Рождённый хаосом (мой дом – это ты) / Born to Chaos (my home is you)

Он был знаком со смертью. Он родился в космосе, и первые звуки, которые он услышал, были сигналами тревоги и предсмертными словами отца. Смерть была ему знакома, словно материнская рука. Более того… Она ушла, сбежала назад, в космос, потерялась в долге службы, а смерть осталась. Смерть преследовала его по пятам на Тарсусе, она стала ему таким же уютным товарищем, как Кевин, прильнувший к его боку. Она была единственной константой в его жизни. Но ничто не подготовило его к Вулкану. К Нерону. К командованию. ~*~ Первый смертельный случай во время десантной высадки произошёл через три месяца после начала серии их дипломатических и плановых миссий. Они не должны были отклоняться от курса, но ребята Ухуры перехватили сигнал бедствия с Эмуэри Прайм, планеты М-класса, на которой располагалась маленькая колония Федерации. О том, что у них есть приказы, Кирку напомнил Спок, когда отдел связи передал сигнал Ухуре на мостик. – Им нужна помощь, – сказал Кирк с сияющей улыбкой. – Лейтенант Ухура, есть ещё кто-то в зоне досягаемости? – Отрицательно, капитан. Кирк пожал плечами, поворачиваясь к своему строго не одобряющему вулканскому офицеру. – Нам, типа как, придётся помочь. Регла… – Я осведомлён о регламентах Звёздного флота, капитан, – сухо ответил Спок. Он выиграл, но когда Спок вернулся за свою станцию, это не было похоже на победу. ~*~ Когда они спустились вниз, чтобы расследовать источник сигнала бедствия, и попали прямо в гнездовье пиратов, захвативших колонию, это ещё меньше было похоже на победу. В них начинают стрелять ещё до того, как они целиком материализуются, и позже Джим будет говорить себе, почему всё получилось именно так. Говорить, что никто не мог остановить это, поскольку их там ещё даже не было, не по-настоящему, ведь они всё ещё транспортировались, когда в энсина Джейкобса попал фазерный выстрел. Он скажет себе это, когда его будет выворачивать в ванной комнате, которую он делит со Споком, а на рабочем столе будет уведомление о смерти. И он не поверит этому, не более, чем в первый раз, когда он произнёс это слегка отчаянным голосом в грязной пещере на Эмуэри Прайм, куда их заталкивали пираты. ~*~ На следующий день Спок попытался найти его. Он был молчалив во время альфа-смены, сидя в неестественной неподвижности в центральном кресле и не отвлекая офицеров, выполнявших свои обязанности. Но как только смена подошла к концу, он сразу же покинул мостик и экипаж, скользя по бесконечным извилистым коридорам, пока Спок не потерял его из виду. Джим знал свой корабль, он провёл массу времени, изучая её, и он воспользовался этим знанием, исчезая в переплетении коридоров и проползая по трубам Джеффри, пока не заблудился настолько, что и сам не понимал, где находится. Он знал, что Спок ищет его и что МакКой волнуется. Он просто был не вполне готов к встрече с ними. Не был готов к обеспокоенности и «испытывать вину нелогично, капитан», и к мудрости уроженца южных штатов, которая на самом деле не помогала. Он прятался в трубах, обхватив колени руками, и желал, чтобы к нему прижималось маленькое тельце, и чтобы он не чувствовал себя настолько одиноким. ~*~ Он не мог прятаться вечно, но он оставался там дольше, чем кто-либо ожидал. Тарсус научил его быть маленьким и неподвижным, когда над ним нависала угроза, и он поступал таким образом нечасто, но это был не тот навык, который он позабыл. Когда он выполз из трубы Джеффри и вернулся в свою каюту, пыльный, усталый и измученный, он задавался вопросом, сколько времени пройдёт до того, как Спок отыщет его и заставит говорить. ~*~ Спок ожидал в его каюте, тихий и терпеливый, медитирующий сидя на полу. На мгновение, уже стоя в дверях, он задумался о том, чтобы сбежать. Вместо этого он заставил себя войти в комнату, навстречу обеспокоенности Спока. ~*~ Члены экипажа «Энтерпрайз» унаследовали свои должности в силу необходимости. Все они пришли к этому с кровью на руках и призраками за спинами. Но они не были виновны в тех смертях. Ухура скорбела по своей лучше подруге, но не она отправила Гейлу на смерть. Сулу не давала покоя гибель его друзей и Олсена во время прыжка из шаттла, но не он давал приказ прыгать. МакКой не убивал предыдущего старшего медицинского офицера. Они имели дело со своими мертвецами, но не со знанием того, что те были мертвы из-за чего-то, что сделали именно они. Джим подошёл к центральному креслу, покрытый смертью и знакомый с тяжестью её вины, настолько же удобно чувствуя себя с призраком на своём плече, как и со Споком за плечом. Он приблизительно понимал, что должность капитана подразумевает груз мертвецов. Знал, что с этим придёт чувство вины. Но он никогда не осознавал, что тяжесть этой вины заставит его упасть на колени. Он не ожидал, что Спок почувствует эту тяжесть. ~*~ Через три месяца после Джейкобса на Эмуэри Прайм погиб доктор Т’оли из научного отдела. Это был яд, какое-то невероятно быстродействующее вещество, которое распространилось по научной лаборатории во время гамма-смены, когда одни только учёные осуществляли свои индивидуальные исследования. В этом нельзя было винить Джима. Причиной был неудовлетворительный исход эксперимента, а не что-то, что было приказано сделать. Но он принял на себя и эту вину, точно так же, как и с Джейкобсом, спрятавшись в трубе Джеффри, которую обнаружил три месяца тому назад, и сидя там, пока корабль успокаивающе гудел вокруг него, а он помещал Т’оли в нору воспоминаний под бархатным чёрным небом и окрашенной в лиловый цвет грязью. ~*~ – Джим, позвольте мне помочь. – Знаешь, первое, что я запомнил – это то, что мой отец умер, чтобы я мог жить. Это моё первое воспоминание. – Это бремя, которое Вы не должны были нести. – А это? Пятеро погибших на Сети Альфа V – они моё бремя. Я приказал им отправиться туда. – Я несу своё собственное бремя, капитан. Старейшины, которых я не смог спасти на Вулкане, Который Был. Моя мать. Те, кто погиб на Земле из-за того, что я не прислушался к Вам. – Это другое, – настаивал Джим. – Почему? Джим не ответил. Не мог. Он обнял свои колени. Труба Джеффри ощущалась меньше, чем когда-либо раньше, и Спок был близко, настолько близко, чтобы он мог дотронуться до него, если бы захотел, и он мог видеть мёртвых – Т’оли, Джейкобса, Гейлу, Олсена, Джорджа, Эрин – видеть их всех, отступающих назад в его прошлое, в покрытые пылью воспоминания, рассыпанные среди звёзд, и ему хотелось отпустить их, хотелось заснуть, хотелось ощутить успокаивающее тепло Кевина на своём боку, хотелось почувствовать знакомое число его позвонков и рёбер, и биение его сердца, которые напомнили бы Джиму о том, что он жив, что они все живы. Ему хотелось этого так же, как он не позволял себе хотеть с тех пор, как они покинули госпиталь Звёздного флота, а дядя Кевина забрал его. Спок придвинулся ближе, а Джим вздрогнул, отшатнулся, словно раненое животное. – Позвольте мне помочь, – прошептал вулканец. ~*~ Их люди умирают нечасто. «Энтерпрайз» может похвастаться самым низким уровнем смертности во Флоте; это подвиг, совершённый квалифицированным персоналом и упорным отказом Кирка от вещей, которые другие не подвергали бы сомнению, а также экипажем, который наблюдал за реакцией своего капитана на смерти и пытался его от этого защитить. Никому из них не хочется видеть его неподвижным, молчаливым и замкнутым. Никому не хочется нести тихую вахту, когда он исчезает в извилистых коридорах и низких туннелях, и прячется от них и самого себя в самом сердце корабля, куда лишь Спок осмеливается последовать за ним. ~*~ Его люди умирают нечасто. Но они умирают. ~*~ Это пятая трагедия – через месяц или два после того, как они провели свой первый год в космосе, – когда Спок находит его снова. Шестеро членов экипажа погибли в результате обвала в шахте, а им даже не позволили забрать их тела. Спок наблюдает, как Джим откидывает голову назад и говорит: – Один из них напоминал мне Кевина. Молчание, а затем: – Кем был Кевин? Он никогда не говорил о Тарсусе. Ни с кем, даже с Боунсом. Это чёрное пятно в его памяти, простреленное лиловым и золотым, и он оставил его там, словно шрам поверх полузажившей раны. Но. – Он был мальчиком, с которым я был знаком на Тарсусе. Он обычно спал, прижавшись ко мне здесь, – Джим касается своего бока и закрывает глаза, а Спок молча наблюдает. – Он так искал утешение. А я позволял ему, поскольку когда обнимал его, то знал, что он всё ещё жив. Безумные голубые глаза находят тёплую темноту. – Джим, – тихо и успокаивающе произносит Спок. – Позвольте мне помочь. Он издаёт яростный, беспомощный и болезненный звук, и Спок ёрзает. Пододвигается ближе в крошечном пространстве, пока всё, что может слышать Джим, не становится стуком его сердца, а всё, что он может вдыхать, – запахом Спока, ароматом пряного ладана и дикого ветра, всё ближе и ближе, пока он не прижимается к боку Джима, обнимая его за пояс всё сильнее, а Джим издаёт звук, похожий на рыдание, цепляясь за вулканца. Впервые после смерти Джейкобса он чувствует, что может дышать. ~*~ Океан мутный и белый, и последняя мысль Джима о том, что Спок будет сильно злиться. А когда его глаза открываются, они горят, обожжённые водой, а его лёгкие визжат, визжат, визжат. Трасиец встряхивает его один раз со всей свой грациозной грубой силой, и он видит остальных – Сулу, Джотто, Робертса, который безвольно обвис и слишком неподвижен, и оставляет кровавые разводы в молочно-белой воде, и тогда он издаёт крик, сопротивляясь держащей его руке, и внезапно, так внезапно, трасиец шатается, его спинальные плавники вспыхивают от паники и гнева. Сулу видит его и дёргается в хватке своего стража, и Джиму на секунду кажется, что он выскользнет, а затем… Хватка трасийца крепчает, а Джотто извивается, всё его тело дрожит, и тот, кто держит Сулу, поворачивается, чтобы помочь. Кирк давно узнал, что Сулу никогда и никуда не ходит без припрятанного ножа. Тот наносит резкий удар, неожиданно жестокий, и белая вода расцветает пурпуром, и трасиец истекает кровью, а его яркие плавники теряют цвет. В течение одной секунды он видит, что Сулу колеблется, а затем – Кирк один раз качает головой – и рулевой отчаянно плывёт на поверхность. Спок, смутно думает Джим, Сулу в пути. Он чувствует в ответ волну тревоги, прежде чем вопль трасийца и боль пронзают его бок, и он покоряется наступлению темноты.