Игры жизни

На кухне у Джина была образцовая чистота, в воздухе витает запах чего-то сладкого и пряного. Всё так и кричит о том, что хозяин тщательно следит за ней. Да и не только за кухней. Такой чистой квартире позавидует любая хозяйка. И почему, спрашивается, тот до сих пор не нашёл себе вторую половинку? Красивый, сам по себе весёлый и открытый человек, есть стабильная работа, хозяйственный, любимец детей всех возрастов, а также соседских пожилых дам, за которыми Юнги не раз замечал кокетливые взгляды и взмахи ресниц, направленные в сторону друга. «М-да, если Ким найти себе никого не может с его-то качествами, то что уж обо мне говорить. Необщительный, не умею содержать чистоту в квартире, хотя уже столько лет живу один, внешность самая обычная. Мышь, блин, серая, а не кот. Вот чёрт, уже с котом себя сравниваю, грёбаный Пак Чимин. Теперь у него новое прозвище — извращенец-зоофил. Да, ему подходит. Так, что-то я забыл… А, Джин». Хозяин квартиры неотрывно смотрит на Юнги, но не мешает ему плавать в своих мыслях, а лишь вздыхает и присаживается рядом с ним, пододвигая стакан с фруктовым соком. Он тактично умалчивает о пестрящей засосами шее друга. Лезть в его личную жизнь Ким не хочет, если будет надо, то он обязательно выслушает и, если надо, даст совет. Мин не знает как объяснить своё внезапное появление, и уже не в первый раз. Если он всё расскажет Джину сейчас, будет ли это вообще уместно? Всё-таки сваливать свои проблемы на других у него не позволит совесть. Будет ли лучше соврать и не втягивать его? Он же здесь совсем не причём, а если что-то пойдёт не так, то может пострадать один из близких друзей Юнги. — Не хмурься, складки появятся, — Ким тычет ему в лоб, подушечкой указательного пальца разглаживая неровности. Да так настойчиво, что скоро вмятину оставит. — Ну и пусть, что они есть, что их нет, разницы особо никакой, — бубнит в ответ парень, но всё же перестаёт хмуриться. — Я тут рядом был, решил… — начинает было он, но его почти сразу перебивают, не давая и шанса на ложь. — Юнги, — Сокджин говорит не строго, но с нажимом. Он выглядит обеспокоенным его состоянием. Названный вопросительно поднимает взгляд на собеседника и тут же получает несильную затрещину. Юнги хватается за голову и в недоумении смотрит на Джина. Но тот даже не пытается раскаяться. Кажется, даже готов повторить своё недавнее действие. Мин от греха подальше отклоняет голову правее, как можно дальше от крупной руки друга. — Эй, за что? Возмущению Юнги нет предела. Он тут придумывает отмазку, а его лупят! Что за люди пошли? Чего это всем резко захотелось, если не прибить, как назойливую муху, то ударить его? Везде, куда ни посмотри, чистый абьюз и насилие над невиновным. Ужас. — За всё хорошее. Тебя кто врать друзьям научил? Это ты ещё легко отделался, была бы тут Мира, она бы тебе не только затрещину, но и парочку пинков под зад раздала. Даже не смей мне врать, поганец. Я знаю тебя, как облупленного, — тараторит не останавливаясь возмущённый Джин, при этом размахивая правой рукой, его глаза смешно вылупились, как монета в десять вон. Ну точно в мамы его заделался. Мин по-доброму фыркает. Как же он рад вновь находиться в такой расслабленной и любящей обстановке. — С чего ты решил, что я вру? — Мы не вчера с тобой познакомились, — реагирует уже спокойнее Ким. Для себя он наливает какую-то зелёную бурду в высокий прозрачный стакан, состав которого Юнги предпочитает не знать. Что-то от нервов? Или очередной полезный коктельчик? Ох уж эти зожники с их травянистыми напитками. — Когда ты врать начинаешь, то сразу хватаешься за подол одежды. Точно ребёнок, который сломал мамину вазу и теперь пытается свалить всё на кота. Услышав такое несправедливое обвинение в свою сторону, парень переводит взгляд на низ футболки и закусывает нижнюю губу. Действительно, ведь, держит. «Ой, неловко получилось. Спалиться на такой херне. Знакомьтесь, двадцатишестилетний Мин Юнги, который до сих пор не научился скрывать ложь. Сокджин, я тебя сейчас одновременно люблю и ненавижу за твою наблюдательность». Он начинает мысленно ругать себя за такую идиотскую привычку, которая закрепилась ещё с детских лет, но ощущает на плече лёгкое касание широкой ладони и возвращается в реальность. — Юнги, послушай сейчас меня придельно внимательно, хорошо? Неуверенный кивок. — Я не знаю, что тебя в последнее время так тревожит и мучает и, по всей видимости, сейчас этого не узнаю. Но знай, ты всегда можешь придти ко мне без какой-либо на то причины и поговорить. Двери моего дома всегда открыты для тебя, в любое время и любую погоду, — с подбадривающей улыбкой твердит ему Ким, но потом переменивается в лице, с серьёзным выражением добавляя. — Только постарайся в субботу утром от этого воздержаться. У меня домашняя йога и, поверь, от просмотра на неё лучше отказаться. Юнги с последней фразы тихо смеётся. Джин тепло смотрит в ответ и тоже улыбается, ведь на знакомом лице спадают, хоть и не полностью, тени проблем, что налипли плотной маской. До этого у Кима было навязчивое ощущение, что разговаривает он вовсе не с другом, а его второй личностью, что старается выглядеть беззаботно. Но за ним скрывается вовсе не беззаботность, а растерянность и страх, в довесок с тяжёлым грузом, что цепью намертво опаясывает шею и руки. Это чувство пугало Сокджина. После небольшой весёлой нотки, что разбавила атмосферу, на кухне стало более уютно, точно кто-то приоткрыл окно, впустив в комнату едва ощутимый летний ветерок, что потревожил лёгкую ткань тюля. Джин даже как будто ощущает его своей кожей. Странное чувство. — Смейся почаще, улыбка тебе идёт больше, чем грустная мина. — Спасибо тебе, Джин. Не знаю, что бы я без тебя делал. Мин от чистого сердца благодарен ему. Ким не раз помогал парню не только на работе, когда возникали проблемы с бумажной волокитой, но и в повседневной жизни. Будучи мало комуникабельным, Юнги бы так и просиживал свои выходные один. Да если бы не было семьи, то и праздники, наверное, вовсе не отмечал. Но мама, сестра, Мира и Джин, да даже Джисон, были теми людьми, которые скрашивали его серую жизнь. Он действительно всех их очень любит. — Ну, возможно, сидел бы у себя в квартире, смотря грустные дорамки, и заедал горе мороженым. Как-то так, — посмеивается Ким, подпирая левую щеку ладонью. Давно они с Юнги не собирались вместе, обсуждая всё и одновременно ничего. Обычно местом их посиделок была квартира Мина, ведь у того не было привычки неожиданно нагрянуть и завалиться в квартиру к другу, проклиная сломанный лифт. Да, Джин частенько вспоминал не добрым словом железную коробку и тех, кто каждый раз не может нормально её отремонтировать. Уже хорошо будет, если больше недели проработает. Праздник у жильцов, не иначе. — Пф, это ты сейчас меня или себя описал? — улыбка вновь трогает губы Юнги. — Кто знает, кто знает. Ну, что, хоть немного стало легче? Сокджин забирает грязные стаканы и отправляет их в мойку. Широкая спина закрывает весь обзор, но по отчётливым звукам воды становится ясно, что Джин споласкивает стеклянную посуду. Мин не может скрыть вздоха, когда вспоминает о своей кружке, на дне которой застыли остатки быстро растворимого кофе, который стал его неотъемлимым спутником в последние дни. — Определённо, я как будто севший телефон, что подзарядился, и тепрь готов вновь работать. Ещё раз спасибо. Когда всё это дерьмо в моей жизни закончится, я обязательно тебя навещу есть мороженое с мелодрамами под боком, и мы обо всём поговорим, договорились? — Договорились, Мин Юнги. Ты сейчас куда? Или здесь планируешь остаться? — Нет, я позвоню одному знакомому, надеюсь, он меня заберёт. На квартиру ко мне пока старайся не ходить, я живу временно в другом месте. По напрягшейся в миг спине можно понять, что Джина зацепили его слова о квартире, и что волнение за него не уменьшилось, а возрасло на несколько десятых процента, но он не задаёт никаких вопросов и кивает. Мин набирает номер Тэёна и тот обещает приехать за ним через несколько минут. — Слушай, тебе бы шею чем-то прикрыть или замазать тоналкой. Цвет, конечно, не твой, но могу предложить свою. Юнги смущённо потирает шею, соглашаясь, а в голове уже придумывает тысячу и один способ как прибить Пака, причём без вреда собственному здоровью.

***

— Может, мне с тобой встретить твоего знакомого? Заодно познакомимся. Хочу увидеть этого нового друга, — лепечет Джин, когда они уже стоят в прихожей. Интерес, исходящий от хозяина квартиры, чувствуется за версту. Юнги понимает такое внимание к персоне Тэёна, ведь обычно Мин общался только с их компанией, но он пока предпочитает воздержаться от каких-либо комментариев, ни капельки не удовлетворив любопытную натуру Кима. Будь та живым человеком, точно бы топнула детской ножкой, надув пухлые щёчки от такой несправедливости. Как так, подогрели интерес и ничего не рассказали, даже самую малость? Что за свинство. — Думаю, сейчас не самое лучшее время для этого, но как только я всё разрешу, то обязательно вас познакомлю. — Замётанно, не пропадай там. — Конечно, ты тоже. Стоя во внутреннем дворе, Юнги прошерстил взглядом местную окрестность на наличие знакомой машины. Не хотелось бы встретиться с людьми Чимина ещё раз. Это будет опасно для его нервов и, кажется теперь, жизни. Но никого и ничего подозрительного он не замечает, что безмерно радует. На лавочках занимают своё наблюдательное место старушки, а малышня, под присмотром матерей, резвится на детской площадке. Некоторые из них так звонко визжат, когда качели взмывают выше в воздух, что у Мина закладывает уши даже с такого расстояния. Не дети, а маленькие сирены. Жаркое летнее солнце припекает землю, вынуждая многих прятаться в тенях крон деревьев. Но и те мало удовлетворяют потребность в прохладе, душно было даже там. Юнги поражается младшим, что могут так яро активничать, бегая и догоняя друг друга. Только от одного взгляда на них, на лбу появляются солёные капельки пота. Такое ощущение, что становится на несколько градусов жарче. Неудобства добавляет и водолазка, которую всё же пришлось одолжить у Сокджина, ведь тоналко хоть и скрыла большую часть следов былой страсти, но все равно остались заметные участки. Тэён, как и обещал, приезжает довольно быстро. По телефону Юнги ему ничего не объяснял и теперь придётся отдуваться за его, любящую находит приключения, жопу. Ладно, уже не впервой, справится. — Юнги, ты почему здесь?! Я же велел тебе сидеть дома, — как только за Мином плотно закрывается дверь, выпаливает рассерженый Тэён. Зрелище не из приятных. Всё хорошее настроение, поднятое ранее добрыми словами поддержки от Сокджина, сдувает разом. Оно теряется за вновь возникшим напряжением и тоской. Юнги поджимает губы в тонкую полоску, пытаясь сдержать в себе рвущиеся наружу нелестные слова. «Лучше бы с Джином остался». — Во-первых, успокойся и не кричи на меня. Во-вторых, ты сказал не покидать твою квартиру, а сам уехал и оставил меня одного. Знаешь ли, мне не очень нравится чувствовать себя овечкой на привязи. В-третьих, у меня были дела, которые мне надо было решить, — смотря прямо в глаза сержанту, гневно проговаривает Юнги. Он мысленно хвалит себя за то, что не сказал ни одного ругательства во время своей речи. Хотя послать хотелось очень сильно и далеко. Тэён в ответ сверлит его взглядом, Видимо, не ожидал, что получит неменьшее возмущение в ответ. «Тоже мне, нашли в нем трусливую овцу, не тот я человек, чтобы терпеть ваш характер. Своего с лихвой хватает». — Ладно, прости, не хотел тебя обидеть. Просто волнение сыграло свою плохую роль. «Блять, вот так всегда, если настроение хорошее, то его обязательно кто-нибудь да испортит. Ну что за жизнь. Теперь и разговаривать не особо хочется… Но про Чимина сказать в любом случае придётся. Он - их новая проблема. Причём достаточно весомая и опасная. И Тэёну лучше о ней знать. Предупреждён - значит вооружён. Так просто этот дьявол в человеческом обличии от меня точно не отстанет. Ещё не раз кровушку мне подпортит, если вообще в живых оставит». Тяжело вздохнув, Юнги минуту ёрзает на сиденье, что отдаётся раздражающим уши скрипом, и всё же решается начать познавательный для Тэёна диалог: — У меня сегодня была возможность встретиться с одним не самым приятным типом. Сержант ничего ему не говорит, лишь кивает, мол, внимательно его слушает. Большее внимание он уделяет проезжей части, что пестрит разнообразными марками машин, но краем уха старается уловить всё, что ему скажут. Где-то рядом с ними проносятся два мощных спорткара, что своим рёвом заставляют напрячься остальных водителей. Они стараются изменить свой маршрут, лишь бы не попасться на пути таким лихачам, у которых адреналин въелся под самую кожу, кипит бурным потоком в горячей крови, прося выплеснуть себя наружу. Юнги лишь мельком может уловить их очертания, ведь для таких людей закон о непревышении скорости - слова, которые можно легко опустить в контексте. Мин слышал от Миры, что в Тэгу даже один раз в месяц проводится что-то на подобии закрытых нелегальных гонок. В это время на дорогах можно заметить гораздо больше дорогих модных тачек, что одним своим видом вызывают восторг на лицах подростков, а у полиции перекошенные мины. Нервотрёпка с ними должна быть та ещё. Две ярких машины пробуждают воспоминания о Чимине с его хорошеньким Порше. Юнги цыкает. Вновь всё крутится вокруг этого извращенца. — Не вкурсе, знаешь ли ты его, но парня зовут Пак Чимин. Личность тёмная и весьма поганая. Он подвозил меня до парка, когда звонили насчёт Миры. Кто он и кем работает — не знаю, но в деньгах явно нужды у него нет, — вспоминая о своём «знакомом», задумчиво тянет Мин. Одно воспоминание о роже этой наглой скотины вызывает дрожь в теле. Его кожа до сих пор ощущает фантомные касания, что никак не хотят пропадать. Это бесит Юнги. — И у него, вроде как, есть зуб на меня. — Чимин, — задумавшись, Тэён смакует на губах имя, точно пытается распробовать и понять, что же это за фрукт такой, но практически сразу же бросает это дело. Видимо, никаких мыслей по этой диковинке у него нет. — На ум никто конкретный не приходит. Может, ты его лучше опишешь? — Ну, ростом примерно с меня, в меру накаченный, цвет волос на данный момент чёрный, но до этого он был блондином. На руках тату есть. Думается Юнги, что с таким описанием под категорию «Пак Чимин» подойдёт половина мужского населения Южной Кореи. С такими людьми, как Мин, только и составлять фотороботы. — А лицо? Юнги тяжело вздыхает. «Ну и как мне его описать прикажешь? Лицо как лицо. Я же его не рисовать собрался, чтоб знать детали, по типу: горбинка на носу или родинка под левым глазом». — Обычное. Глаза тёмно-карие, нос прямой, пухлые губы. Не знаю я, что ещё добавить, — начинает злиться Юнги от того, что в мыслях-то представить Чимина может, а вот описать его становится непосильной задачей, чем казалось ранее. А если честно, то не очень ему хочется вспоминать лицо парня, который чуть сначала его не прикончил, а потом не трахнул на диване в какой-то сауне. Мина от этой мысли передёрнуло. Не зря говорят, что внешность обманчива. То милый флиртующий щеночек, готовый выполнить любую команду хозяина, то дьявольский Цербер, что растерзает плоть грешника, не оставляя после своеобразного перекуса даже косточки для схоронения. — Ты сказал, что у него тату на руках есть. Какие, можешь вспомнить? Тэён всё не теряет попыток вытянуть из него хоть что-то действительно полезное, за что можно зацепить свой взор, найти в клубке из спутанных нитей вопросов конец, от которого можно начать постепенно узнавать и продвигаться дальше. Юнги задумчиво мычит, вспоминая татуировки, что своей глубинной чернотой украшают предплечья Чимина. А только ли их? — На правой руке у него одну я точно запомнил. Что-то типо человека с мордой козла или барана. И человек этот сидит на черепе. Знак странный рукой правой показывает. Похож на преспешника Сатаны. Жуткая, короче, она. «Не мог он себе цветочки или бабочек набить? Нет, ему надо морду рогатого. Хотя ему подходит. Какой хозяин, такая и тату». — Бафомет…— с раздражением замечает Тэён, громко цыкнув. — Что? — Юнги обращает на водителя своё внимание. Он настолько выпал, задумавшись о Чимине, что прослушал что-то важное? Что ещё за «Бафомет»? — Парень этот, Пак Чимин, в наших и своих кругах более известен как Бафомет. Вот непруха, его только здесь не хватало, — сержант крепче сжимает пальцами руль. Мин нервно прикусывает губу, но когда та начинает болезненно ныть, он разжимает зубы, языком проходясь по её поверхности. Он с опаской интересуется: — Кто он? Ещё один мафиозник? Юнги точно с каждой новой встречей теряет последние шансы на выживание. Он что, в прошлой жизни убил кого-то? Или у детей конфеты отбирал? Каким гадом надо быть, чтоб тебя хотело убить пол-города? «Ладно, с пол-городом преувеличил. Но факт остаётся фактом. Жизнь его висит на тонком, каждый раз истончающимся, волоске. И новые встречи меня никак не спасают, а лишь добавляют новой мороки». — Что крутится он среди псов мафии — информация достоверная, только не местный он. Из Пусана этот хмырь приехал. Уже три месяца тут околачивается. Что ему у нас здесь надо — не знаю. Я такими, как он, не занимаюсь, но само собой в отделе говорят об этом. Есть в полиции одно предположение, что его послали сюда сделку заключить с Крестом, по крайней мере некоторые так поговаривают, а может свои связи тут налаживает или отдохнуть приехал, что мало вероятно. Парочка его людей тоже были замечаны, снуют неподалёку от него, но ничего подозрительного они пока не вытворяли. Словно примерные граждане, что шатаются то тут, то там, зависая в клубах и на различных светских мероприятиях. В общем, от них, а уж тем более от Пака, ничего хорошего ждать не приходится. Полиция за ними старается присматривать, но гады они скользкие, захочешь поймать — останешься с носом, — разъясняет мужчина, паркуя машину на стоянке возле дома. Юнги рассказ Тэёна помог сделать очевидный вывод. «Ну, всё. Прощай жизнь, мне было очень хорошо с тобой все эти двадцать шесть лет. Может, в храм помолиться на последок сходить»?

***

Уже будучи в квартире Тэёна, Мин решается узнать всё что можно о Чимине, любое ценное сведение нужно ему позарез. Вдруг найдётся то, что поможет ему избежать кары со стороны парня. Что-то интересное сержант точно должен знать, как-никак правоохранительные органы. Вот пусть и поможет Юнги охранять себя. Тэёна он находит в широком кресле в гостиной, смотрящего какую-то юмористическую передачу. Хотя по его лицу так не скажешь. А может, юмор не зашёл? Юнги присаживается на рядом стоящий диван, привлекая внимание сидящего. Ладони покрылись лёгкой испариной от накатившего волнения, ведь надежда на его выживание сейчас зависит от того, что же знает сержант. Мин старается себя сильно не обнадёживать, но лёгкая, еле уловимая, надежда ещё теплется у него в сердце. Немного помолчав, он начинает: — Тэён, что Чимин вообще из себя представляет? Лучше будет, если я узнаю о нём больше информации. На его слова собеседник убавляет звук на телевизоре и, немного съехав по креслу вниз, откидывает голову на спинку, при этом скрещивая руки на груди. Мин пристально вглядывается в лицо сидящего, готовый внимательно слушать. Были бы у него звериные уши, точно бы стояли торчком, выдавая хозяина с потрахами. — Мне не так уж и много о нём известно. Но, думаю, могу описать его в трёх словах: карты, деньги и, как ты уже ранее узнал, связь с пусанской мафией, — перечисляет Тэён, загибая поочерёдно пальцы на правой руке. Юнги, точно заворажённый, следит за каждым. — Карты? В казино зависать любит? — Наверное. Говорят, в них ему всегда везёт. Конечно, бывали и у него неудачные игры, но все их перекрывали бешеные выигрыши после. По мне, так он обычный карточный шулер и какая-нибудь пусанская шестёрка. Может, развеяться к нам приехал, а может дело какое провернуть. Всё удивляюсь, каким таким боком он в эту историю вляпался. — Я же говорил, — объясняет всё снова Юнги. Тэён точно его слушал? — Чимин подвёз меня к парку. Вместо того, чтобы уехать или ждать в машине, он попёрся за мной, где подрался с поджидавшими меня парнями. А их главному это не понравилось. У Пака с ним непростые отношения, теперь он не может в свою квартиру попасть. Сказал, что не любит, когда вторгаются в его личную жизнь, вот и в сауне околачивается. Теперь хотя-бы понятно, как он так быстро нашёл меня, — уже тише говорит он последнее предложение. «Если Чимин имеет отношение к мафии, то и связи у него приличные. Но так ли тот безвреден, являясь лишь чьим-то подчинённым? На «шестёрку» что-то мало он похож. Тогда, кто-то более приближенный к лидеру»? Из крутящихся мыслей Юнги вырывает голос рядом. — Как ты от него вообще ушёл? Неужели он сам тебе отпустил? Тэён задаёт вполне логичный вопрос, на который Мину отвечать не очень хотелось. А кому бы хотелось? Сказать, по-типу: мы с ним чуть не переспал, но я не захотел раздвигать перед ним ноги, поэтому чуть не убил его, когда всё начало заходить дальше поцелуев? Нет уж, увольте. Этот вариант вряд ли поднимет Юнги в глазах сержанта. Опустим тот момент, что внизу его живота приятно тянуло и сжамалось от воздействий со стороны Чимина. Эта скотина просто хорошо работает языком и явно знает, как заставить человека получить удовольствие. А тут Юнги — с отсутствием секса в личной жизни. Лёгкая добыча для таких, как Пак. — Я ударил его и сбежал, — туманно отвечает парень на вопрос и думает, как бы переключить внимание сержанта. Иногда любопытство того действительно приносит немалые проблемы. — Ударил? Ты подрался с ним, что ли? — но похоже мужчина серьёзно настроен всё выяснить. — Нет, я его ударил... бутылкой… по голове, — как можно тише проговаривает Юнги и отводит смущённый взгляд на телевизор. В голове яркими обрывками мелькают флэшбэки совсем недавнего контакта с Чимином, от которых тело пробирает до костей. Он не может без порозовевших щёк вспоминать о его похабной улыбке, его томном и глубоком голосе, что шептал всякие непристойности на ухо, его атлетически сложеное тело, руки, держащие крепко в своих тисках, не давая и шанса выбраться из их плена. Боже, о чём он думает! Да ни за что в жизни Юнги не признает, что, кажется, словил лёгкий краш на этого козла. Нет, нет и нет. Быть такого не может, что из-за какого-то Пак Чимина его ориентация сделала кульбит, сменив своё итак кривое жизненное направление в голубые потёмки. Совесм отвлёкшись от насущной темы, Юнги почти пропускает момент, когда Тэёна передёргивает и он поворачивает голову в его сторону. — Ты же его не… убил? Юнги тут же встрепенулся и начал быстро махать руками, позабыв о своём прежнем смущении. Ориентация ориентацией, а чуть не случившееся убийство (что, безусловно, сержант знать не надо) надо прояснить первым делом. — Конечно нет, ты что! Когда я уходил, он точно дышал. Да и что мне было делать? Он полез ко мне, а я должен смиренно всё принимать и ноги перед ним раздвинуть? — начинает заводиться Мин и тут же замолкает, давая себе тысячу оплеух, когда видит застывшее выражение на лице Тэёна. Кто там не хотел ничего разбалтывать? Тот резко подскакивает, точно всю силу копил на этот прыжок, и хватает руками щёки Юнги, оказываясь слишком близко к его лицу. От этого действия парень чуть не давится, впечатываясь взглядом в глаза напротив. Карие радужки сержанта пристально осматривают каждую частичку лица, а сам он почему-то вновь вспоминает Чимина. У Пака взгляд хоть и не из приятных, но тёмная, почти чёрная, радужка завораживала, притягивала к себе своей глубиной и неизвестностью. Теперь Мин отчасти понимал, почему любителям приключений так нравится всё таинственное и неизведанное, словно их тянет к этому непонятной силой, каждый раз заставляя подниматься вновь, возобновляя свои поиски. Омуты глаз Чимина — неизведанный мир, где, кажется, не ступал ни один другой человек, кроме их хозяина. Его глаза умели манить к себе, привязывать, не оставляя в голове ни одной посторонней мысли. Что Юнги не мог сказать о глазах напротив. «Нашёл о ком думать», — мысленно ругает он себя и спешит отогнать посторонние мысли. — Этот гад что-то с тобой сделал?! Ты поэтому эту ерунду в такую жару напялил? — Нет, я успел вырубить его до этого, — протестует Юнги. Ну, почти ничего не сделал, но Тэёну об это знать не обязательно, как и о том, что Мин почти возбудился от чужих прикосновений. — Может, ты отпустишь моё лицо? У меня оно уже болеть начинает, хватка у тебя, признаюсь, что надо. Сержант и сам осознал, что держит слишком сильно, надавливая на местах соприкосновений пальцев с кожей лица больше необходимого, поэтому убирает, хоть и с явной не охотой, руки, выпуская мягкие щёки на свободу. Юнги двигает нижней челюстью из стороны в сторону, пытаясь избавиться от ощущения крепкой хватки. Признаться честно, у него промелькнула глупая мысль, что мужчина ему голову оторвёт, скажи он что-то о Чимине. — Извини, если напугал. Просто не могу даже представить тебя с этим мудаком, — нервно зачёсывая назад волосы, извиняется Тэён. Он остаётся сидеть рядом, соприкасаясь с бедром Юнги своим. — Это было действительно неожиданно, — парень нервно посмеивается, пытаясь всем видом показать, что он не испугался такого порыва сержанта. Тот продолжает сидеть близко, нарушая личное пространство Юнги. Ему становится некомфортно под направленным на него взором Тэёна, поэтому выход он находит за считанные секунды. — Я тут ещё кое-что вспомнил. Машину Миры нашли. Сейчас она на стоянке одного из полицейских участков. Собеседник после услышанного становится как-то чересчур энергичным, что не может не вводить в ступор Юнги. Не проходит и минуты, как сержант, ничего не объясняя, поднимается с насиженного места и быстрым шагом, точно сейчас по телевизору объявили о всемирном потопе и экстренной эвакуации, направляется в свою комнату. Мин в недоумении семенит за ним хвостом, не понимая такой прыти. — Ты чего это вдруг? — Извини, надо кое-что проверить. Из квартиры ни ногой, вернусь через пару часов. Мин на его слова лишь разочарованно кивает, проглатывая обиду. Снова его оставляют одного, не давая никаких объясний. Впрочем, ничего нового. Он уже должен был понять характер Тэёна. Правду говорят, что не всегда люди учатся на своих ошибках, продолжая наступать на те же грабли. По крайней мере, сержант так точно. Парень уже собирается покинуть комнату, оставив мистера «явовсёразберусьсам», когда край футболки на теле Тэёна задирается, оголяя участок поясницы. Цепкий взгляд Юнги спускается вниз рельефной спины и в тот же миг, когда глаза всматриваются в чёрное пятно, лицо его бледнеет, теряя прежнюю розоватость, а сердце ухает в пятки со скоростью света. Он не знает, с каким выражением застыло его лицо, но уверен, что если бы Тэён сейчас обернулся, то понял бы всё, лишь взглянув на него. «Мамочки…» На пояснице, выше копчика, красуется татуировка чёрной змеи, которую Юнги запомнил на всю свою оставшуюся жизнь и ни с какой другой не перепутает. Ноги сами несут его прочь из комнаты. Он даже не успевает ничего понять, как уже оказывается в гостиной, где готов закричать от охватившего его тело липкого страха, что пробирается в каждый уголок сознания. Дыхание становится прерывистым, шумным, точно он сейчас задохнётся от нехватки кислорода. В висках отдаёт тупой болью, а в ушах настойчиво звенит, заглушая звуки снаружи. «НЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ» Слово из трёх букв заполняет всю его черепную коробку, разрушая любые попытки принять хоть что-то. Юнги замирает, точно дикий зверёк, пойманный в сети умелого охотника, когда сзади слышатся тихие приближающиеся шаги. «ОНЗНАЕТ! ОНЗНАЕТ! ОНЗНАЕТ»! — рвёт и мечет его сознание, пытаясь заставить тело двигаться, но то не отзывается, замирая в пугающем ожидании. Точно надеясь, что если не будет подавать признаков жизни, то его и не заметят, приняв за часть интерьер. Тупое, глупое тело. Зажмуривая глаза до появления цветных мушек, парень стискивает зубы, ожидая чего угодно. — Юнги… Мин тихо сглатывает, медленно поворачивая голову назад, и пытается не трястись от пронизывающего его тело страха и отчаяния. Но, видимо, это получается из рук вон плохо. — Что с тобой? — не пониманя поведения Юнги, волнуется (искренне ли?) Тэён, присаживаясь на корточки перед ним. Он накрывает тёплой ладонью подрагивающие пальцы руки, что покоятся на твёрдой поверхности дивана. Мину становится неприятно. Страшно. Он хочет выдернуть ладонь, ударить сержанта и попросить больше никогда к нему не прикасаться! — Н-ничего, просто вспомнил о Мире и как-то груст-тно стало, — парень в мыслях ругает себя за дрожащий голос, но никак исправить это не может. Его разум и тело помнят тот злосчастный день, когда Хана безжалостно убили у него на глазах, как сквозь боль и слёзы он продолжал бежать, скрываться, боясь получить пулю в затылок. Он помнит все душераздирающие кошмары, от которых просыпался с громким криком и холодным потом. Они мучают его до сих пор, не давая нормально спать, убивая изнутри, морально давят. Его совесть каждый раз скребётся побитым псом, напоминая, что не помог, не спас. Сбежал. Он. Помнит. Всё. Посмотрев в глаза напротив, Юнги тут же опускает взгляд. Даже в них смотреть теперь становится невыносимо. Собственная слепость и доверчивость по отношению к Тэёну обухом бьёт по голове, вызывая чувство головокружения. Никому нельзя доверять. Когда же он уже поймёт это. Никому. — Я помогу тебе. Ведь обещал, что всегда буду рядом. Да? — улыбается Тэён в ответ, поглаживая его по голове лёгкими движениями. От прикосновений становится мерзко, словно рука перепачкана в багровой липкой крови, что теперь остаётся и на его волосах. Будто невидимая метка, что говорит: «ты тоже причастен к этому, теперь уже никогда не отвертишься». От руки на своей голове, у Мина появляется ощущение, что его сейчас схватят за локоны и приложат об что-то твёрдое. Например, об небольшой столик, расположившийся совсем рядом. Как же Юнги ошибался, доверяя себя этой улыбке. Улыбке убийцы. — Да, — кривит рот Мин, выпуская ладонь из-под чужой. Он стискивает её в кулак, в любой момент готовясь ударить со всей силы, если Тэён хоть ещё на сантиметр приблизится к нему. Не собирается он подыхать здесь. Если будет нужно, то зубами вырвет себе свою жизнь из лап убийцы, но выживет. — Тебе, наверное, пора. Обещаю, что в этот раз буду ждать тебя здесь. — Хорошо, не скучай, — сержант в последний раз поглядывает на него и уходит, не услышав тихий шелест губ: «чёртов убийца». Как только Мин слышит звук закрывающейся входной двери, он молниеносно вскакивает с дивана и подбегает к окну, одёргивая тюль в сторону и глазами ищет знакомую фигуру на улице. Сержант шагает к машине быстро, почти бегом, и спустя считанные секунды - уезжает. Забирая с собой последние крупицы, рассыпавшегося бисером пополу, доверия Юнги. Сборы вещей заняли рекордные пять минут. Выбегая из вмиг ставшей неуютно квартиры, а потом и подъезда, парень умудряется споткнуться об порог, чуть не клюнов носом в землю. Чертыхаясь, он выскакивает на обочину дороги и начинает призывно махать рукой, стараясь выловить из потока машин такси. «К чёрту всё, будем реалистами: Мире я ничем помочь не могу, за мной гоняется мафиози, причём не только из моего города! Сержант полиции, чуть ли не герой всего отдела, оказывается кровожадным убийцей собственного брата. Уеду к сестре с мамой, отдохну, нервы чутка подправлю. Или они уже не исправятся? Да и плевать, главное — покинуть проклятый Тэгу. Только захвачу из дома оставшиеся вещи». Вскоре рядом с ним останавливается нужная машина с шахматным рисунком по бокам. Помня утренние приключения, Юнги не спешит покидать машину, когда та останавливается рядом с его домом, а сначала осматривает двор из салона, чем вызывает недоумение на лице водителя и косой взгляд. Убедившись, что никто подозрительный его не поджидает, а болтливый дворник-предатель занят своей работой, Мин оплачивает такси и, с грацией дикой лани (упустим моменты, где он в спешке запинается об ступеньки лестницы, чуть не выронив сумку), поднимается к себе в квартиру. Быстро открывая и закрывая дверь, он проносится вихрем мимо гостиной в спальню, да так и замирает, не дойдя до неё какую-то пару шагов. Сумка с громким шелестом падает вниз. Юнги осторожно отходит пару шагов назад, точно боясь подтверждения своих догадок, смотрит внутрь гостиной и мученечески вздыхает. Жизнь его явно не жалует на этой земле. На его диване, развалившись, точно отдыхающий на солнечном курорте где-то в Маями, лежит человек, с которым он меньше всего сейчас хотел бы столкнуться. Чимин, или же, как недавно выяснилось, Бафомет собственной персоной. «Ну нееет. Да что ж это за подстава такая?! Сбежать от одного убийцы, чтобы попасть к другому?! Да пошла ты к чёрту, жизнь»! — мысленно рвёт и мечет парень, хотя снаружи лишь хмурит брови. Чимин медленно приоткрывает свои омуты глаз, улавливая размытый профиль Юнги, и мерзко так ухмыляется, выбивая землю из-под ног Мина. — Привёт ещё раз, котёнок. — Привет, — бурчит Юнги и косится в сторону спасительного выхода. Если он сейчас побежит, то какова вероятность, что ему не выстрелят в спину? В средней школе у него была твёрдая четвёрка по забегам на сто метровые дистанции. Уже неплохой показатель. — Не-а, даже думать не смей, — замечая его взгляд, спокойно проговаривает Чимин, потягиваясь гибкой кошкой. Ощущение, что Юнги завёл себе домашнее животное, которое сейчас лениво повыгибается и побежит тереться об его ноги, выпрашивая еды, а потом, возможно, ласки. — Всё равно догоню. Только в этом случае лёгкой смертью не отделаешься. — Ты и так мне лёгкой не обещал, — топчется Мин на месте, не зная куда себя деть. Сейчас, будучи на своей территории, он чувствует себя в захлопнувшейся ловушке, из которой он вряд ли выберется живьём. Мой дом — моя крепость, да? Чувство дежавю, когда он узнал о Тэёне. Тогда атмосфера была похожей. — Это верно. Смерть твоя будет длинной и мучительной. — Не имеешь права! — нервно восклицает Юнги, проследив за скептически выгнутой дугой брови. — И вообще, я про тебя всё знаю. Ты — обычный карточный шулер и какая-то шестёрка из Пусана, а шулеры не убивают. Ну, наверное, — а потом задумывается: не убивают же? — Кто шулер и шестёрка? Я? — вытаращивает на него глаза Чимин, явно обиженный сказанным. Нет, ну вы только посмотрите на этого глупого до невозможности хёна! Он по-прежнему занимает всю поверхность дивана Юнги, не спеша покидать его. — Нет, блин, я. Подвинься, это мой диван, — закатывает глаза и садится рядом с вытянутыми вдоль ногами охреневшего Пака. «Терять мне уже всё равно нечего. Что сейчас убьют, что потом. Хотя умирать-то не особо хочется». — Перестань на меня глаза таращить, лучше скажи, может ли уважаемый всеми сотрудник полиции убить брата? Чимин наконец-то отмирает, возвращая прежнее бесстрастное выражение лица. Поразмыслив какие-то пару секунд, он отвечает: — Допустим. — Что «допустим»? — Допустим, мог. Слушай, припадочный… — Да помолчи ты, думать мешаешь, — затыкает его Юнги, уже совсем теряя весь страх, что накатил на него волной ранее, и начинает рассуждать вслух. Раз убивать собрался, то пусть хоть на последок разобраться поможет. — Я ведь точно помню эту татуировку у парня с поляны. А теперь скажи: как такое вообще могло случиться? — Что? — тяжело вздыхает Чимин и приподнимается с дивана. Вероятно, он потихоньку, шаг за шагом, смирился, что придётся всё же немного подождать, прежде чем прикончить Юнги. Нашёл же себе приключение на голову в лице этого чудика: то убить хотят, то похитить. Хоть садись и детектив пиши с говорящим названием «С поехавшим под боком». А иначе это не назовёшь. — Что сержант полиции оказался убийцей. И не просто кого-то левого, а сводного брата. Пак от сказанного присвистывает и снова укладывается на диван. Думать, что ли, легче в таком положении. Только в этот раз он перекидывает свои ноги из-за спины Юнги на его колени. «Устроился тут, как у себя дома». — Ты бы хоть обувь снял, прежде чем зайти в мою квартиру, — жалуется Мин, только теперь замечая на его ногах кроссовки. — Для тебя много чести будет. В ответ парень лишь фыркает, обиженно замолкая. — Из-за алмазов кого хочешь убьют, котёнок, — всё же отвечает на вопрос Чимин. С таким видом, точно король сошёл до простого смертного. Какая честь. Хоть на колени падай да ноги вашеские целуй. Тьфу, блин. — А где у сержанта тату? — На пояснице, — не задумываясь, проговаривает Юнги, никак не отцепляя взгляд от обуви. Ясно дело, что этому развалившемуся дьяволу вообще фиолетово, что на полу останется песок, который будет неприятно скрипеть под ногами, пачкая носки. Юнги любит ходить без тапок. — И как ты её увидел? — Кого? — в недоумении смотрит хозяин квартиры на Чимина, поворачиваясь к нему головой. Теперь они оба смотрят друг другу в глаза, что немного смущает Мина. Воспоминания о грубых касаниях всё ещё теплятся где-то на дне. — Меня в своих снах, — язвит в ответ тот. — Тату как увидел? — Не твоё дело. — Аааа, ясно всё, — усмехаются ему в ответ. Юнги это злит. — Ты сейчас ведь об этом подумал? — М? Не понимаю о чём ты, — строит Чимин невинное выражение лица. Ага, он и невинность — как небо и земля. — Перестань думать обо мне всякую дичь! — Какую-такую дичь я о тебе подумал? Чего вдруг ты так завёлся? Есть, что скрывать? — Ничего подобного. Мы с ним не спали! — пышит гневом Юнги, сдерживаясь, чтоб не скинуть к чертям со своих колен ноги этого козла. — Рассказал ему о найденной машине, он подскочил переодеваться, а когда футболку снимать начал, я заметил татуировку и в другую комнату убежал, а он ушёл. Скорее всего, сейчас алмазы в машине ищет. «И почему я перед ним должен оправдываться? Тоже мне, блюститель девственности моей задницы». По лицу Чимина становится понятно, что верит он с большой натяжкой, явно пытаясь найти до чего докопаться. Ведёт себя точно ревнивый муж, жена которого просто поздоровалась с другим мужчиной, приветливо ему улыбнувшись. Дурак - одним словом. — А они там? — видимо, найдя для себя тему поинтересней, чем мужская оголённая поясница, Чимин тут же переключается на неё. — Нет, конечно. Машину ведь полиция нашла, они там всё должны были обыскать. — Тогда зачем твой сержант кинулся к ней? — Во-первых, он не мой, а во-вторых, этого я не знаю. Убежал и убежал. Зато я смыться смог. «Правда не очень удачно, раз попал в лапы этому извращенцу». — Машину твоей подруги нашли? — Ага, — кивает в подтверждении Юнги. Он принимает попытку скинуть чужие ноги, но их только сильнее прижимают к коленям. Мышцы крепких бёдер напрягаются, от чего Мин тихо выдыхает, ощущая лёгкое покалывание в теле. Сильный, чёрт возьми. — Значит, алмазы помахали нам ручкой. — Почему это? У кого-то же они должны быть. — Например? У твоей подруги? — сухо интересуется Чимин, вовсе потеряв всякий интерес к их разговору. Юнги это напрягает, ведь алмазы были пока единственной причиной оставлять его в живых. — Возможно. Надо её срочно найти. — И кто этим заниматься будет? Неужели ты? — усмехается лежащий, приподнимая одну из бровей. Юнги хмурится, ведь у этого козла даже брови выщипанны аккуратной формой, своим видом показывая, что парень трепетно следит за своим внешним видом. Помнится, Мира тоже как-то пробовала сотворить с ним такое, но после нескольких выдернутых волосков Юнги проклинал её всеми знакомыми словами, больше не давая и кончиками пальцев касаться бровей. По его телу аж дрожь пробежала, стоило вспомнить об этом. — А ты нет? Тебя, помнится, они тоже интересовали. — Я, возможно, и поищу, но точно не с тобой, — категорично заявляет Чимин. — Первое, почему не с тобой, так это потому, что ты наверняка мне врёшь, чтоб живым подольше остаться. — Да даже если и вру, то самую малость, — Юнги показывает большим и указательным пальцем расстояние примерно в пять миллиметров. Зато честно. Пак фыркает, закатив глаза. — Помоги мне найти подругу. Скорее всего, алмазы будут у неё. — И что, она с вселенской радостью нам их отдаст? — вполне понятное неверие слышится в голосе лежащего. Мин, честно говоря, тоже бы не доверял. — Ну, может, не с радостью, но отдаст. Хотя есть вероятность, что они у другого человека. В конце-концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанского, верно? Если поможешь найти Миру, можешь забрать хоть все алмазы. Ну, что, по рукам? — кротко спрашивает Юнги, протягивая к Чимину руку. Брюнет несколько секунд пялится на него, размышляя, стоит ли вновь лезть в топкое болото под названием «Мин Юнги», но, с минуту помолчав, вздыхает, и всё же пожимает её, чувствуя, что простым это дело точно не будет. С этим парнем всегда что-то да не так. Крепко ухватившись за узловатые пальцы руки Мина, он несильно сжимает их, слыша тихое ойканье. — Договорились, но! Ты мне должен за бутылку. — Ты же мне сам наливал и выпить предлагал, — возмущается Мин, выдёргивая руку из захвата чужих пальцев. Его там спаивали, а он за это ещё и платить должен?! Извольте, сударь, но он не при делах. Разве гостей заставляют потом платить за то, что они съели и выпили? Да кто так подло поступает? Коньяк был явно дорогой, Юнги уже мысленно подсчитывает, во сколько ему обойдётся янтарное пойло: около ста тысяч вон? Больше? — Да не за коньяк, — Чимин закатывает глаза. Мин тут же прекращает математические вычисления в голове, всё равно плохо получалось, всем видом показывая: а за какую тогда? Что-то он не припоминает, что пил ещё, помимо обжигающего горло алкоголя. — Бутылку, которой ты меня по голове огрел. Ещё мне драться говорил перестать. Сам в крысу ударил, — выпячив нижнюю губу, точно маленький ребёнок, жалуется Чимин. Юнгдаже внутри себя посмеивается, наблюдая за сие действием. — Слушай, а обо мне тебе кто рассказал? — Тэён, то есть сержант. Я ему про твою татуировку рассказал, он тебя вспомнил. Сказал, что ты обычный шулер. — Вот мразь! Увижу, язык на жопу натяну, — гневается Чимин и, совсем неожиданно для Юнги, сплёвывает на его любимый, подаренный мамой на новоселье, ковёр, который не раз согревал его стопы в зимние вечера. Хозяин квартиры вскипает мгновенно. Мин со своим пушистым другом пережил такие катастрофы, как: разлитую колу, упавшую с подлокотника по неосторожности Миры, кусочек сырной пиццы, плюхнувшийся из рук его самого, и кляксу от протёкших чернил ручки. (P. S. чернила не оттёрлись до конца, и Джин проявил навыки юного художника, нарисовав на месте грязного пятна облачко. P. S.2. По мнению Юнги — больше похоже на белую какашку с завитком). — Ты не охренел?! Это тебе не улица! Или ты дома тоже харкаешь, куда захочешь?! — ругает Чимина Юнги, вскакивая с дивана. При этом ноги лежащего резко оказываются на полу, как и их владелец, что с глухим грохотом летит вниз, не успев сгруппироваться и подставить руки, чтобы смягчить падение. Мин тут же замолкает, прикусывая язык. То ли засмеяться хочет от комичности, то ли заплакать, ведь после этого Пак порвет как Тузик грелку. — Блять! Ты чё скачешь? Твою ж мать, прямо на слюну опрокинул, — поднимаясь с пола, матерится Чимин, разглядывая свою рубашку на наличие мокрого пятна. Он морщится, всё же находя неприятную деталь. Зубы его сцепляются сильнее, а на лице играют желваки. Доигрался его котёночек. — А вот нечего гадить, сам же и попался! — Ну всё, достал. Поехали, — гнев так и пышет от стремительно приближающегося парня, чьё лицо выражает желание убивать, не иначе. Юнги пятится подальше от Чимина. — Куда? «Мы же только договорились! Ебануться можно». — В лес ближайший. Сержантик твой ошибся: я никакая не шестёрка, и ты мне уже надоел. Одни неприятности от тебя. — Это ведь не честно! — впритык подойдя к жёсткой стене, в которую упирается острыми лопатками, чуть ли не плача, заявляет Юнги. Может, соседи услышат его крик о помощи? Если нет, то Мин в скором времени точно покинет этот бренный мир вперёд ногами. — Сам пошёл за мной, а теперь всю вину на меня вешаешь! Где здесь справедливость?! — Да нигде. В этом мире её вообще не особо чествуют, — медленно шагая по направлению к нему, рыкает Чимин. Он одним своим взглядом пригвождает Юнги, точно крылья бабочки накалывает на остриё иголок. Не даёт пошевелиться или отойти в сторону. Сбежать. — Возможно, я бы ещё подумал, не огрей ты меня тогда бутылкой. — А что я должен был делать? Сам ко мне полез! — А не ты ли сел на стол, ножки приветливо раздвинув? Или я что-то путаю? Предложил, практически, по джентельменски переспать. Доверился твоей мордашке, а ты моё доверие огрел по голове и послал нахуй! Заканчивает свою тираду Чимин, стоя в паре сантиметров от Юнги. Грубый голос оседает в ушах тяжёлыми словами, от которых неприятно щиплет глаза и нос, а татуированные руки с громким стуком опираются по бокам головы, вынуждая сжаться, уменьшится в несколько раз. Чимин на секунду теряется, когда тело напротив начинает трясти, точно продрогшее от холодного дождя. — Я испугался! Ты думаешь, я каждый день с парнями сплю?! Так что же ты на моё место себя не поставишь да не ляжешь?! Мудак, вот ты кто! — уже не сдерживая слёз, всхлипывает Мин, упираясь в грудь напротив. Он хочет оттолкнуть, уйти от пугающей ауры подальше, чтоб та не давила на него грузным камнем, вынуждая всего сотрясаться. — Эй, не надо мне тут реветь, — теряя весь запал, Чимин хватает за дёргавшиеся от всхлипов плечи Юнги, пытаясь аккуратно притянуть к себе (сам не понимает, что с ним происходит, потому что в районе груди разливается мерзкое чувство, когда он видит покрасневшие глаза и мокрые от слёз щёки). Ему сопротивляются. — Руки убери! Не реву я, козлина! — Мин пытается сбросить чужие руки, но в ответ его только сильнее прижимают к себе. Всхлипывает он уже в ткань рубашки, пропахшей одеколоном парня напротив. — Козёл пусанский, — слышится уже не так громко. — Да-да, знаю. Только прекращай слёзы лить и успокойся. Юнги хочет протестовать до последнего, но когда ощущает нежные поглаживания по голове, то постепенно расслабляется, утыкаясь шмыгающим носом в подставленное плечо. В объятиях Чимина оказывается очень даже тепло и уютно, если, конечно, знать, что тебя не придушат в следующую секунду. Сильные руки крепко приобнимают за талию, что даёт ощущение защищённости. Ещё и его запах, дурманющий всё нутро. Раньше аромат казался тяжёлым и удушающим, но сейчас, стоя так близко к телу напротив, Юнги пытается как можно глубже вдохнуть запах чего-то древесного с цитрусовыми нотками. Находясь в такой комфортной атмосфере, он перестаёт смаргивать слезы довольно быстро, хоть и продолжает громко шмыгать. Кто бы мог подумать, что Пак Чимин может быть таким понимающим. — Ну, ты как? Я, конечно, не против, но у меня уже плечо всё мокрое и, как мне кажется, ты упираешься лицом прямо в то место, где была моя слюна, — нарушает сложившуюся идиллию Чимин. Он неожиданно пугается, когда понимает, что держать вот так трепещущего Юнги приятно и правильно. Что так хочется всегда. Хочется его. У себя в руках. Юнги сразу же приходит в себя, точно проснувшись ото сна, и резко отодвигается, морщясь, за что получает смешок со стороны. — Фу, блин. Раньше сказать не мог? Точно козлина, — поднимает немного опухшие из-за слёз глаза Мин, воротом водолазки вытирая влажность с лица. — Я пошутил. Но смотри, ты снова в своём режиме обозлёного на меня кота. Помурлычешь мне? Пак смотрит на него с весёлыми огонька в глазах и, как бы странно это не звучало, затаившейся нежностью. Юнги отторгает свои мысли, но всё равно багровеет кончиками ушей, поэтому спешит ответить. — Не дождёшься. Не кот я, чтоб мурчать. — Кот, и ещё какой, — Чимин всё так же продолжает стоять от него в паре сантиметров, краем глаза замечая мило покрасневшие уши, и даже не собирается отодвигаться. Пялится на него, точно на диковинку. В каком-то смысле, Юнги действительно необычный, вне его понимания. Он полностью отличается от тех, кто раньше окружал Чимина. Его, точно магнитом, тянет к нему. Он хочет непременно узнать, что за чары использует этот чудоковатый парень, заставляя каждый раз ненароком вспоминать о нём. Непременно узнает. — Уж если кот, то чёрный, верно? — невесело улыбается Юнги, отводя взгляд. — Если перешёл дорогу, то жди неприятностей… — Не без этого. — Это меня вообще не успокоило. Плохой из тебя... — Но, знаешь, для меня они кажутся весьма милыми, — томно шепчет Чимин, делая короткий шаг вперёд, нависая над Мином, окончательно вжимая того в стену. Юнги шумно сглатывает от их близости. Тёплое дыхание ощущается на коже приятным невесомым поглаживанием. Будучи на таком близком расстоянии, он замечает их небольшую разницу в росте. Брюнет выше его на сантиметра два, и это было бы не так заметно, будь они одной комплекции. Что ж, он действительно покажет жизни фак. — Ты чего вдруг разнежничался? Это же не из-за того, что грохнуть хочешь, и теперь стараешься меня задобрить, чтобы я не приследовал тебя, когда духом стану? — не веря нежностям парня, Юнги вскидывает подбородок вверх. Взгляд Чимина тут же приклеивается к персиковым губам, немного покусанным от волнения. К ним так и хочется прикоснуться, облизать, укусить. Когда он успел стать таким нетерпеливым и жаждущим? Ох, что же этот Мин Юнги творит с ним, лишая способности здраво мыслить. — Нет, точно не из-за этого, — проговаривает в самые губы. Какие-то чёртовы миллиметры разделяют их. — Я ведь намекнул в нашу первую встречу, что заинтересован в тебе. И если бы ты ещё тогда, когда я тебя подвозил, рассказал мне всё, то ничего бы из этого не вышло. Конечно я буду злиться, если меня подставят, а потом огреют бутылкой, — спокойным голосом вкрадчиво объясняет ему Чимин и притягивает к себе Юнги за талию, наблюдая за реакцией. Та следует незамедлительно. — Я парень, — Мин давится воздухом, ведь не отклонись он, точно бы столкнулся с пухлыми губами напротив. Что ж творится то. — Неужели? А я думал, мне попалась пацанка, которая нехило херачит меня по голове, — со смешком произносит Пак. У Юнги поднимаются волосы на загривке от дыхания на скуле. — Меня пол партнёра не особо волнует. Уже с шестнадцати я знал, что являюсь бисексуалом. Меня интересуют как девушки, так и парни. — Я знаю кто это, не ребёнок. Может, тебя это не волнует, но меня - да. Мне нравятся девушки, — дыхание парня от близости Чимина заметно участилось, а щёки заалели, что не остаётся без внимания хищных глаз. "Парень, конечно, однажды тоже привлек, но хрен я об этом расскажет ему". — Ты с ними спал? — Да. — И как? — В смысле «как»? — Юнги вздрагивает от ощущения лёгкого касания влажных губ на своей щеке. — Тебе понравилось? — Да, наверное… — губы всё ближе и ближе к его. — И вообще, какое это имеет значение? — Почему бы тебе не попробовать переспать со мной? — в лоб спрашивает его Чимин. — В любом случае, от тебя я не отстану. — Не хочу я под тебя ложиться, — возмущённо протестует Юнги и упирается ладонями в крепкую грудь, пытаясь отстранить его от себя, ведь губы в опасной близости от его рта, но тот даже не собирается сдвигаться. Пальцы крепче сжимают бока, с нетерпением надавливая. Мин шикает на него, слегка выгнувшись. — Почему нет? Я хороший претендент на твой первый раз с парнем. Лучше и быть не может. Бери, пока предлагают. Чимин пристально смотрит в глаза напротив в ожидании ответа. И Мин Юнги будет не Мин Юнги, если не воспротивится ему. Это уже как закон вселенной. — Пожалуй, откажусь от такой чести. — Хотел же как у нормальных людей, а с тобой всё через жопу, — бормочет себе под нос Чимин, чем пугает напрягшегося парня в его руках. Руки брюнета резво перемещаются с талии Мина под бёдра и приподнимают его. Из-за неожиданности Юнги тихо ойкает и обхватывает ногами талию Чимина, чтобы не упасть, а руки устраивает на плечах. Его замешательством нагло пользуются. Пак сразу выпивается в его губы и проникает горячим языком в рот, тем самым сразу углубляя их поцелуй. Юнги недовольно мычит, сминая в кулак рубашку, и пытается отстраниться, но его прикладывают спиной к стене, вырывая из рта сдавленный стон, который утопает в пухлых губах. Чимин целуется, чередуя лёгкую грубость, сопровождаемую покусываниями и оттягиванием нижней губы, с тёплой нежностью, проходясь влажным языком по пострадавшей кожице. Кусает то верхнюю, то нижнюю губу, пытаясь вовлечь в процесс партнёра. И это вызывает определённые волнение внизу живота Юнги. Всё его нутро трепещет от касаний чужих рук по телу. Чимин отрывается от изучения губ и рта Мина только спустя пять минут, всё ещё оставаясь неудовлетворённым. Они оба судорожно хватают воздух. — Прекрати уже сопротивляться. Я знаю, что тебе понравилось, — произносит держащий Юнги на руках Чимин и сглатывает. Хочется ещё.— Просто забудь сейчас обо всём и наслаждайся. Приоткрой рот. Раскрасневшийся Мин отрицательно мычит и стискивает зубы сильнее. Его сердце бешено стучит, отплясывая в грудной клетке румбу. Он сильнее стискивает пальцы на крепких плечах. — Какой же ты вредный. Неужели любишь, когда я делаю это сам и… грубо? — с ухмылкой брюнет приближается к лицу напротив, оставляя между губами минимальное расстояние и шепчет. — Тогда я не вправе тебе в этом отказать. В глазах Чимина проскальзывает азарт, а черти уже готовятся станцевать в них свой победный танец. Он скользит своими ладонями вверх по бёдрам, доходя до мягких ягодиц, которые умещается в его руках, и сминает их, вжимая в свой пах. Это действие заставляет Юнги прошипеть и откинуть голову назад, из-за чего слышен глухой стук от удара. Да простят его соседи. Он точно может сказать, что ощутил возбуждение, что упирается в его зад. — Мгх, мудак, — сквозь шипение улавливает Чимин и довольно скалится, прикусывая зубами кадык. Никогда в жизни его так не возбуждали оскорбительные словечки в свою сторону. Юнги разблокировал у него скрытый фетиш? — Пусанский, и на данный момент - весь твой. Он снова захватывает губы Юнги в страстный поцелуй, не давая и шанса на сопротивление. И ему кажется, или… Мин перестаёт сопротивляться? «К чёрту всё. Горит сарай, гори и хата». Юнги обвивает руками шею Чимина, резко прижимает его к себе и, наконец, отвечает на поцелуй. На это брюнет издаёт приглушённый их поцелуем стон, а затем отрывает тело от стены, утягивая за собой. Когда Юнги ощущает под собой мягкость кровати, а сверху тяжесть от чужого тела, то он готов прибить парня. Все всретившиеся углы квартиры были их. Завтра на его спине, и не только там, определённо появятся пара синяков, что сойдут только на четвёртый день. Но самое бесячее то, что этот засранец знает, где его спальня. А значит - он уже успел осмотреться и наследить тут, за что получает удар пяткой по пояснице. — Ай, ты чего лягаешься? — оторвавшишь от манящих каждую секунду губ, произносит недовольный Чимин. Он тут старается, пытаясь раскрепостить своего партнёра, а его, видите ли, пинают. Какой, однако, ужасное гостеприимство в этом доме. — Это за то, что в грязной обуви ходишь по моей квартире. — Обещаю потом всё убрать, — отмахивается парень. Юнги ему охотно верит. В кавычках. — И мы, кстати, квиты. Ты мне новую рубашку обсопливил. Так что оставим это на потом, сейчас у нас дела поважнее. Чимин лёгкими поцелуями проходится от губ до носа и обратно, оставляя за собой влажные следы, которые горят на коже Юнги. Мин покрывается испариной, находясь под пышущим жаром телом. Сердце заходится в бешеном ритме от каждого поцелуя, касания татуированных рук, что обнимают за талию, податливо выгибая небольшой дугой поясницу. Брюнет пухлыми губами переходит к подбородку и, лишь немного прикусывая в рандомных местах кожу, доходит до основания шеи. Парень недовольствует, когда видит, что все его прошлые следы замазали. Приятные ощущения от покусываний вызывают мурашки по телу у Юнги и он вздрагивает, шумно выдохнув. На шее расцветают новые бутоны из мелких покраснений, чем тешат довольного собой Чимина. Пак точно метит «своё». Эта участь постигла и выступающие косточки ключиц. Бледная, точно молочная, кожа багровеет под его манипуляциями. Брюнет чувствует себя начинающим художником, что заполняет белое полотно пока неуверенными набросками, но вскоре становится более настойчивым, всё чувственней принимаясь за создание шедевра. Его шедевра. Горячие ладони проникают под футболку Мина и исследуют каждый сантиметр возбуждающего тела, что чувствуется приятным бархотом под пальцами. Худоба парня снизу никак не портит впечатлений от касаний. Проходясь по груди, Чимин касается возбуждённого соска, большим пальцем проходясь круговыми движениями по горошине. — Ах, — Юнги несдержанно стонет, запрокинув от щекочущего ощущения голову назад. Это… странно. Он никогда не думал, что простые поглаживания могут вызвать в нём такое будоражущее чувство. Смущяясь, он спешит прикрыть рот ладонью, но Чимин, замечая это, быстрым движением перехватывает её, переплетая пальцы между собой и вжимая в одеяло. — Не смей, я хочу слышать тебя, — и смотрит строго, не терпя возражений. Ещё немного, и Мин потеряется в омутах его глаз навсегда. Дьявол, что же они с ним творят, затягивая всё глубже и глубже. — Юнги? Ты меня понял? Тот лишь коротко кивает и, ещё пуще краснея, отворачивается, вызывая вздох умиления со стороны. — Знаешь, такими темпами, мне понравится смущающийся кот сильнее, чем острый на язык, — за это Чимин снова получает удар в поясницу. — Хотя смесь их обоих мне нравится больше. Приподними руки. Юнги с заминкой, но всё же выполняет просьбу, чем не может не радовать Чимина. Избавившись от ненужной и мешающей сейчас футболки, брюнет заворажённо наблюдает за поднимающейся от дыхания грудной клеткой Мина, вгоняя в краску. Он растекается патокой под взглядом тёмных глаз, что проходятся жгучим лезвием по коже. — Я уже и раньше это заметил, но у тебя нереальный цвет кожи, — тихо произносит Чимин, припадая к правому соску парня, втягивая во влажный и горячий рот, слегка цепляя зубами. Юнги открыто стонет, извиваясь в чиминовых руках. Левая горошинка тоже не остаётся без внимания. Брюнет большим пальцем очерчивает ореол соска, а затем несильно щипает, вызывая болезненный стон. Юнги несмело зарывается пальцами в смоляные волосы и сжимает их у корней, в последствии чего хозяин шевелюры сдавленно выдыхает. И Мину это несомненно нравится. Шелковистые пряди, не повреждённые от окрашивания, приятно ощущаются в ладонях. — С-сними… Мгх, тоже… — Юнги пытается выговорить предложение, но собственные стоны мешают этому. Его соски уже начинают болеть от непривычных, но несомненно возбуждающих, действий. Если так пойдёт и дальше, то Пак точно съест его частичку, увлёкшись процессом. Чимин понимает, что от него требуют с полуслова и, отлипнув от припухшей груди, вызывая мурашки от холода из-за слюны, быстро оставляет себя без верха, не особо заботясь о сохранности пуговиц. Теперь очередь Юнги зависнуть на его торсе, что имеет очертания рельефных волн. Пак, замечая чужой потемневший взгляд, берёт его ладонь в свою и, вновь нависая сверху, кладёт её к себе на подкаченную грудь. — Ты тоже можешь меня трогать. Парень несмело ведёт кончиками пальцев от поджарой груди к твёрдым кубикам пресса, что отчётливо выпирают шестью бугорками, и ногтями поскрёбывает поверхность разгорячённой кожи, покрытой капелька и пота, вызывая маленькие мурашки по телу. Эта реакция безумно ему нравится. Он прикусывает губу, игнорируя взгляд сверху. Юнги занят весьма интересным занятием, гладя медовую кожу. В свою очередь Чимин тихо наблюдает за его действиями, боясь спугнуть. Руки его опускаются на бёдра Мина, пока что находившихся в джинсах, он аккуратно скользит к внутренней стороне и несильно разводит их в стороны. Юнги, увлечённый процессом, испуганно дёргается в его руках и пытается свести колени, но крепкая хватка не даёт этого сделать. — Успокойся, всё хорошо, — шепчет ему на ухо Пак, проходясь влажным языком по наружней раковине, помогая расслабиться. С Юнги не хочется быть грубым и властным. С ним хочется нежно и взаимно, тепло и спокойно. Не хочется никуда торопиться, хочется растянуть удовольствие подольше, наслаждаясь сладостью тела под ним. Мин сладкий, но не до скрежета зубов от мелких частичек, а до приятной истомы, что как наркотик, привязывает к себе. Весь он — наркотик для такого грешника, как Пак Чимин. Юнги отчётливо ощущает вставший член брюнета через ткань штанов, что уже не пугает, как раньше, а заставляет лишь сильнее хотеть продолжения. Да и своё возбуждение тоже напоминает о себе, больно упираясь в ширинку. Голова затуманена приятным и жгучим желанием, что выжигается на подкорке мозга. Он нетерпеливо стонет и извивается на постели, сгорая от неудовлетворённости. Чимин понимает это — как сигнал, что они могут двигаться дальше. Медленно, точно специально мучая изнывающее под ним тело, брюнет растёгивает джинсы и вместе с нижним бельём, что плотно прилегает к телу, снимает их полностью. Мин шумно выдыхает через рот, запрокидывая голову. Как же хорошо, когда ничего не сковывает его движений. Он ощущает горячее дыхание на багровой головке возбуждённого члена и приподнимается на локтях, расфокусированно упираясь взглядом в чернявую макушку. — Ты что… Делаешь… — М? Хочу сделать тебе минет, ты против? — смотрит на него Чимин, держа в руке его член. Картина маслом. Юнги прикрывает веки, сдаваясь. — Нет, не против, просто… Но Чимин его не дослушивает и приникает к покрасневшей головке губами, вбирая её в горячий рот. Он проводит широким мазком влажного языка по уздечке и слизывает предэвуалянт, слыша ласкающий его слух грудной стон. Пак старательно водит круги вокруг и по самой головке, опускаясь ниже, стараясь заглотнуть глубже. Не пропуская ни одной венки, он доходит до середины, издав лёгкий стон. Юнги выгибается дугой, сжимая белые простыни под собой до побеления пальцев. То, что парень вытворяет своим языком, заставляет его пересмотреть свои принципы касаемо секса. Поток его мыслей прерывается, когда он ощущает отсутствие горячего рта на члене. Мин вопросительно смотрит на Чимина, а тот играет бровями и, ухмыльнувшись как умеет только он, опускается, заглатывает член по основание, упираясь носом в лобок Юнги. — Блять… — шепчет тот через стиснутые зубы, выгибая спину под немыслемым углом. Приятно до покалывания в кончиках пальцев ощущать свой член в тугой глотке, что вибрирует от каждого глухого стона. От одного такого действия он готов кончить прямо сейчас. Видимо, долгое отсутствие секса сказывается на его выдержке, превращая его в девственника-подростка. Чимин ощущает его приближающуюся разряду и сразу же отстраняется, слыша в свою сторону недовольное бормотание и ругательства. — Не сейчас, — хрипит брюнет, получая в ответ закатанные глаза, и встаёт с кровати, чтобы снять с себя оставшуюся одежду. Юнги пытается побороть своё любопытство и не смотреть ниже чужого натренированного торса, но ни одна попытка не увенчалась успехом, заставляя прикусить в тихом стоне нижнюю губу, чтобы не выдать себя. Кто же знал, что у него будет крепко стоять только от одного вида мужского полового органа. Увитый вздувшимися венами член Чимина со шлепком ударяется о живот, когда его освобождают от плена боксеров, и он блаженно выдыхает, зачёсывая растрёпанные чёрные волосы назад. Секс в чистом его виде. Из заднего кармана джинс Пак достаёт серебряный квадратик презерватива и пакетик с одноразовым лубрикатом, кидая всё на край постели. — Значит, ты уже с самого начала не убить меня пришёл, а сексом со мной заняться? — севшим голосом спрашивает его Юнги, наблюдая за действиями парня. Лёгкая дрожь от страха и предвкушения одновременно пробирает всё его тело, и он точно не может понять — чего же больше. — Это был как вариант, вдруг я передумаю. Ударь меня или сбеги ты ещё раз, то я бы не посмотрел на свою заинтересованность к тебе и точно свернул бы твою шейку. Как на духу всё выдал.Что ж, теперь дрожь от страха преобладает на один процент. Чимин залезает обратно на кровать, упираясь в матрац коленями, и аккуратно берёт Мина под бёдра, сначала подтягивая ближе к себе, а потом раздвигая их как можно шире. Нижнего это дико смущает, поэтому его ладони тут же закрывают горящее от стыда лицо. Пак вопросительно смотрит на него. — Ты же там не плакать собрался из-за потери анальной девственности? — Нет, я просто не собираюсь на это смотреть. — Да ты особо ничего толком и не увидишь, только меня и как мои пальцы… Договорить ему не даёт прилетевший удар слева подушкой. Чёрные пряди вновь лезут на глаза, раздражая своими покачиваниями. Чимин снова зачёсывает их назад, подумывая прикупить небольшую резинку для волос. А лучше сходить в парикмахерскую. — Не дерись. — А ты заткнись и просто начни уже хоть что-нибудь делать, — раздражённо кидает ему Юнги, не смотря на него. И раздражение вызывает не сам Пак и его действия, а собственный страх перед неизвестностью. «Господи, анальный секс это же должно быть больно? А может, лучше остановиться? Но вроде и хочется и колется». Чимину не понравился тон, которым его нагло прервали, и он хватает за запястья Мина, тем самым выводя его из мыслей, упирая руки по обеим сторонам головы, и нависает над ним. Радужку из-за возбуждения, а может, и злости, уже не разглядишь. Там лишь чёрная и непроглядная бездна, в которую спуститься может не каждый. У Юнги перехватывает дыхание. — Не указывай мне как вести себя, а лучше посмотри на меня. Потому что я никак не могу понять: ты хочешь этого или это я веду себя как грёбанный насильник? Если хочешь остановиться, то ок’й, ладно, мы остановимся. Но если тебе действительно нравится, то смущайся, но не закрывайся… Пожалуйста, Юнги-хён. От этого тихого «Юнги-хён» Мин надолго выпадает, точно перед его глазами высветилась табличка с Error, предупреждая о неполадках. — Повтори… — Что? — Чимин забывается на мгновение, когда слышит хриплый шёпот под собой. — Последнюю фразу. — Это так важно? В ответ утвердительный кивок. Чимин наклоняется к его лицу ближе и в самые губы шепчет: — Пожалуйста, Юнги-хён. — Хорошо, — через пару секунд с лёгким выдохом произносит парень, прикрывая глаза, и несмело целует Пака в губы. Их языки тут же сплетаются друг с другом, кружа в только для них известном танце. Руки Юнги перемещаются с простыни на его шею и сцепляются за ней в крепкий замок. Чимин в свою очередь устраивает собственные на талии Мина, прижимая ближе, вынуждая того прижаться к нему, прогнуться в спине. Тела становятся ещё ближе, а члены трутся друг о друга, вызывая стон у обоих. — Блять, если мы так продолжим, то точно кончим не начав. Я продолжу, ладно? — отстранившись и тяжело дыша, шепчет Пак. Выдержка рядом с Юнги просто улетучивается, растворяется в воздухе лёгкой дымкой. — Умг. Чимин возвращается в вертикальное положение и, вскрыв пакетик со смазкой, выдавливает себе на пальцы вязкую жидкость, а пока согревает, поглаживает снежно-белую кожу бедра. Он устраивается между разведённых ног Юнги и остатки смазки расстирает на колечке мышц, что сжимается от ожидания. Из-за холода неуспевшей согреться жидкости Мин вздрагивает, слегка отстраняясь. — Я вставляю первый палец, так что старайся сильно не дёргаться и желательно расслабься, — советует ему Чимин, пытаясь морально подготовить Юнги. «Легко сказать «расслабься». Как тут можно расслабиться, когда тебе в жопу хотят палец, и не один, сунуть, а потом член»? — негодует Юнги, но делает глубокий вдох-выдох и старается максимально расслабить тело, готовя себя к предстоящей боли. Когда первая фаланга пальца оказывается в нём, это доставляет лишь небольшой дискомфорт. Чимин, поглаживая бедро, успокаивает и медленно проталкивает палец полностью. «В общем, начало не такое уж и болезненное». — Молодец, котёнок. Теперь старайся не сжимать так сильно, я вставлю второй, — успокаивает его брюнет и оставляет лёгкие поцелуи на плече. Своё возбуждение даёт о себе знать, но он отодвигает его на второй план. Сейчас в приоритете растяжка Мина. Со вторым пальцем дела оказались сложнее. Если первый принёс только дискомфорт, то со вторым Юнги ощущает неприятную боль и пытается отстраниться, не давая проникнуть глубже. Всё возбуждение как водой смыло. — Чимин… Погоди… Он весь сжимается, доставляя сам себе боль. Смазка более-менее помогает процессу, но её не достаточно для первого раза. Пак это понимает, поэтому перестаёт пытаться проникнуть глубже, давая передышку Юнги. — Юнги, детка, не сжимайся так, — Чимин целует его в искусанные губы, втягивая в короткий поцелуй. Мин слабо отвечает, больше отвлекаясь на тянущую боль снизу.— Потерпи немного, потом станет чуточку легче. Если хочешь, то можешь материться. У меня знакомая, когда в первый раз рожала, говорила, чтобы легче тужиться было, она всеми знакомыми матами мужа проклинала и обещала, что в следующий раз он рожать будет. Слова Чимин заставляют Мина тихо посмеяться и немного расслабиться, снижая давления мышц на пытающиеся проникнуть внутрь пальцы. — Спасибо, обязательно попробую, — выдох. — Можешь… продолжить. Брюнет нежно улыбается ему и благодарно целует в лоб, оставляя за собой приятное ощущение тепла и заботы. Он до конца вставляет второй палец, слыша сквозь стиснутые зубы стон, и даёт телу под ним время для привыкания. Через несколько секунд спрашивает всё ли нормально у Юнги, на что получает слегка неуверенный, но положительный ответ. Чимин медленно разводит пальцы на манере ножниц, стараясь причинить минимальную боль. Снизу слышно сбитое и рваное дыхание, вперемешку с недовольным мычанием, когда он добавляет третий палец. Потратив ещё несколько минут на растяжку, он осторожно вынимает пальцы и садится ближе к Юнги. — Агх, — колечко мышц сжимается от пустоты внутри, вынуждая Мина нетерпеливо ёрзать на постели, сминая в комок простыню под поясницей. Чимин засматривается на движения бёдер, поэтому с лёгким ступором начинает говорить. — Сейчас будет больнее, так что обними меня покрепче, — Чимин устраивает несопротивляющиеся руки Мина на своей шеи. — Разрешаю царапаться, кусаться и материться. Но лучше стонать. Готов? — Да понял я уже, продолжишь столько болтать, сам себя удовлетворять будешь. — Смотри не растеряй свою дерзость, когда я вставлю. На слова Чимина Юнги лишь фыркает, но всё же решает прислушаться к совету и крепко обнимает. Член не пальцы — будет явно неприятно даже с растяжкой. Брюнет издаёт негромкий хриплый смешок, надевает на стоящий колом член презерватив и берёт одну ногу Мина под колено, отводя в сторону и раскрывая его шире. Он помогает рукой приставать изнывающий член головкой к трепещущей дырочке и она тут же сжимается. Чимин успокаивающе гладит бедро и осторожно, миллиметр за миллиметром, проникает внутрь головкой, но на этом не останавливается, продолжая продвигаться вперёд. Чимин стискивает зубы, ощущая узость, что окутывает его член. Это до крышесносного оргазма приятно, когда тебя обволакивает тёплое, девственное нутро. — Сука… — сдавленно шипит под ним Юнги и оставляет на плечах кровавые полумесяцы от ногтей. Глаза начинают слезиться. «Это не просто больно, это пиздец как больно»! — ноет его подсознание и он с ним чертовски согласен. Как от анального секса вообще можно получить удовольствие? — Эй, не сжимай так, мне тоже больно, — предупреждает его Чимин, тяжело дыша, останавливаясь, недойдя и до половины. Для первого раза им явно нужно было использовать больше смазки. Но что есть, то есть. — Это не тебе тут вставляют, помолчи, — между вздохами выговаривает Юнги и пытается вновь расслабиться. Получается хреново. Хочется вытолкнуть инородный предмет обратно наружу. Да чтоб он ещё раз подставлялся! — Глубоко вдохни, а потом выдохни. И так дальше, это должно помочь. — Ты у меня роды принимаешь или трахаешься со мной?! Сам разберусь, — скалится на него Мин, смаргивая слёзы. — Вроде нормально, можешь двигаться дальше. Чимин, пропуская мимо ушей первую часть, целует его в губе и резко двигает тазом вперёд, наконец, входя на половину. Юнги болезненно стонет в поцелуй, сжимаясь, и в отместку прикусывает ему язык, зло царапнув плечо. Теперь очередь Пака стонать от боли. Оторвавшись от мокрых губ, которые блестят от смешанной слюны, он строит обиженную мину. — Это пиздец как неприятно, котёнок. Но только из-за твоего первого раза я пущу это на самотёк. В следующий раз, если захочешь оттяпать мне язык, — Чимин правой рукой гладит его по втянутому животу, вызывая табун маленьких мурашек, а потом опускает её на полувставший член Юнги и сжимает у основания. — Знай, что я могу и кастрировать за такое. — Я сам сейчас тебя кастрирую, если угрожать мне будешь, — хриплым от стонов голосом, выговаривает Мин, скосив на него взгляд карих глаз. Чимина его взгляд до одури заводит, он хочет кинуть ему отвёртку, показать, кто тут «папочка», но когда ощущает, что его член сжали сильнее нужного, то рот предпочитает держать закрытым. Потом ещё успеет поквитаться. Брюнет возобновляет поступательные движения, в этот раз делая всё медленно и спокойно, при этом не забывая ласкать член Юнги. Когда он полностью оказывается внутри, то прекращает надрачивать и закидывает обе ноги Мина, который смешно кряхтит от такого, себе на плечи, упираясь ладонями на постель по бокам парня. Чимин ждёт какой-нибудь сигнал, означающий, что всё хорошо и он может начать двигаться. Юнги, поворчав пару секунд и привыкнув к такой смущающей позе, сильнее стискивает руки вокруг шеи парня и кивает. Ладно, была не была. Пак склоняется к нему и, игриво укусив за подбородок, глубоко целует, втягивая в процесс Мина. Тот не заставляет себя ждать, принимая всё, что ему дают — игривые покусывания и юркий, щекочущий твёрдое нёбо, язык. Когда только Чимин начинает двигаться, у Юнги это вызывает лишь болезненные стоны. Привыкнуть к чему-то в своей заднице сначала довольно проблематично. Организм против такого настойчивого проникновения, но уже спустя несколько минут такой стимуляции, брюнет, слышит, наконец, не стоны боли, а первый стон наслаждения, что карамель растекается по воздуху в спальне. Тело под ним содрогается, когда член Чимина задивает внутри комочек нервов. Кажется, он нашёл то, что нужно. Простата Юнги. Теперь он уже точно знает, куда нужно направить свои движения, чтобы не только он мог получать удовольствие. Юнги, не сдерживая стонов, уже самостоятельно виляет бёдрами навстречу Чимину, хоть и не совсем умело, скорее двигаясь на ощущения, но распаляет от этого не меньше. Брюнет постепенно ускоряется, заполняя спальню громкими шлепками тел, стонами, вскриками и тяжёлым дыханием. Он нетерпеливыми укусами проходится по телу снизу, мыча от удовольствия, когда стенки ануса сжимают его орган плотнее. Юнги ногтями полосует рельефную спину, выгибаясь кошкой под ласками. Его рот ни на секунду не закрывается, извергая громкие стоны, которые только сильнее будоражат брюнета. — Чим. Ах. ин, — Юнги неконтролируемо стонет, совсем забывая о соседях, что могут услышать его громкие вскрики. Да и ладно. Все его мысли буквально заполнены (как и он сам) членом Чимина, что таранит простату не переставая, а лишь ускоряясь. Мин скулит, складываясь в немыслемую позу под напором сверху. Чимин, явно увлечённый процессом секса, не забывает покрывать его тело поцелуями, что остро контрастирует с тем, как он ритмично входит внутрь нутра Юнги, тараня простату. От каждого точного толчка хочется бурно кончить, сил сдерживать себя становится всё меньше и меньше. Член Мина начинает болезненно ныть, прося разрядки. Он уже тянется к нему, но его опережают руки Чимина. Одна теперь удерживает запястья его рук над головой, а вторая, в такт собственным движениям, надрачивает Юнги. Ощущая приближающуюся разряду, Чимин ускоряется, вбивая тело под собой в кровать. — Ах, ха, боже! - всё тело Мина начинает дрожать, готовое в любой момент кончить. Ещё одно скольжение внутрь него, несдержанным толчком проезжается по простате, заполняет всё пространство его нутра до упора. - Чимин, мгх! - Юнги! В комнате слышатся два удовлетворённых стона и сбитых дыхания, когда оба парня кончают. Юнги себе на живот, расплёскивая белёсую жидкость, а Чимин внутрь презерватива. Пак устало валится на тело снизу, слушая стон недовольства. Немного полежав, он медленно выходит из тела Мина, завязывая использованный латекс в узел. — Котёнок, не засыпай, я сейчас вернусь, — хриплым голосом шепчет ему на ухо парень, а потом целует и выходит из комнаты. Юнги устало закрывает глаза и старается сильно не шевелиться. «Завтра точно не встану, а если и поднимусь, то первым делом дам затрещину этому паршивцу», — он мысленно составляет свой план мести, да так и засыпает, не дождавшись возвращения Чимина.