В тайне от матери

— Даниэла!       Кассандра пулей вылетела из комнаты. Она быстро шла по коридору, вооружившись серпом. Желтые глаза девушки так и полыхали злобой. Она была готова крушить все на своем пути, даже не задумываясь о дороговизне вещи. Эта участь постигла несколько дорогих напольных вазонов из китайского фарфора. Толкнув подходящую мимо горничную, резко открыла дверь в музыкальную комнату. Даниэла сидела на рояле и листала ноты. Увидев озлобленную Кассандру, рыжая в один момент спрыгнула с рояля. — Я тебя на куски порежу и скормлю мухоловкам, сука! — Взревела Кассандра, приближаясь к Даниэле. — Ой, сестренка. Ты что шутку не оценила? Я же просто дурачусь, — она растянула рот в широкой улыбке. — Если ты думаешь, что я снесу твои оскорбления от лица «тайного поклонника», то ты заблуждаешься, причем глубоко! — Оскорбления? Не думала, что про твои плечи грудь нельзя красиво писать, — Даниэла захохотала. Сестра ринулась на нее, замахнувшись стальным серпом. Даниэла вовремя увернулась и превратилась в рой мясных мух. Кассандра взревела и устремилась за сестрой, продолжая размахивать серпом. — Я тебе голову сниму! Как ты посмела так говорить о своей сестре!       Даниэла издала громкий безумный смех и завернула за угол. Из всех дочерей именно она была самой быстрой и неуловимой. Она могла появиться за спиной зазевавшегося гостя и также быстро раствориться в случае агрессии с его стороны. Ей нравилось пугать гостей не меньше чем их убивать. Страх только придавал ей азарта и чувства собственного превосходства. Он сводил с ума, будоражил и заставлял продолжать кровавую жатву. Сейчас она испытывала то же самое, но на этот раз ей было вдвойне интересно. Когда хотят убить ее, то эмоции становятся намного ярче.       Даниэла резко взмыла вверх, и рой мух разлетелся по всему замку. Кассандра резко остановилась и посмотрела наверх. — Ушла! Вот сучка. Ну ничего, я про нее расскажу маме, и она ей задаст, — она сжала руку в кулак и тоже превратилась в рой мух, которые разлетелись по всему замку.       Не прошло и пяти минут, как в центре одной из комнат снова взвился рой черных мух. Они соединялись друг с другом, принимая форму женского тела. Слившись в прекрасные черты лица и изящные телесные формы, Даниэла выдохнула и поправила волосы. — Еще бы немного…       Пройдя немного по комнате, Даниэла расположилась на кушетке, поджав ноги под себя и, поигрывая локоном рыжих волос, оперлась на подлокотник. — Че она так разозлилась? Ей не понравилось письмо? Вроде, я была настолько кокетлива, что не каждый мужик мог бы меня переплюнуть в этом. Если ей не нравится такое, то как она вообще мужиков приманивает? — Чем занята, Дани?       Рядом с сестрой подсела Бэла. Даниэла подняла взгляд на сестру. Та, улыбаясь, смотрела на нее. В глазах так и светилась радость, а на бледных щеках играл легкий смущенный румянец. — А, сижу и страдаю.       Даниэла потянулась и с грацией кошки перекинулась через подлокотник кушетки. Она была, конечно, артистичной девушкой, но даже в этот момент она умудрялась переигрывать. — По тебе и не скажешь, — Сказала Бэла. — Так в чем же дело? — Розыгрыш над Кассандрой удался, — выпрямилась она. — Но не в ту сторону. — Так вот, почему она ходит злющей и крушит вазоны. — Ага. А всего-то написала милое письмо. Не понимаю, из-за чего обижаться? — А о чем там? — Да обо всем. Типа, какой-то парниша увидел ее и влюбился — так хотела разыграть. Писала о том, какие у нее шикарные волосы, какая красивая грудь, какие ножки, какие пальцы. Думала, что поверит, а она разозлилась. Да и вообще, как она раскрыла меня?       Даниэла устремила свой взгляд на Бэлу. Та лишь отмахнулась. — Не смотри на меня так. Я вообще ничего не знала о письме.       Даниэла закатила глаза. Даже понимая, что Бэла не виновата, реакция Кассандры так и оставалась для нее одной из непонятных вещей. Она надеялась, что она прибежит к ней с радостным визгом и восклицаниями, мол в нее кто-то влюбился. Но потом она все равно бы пришла к Даниэле, вооружившись серпом и неистовой яростью. — Надеюсь, что она остынет, — Бэла снова улыбнулась и кокетливо пожала плечами. — А ты чего такая радостная? Попался вкусный человечек? — Хмыкнула Даниэла. — Не представляешь. Сегодня получила письмо. От тайного поклонника, — она слегка понизила голос, будто пыталась скрыть радость и одновременно поделиться ею. — Да? И тебе? — Рыжая округлила глаза. — А я думала, это я тут такая оригинальная. — Теперь не только ты, — Бэла довольно, подобно кошке, зажмурила глаза. — И…что там было написано? — Насторожилась Даниэла. — Там было сказано, что он заметил меня в городе еще во время праздника урожая, и не смог устоять перед моей красотой. он так красиво написал про мои волосы, про мои руки, про мои прелести. О, все, как в тех романах, — Бэла была воодушевлена. По всей видимости, письмо глубоко тронуло ее кровожадное сердечко, сдобренное любовными романами. Она сложила руки и прижала их к щеке. Даниэла недоумевающе смотрела на сестру. Все сказанное ей что-то напоминало, но она не могла понять, что. Но она поспешила отбросить эти мысли. — Вот ты где, сука! — Раздался грозный голос Кассандры. Рой черных мух сгустился рядом кушеткой, принимая облик разъяренной Кассандры. Едва мухи преобразовали рой в руки, как они обхватили шею сестры и крепко сжали ее. Даниэла захрипела и откинулась на спинку. — Я тебе покажу, как «смешно» шутить, — процедила сквозь зубы Кассандра. Даниэла обхватила запястья сестры, пытаясь со всей силой оторвать ее от себя. Но та лишь сильнее сдавила шею. — Кэс, а ну прекрати! — Бэла оторвала сестру от Даниэлы. — Не уже ли настолько обидело? — Ага, так ты все знаешь и умудряешься ее защищать? Не волнует ли тебя, что сестра оскорбляет сестру? — Развела руками обиженная. — Она шутит, конечно, жестко, но ты же ведь не настолько глупая, чтобы это воспринимать всерьез? — Бэла сделала шаг вперед навстречу Кассандре. — Ты еще попробуй меня оскорбить! Я и тебе глотку вскрою, — насупилась Кассандра. — Девочки! — Раздался громовой голос матери где-то наверху. Девушки на момент замолчали. Видимо, их ссора прозвучала слишком громко, что даже мама не выдержала. — Мама зовет, — сказала Бэла. Все трое превратились в мушиный рой и полетели в сторону, откуда звучал голос. Они неслись так быстро, что умудрились сбить с ног нескольких горничных, убиравшихся наверху. Девушки оказались в одной из гостинных.       Леди Димитреску сидела в кресле и читала. Когда девушки снова приняли свой человеческий облик, она устремила свой холодный взгляд на них. Сразу стало ясно, что она недовольна наделанным шумом. — Кто, по-вашему, начал первым? — Спросила она. — Это все Даниэла, — Кассандра указала на сестру. — А кто вспылил и начал крушить всех подряд? А потом еще и пытался задушить? — Вспылила рыжая. Бэла поспешила немного отойти от сестер, чтобы снова не быть вовлеченной в конфликт. Иногда желание дистанцироваться от постоянных конфликтов Даниэлы и Кассандры казалось ей правильным решением, ведь ей не хотелось выбирать между сестрами. Если кто-то из них окажется у нее в приоритете, то отвергнутая сестра будет мстить, причем очень жестоко. Несколько минут назад Бэла уже сделала выбор в пользу Даниэлы, но чудом не успела поплатиться за это. — Из-за чего вся эта возня? Да еще и разгромленные фарфоровые вазы? — Даниэла написала письмо Кассандре якобы от тайного поклонника, но кассандра вспылила и набросилась на нее, — выдала Бэла. Сестры покосились на нее, будто она совершила предательство. Хотя, именно в этот момент они так и посчитали. — Девочки. Не забывайте, вы воспитанные особы, и не должны вести себя подобным образом, — великанша встала с кресла и поставила книгу в роскошный шкаф. — В любом случае, виноваты обе, так еще и умудрились втянуть в конфликт и Бэлу. Я разочарована. — Но мама… — только произнесла Кассандра. — Ни слова больше. Одна сглупила, написав письмо, другая бурно среагировала. Вам стоит извиниться друг перед другом и разойтись по комнатам до позднего вечера, — Альсина смерила дочерей грозным взглядом. — Но… — Ни слова больше. Вы обе развязали эту историю, вам и выходить из нее.       Кассандра и Даниэла обменялись озлобленными взглядами и враз процедили сквозь зубы «прости». После чего обе ретировались из комнаты. В гостиной остались только Бэла и леди Димитреску. Она присела на кушетку рядом с матерью. Альсина закурила и посмотрела на дочь. — Ты что-то хотела, девочка моя, — спросила Альсина, тепло улыбнувшись. — Тебя что-то тревожит? — Как сказать… — замялась Бэла. — Я тут думала над тем, что ты сказала про мужчин. Ты точно не шутила, что им только одно и нужно?       Бэла наивно уставилась на мать. Та лишь глубоко вздохнула и присела на кресло. — Я, скорее всего, неправильно выразилась. На самом деле есть и хорошие мужчины, но их очень мало, да и распознать их очень сложно. В большинстве случаев можно встретить только тех, кто хочет провести с девушкой всего одну ночь или просто подчинить своей воле. Это слишком низко, не свойственно для настоящего мужчины. — Поэтому мы и едим мужчин? — Спросила Бэла. — Нет. Их мясо просто-напросто питательнее женского. Но заметь: их губят инстинкты. Страх и влечение — самые главные бичи человека. Вам не грозит это, чему я очень рада. — А где можно встретить нормального мужчину? — Это слишком философский вопрос. Хорошие мужчины скрываются за личиной редкостной мрази, потому что это удобно и проще, — мать усмехнулась. — Я встретила своего покойного мужа в Брашове, и он мне показался мне настоящим хамом, но со мной он повел себя иначе, по-настоящему. — А как ты это поняла? — Он стал простым для меня, я стала понимать его мотивы, скажем так, мы были на одной волне. — То есть, мы просто должны понимать друг друга? — Спросила Бэла. — Разумеется. отношения строятся на взаимопонимании, а не просто на чувствах, — вздохнула Димитреску. — А с чего тебя это заинтересовало? — Я… — Бэла осеклась. — Просто в романах есть любовь с первого взгляда, и я… — Это же выдумка. Я же говорила об этом. Давай больше не будем про романы, — Димитреску оперлась на подлокотник. — Как скажешь, мама, — сказала блондинка. Она встала с кушетки, подошла к матери и обняла ее. — Я учту твой совет. Спасибо, — она легонько улыбнулась.       Вернувшись в комнату Бэла упала на кровать и достала то самое письмо, от которого внутри все трепетало. Она не могла показать этого маме, иначе это выдало бы в ней слабость. Внутри появилось теплое чувство, будто что-то грело ее изнутри. Ей было приятно. Приятно читать такие вещи, когда тебя хвалят и говорят о твоей красоте. Причем, оно было написано прекрасным и разборчивым почерком. На минуту он ей показался знакомым, но она отбросила эту мысль. Мало ли кто не может так писать?       Развернув то самое письмо, она начала читать:       Приветствую тебя, прекрасная незнакомка. Мы с тобой официально незнакомы, но, увидев тебя, я потерял дар речи. Спросишь, где я мог видеть тебя? Праздник урожая, 19 июня. Я был там, когда вы с вашей матушкой отмечали его в Деревне. Вы были такой скрытой, но такой прекрасной. Я потерял дар речи, увидев ваши глаза — такие светлые, чистые, будто в вас не было ничего озлобленного. Ваши волосы, подобно пшенице, отблескивали на солнце, а кожа такая чистая, как небо. Вы были такой радостной, что стало за вас так трепетно и приятно, я не мог радоваться вместе с вами. Помню, как вы кружились в танце, как ваши ножки нелихо отплясывали. О, как вы танцуете! Не могу не нарадоваться.       Простите за такой пафосный язык. Я очень долго пытался написать вам письмо, но не решался. Вы можете отвергнуть меня. Какое дело такой принцессе может быть до простого мужчины из деревни. Вы достойны большего, красавица. Прощайте, я буду в любом случае ждать ответа.

Ваш дражайший К.

      Бэла прикоснулась губами к письму и покраснела. Ей никогда не было настолько приятно, как сейчас. Но в голове внезапно в голове возник логичный вопрос: кто этот странный К? Это стоило проверить только если она напишет ему письмо. Этим она и решила заняться прямо сейчас.

***

      Несколько часов назад

      Милош был не очень хорошим почтальоном. Точнее не то, чтобы он был из рук вон безответственным сотрудником почтового отделения, скорее он был неплохим, но для его частых проколов по работе было свое объяснение. Он считал, что его преследует постоянное невезение. Это он заметил еще несколько лет назад, когда только устроился на почту в скрытой от людских глаз Деревне. Это место пугало и заставляло дрожать. Как ему рассказали местные, здесь творится всякая чертовщина, и только молитва спасает их от периодических нападений ликанов и волколаков. Каждый твердил про авторитет некой Матери Миранды, которая защищает их от волков и прочей нечисти. Милош не сразу поверил в эти байки, пока однажды на него не напал один из ликанов. Он чуть не откусил ему руку. Тогда Милош и поверил в то, что деревенские сказки таковыми не являются.       Сейчас он ходил по Деревне, высматривая в каждом уголке ликана и вздрагивая от каждого шума. Разнося почту по домам, он периодически крестился и читал молитву, дабы его уберегло от очередных неприятностей. Но сколько бы не молился Милош, неудача оставалась его верной спутницей.       На улице было неимоверно душно, а над деревней надвигались тучи. Видимо, после стольких душных дней наконец-то дождь соизволил смочить сухую землю. Но для почтальона дождь был не кстати. На нос ему упала тяжелая дождевая капля. Наспех размазав ее по лицу, он достал последние два письма. Одно из них подписано спешным почерком, будто его отправитель сильно торопился или писал его от балды. Второе было аккуратно подписано старательным почерком. Перечитав адрес, Милош удивился. Все письма были адресованы в замок на высокой горе. При его виде кровь стыла в жилах. Ему казалось, что в нем жили призраки или что похуже. Но работа не позволяла бояться. Нервно сглотнув, он сжал в руке письма и зашагал по направлению к замку.       По спине пробежал холодок, а страх обуял беднягу, но он продолжал идти дальше, хотя ноги подкашивались. Он тяжело дышал, а капли медленно падали с неба, еще больше нагнетая обстановку. Милош судорожно оглядывался по сторонам. Он уже готовился к худшему, к тому, что из подворотни может выпрыгнуть какое-нибудь чудовище. Его передергивало, била дрожь, но он шел вперед.       Дождь уже настолько разошелся, что превратился в настоящий ливень. Почтальон остановился и посмотрел на письма. Чернила, которыми был написан адрес на конвертах поплыли и потекли по бумаге. Он в панике выпучил глаза и, быстро сунув письма в сумку, бросился бежать вперед.       Прикрываясь сумкой, почтальон судом добрался до крыльца замка. Отдышавшись, он присел у двери и взглянул на письма. Чернила расплылись так, что едва можно было прочитать, кому оно было адресовано. Нужно было что-то делать, ведь насколько он помнил, хозяйки замка ненавидят неточности и недоразумения. Он мигом достал ручку, которой отмечал доставленные посылки и быстро накалякал на конвертах кому было отправлено письмо. Подписанное спешным почерком письмо было теперь адресовано Кассандре Димитреску, а раннее подписанное аккуратным почерком теперь было для Бэлы Димитреску. «Надеюсь, что они не заметят» — подумал Милош и нажал на кнопку резного звонка.