Рождённый хаосом (мой дом – это ты) / Born to Chaos (my home is you)

Кое-что изменяется. Сознательное отступление. Он может быть кем угодно, но он никогда бы не использовал в личных целях тех, кто находится под его командованием. В конце концов, любовь к Споку – это его проблема, а не Спока, конечно же. Поэтому Кирк не видел причин сваливать вину на парня. Тем более, что они, наконец-то, начали вести себя как друзья, а не как двое, вынужденные работать вместе. Поэтому он отстраняется и проводит больше времени с Боунсом, пытаясь забыть, что на этом корабле есть некто, кто зачаровывает его едва заметным подёргиванием губ и любопытным наклоном головы набок. ~*~ Спок замечает. Не прямо сразу – проходит около месяца, прежде чем Кирк осознаёт, что Спок морально готовится каждый раз, когда подходит к капитану по поводу совместной работы над документацией или игры в шахматы. Как будто бы знает, что ему откажут, но всё равно заставляет себя спрашивать снова и снова. Джим ненавидит себя за то, что выражение лица Спока становится обиженным и болезненным, когда его отвергают – на этот раз речь шла об игре в шахматы – но он не может, он не в состоянии часами сидеть напротив Спока и слушать его. Спок вычислил бы всё за полминуты. Поэтому следует резкий кивок и отступление, а Кирк отправляется в медотсек, бросаясь грудью на острую тревогу своего лучшего друга и анальгетик, который тот держит на дне ящика своего стола. – Любовь – отстой, – намного позже сообщает Джим, помешивая янтарную жидкость в стакане, а Боунс выражает согласие мычанием, что угнетает его ещё больше. ~*~ Это требует меньше времени, чем ожидал Джим, и всё же больше, чем ему бы хотелось. Спок позволяет им задержаться на этой странной грани профессионализма и отстранённости на шесть месяцев. Поэтому слегка пугающе открыть дверь своей каюты посреди ночи и увидеть за ней Спока в регламентированных чёрных брюках и облегающей футболке, да ещё и с морщинкой между бровей. Он выглядит инопланетно, незнакомо и потрясающе. Его ступни босы, а расстояние между ним и Джимом заметно меньше, пусть даже совсем на чуть-чуть. На короткое, пугающее мгновение Джим чертовски уверен, что совершит нечто совершенно идиотское, например, дёрнет Спока ближе к себе и зацелует его до умопомрачения. Он заставляет себя отступить назад и сдержанно улыбнуться. – Мистер Спок. Чем я могу помочь? Спок входит в каюту и наблюдает за тем, как Джим отходит, а затем очень чопорно произносит: – Я заполнил запрос на перевод. Я хотел известить Вас об этом, прежде чем отправлять его Вам на утверждение. Спок говорит, а Джим слышит эти слова, но они не имеют никакого смысла – всё, что он улавливает, это… – Ты хочешь перевестись? – Сэр, – говорит Спок, а его спина становится ещё ровнее, чем две секунды назад, а ведь Джим и не подозревал, что это возможно. – Вы явно недовольны моей работой. Я бы предпочёл служить под командованием капитана, который не считает несение мною службы отвратительным, а также предоставить Вам привилегию работать с кем-то, с кем Вы лучше подходите друг другу. – Но… Спок, мы ведь отличная команда. Даже Боунс так думает, а у него ведь грёбанная аллергия на то, чтобы говорить приятные вещи. – Я полагаю, что мы представляем собой образцовую цепь командования, да. – Но ты хочешь уйти, – говорит Джим, и при этих словах у него в желудке что-то скручивается и сжимается. Спок стоит неподвижно и молчит. – Это из-за меня? Я что-то сделал? – слегка беспомощно спрашивает Джим. И тогда Спок совершает движение – полшага вперёд. – Джим, – говорит он, и, боже, его имя в устах Спока, это… суть всех вещей. – Нет. Я вышел за рамки, и ожидаю… я ожидал слишком многого. Большего, чем Вы можете мне дать. – Я могу дать тебе больше, – говорит Джим и при этом знает, что эти слова звучат жалко, но ничего не может с собой поделать. И даже не уверен, в том, что хочет. Спок колеблется, а затем осторожно: – Почему мы больше не играем в шахматы? О. Чёрт. Кирк вздыхает. Он мог бы солгать. Часть его – та самая часть, которая боится реакции Спока – хочет солгать. – Спок, я твой друг. Иногда я забываю, что всё, что у нас есть, – это дружба. Мне просто нужно было немного больше времени, чтобы вспомнить об этом. Он ждёт, наблюдая, как Спок пытается расшифровать это, а затем: – Ты желал бы от наших отношений большего? Джим пожимает плечами. И выкладывает всё, потому что, если Спок уходит от него, то что ему терять? – Я жадный, Спок. Я хочу всё. Спок молчит, а потом тихо: – Я скучал по нашим играм, капитан. Капитан. Не Джим. Он очень старается не обижаться на это. – Если ты уйдёшь, то ты никогда не сможешь сыграть со мной в шахматы снова, Спок. Крошечная улыбка на губах. – Это то, что меня бы очень сильно огорчило. ~*~ Если Спок встревожен чувствами Джима, то он не говорит об этом. Он возвращается в жизнь Кирка и заполняет собой его свободное время, как будто никогда и не покидал его, и они проводят все свободные от службы часы в тихой компании друг друга за чтением или добродушными беседами за долгими шахматными партиями. Иногда Кирку казалось, что взгляд Спока задерживался на нём – тёмный, непостижимый и тёплый – но когда он моргал, то на него всегда снова смотрел его друг и первый офицер, надёжный и основательный. ~*~ Их миссия уже длится два года, когда они встречают сетийцев – расу гуманоидов с манерами, отчётливо напоминающими псовые, и чёткой социальной иерархией. Они заинтересовались богатым культурным наследием, которое не терпелось изучить антропологам. Кроме того, раса занимала планету прямо посреди важнейшего торгового пути, и Звёздный флот желал их заполучить. Отчаянно. – Мы не будем торговать с вами. Это заявил сетиец-альфа, существо мужского пола с впечатляющим комплектом зубов, лохматой серой шерстью и полными презрения к Кирку и Споку глазами. – Вы не связаны друг с другом. Кирк взглянул на стоящего у его плеча Спока, а затем покачал головой. – Нет. Мы не… – Мы не будем торговать с вами, – теперь это так же твёрдо заявляет самка. Спок наклоняется к нему и тихо произносит: – Сетийцы будут вести дипломатические переговоры только с соединёнными в браке партнёрами. – Тогда нахуя Командование отправило сюда нас? Спок поднимает бровь, а Джим тяжко вздыхает. Сосредотачивается на сетийцах. – К сожалению, мы – это всё, что у вас есть, – говорит Джим, улыбаясь слегка опасной улыбкой, которая пугает новеньких энсинов и заставляет ромуланцев оставаться на своей стороне Нейтральной Зоны. – Тогда нам больше не о чем говорить. Самка издаёт низкий горловой звук и поворачивается к своему партнёру. – Если бы они спарились, Альфа, мы могли бы вести с ними переговоры. Его голова склоняется, и Спок совершает крошечное движение в сторону Кирка, а сетиец оборачивается к ним с собачьей ухмылкой, обнажая широкие злые зубы. – Вы спаритесь. И тогда мы продолжим. Кирк подавляет нечто очень похожее на истерический смех, который угрожает вырваться из его горла, потому что он вполне уверен, что сумасшедшие гуманоиды-псы хотят, чтобы он женился на своём первом офицере. – Это невозможно, – вежливо говорит Джим, а в его голосе слышатся нотки истерии. – Это единственный вариант, – возражает Альфа. – Боюсь, что мы не можем просто вступить в брак друг с другом из-за ваших социальных норм. – Почему? – с любопытством спрашивает самка. – Из-за наших собственных социальных норм, – твёрдо отвечает Кирк. Альфа смотрит на свою пару, а Спок подходит недопустимо близко. – Капитан. – Заткнись, – бормочет Кирк сквозь зубы, и губы Спока сжимаются в резкую линию – верный признак того, что он сердится. Что ж, Кирк тоже взбешён. Требуется ещё два часа, чтобы убедить сетийцев, что нет, Кирк и в самом деле не будет жениться на своём первом офицере ради грёбанного торгового соглашения, и ещё два часа нужно сетийцам, чтобы решить, что они не будут вести с ними дела. К тому времени, когда десантная группа возвращается на «Энтерпрайз», Кирк являет собой вибрирующий шар напряжения, Спок огрызается на всех подряд, а команда безопасников вылетает из транспортаторной комнаты прежде, чем они завершают транспортацию. – Спок, прими командование, и пусть Ухура свяжется со Звёздным флотом. Я хочу знать, какой хуй отправил нас в эту миссию с настолько дерьмовыми разведданными. Спок не отвечает, но он и не уходит, преследуя Кирка в пути по кораблю, словно разъярённый ангел мести, заталкивая Кирка в его каюту. – Какого чёрта, Спок? – вопит Кирк, спотыкаясь. Горячая рука обхватывает его предплечье, дёргая его вверх, когда Кирк едва не падает, пихая его в комнату. – Почему? – рявкает Спок. – Почему – что, ты, весь такой загадочный засранец? – язвит Джим, а Спок рычит на него. – Вы саботировали нашу дипломатическую миссию и нанесли ущерб Федерации. Почему? – Ты же не всерьёз ожидал, что я позволю этим собачьим людям поженить нас. – Церемониальный брак – это обычное дело в таких миссиях, как наша, – сухо говорит Спок. Кирк пялится на него и начинает хохотать. Потому что – ага. Это случалось на столь многих десантных высадках с экипажами стольких кораблей, что это почти что обряд посвящения для командующих офицеров – пожениться с подачи милых инопланетян, которые не понимали, что их культурные нормы не обязательны к соблюдению по всей галактике. Об этом со смирением говорили на звёздных базах и в Штабе Флота. – Нет, – говорит Кирк, тряся головой. – Мы этого не сделаем. – Неужели мысль о том, чтобы быть связанным со мной настолько отвратительна, что Вы ослушаетесь приказов и поставите под угрозу заключение торгового соглашения, лишь бы избежать подобного союза, каким бы церемониальным он ни был? – огрызается Спок, и в его голосе помимо гнева звучит что-то ещё, что-то хрупкое. – Неужели ты настолько слеп, Спок? – выплёвывает Кирк. – Мне нужно тебе это объяснять? – Да, – шипит Спок, продвигаясь вперёд, вторгаясь в личное пространство Кирка. – Объяснитесь, капитан. – Я чертовски сильно хочу тебя, чтобы совершить что-то подобное. Превратить это в насмешку, в шутку, в развлекуху для расы, о которой я ничего не знаю и на которую мне, честно говоря, наплевать. Ни хуя подобного я не сделаю, Спок. Не таким образом. Он отталкивает Спока, отчаянно нуждаясь в пространстве, а Спок ловит его за запястья крепкой, горячей и неумолимой хваткой. Кирк вздрагивает и качает головой. – Только не так, – снова повторяет он, и на этот раз его голос кажется усталым. Безжизненным. Пустым. – Ты – идиот, – говорит Спок, осторожно проводя большим пальцем по мягкой коже запястья Кирка. А затем он наклоняется и целует Кирка. На бесконечно долгое мгновение, пока губы Спока, твёрдые и горячие, прижимаются к губам Джима, он застывает, напуганный до неподвижности. А затем тонкие пальцы отпускают его запястья, чтобы скользнуть в его волосы, и Спок шепчет что-то в воздухе между ними, мягко и по-вулкански, и вжимает эти слова в его губы, и даже в самых смелых своих мечтах Джим не ожидал, что его голос будет звучать так нежно. Он издаёт какой-то звук, который можно назвать лишь всхлипом, когда Спок лижет его губы с безмолвной просьбой, и его рот открывается в тихом вздохе. Спок целуется так же, как он делает всё остальное – ярко, с нервной сосредоточенностью и лёгким любопытством, что едва не ставит Кирка на колени. Он целуется нежно, вылизывая рот Кирка, издавая тихие звуки, а его пальцы перебирают волосы Джима. Являться объектом всего это внимания умопомрачительно, и Кирк стонет, опьянённый его вкусом, подобным пряному ладану и вольному ветру, и грубоватым трением его языка в своём рту. Его пальцы впиваются в бедро Спока, и – когда он, чёрт возьми, успел задрать рубашку Спока вверх и добраться до этой чересчур горячей кожи? – тискают его, воображая шероховатое скольжение этого языка по другим частям тела. Спок разрывает поцелуй, задыхаясь и почти возмущённо: – Капитан! – Спок, – мычит Джим в его кожу, прослеживая языком долгий изгиб его шеи, – твой язык только что был у меня во рту. Думаю, ты мог бы называть меня Джимом. – Ты хочешь, чтобы мой язык оказался в совершенно других местах, – едва не обвиняюще провозглашает Спок, и смещается, поднимая Джима. И это не возбуждает. Серьёзно. Джим – мужчина, капитан звёздного корабля, чёрт побери, а его первый офицер несёт его на руках как грёбанную тряпичную куклу… Это не возбуждает. Но это совершенно не объясняет то, как его ноги обхватывают Спока, как он трётся об него и изо всех сил старается не кончить, когда Спок с лёгкостью подносит его к кровати. – Лгать самому себе – плохая привычка, Джим, – говорит Спок, и Кирк улыбается ему из кровати, сияя золотом на фоне тёмных простыней и одеял. – Тебе следовало позволить сетийцам осуществить их церемонию, – шепчет Спок, заползая в постель и нежно его целуя. – Я… Спок, я не могу это сделать. Не с тобой. Пальцы Спока скользят по его коже горячей лаской. И его дыхание перехватывает, когда он улавливает мысль, которую Кирк не может заставить себя выразить вслух. Я слишком сильно хочу этого, чтобы согласиться на подделку. Никогда не отпущу тебя, если мы это сделаем. Это несправедливо. Не могу вот так загнать тебя в ловушку вместе с собой. Спок судорожно вдыхает, его глаза светятся и пылают, и он снова целует Джима. Голодно, глубоко и развратно, вылизывая его рот, а Джим извивается на кровати, и Спок прижимает его одной небрежной рукой и охватывает его через форменные брюки, проглатывая крик Джима, сладкий, резкий и сломленный. – Раз ты не желаешь стать моей парой на бессмысленной сетийской церемонии, – шепчет Спок, – возможно, тебе стоит связаться со мной узами на вулканской.