Рождённый хаосом (мой дом – это ты) / Born to Chaos (my home is you)

На Ауэсери VI проживали две основные расы: телепатическая раса из региона Крата, кратийцы, и более примитивные аборигены, трасийцы. Это была океаническая планета, где две амфибийные расы захватили жизненное пространство на двух маленьких континентах. Когда Федерация установила Первый Контакт, они преимущественно игнорировали друг друга и были этим вполне удовлетворены. Трасийцы держались ближе к океану и своим крошечным поселениям. Кратийцы посвятили себя развитию технологий и наук, возвращаясь в океан лишь по велению биологического императива. При вступлении в Федерацию именно они вели переговоры от имени своих однопланетников-трасийцев. Федерация хотела получить доступ к океанам, к богатому минералами океаническому дну. Это оказалось крайне выгодным соглашением как для рас Ауэсери, так и для Федерации… Джим отбрасывает падд и сердито смотрит на Спока. – Обойдёмся без всей этой чуши. Какая хуйня там творится на самом деле? – Приблизительно три месяца назад, континент, занятый кратийцами, в результате извержения вулкана стал непригодным для проживания. Это сопровождалось небольшими жертвами среди местного населения, поскольку кратийцы являются амфибиями. Но в настоящее время они в основном проживают на суше, и поэтому быстро предприняли усилия по переселению на единственный оставшийся массив. Взгляд Джима становится тусклым. – На землю, которой владеют трасийцы. Спок кивает, а Джим смеётся. – И что? Они решили перебить трасийцев, чтобы захватить эту землю? Какого хрена они не могут просто разделить её? – Размер массива суши примерно равен размеру Североамериканского континента, – говорит Спок. – А популяция кратийцев и трасийцев составляет около четырёх миллиардов. – Слишком мало места, – констатирует Джим, а его сердце сжимается. – Блядь. Спок склоняет голову. – Действительно. – Это не даёт кратийцам права просто так затеять чёртов геноцид. – Они считают себя высшей расой из-за своих экстрасенсорных способностей и передовых технологий, которыми они обладают. Подобная вера подтверждает их «право», – говорит Спок, а Джим открывает рот, и в его глазах вспыхивает ярость. – Это нелогичный ход мысли. Быть более примитивной культурой не означает не представлять собой ценности. Джим расслабляется, а Спок терпеливо наблюдает за ним. Понимание и любовь пульсируют по узам, согревая Джима, когда он начал было думать, что ничто не могло бы его согреть, и он быстро посылает извинения в ответ. – Ладно. Значит, мы здесь, чтобы это прекратить. Спок колеблется, а затем осторожно: – Мы здесь, чтобы защищать интересы Федерации. Кирк замирает, ощущая по узам исходящую от Спока острую тревогу. Он мрачно смотрит на грязный двор перед командным штабом. – Мне это не понравится, верно? Любой другой попытался бы увильнуть. Сформулировать это как-нибудь, чтобы звучало чуть более аппетитно. Спок – это не любой другой. И никогда не был. Однако в его голосе звучит искреннее сожаление, когда он произносит: – Нет, Джим, тебе не понравится. Он проглатывает ругательство и кивает Споку, чтобы тот продолжал. – Трасийцы не особо волнуют Федерацию. Они примитивны и довольны пребыванием в своих океанах. Все наши отношения были строго с кратийцами. Будучи посланниками Федерации, которым приказано защищать здесь их интересы – наш долг лишь перед кратийцами. Мы здесь не для того, чтобы положить конец геноциду. Какую-то секунду Джим просто пялится на него, а затем смеётся. – Нет. Ты… Спок, нет. Спок молчалив и терпелив, и Джим снова смеётся, на этот раз горьким смехом. – Итак, мы позволим этим ублюдкам совершать геноцид, потому что нам слишком дорог какой-то ебучий минерал. – Джим, этот минерал применяется при терраформатировании. – Так терраформатируйте грёбанный континент для этих ублюдков, убивающих трасийцев! Но даже при том, что он это говорит, он знает, что они не могут. Подобное терраформатирование изменит состав планеты, уничтожив гепталит. Блядь. – Я не стану мириться с этим. Я не могу, Спок, – в отчаянии говорит Джим. Даже здесь, в комнате, куда их сопроводил Высший Совет кратийцев, он может почувствовать вкус пепла в воздухе. Он видит плавающую плёнку на водах океана, обесцвечивающую кремовую воду, превращающую её в серую. – Установи связь с Командованием. Я хочу знать, каким хером они там думают. ~*~ Ухуре требуется час, нервный и злой час, чтобы установить связь со Звёздным флотом и соединиться с находящимся на планете Джимом. Адмирал Ногура пялится в ответ, и гнев Джима слегка утихает. – Сэр. – Что Вам нужно, капитан? – спрашивает тот, несколько более кратко, чем Джим ожидал, и ему приходится сдержать желание нахмуриться. – Имеется дополнительная информация о сигнале бедствия с Ауэсери VI. Мы подумали, что лучше посоветоваться со Звёздным флотом. Ногура вздыхает. – Защищай интересы Федерации, Джим. Вы здесь для этого. Если местные хотят уничтожать друг друга, то это их выбор. – Вы знаете, – говорит Джим, и Ногура весьма изящно выглядит слегка смущённым. – Вы знаете, и вы не прекращаете это. – Мы не можем прекратить каждый геноцид в галактике, Джим. – Вы даже не пытаетесь. Ногура фыркает. – Хочешь попробовать, пацан? Действуй. Поглядим, как далеко заведёт тебя дипломатия с рыбо-людьми-экстрасенсами. Поглядим, сможешь ли ты убедить их поделиться очень маленьким клочком суши с трасийцами. – А что, если кратийцы не хотят делиться, то трасийцы должны вымереть? Да Вы хоть себя самого слышите? – возмущается Джим, и Спок посылает ему резкое предупреждение. Он скрипит зубами и подавляет свои протесты. Ногура вздыхает. – Мне это не нравится. Но у тебя есть приказы. Кирк неохотно кивает, и Ногура отключает связь. Спок наблюдает за ним с таким знакомым, тёплым беспокойством. – Что ты будешь делать? Кирк пожимает плечами. – То, что умею делать лучше всего. ~*~ Он вёл мирные переговоры с расами, которые веками истребляли друг друга. Он устанавливал Первый Контакт с представителями более двадцати различных видов. Он заключал торговые соглашения, добивался прав на добычу полезных ископаемых и оговаривал основание поселений колонистов. Он председательствовал на восьми судебных процессах на «Энтерпрайз» и являлся неофициальным представителем остатков вулканской расы. Он изображал политика, играл мальчика с обложки, стоял в первой линии обороны. Но никакие его слова не влияют на кратийцев. Они наблюдают за ним пустыми, остекленевшими глазами и игнорируют все его опасения, даже не удосужившись ему отвечать. – Они – гордая раса, капитан. В их представлении те, кто не обладает равноценными телепатическими способностями, являются хуже их самих, – объясняет Спок. – Тогда ты объяснись с ними, – огрызается Кирк. Спок мягко смотрит на него в ответ. – Я уже пытался. Очень-очень пьяный Кирк проводит ночь в объятиях Спока. Это не помогает. Он всё ещё ощущает вкус пепла. ~*~ Кирк со Споком стоят в нескольких метрах от представителей Высшего Совета. Те с интересом наблюдают за волнами, полностью игнорируя капитана Звёздного флота и его первого офицера. Джим не любуется волнами. Его взгляд прикован к пламени. Оно огромно, занимает почти восемь метров в длину, а трупы трасийцев уложены штабелями, по высоте почти в рост Кирка. Их сжигают трижды в день, в шести разных местах на континенте. Сколько их? Спок долгое время изучает пламя, а затем: Ashayam, не спрашивай меня об этом. – Мистер Спок, – жёстче, формальнее, это приказ капитана. – С учётом разницы в массе тел, они сжигают от десяти до двенадцати целых и пяти десятых тысяч трупов в неделю. Джима едва не тошнит. Число просто… непристойное. Даже Кодос за полгода смог уничтожить всего лишь около пяти тысяч людей. Кратийцы совершают подобное за три дня. Горе и ярость переполняют его, переполняют узы, и он смотрит, как зелёное пламя пожирает тела, в то время как кратийцы равнодушно созерцают волны. Толстый слой пепла покрывает бурные воды океана, превращая их молочный цвет в грязно-серый. Когда трасийцы появлялись из волн, покрытые прахом своих соплеменников, их немедленно хватали и казнили. Им была дарована быстрая смерть. Так лучше для всех – трасийцы никогда не достигнут большего, чем жизнь в волнах и примитивные орудия труда. – Это живые существа, – протестует Кирк. – Разумная форма жизни со своей культурой, традициями и правами. Убивать их… Это неправильно. Что неправильно для Вас, капитан, то – выживание для нас. Кратийцы не могут вернуться к жизни среди волн. Когда «Нарада» уничтожила Вулкан, усилия по колонизации не были направлены на заселение пространств, уже занятых другими разумными формами жизни. Вулканцы построили свой дом, а не отнимали его у других, вмешивается Спок. Вы предлагаете нам покинуть Ауэсери? – Да, – рычит Джим. Ваша Федерация потеряет свои шахты здесь. Ему хочется сказать им, чтобы они шли на хуй вместе со своими грёбанными шахтами. Ему хочется сказать им, что Звёздный флот никогда не потерпит подобного. Джим. Это так нежно, наполнено утешением и теплом, от которых пальцы Джима тянутся к вулканцу. Я знаю, Спок. Он не может сказать ни того, ни другого, поэтому продолжает упрямо молчать, пока языки пламени поднимаются всё выше, а ветер носится над волнами. ~*~ Кратийцы побивают все рекорды непреклонности, поэтому Кирк обращает внимание на нечто другое. У трасийцев есть одно поселение, на которое кратийцы пока ещё не совершали набегов. Он берёт с собой Сулу и половину безопасников, игнорируя неодобрительный взгляд Спока. Это безрассудно, заявляет Спок, пока Джим готовится подняться на борт «Галилео». У нас не так уж много вариантов выбора, говорит Джим. Кратийцы не желают со мной даже разговаривать. Спок молчалив, обеспокоен, а страх просачивается сквозь его щиты, холодом пробираясь по узам и заставляя Джима вздрогнуть. Он всегда ненавидел, когда Джим подвергал себя опасности, но это… это ощущается как нечто большее. – Со мной всё будет в порядке, Спок, – уверяет его Джим и наклоняется, быстро целуя своего партнёра по узам, прежде чем отойти. Рука Спока вокруг его пояса останавливает его, оттаскивает назад для более глубокого поцелуя, пальцы скользят выше, обхватывая подбородок Джима, пока он облизывает и кусает его бледно-розовые губы. До тех пор, пока напряжение не спадает, и Джим не вздыхает, расслабляясь в объятиях Спока и возвращая поцелуй, родной и успокаивающий, и быстро становящийся развратным. Когда Кирк отстраняется, он смеётся, а затем ухмыляется Споку. – И к чему это было? – Напоминание о том, что ты мой, – мягко шепчет Спок. – Будь осторожен с тем, что принадлежит мне. Кирк вроде как хочет снова его поцеловать. Но вместо этого он лишь кивает, и Спок отпускает его. Когда Кирк уходит, на его лице вновь капитанское выражение, и он ныряет в «Галилео», не оглядываясь на Спока. – Вперёд, Сулу, – командует он, и дверь за ним закрывается. ~*~ У трасийцев есть поселение на острове посреди широкого океана с белой водой в северном полушарии. Это крошечный островок, настолько маленький, что кратийцы сочли его бесполезным, а трасийцы, отчаянно нуждаясь в любом лоскутке суши, который не означал бы смертельную ловушку, за него ухватились. Пока Сулу кружит над островом, Джим чувствует, как его желудок скручивается в жгут. Повсюду дым и остекленевшие, больные глаза. – Блядь, – шепчет он и слышит низкий гул согласия от безопасников позади себя. – Капитан, – начинает говорить Сулу, и он кивает. – Мы собираемся помочь им, Сулу. Просто снижайся осторожненько. Рулевой кивает и сажает шаттл на скалистый выступ. Трасийцы наблюдают, и Джим ощущает резкий всплеск беспокойства, который быстро подавляет. Этих существ убивают, они измучены и напуганы, и у него нет причин их бояться. Кивая самому себе, он выводит своих людей из шаттла. Трое трасийцев мужского пола ожидают его. Они похожи на своих кратийских кузенов, стройные и гладкие гуманоиды с ярко окрашенной кожей, жабрами под подбородком и по бокам шеи, широкими перепончатыми ладонями и ступнями. Раса, приспособленная к жизни как в воде, так и на суше. – Вы не кратийцы, – резко говорит один из них. Его голос обвиняюще шипит, а Джим качает головой. Это подобно волнам, их тихому шелесту по исчезающему берегу. – Я капитан Джеймс Т. Кирк с ЮСС «Энтерпрайз». Я здесь от имени Федерации… Резкий вопль раздаётся в рядах трасийцев, и у него лишь одна секунда, чтобы осознать, что это было ошибкой, прежде чем на них набрасывается рой разъярённых, испуганных существ, которые разделяют их и тащат за собой в волны. На долю секунды мелькает энсин Робертс, на его голове кровавая рана, глаза широко распахнуты от испуга – и вода поглощает его. Последняя мысль Джима перед тем, как кислая белая вода смыкается над ним, а что-то тяжёлое ударяет его в лицо, заключается в том, что Спок будет очень злиться.