Спасибо, спасибо! — целует его в щеку, вытаскивая из коробочки кулончик-ангелочка, который так не вовремя упал, когда она гуляла с Майклом и его девушкой, разбившись на несколько частей. Крылья отвалились, а нимб вообще сломался вдребезги. — Боже, ты не представляешь, как много он для меня значит. Спасибо большое. Это просто прекрасный подарок.       — Воу, тише, красотка, не стоит таких благодарностей, — Майкл крепко обнимает ее в ответ, — мне было несложно, зато ты теперь улыбаешься.       — Я придумал желание, принцесса.       Резко вставляет ягодный, криво улыбаясь, и встаёт, куда-то исчезая на пару минут, возвращаясь со спрятанными за спиной руками. Подмигивает Тёрнеру, и тот мгновенно прикрывает глаза школьнице ладонями, заставляя ее в нетерпении ёрзать по сиденью.       — Ви, ну не томи!       — Будь терпеливой, принцесса, — Батлер оказывается позади, накидывая на острые плечики кожаную куртку с изображением дракона, и лишь тогда позволяет Майклу убрать руки. Сара уже раскрывает рот, чтобы спросить, однако Ви ее опережает. — Я видел, как ты смотрела на мою такую же. В общем, такое принято дарить только драконам, но раз ты теперь главная драконья малышка, то носи в свое удовольствие, а моим желанием будет… Если честно, я не хочу его загадывать, я и спорил лишь для того, чтобы подогреть твой интерес, как бы сподвигнуть тебя к принятию своих чувств. Поэтому… С днём рождения, Сара, чаще улыбайся. А счастье ты свое, надеюсь, найдешь с Хиллом. Он светится с тобой, да и ты с ним.       — Мальчики, спасибо вам, — от переизбытка чувств Сара пускает слезу, заключая обоих драконов одновременно в свои объятия, — мне так повезло, что я теперь имею таких прекрасных друзей.       — Ну ты чего? — Тёрнер стирает слезинки с девичьих щек.       — Просто… Я впервые с момента похорон ощутила себя такой счастливой. Сначала признание Аарона, наш новый статус, а теперь вы… Я люблю вас! — оставляет на щеках мужчин поочередно по поцелую. Отвлекается на телефон, улыбаясь ещё шире и встречаясь с вопросительным взглядом Вишни. — Аарон. Просит зайти к нему. Он мне подарок вручить хочет.       — Себя в подарочной упаковке? — острит Тёрнер, получая удар в плечо.       — Ну, нет, — подхватывает Батлер, — слишком пафосно для Хилла. Он только одну детальку лентой обмотает.       — Дураки!       Смеясь, Сара отвешивает каждому подзатыльник, но драконы и не собираются останавливаться, уже придумывая новые остроты. О’Нил же тепло улыбается, наблюдая за ними ещё несколько секунд, а потом скрывается воодушевленная в служебном коридоре. Она поправляет прическу, подкрашивает губки, оправляя складки на юбке. Ей хочется быть идеальной, красивой для него. Соответствовать статусу его девушки. Нравиться ему, привлекать.       Оказываясь у кабинета, Сара дёргает за ручку, открывая дверь. И ее тут же парализует. Это и есть его подарок? Помимо Аарона в кабинете находится ещё три девушки, двое из которых стоят по обе стороны от него, пытаясь поцеловать, а третья опускается на колени, уже принимаясь за ремень. Аарон стоит с непонимающим лицом, пребывая в шоковом состоянии, и как только видит Сару, его глаза расширяются ещё сильнее. Он тут же отталкивает от себя девиц, делая несколько шагов навстречу школьнице, но Сара выставляет руку вперёд, не пропуская его к себе.       — Ты… Ты… — О’Нил начинает плакать. — То есть… Я тебе не позволила, а ты… Ты с ними, да? Аарон, зачем? Зачем ты так?       — Сара, клянусь, я не знаю, откуда они тут взялись! — голос мужчины звучит так, словно он и правда в шоке.       Хилл делает ещё один шаг вперёд, и Сара пятится назад, громко всхлипывая и тяжело дыша.       — Не подходи ко мне! Не трогай меня! Зачем ты говорил все эти слова… Хотел сделать счастливой, — она начинает кашлять, захлебываясь в слезах, — я тебе поверила, а ты… Ты чёртов лгун. Больше никогда ко мне не прикасайся!       Последнюю фразу Сара выплёвывает, словно яд, убегая в слезах прочь. Недолго она побыла девушкой Аарона Хилла…