Ты-моё одиночество

«Ты-моё одиночество» Глава 3 Утро не хотелось начинаться обычно. Хотя, оно вполне походило все другие дни. Казалось, ничто не отличало его от других. Вся его сущность была до простого обыденной, но маленькая частичка чего-то иного прокралась, пробралась, проскользнула в этот «обычный» день. Звук будильника заставил Дазая вскочить с дивана. Он некоторое время старался привести мысли в порядок. Мозг был будто в тумане, обычно такое случается с людьми после тяжелого утомительностей рабочего дня или нескольких бессонных ночей. Что происходит? Ммммм… голова болит. Как же плохо. Ужасное чувство, лет двадцать так не, даже не пойму что не. Глаза ли это слиплись или я…стоп…я действительно не в своей постели…ничего не понимаю и не помню. это место Чуи, да, кажется, я положил его именно сюда вчера вечером. Возникает логичный вопрос: А где тогда он? Ушёл? Скорее всего, надежды на то, что он останется у меня и не было, но всё-таки неужели он просто взял и оставил меня? А может мне всё предвиделось и я сошёл с ума. Многие же люди сходят с ума от одиночества. Каждый человек немного да сумасшедший. Хотя, по сути именно сошедшие с ума люди являются вдохновителями большинства людей, ораторами, покровителями мира, предводителями великих держав и империй, знаменитыми по сути из-за своего безумства и беспринципности. Дазай мог долго размышлять в таком ключе над разными темами, будто разговаривая с внутренним философом, рассуждая, приводя доводы или наоборот, опровергал свои предположения. Его думы о сумасбродстве и сумасшедших гениев плавно перешло снова к навязчивой мысли о его отдалённом от других существовании. По сути, само одиночество в сущности приводит ко многим неврозам, коими частенько приходится развлекаться психологам и психиатром, когда очередной душевно-больной приходит к ним за помощью. Ха, было бы забавно, если бы я сошёл с ума… а как звучит «Осаму Дазай- бывший мафиози, убийца, имя которого в страхе боятся даже шёпотом произносить Большинство мафиози (до сих пор), сошёл с ума от одинокого и бренного проведения глупой жизни» Рассуждения его прервались мыслью о том, что надо бы прибрать постель, не хотелось быть неряхой, даже для самого себя. Поэтому Дазай встал с дивана и стал шарить глазами по простыне в поисках подушки, как вдруг услышал звук открывающейся снаружи входной двери. Это был Чуя. По его виду можно было безошибочно определить где он был, так как он был навьючен пакетами из продуктового магазина и ресторанчика неподалёку, где Дазай иногда покупал курицу себе на ужин. Первая мысль в голове всегда глупа, ведь она является своеобразной реакцией на звук, голос, шёпот, действие, картинку. У Осаму тоже возникла эта «глупая мысль». (Он счёл её больше очевидной.) Кто-то пришёл. Ну как это кто-то, теперь то не только у меня одного есть ключи от этой душной квартиры. Одно радует. Я хотя бы не сошёл с ума, что уже неплохо. Но плохо то, что… Ему не дала додумать дошедшая до его ушей фраза, слышимая из дверей входящего: «Ты в курсе, что утром очень неудобно и холодно ходить по магазинам? Но у тебя же жрать совсем нечего. Чёрт, я не понимаю, неужели так сложно хотя бы молока с яйцами сходить среди недели купить? — ворчал с порога Чуя так, чтобы Дазай отчётливо слышал каждое его слово, выражающее недовольство. Но суицидник пропустил все бурчания «друга» мимо ушей. Осаму, закончив с постелью, поплёлся к двери встречать сожителя. По шуршанию пакетов, он уже понял, что Накахара ходил в продуктовый или кафешку, поэтому решил помочь с сортировкой купленного. Разбирая пакеты, Дазай увидел эмблему знакомого ресторана и сказал как бы сам себе: «О, ты купил курицу из моего любимого ресторана, это моё самое любимое блюдо. — скокетничал Осаму, чтобы спровоцировать Накахару. На что тот нахмурился и повёл носом. Убедившись, что «рыба клюнула», он продолжил- Чуя, скажи, ты ведь купил его потому что знал это, да? Было бы так мило с твоей стороны, ты так заботишься обо м… Ему не дал договорить дерзкий ответ предполагаемого собеседника: «Да если бы я знал, что это твой любимый, то не под каким предлогом никогда бы не купил этот грёбаный рамен- и немного спокойнее и тише добавил — просто мне по пути было…» Дазай лишь усмехнулся такой, вполне ожидаемой, реакции Чуи и без задней мысли ответил что-то вроде «хорошо, проехали». Далее они молча разбирали оставшуюся часть продуктов и также безмолвно съели курицу в качестве завтрака. Перед уходом, Накахара сообщил Осаму, что сегодня он не придёт «а то мало ли что тебе в башку твою взбредёт». А ведь и правда, взбрести может Подумал Осаму, вспоминая свои раздумья двумя часами ранее. Что-то уже было такое в этом начале дня, что нельзя назвать типичным словом «обычно» Что было обычно в понятии одинокого детектива Вооружённого Агентства со средним достатком и живущим в небольшой скудной квартирке. И чем же так кардинально отличался этот «особый» день. К примеру, обычно, когда Дазай шёл на работу, то он бессмысленным взглядом сверлил землю, якобы пытаясь найти в асфальте смысл своей бестолковой жизни. Но сегодня к нему впервые за последние сутки пришло осознание того, что он впервые позавтракал. И не просто позавтракал, а у себя в квартире, за столом, как «культурный» человек. Он улыбнулся сам себе от этой идеи. Но как с каким бы более менее нормальным настроением он не пришёл в ВДА, оно буквально моментально испортилось, как только он вошёл в кабинет, и усевшись за рабочее место взглянул на накопившиеся за неделю отчёты. Сегодня ему придётся делать из самому, так как Ацуши заболел и не может придти выполнить его скучную, даже бесполезную работу, по мнению Дазая, работу. Как скучно не знаю даже куда себя деть. Я ожидал от этого дня явно большего. Какое прекрасное было утро, погода что ли сегодня хорошая? Так думал Дазай за работой. Он посмотрел в окно, чтобы удостовериться в его недавнем предположении о погоде. К его крайнему разочарованию за окном было до скукоты серо, лил мелкий, противный дождь и тучи не проходили явно ни на что-то жизнерадостное, тем более на что-то, что могло бы поднять настроение. Скорее наоборот, такая погода более удручающе действует на людей. Тогда почему сейчас Дазаю хоть и скучно, но он все равно чувствует какое-то поднятие духа что ли? Или это и называется хорошим настроением? После такого внезапно возникшего в его голове вопроса, на Осаму невольно нахлынули воспоминания минувших дней, когда он действительно ощущал себя так, что можно назвать словом «хорошо». Это было в детстве, хотя у такого ребёнка, каким был Дазай не было детства. Так что скорее этот период его жизни можно назвать «невзрослением». В этот период времени много чего нового и запоминающегося произошло как и в жизни самого Осаму, так и в организации, где он на тот момент состоял- Портовой Мафии. Вроде ничего такого уж удивительного не было, просто значительно разбавило типичные дни «хладнокровного убийцы» при исполнении. Первое, что можно отметить, это приход в Мафию нового её члена и через месяц образования «Левой руки» Мори Огая- Чуи Накахары. Пожалуй для Дазая это было самое значимое событие, так как сотрудников его возраста на тот момент не было в ПМ, а тут появился, да ещё и поставили этого паренька с ним в одном дуэте. Одним словом, ему вроде как было приятно, что ему есть с кем проводить теперь время после заданий, но этот маленький ростом, невероятно дерзкий парнишка порой жутко бесил его. Но после некоторого общения с Накахарой, он понял, что если подкалывать Чую или передразнивать- всячески доставать своими действиями и словами, то можно получить смешную и такую приятную реакцию. Забавно наблюдать как злится маленький напарник от очередных шуток про рост или как вызывает на дуэль, чтобы доказать свою силу и превосходство. Через два года, Дазаю посчастливилось познакомиться с человеком, которого он впоследствии назовёт своим другом- Оду Сакуноске. Сказать, что Осаму привязался к этому открытому, рассудительному и тактичному человеку, так это ничего не сказать. Ода был очень дорог Дазаю, настолько дорог, что он готов был буквально отдать всё за него. Бывало, они собирались вместе в баре, обсуждали былое, настоящее и возможное будущее. Хотя, сильно сказано «будущее», так как каждый глубоко в душе понимал, что живя жизнью убийцы и мафиози, ты скорее всего не доживёшь до того самого будущего, про которое они говорили. Но никто не придавал этому особо значения, им просто приятно было проводить время вместе. Сакуноске частенько упрекал Дазая в его халатности по отношению к работе и жизни, на что Осаму всегда отшучивался и смеялся в ответ. Эти времена прошли, ушли из памяти, бытия и жизни вместе с тем, как ушёл и сам Ода. За окном ходят люди, они живут безмятежной жизнью, как и те, кого я когда-то лишал такой возможности. Смешно то, что я даже не помню их лиц и имён. Жестокий ли я человек… Может быть и так. Меня не тяготит убийство. Будь то ребёнок или взрослый. Я даже люблю убивать, как будто освободил кого-то от такой тяжести как жизнь. Вообще на самом деле жизнь это такая штука, которая не достойна смерти. Но моя смерть стоит моей жизни. Вероятно поэтому я хочу поскорей избавится от этого бремени. Дазай оторвался от окна, мельком прошёлся пустыми глазами по уже заполненным отчётам и продолжил свой ход мыслей, снова глядя в окно. Как скучно. Тошно от этих людей, от их общества. От их искренних улыбок, я их ненавижу. Да, именно, они противны мне. Как же тошнит от одного только присутствия людей. Они же все до глупости, ужасно наивные. Воротит от такого их жалкого существования. Они так глупы от веры, она их ослепляет, ослабляет бдительность. Да, люди верят. А что она им даёт?! Ничего, просто им надо во что-то верить и всё. А я не верю и не буду. Но люди же не только верят, они надеятся. А что такое тогда эта Надежда? Они питаются ей также, как и мечтами. Может я так критично мыслю, потому что у меня никогда не было ни мечты, ни надежд, ни веры. Возможно и так, но я считаю, что это глупо мечтать, этого же никогда не будет, что за бред думать, что что-то произойдёт лишь от того, что ты об этом постоянно грезишь и думаешь? Сплошное разочарование эта жизнь и её общество. Хахаха, смешно даже Дазай сам не заметил как стал смеяться не только в своих мыслях, но и наяву. Весь офис повернулся и с ужасом посмотрел на «страшно» смеющегося суицидника. Осаму спохватился и быстро придумал оправдание -«прошу прощения, коллеги, просто вспомнил уморительный каламбур»-он улыбнулся, говоря это как можно искренне и ему поверили и улыбнулись в ответ. Как-то я себя дурно сегодня чувствую, надо пораньше уйти с работы и лечь спать. После сна мысли приходят в порядок, это я знаю наверняка. Спросив разрешения уйти пораньше с работы из-за плохого самочувствия, полностью разбитый работой и упрёками Куникиды, Дазай Шагал вдоль улицы, напевая себе песенку под нос. I had a dream I got everything I wanted Not what you'd think And if I'm being honest Осаму не смотрел под ноги, а тем более на дорогу, поэтому часто врезался в прохожих за что получал не самые приятные высказывания в его адрес, подразумевающие его неосторожное движение по улице и невнимательность. Но суициднику было все равно. I had a dream I got everything I wanted But when I wake up, I see Он не считал нужным извиняться или даже просто развести руками в качестве извинения, как это обычно делают люди. If I knew it all then would I do it again? Дойдя медленным, неспешным шагом до «дома», Дазай остановился около входа в подъезд и долго стоял, рассматривая входную дверь. Would I do it again? Так не хотелось ему заходить внутрь. На миг к него в голове пронеслась мысль о том, чтобы остаться спать на улице, но он тут же усмехнулся своим бредовым мыслям и вошёл. Запах в подъезде был не то, чтобы смрадный или тошнотворный, нет, он был обычный. Такой же аромат как у всех обычных подъездов, но почему-то для Дазая он был особенно противный. Дазай постепенно, как будто растягивая «удовольствие» доковылял до квартиры. Немного промешкавшись, отпер ключом входную дверь и вошёл, с улыбкой. Она была натянута от одного уголка губ, до другого. Даже сложно наверное сейчас представить его жалкое лицо и гримасу на нём. Этой улыбкой он пытался внушить себе, что всё хорошо, всё в порядке, с ним ничего не происходит. Видимо, Дазай докатился до вранья своей же жизни. Он врёт сам себе. Он снова ушёл в свои мысли, попутно плюхнувшись на диван и закрыв глаза Интересно, ради чего люди живут. Верно, что мне не понять, неполноценные не могут думать как обычные люди. Это сложно. Ведь люди видят смысл своего существования, а я нет. Хотя, и легко одновременно, я могу назвать единственную причину моего жалкого существования на этой серой планете с её серыми людьми и такой же серой рутиной… То, ради чего я живу-это моё обещание. Обещание другу… Обещание тебе, Одасаку. Да, и вот я вновь нашёл свой смысл жизни, точнее просто вспомнил… Дазай не знает, что ему это уже не важно. Он убеждает себя в том, что имеет что-то важное сейчас. Ничто уже не важно. Это прошлое, оно уходит, о нём нужно забыть и двигаться дальше. Но Осаму не может, ему нужно во что-то верить. Ведь он сам говорил, что люди должны верить, им так проще. Даже такая глупая, наивная мысль об «обещании» заставляет его существовать в этом треклятом мире дальше. Иногда даже самые отъявленные и кровожадные убийцы не знают как им жить дальше и жить ли вообще. Для того, чтобы заснуть, Дазаю снова потребовалась порция таблеток снотворного. Она пошла вместо ужина, так как есть -это то, чего Осаму хотел сейчас в самую последнюю очередь. Следом суицидник направился в душ, чтобы привести себя в порядок перед сном. Холодная ржавая вода струйками стекала по располосованной шее, ключицам и спине суицидника. Недавно сделанные шрамы предательски щиплют от попадания воды на них. Осаму шипит сквозь зубы от подступившей боли и выключает воду. С минуту взор его устремляется куда-то вниз, в ноги, после вздрагивает, как будто пробудившись от мимолётного сна и снова включает душ. Следом направляется к себе в комнату. Когда он достигает цели и уже подходит к растолканному им же футону, но взор его падает вскользь на окно. Ветерок плавно раздувает шторы кремового цвета в комнате Осаму. С улицы веет свежестью и небольшим холодком. На полу появился быстро промелькнувший свет машины, с рёвом мчащейся куда-то вдаль. Потом снова всё на мгновение затихло. Его было достаточно, чтобы Дазай закрыл глаза и пол действием снотворного уснул. --Я невиновна, пожалуйста пустите меня! Отпустите, я хочу уйти… Разве я способна на то, в чём вы обвиняете меня. Мне всего 11 лет… Чуть не плача лепетала девочка с ясно-голубыми, как небо глазами. Они как будто смотрели в душу, разглядывали в ней что-то, что могло бы задеть сердце. Но у человека, смотрящего на неё холодными глазами убийцы не было сердца. Он видел мир поверх неё, внизу неё и подле неё, но никак не на неё. Этому «человеку» было абсолютно всё равно на эту девочку, её судьбу и положение, что она сделала или не сделала. Он просто выполнял свою грязную работу. Два выстрела в упор в череп. Девочка упала замертво на холодный, (как душа убийцы) пол. По щеке убитой стекала слеза, которая ранее бледной плёнкой застыла на глазах «бедной» девочки. Она оказалась невиновной, но Мафия сочла нужным убрать её, как опасную обществу личность. Мёртвое тело лежало неподвижно, «смирно». — теперь ты свободна, я избавил тебя от греха, томящего тебя столько лет. Ты всё равно уже не сможешь сказать «прости», и хорошо, не люблю извинения. Я тебе даже завидую, ты имеешь то, что хочу иметь я- вечный покой. Ну ничего, я ещё увижусь с тобой на том свете, не скучай И вдруг девочка улыбнулась убийце и сказала своим мёртвым ртом: «как забавно, всем нужен кто-то, кому можно было бы рассказать историю своей жизни, а свое престпление убийца может обсудить только с тем человеком, который точно его не накажет- с его жертвой, я ведь права, Даже убийце нужно с кем-нибудь поговорить, рассказать о себе, и эта потребность так велика, что он неприменно придет на могилу или к телу, которое уже начало разлагаться, сядет рядом и заведет бу бу бу на несколько часов. Пока его собственные слова не наполнятся для него смыслом. Пока убийца сам не поверит в историю о своей новой реальности. В которой его преступление было правильным… Это был кошмарный сон. Дазай вскочил среди ночи в холодном поту. Сердце отбивало бешеный ритм, он слышал отчётливо каждый удар. Он схватился за голову, волосы были мокрые насквозь. Убийцей в его сне являлся он сам…