Глава 13. Katra
7 июня 2021 г., 08:00
Когда он приходит в себя, Салек – возле его кровати, и он смутно вспоминает дорогу домой, обеспокоенность Салека, пульсирующую на границе его разума, словно приливы на этой грёбанной планете, и Боунса, измученного и встревоженного, утратившего дар речи от переживаний.
– Это правда? То, что она мне показала?
Салек смотрит на него, и в его взгляде – глубокая, бездонная печаль, которая служит ответом на вопрос.
Скорбь охватывает его, душит, и он сглатывает. Лёгкое ободряющее прикосновение к краю разума исчезает так быстро. Он дрожит.
– Почему я чувствую его?
– Потому что он был твоим партнёром по узам, – отвечает Салек. – И, как я подозреваю, внутри твоего разума – его katra.
Джим тупо пялится на него, и Салек сдвигается на стуле, наклоняясь к нему. Джим откидывается на кровати назад, его глаза широко раскрыты и смотрят настороженно.
– Джим, что Спок рассказывал тебе об узах t’hy’la?
Друг. Брат. Возлюбленный. Это означает, Джим, что ты – мой мир.
– Он сказал, что это значит, что я – часть его. Друг, брат, возлюбленный.
Салек кивает.
– Действительно. Узы… В давние времена это были воинские узы. Они объединяли враждующие кланы. Нанесение вреда узам t’hy’la было столь же ужасно, а иногда даже хуже, чем нанесение физического вреда. Некоторые свято верили, что узы не подчинялись законам смерти.
Джим пристально наблюдает за ним.
– А Вы?
Салек молчит, а затем:
– Когда мой Джим умер, я какое-то время ощущал его эхо. Обстоятельства его смерти были… необычными.
– А после, когда он умер, после Нексуса, – упорно настаивает Джим. В пространстве уз Спок делает какое-то движение, тихо произнося его имя. – Вы всё ещё чувствовали его после этого?
Салек колеблется, а Спок шепчет: Нет. Он не мог чувствовать.
– Нет. В тебе его katra, Джим. К тебе взывают не только ваши узы.
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Помни. Джим. Я люблю тебя.
– Что это означает? – спрашивает Джим, отгоняя воспоминания. Он чувствует себя так, словно раскалывается, ощущает каждую трещину своей утраты – то, как его разум мучительно ищет, стремится, тянется к Споку.
Теперь он смог понять неправильность в их узах.
Тише. Я здесь, ashayam. Верь мне.
– Это означает, что ты носишь в себе его душу. Он отдал её тебе, чтобы ты её защищал. До того момента, когда сможешь передать Старейшинам в Катрический Ковчег.
Нет, шепчет Спок.
– Нет, – эхом повторяет Джим.
– Джим…
– Нет, – произносят они вместе, уверенно, сплочённо. Я не оставлю тебя, t’hy’la.
– Джим, ты не можешь оставить её себе. Katra… она убьёт тебя, если ты продолжишь держать её в себе. Это сведёт тебя с ума, – голос Салека резкий, грубый от беспокойства, и Джим пялится на него, а что-то тоскливое и исполненное надежды сжимается у него внутри.
– Если бы у Вас был шанс сохранить в себе своего Джима, даже если бы это Вас уничтожило… Вы бы смогли отдать его?
Безысходность и отчаяние искажают это древнее лицо. Салек вздыхает.
– Ты очень на него похож.
– Тогда Вы должны знать, каков будет мой ответ. Каков наш ответ.
Спок льнёт ближе – тёплое, тёмное присутствие в пространстве уз. Вместе, Джим.
Джим кивает, тянется к нему, закрывая глаза, а улыбка изгибает его губы.
Тот, кого касаюсь вечно и никогда.
– Да, Спок, – шепчет он, поворачиваясь на бок, отворачиваясь от Салека.
Да, Джим.
~*~
Проходит два дня после поездки к целителю, два дня с тех пор, как он отклонил мольбу Салека.
Два дня он сворачивается калачиком в их пустой постели, игнорируя Боунса, когда тот приходит с едой, бурбоном и слезами.
Два дня жизни в глубинах пространства уз, где Спок сияет, яркий, цельный и живой, где его любовь обволакивает Джима успокаивающей, уверенной волной.
Ему там нравится, в безопасности пространства уз.
В утешающих объятиях Спока.
Всё остальное может измениться, но только не это. Он за это держится и решает, что оно неизменно.
Я здесь, Джим, шепчет Спок. Но однажды тебе придётся поговорить с доктором.
Зачем? Требует ответа Джим. Я бы лучше оставался здесь, с тобой.
Спок дарит ему ту самую терпеливую улыбку, которую так любит Джим, ту, которая одновременно полна нежности и раздражения.
Я всегда буду с тобой, ashayam.
Вечно далёкий от меня и вечно близкий? Спрашивает Джим, а руки Спока лишь крепче обнимают его.
Как скажешь.
Когда он спускается вниз, Боунс сидит на ступеньках, и Джим садится рядом с ним, прислонившись к своему другу.
– Джим, – говорит Боунс, а его голос надломленный, крошащийся. – Господи, Джим, мне так чертовски жаль.
Джим ничего не отвечает, и пока они сидят там, Боунса прорывает на всхлипывания.
– Я старался. Я просто пиздец как старался, пацан, но всё было слишком плохо – разрыв уз и его ранения – они использовали яд, который намного вреднее для телепатов, Джим. Мне так жаль. Я старался.
Джим обнимает его, пока тот рыдает, и хочет что-нибудь сказать, что-то такое, что могло бы успокоить его друга, брата, в котором так нуждались Спок и Джим.
Мы не подумали о нём, говорит Спок, а его голос звучит печально, с той степенью сожаления, которую он выражает так редко.
Джим кивает, обнимая Боунса, пока тот плачет.
Пока тот скорбит.
– Прости меня, Боунс, – бормочет он ему в волосы, – прошу, прости меня.
~*~
Вскоре после этого является Сарек. Они как раз сидят за столом, и Боунс ласково уговаривает Джима поесть – это так знакомо и болезненно.
– Посол. Я не ожидал Вас, – говорит Джим, поднимаясь, чтобы поприветствовать его.
– Посол Салек проинформировал меня, что Вы знаете о katra Спока.
Он может почувствовать это движение внутри себя, тихий ответ на гнев вулканца.
– Так и есть, – подтверждает Джим.
Сарек пристально смотрит на него, а Джим заставляет себя встретиться взглядом с отцом своего избранника.
И теперь так легко увидеть в нём боль. Горе, раздирающее пожилого вулканца на части. Боже, Спок. Он любил тебя.
Тишина отражается эхом там, где должен быть Спок, и Кирк крепко зажмуривается.
– Вы не отдадите её, – говорит Сарек, и это не звучит как вопрос. Ему не нужно спрашивать.
– Я не могу, Сарек. Вы не можете просить меня об этом.
– Вы погубите его по своим эгоистичным причинам, – глухо произносит Сарек.
– Я сохраню то, что он дал мне, – возражает Кирк.
– Вы хоть понимаете, что будет потеряно, если Вы не отдадите его katra Старейшинам?
– Вы хоть понимаете, что будет потеряно, если я отдам? – требовательно спрашивает Кирк. – Вы просите меня отдать Вам половину моей души.
– Она не Ваша, чтобы оставить её себе, – холодно и ровно говорит Сарек.
– Я – t’hy’la, – рявкает Кирк. – Это узы, которым поклоняется даже ваша вулканская логика. Взгляните на вашу собственную историю, Сарек. Нет прецедента, утверждающего, что katra должна быть отделена от t’hy’la.
– И не существует прецедента, говорящего о том, что Вы выживете, сохранив её, – отвечает Сарек. – Неужели Вы верите, что Спок хотел бы этого?
Звёзды сияют, яркие и вечные, влекут его за собой, обещая что-то, что он почти что может ощутить на вкус.
Он вспоминает истории, которые ему нашёптывал Спок, когда он просыпался от ночных кошмаров и прижимался к боку своего партнёра по узам. Истории о t’hy’la прошлого, о тех, кто крал мёртвые тела и отвергал логику во имя любви и сохранения половины своей души.
Вулканцы могли обладать самым холодным, логичным разумом во вселенной, но будучи партнёром по узам одного из них, Кирк знал, что те были романтичными засранцами.
– Спок хотел, чтобы я был с ним, – говорит Кирк. – Я прошу Вас почтить уважением волю Вашего сына, посол.
Выражение лица Сарека становится разбитым, и он встаёт. Когда он направляется к двери, Кирку впервые приходит на ум, что Сарек выглядит невероятно старым.
~*~
Той ночью, после того, как Сарек ушёл, а Боунс заснул – близко, но не настолько близко, чтобы это было удушающе – Кирк выбирается из дома.
Спок мечется в его разуме, когда он садится на песчаную землю снаружи здания, прислоняется спиной к грубо отёсанному камню стен и, запрокинув голову, вглядывается в космическую черноту.
Он смотрит на звёзды, на бескрайнее небо. Когда он пристально всматривается туда, он перестаёт видеть угасающий свет в глазах Спока и землю, пропитанную белыми водами и зелёной кровью.
Вот так, пялясь на звёзды, и с сердцем Спока, бьющимся в унисон с его собственным сердцем, он почти забывает, что Спока больше нет.
Я здесь, t’hy’la, шепчет Спок.
Джим кивает и льнёт к его присутствию, позволяя узам и katra кружить вокруг себя до тех пор, пока уже не может сказать, где заканчивается Спок и начинается он сам.
И отказывается гадать, как долго всё это может продолжаться.
