Stormy night

      Дазай просыпался медленно.       Сначала пришло ощущение собственного тела — он лежал на спине, поверхность под ним была не слишком мягкой, но и не слишком твёрдой, лёгкое одеяло укрывало его сверху. Это было не его логово — понял он, ещё толком не проснувшись — это место не имело ничего общего с той узкой, каменной коробкой, в которой он обычно спал. Потом запах лекарственных трав просочился в его нос, и он вспомнил, что находится в пещере целителя.       Дальше воспоминания возвращались быстрее.       Патруль следопытов. Столкновение с Овцами. Эйс. Чуя.       Дазай разлепил веки, изо всех сил стараясь выкарабкаться из объятий сна.       Сквозь закрывавшую вход ткань в пещеру слабо просачивался тёплый солнечный свет, слегка разбавляя царящий вокруг полумрак. До слуха донеслись далёкие, приглушённые звуки птичьего пения и волчьих разговоров. Значит, понял Дазай, сейчас день. Как долго он пробыл без сознания?       Он попытался пошевелиться. Некоторое время его тело отказывалось сдвинуться даже чуть-чуть, а когда ему наконец удалось немного приподнять голову, моментально пожалел об этом — та мгновенно отозвалась пульсирующей болью.       — Господин Мори сказал, что вам лучше оставаться в постели и не напрягаться.       Дазай вздрогнул, резко оборачиваясь в сторону Гин, и тут же зашипел от нового приступа головной боли.       Волчица притаилась в углу пещеры, практически слившись с местными тенями.       — Как… — начал было говорить Дазай, но голос царапнул его горло, словно песок, и наружу вырвался лишь неразборчивый хрип.       Гин без лишних слов поднесла ему чашу с водой.       — Как долго я был без сознания? — спросил Дазай, прочистив горло.       — И дня не прошло, — успокоили его, — ещё только за полдень.       Дазай подавил облегчённый вздох. Он опустил голову обратно на подушку, мысли закрутились у него в голове.       Итак, племя Волков знало. Вполне возможно, что племя Овец в конце концов тоже узнает. А значит, ничто уже не будет, как раньше.       Они с Чуей договорились встретиться через три дня. До этого момента Дазаю нужно было придумать план. Ничего сложного, на самом деле, он мог бы справиться с этой задачей меньше, чем за день. Но…       Захочет ли Чуя следовать его плану?       Волны головной боли снова обрушились на его голову.       — Когда я сказал не напрягаться, я имел в виду все виды напряжения.       На этот раз Дазаю удалось подавить вздрагивание. Мори небрежно кивнул Гин, и та, коротко поклонившись, тихо выскользнула из палатки.       Юный волк внимательно наблюдал за старшим, пока тот медленно приближался к койке.       — Ты приставил ко мне охрану? — с усмешкой спросил он, — Я не в том состоянии, чтобы сбегать.       — Я знаю. Гин здесь для твоей безопасности, — спокойно ответил Мори.       — Думаешь, кто-то осмелиться напасть на меня под носом у племени?       — После того, что случилось с Эйсом, я решил, что осторожность не будет лишней.       Дазай понимающе промычал.       — Как племя?       — В замешательстве, но твою историю о преступлениях Эйса в конце концов приняли. У него не было друзей, которые стали бы мстить. С другой стороны, твоя связь с племенем Овец вызывает гораздо больше возмущения.       — Я не связан с племенем Овец, только с Чуей.       — Они не видят большой разницы.       — Ну, они идиоты.       Мори взглянул на что-то рядом с лежанкой. Дазай, превозмогая боль, повернул голову и проследил за его взглядом. На уступе лежал маленький кинжал, всё ещё немного испачканный в крови.       — Чертополох у Овец означает стойкость и непоколебимость. Это также символ непокорности, стремления к своей собственной правде.       Губы Дазая дёрнулись в еле заметной улыбке. Это подходило Чуе.       — Я очень давно не видел, чтобы кто-то использовал эту символику, — продолжал Мори.       Он перевёл свои красно-фиолетовые глаза обратно на Дазая.       — Ты солгал, — ровно сказал он.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — остро улыбнулся Дазай.       — Мальчик из племени Овец. Чуя, — знакомое имя из уст отца прозвучало, как что-то чужое и холодное, — он нужен тебе не для того, чтобы наладить отношения с Овцами. Я бы сказал, то, что он баран и наследник вождя, волнует тебя меньше всего.       Дазай сжал губы.       — Что ты хочешь услышать?       — Я просто пытаюсь понять. Этот мальчик важен для тебя?       — Откуда такой интерес к моей личной жизни? — оскалился Дазай.       Мори прикрыл глаза и глубоко вздохнул.       — Вчера ты спросил меня, почему я веду себя так, будто мне не всё равно, — сказал он таким тоном, будто бы это он страдал от головной боли, — Ты никогда не думал, что мне действительно может быть не всё равно?       Дазай застыл. Потом низкий рокот вырвался из его горла.       — Не пытайся играть со мной, — он рычал, сам не понимая почему.       Мори хватило наглости выглядеть удивлённым.       — Дазай, — сказал он вкрадчиво, будто бы Дазай был напуганным неразумным подростком, которого нужно было успокоить, — я знаю, мы никогда не вели откровенных разговоров. Но ты мой сын. Я забочусь о тебе.       Дазай больше не мог этого терпеть. Он рассмеялся.       Он расхохотался — громким, безумным, горьким хохотом, одной рукой вцепившись в бедро, а второй прикрывая глаза.       Я забочусь о тебе.       Так вот что это было? Когда отец не разговаривал с ним месяцами после смерти матери? Когда он использовал его, чтобы занять место вожака? Когда он сделал ребёнка своей правой рукой? Это была его забота?       Кажется, Дазай смеялся вечность, прежде чем его силы иссякли, и он обмяк на лежанке, по-прежнему не отрывая ладони от глаз.       — Кто бы знал, что вожак племени Волков такой шутник, — фыркнул он с дрожью в голосе.       — Я не понимаю, почему тебе так сложно поверить в это, — вскинул бровь Мори, — Разве я когда-нибудь был жесток к тебе? Разве я когда-нибудь был неуважителен? Разве я не воздавал тебе должное? Я дал тебе столько возможностей раскрыть свой потенциал, я дал тебе такую власть, о которой другие щенки могли бы только мечтать. Всё, чего ты так хотел.       — Я хотел?       Дазай наконец отнял руку от лица, глядя на отца горящими глазами. Зрение его расплывалось.       — Это то, чего ты хотел. Чтобы я стал твоим помощником, твоим свидетелем, твоей внушающей страх правой рукой. Я никогда не просил об этом.       — Ты никогда не просил ни о чём другом.       Дазай усмехнулся, не веря своим ушам.       — Я никогда не думал, что нужно просить кого-то быть хорошим отцом.       Хотя, возможно, ему следовало.       Большинство родителей не нужно просить о том, чтобы они любили своих детей. Им не нужно напоминать о том, что маленькие дети должным быть в безопасности, что нужно уделять им внимание и заботиться о них. Им не нужно говорить о том, что когда твой ребёнок пытается умереть, не стоит закрывать на это глаза, как на очередную причуду.       Но Дазай с Мори никогда не были обычными. Они контролировали слишком много вещей, чтобы беспокоиться о чём-то личном. Они слишком ценили разум, чтобы принимать во внимание эмоции. Они были слишком уверены в том, что знают всё на свете, чтобы спрашивать о том, что твориться в чужой голове.       — Я был ребёнком, — сказал Дазай, — я… наверное, я всё ещё ребёнок.       Это то, что Чуя сказал ему зимой, в ту злополучную ночь, когда Дазай провалился под лёд. Только сейчас он понял, что имелось в виду.       — Я понимаю, ты надеялся взрастить из меня безупречного маленького гения. Но ты переоценил меня. Я сам себя переоценил, — продолжал он, чувствуя себя обессиленным, — Я не бесчувственный. Я долго думал, что я такой, но это неправда. И пусть я благодарен тебе за то, как ты позволил мне развиваться, это не помогло мне найти смысл в моей жизни. Мне всё ещё нужны те, кому я могу доверять. Кто-то, кто поддержит меня. Мне плевать на моё место в племени, я просто хотел бы быть уверенным, что мой отец не ненавидит меня.       Он снова закрыл глаза рукой. Стыд вспыхнул в его груди.       — Прости, что разочаровал.       Всё это было так неправильно.       Мори бесшумно приблизился к нему.       — Я не ненавижу тебя.       Конечно, нет. Мори не был таким зверем, который стал бы растрачивать свою ненависть на Дазая. Однако проще было думать так. Проще было думать, что отец презирал Дазая. Проще было думать, что Дазай это заслужил.       Гораздо хуже было думать, что Мори просто никогда не думал о том, что причиняет ему боль.       — И я не разочарован. Не в тебе.       Дазай недоверчиво хмыкнул.       — Хотя я, конечно, никогда не ожидал ничего подобного, — продолжал Мори, — ты… никогда не ведёшь себя так, как я ожидаю.       — Твой просчёт.       — Так и есть.       Мори вздохнул.       — Я должен был понять, что ошибся в тебе, когда ты сбежал тогда. Не было никакой разумной причины, по которой ты мог бы так сделать. Это был такой глупый поступок.       Дазай усмехнулся. Теперь Мори собирался критиковать его поступки в шесть лет.       — Ты даже не знал, что Зелёный лес на самом деле существует.       Дазай замер.       — И ты не знал, что чтобы дойти до него, тебе нужно идти на север, в сторону гор, — продолжал Мори чётко и медленно, — Что нужно пройти через лес, следуя за течением реки, а затем пересечь степь. И ты не знал, что тебе нужно будет найти перевал между высокой и низкой горой, потому что это самый безопасный путь на ту сторону хребта, где находится Зелёный лес.       Дазай слегка приподнял пальцы, чтобы взглянуть на отца. Тот ответил ему еле заметной снисходительной улыбкой.       — Как ты собирался добраться туда, я ума не приложу.       Улыбка исчезла, словно её и не было.       — Ещё тогда мне следовало догадаться, что я совсем не понимаю, о чём думает мой сын, — сказал Мори с нечитаемым выражением лица.       — Да, — откликнулся Дазай рассеяно, — тебе следовало.       На некоторое время между ними воцарилась звенящая тишина.       — Есть что-то, что я могу сделать для тебя? — наконец заговорил Мори.       — Уходи, — устало прохрипел Дазай, — мне нужно подумать.       Не говоря больше ни слова, вожак тихо выскользнул из палатки.       Дазай судорожно вздохнул, со злостью утирая выступившие на глазах слёзы.       Что бы сейчас ни произошло, у него не было времени думать об этом. Ему нужно было придумать план.

***

Моя жизнь сложилась бы иначе, если бы только тебя не было!

      Чуя не спал всю ночь.       Он то долго лежал, вглядываясь в полог палатки над головой, то беспорядочно ворочался в поиске хоть какого-то подобия уюта. Но всё было без толку. Нервы и бесконечные мысли не позволили ему сомкнуть глаза до самого рассвета.

Что ты сделал, Чуя?

Когда ты наконец повзрослеешь?

Моя жизнь сложилась бы иначе, если бы только тебя не было!

      Чуя глубоко вздохнул, накрывая голову одеялом, как будто это могло оградить его от голоса брата в его голове. Ни в коем случае он не должен был позволять словам Поля проникнуть ему в мозг.       Но что, если Чуя ошибался? Что, если он действительно был не более чем эгоистичным подростком, который всё портил? Что важнее, что он должен был делать теперь, когда всему племени было известно о его связи с Дазаем?       Баран со вздохом сел на постели, потирая лоб. Свет утреннего солнца уже пробивался сквозь ткань палатки.       Смирившись с тем, что поспать ему никак не удастся, Чуя встал и попытался выйти наружу — прогулка по лесу должна была пойти ему на пользу.       Однако на выходе его тут же остановил другой баран, сидевший прямо у входа.       — Господин Поль сказал не выпускать вас.       — Что? — переспросил Чуя, не веря своим ушам.       — Был приказ не выпускать вас из палатки, пока вождь и старейшины не решат, что с вами делать, — повторил мужчина.       Отлично, теперь его посадили под охрану, как какого-то преступника. Просто замечательно.       Чуя вернулся внутрь, слишком утомлённый, чтобы спорить.       Чуть позже ему принесли немного еды, и, несмотря на лёгкую тошноту, Чуя заставил себя съесть всё до последней крошки. Ему нужно было набраться сил.       К полудню в палатке стало жарко и душно, ограниченное пространство давило со всех сторон. Чуя снова осторожно выглянул наружу, но охрана никуда не делась. Он попытался выскользнуть из палатки сзади, но обнаружил там ещё одного барана, пристально наблюдающего за ним. С раздражённым стоном Чуя плюхнулся обратно на свою лежанку.       Итак, Поль беседовал со старейшинами насчёт Чуи. Какое решение они примут? Накажут Чую? Как именно? Они не могли навредить ему, он всё ещё был частью племени. Собирались ли они вечно держать его взаперти? Хотел бы он посмотреть, как у них это получится. А что насчёт Волков? Что, если старая кровавая вражда снова вспыхнет? Поль, похоже, не был настроен на войну, но что насчёт старейшин? И, опять-таки, что Чуя должен делать во всей этой ситуации?       Чуя в отчаянии зарылся пальцами в свои волосы. Предсказывать чужие поступки было сильной стороной Дазая, а не его!       «Надеюсь, у этого идиота всё в порядке!» — вздохнул он.       Дело уже двигалось к вечеру, и Чуя был полностью изнеможён тревогой, когда Поль наконец решительно вошёл в палатку. За ним бесшумно следовал Рембо. Подросток тут же выпрямился, натянутый как струна, напряжённо глядя на брата.       — Послушай меня внимательно, Чуя, — сказал Поль, — я хочу, чтобы ты понял. Твоё поведение в последние месяцы было более чем недостойным наследника вождя. Ты серьёзно подорвал мой авторитет, который я с таким трудом выстраивал несколько лет.       Чуя открыл рот, чтобы возразить.       — Нет! — прервал его Поль, — Я не хочу слышать никаких оправданий. Ты не представляешь масштаба своих действий. Мы на волоске от того, чтобы нынешний порядок рухнул, и это всё из-за твоей неосторожности.       Артюр шагнул вперёд и положил руку Полю на плечо. Тот вздохнул, и продолжил спокойнее.       — К счастью для тебя, мне удалось убедить старейшин в том, что это вина волка, а не твоя.       — Что?       — Все в племени будут думать, что сын Мори запудрил тебе мозги в надежде через тебя манипулировать Овцами, — продолжал старший баран.       — Это полная чушь, — прорычал Чуя.       — Это не имеет никакого значения, — отрезал Поль, — Это единственная возможность для тебя не быть предателем. Тебе повезло, что большинство готовы поверить в твою невиновность.       — О, спасибо, мне так повезло, — съехидничал Чуя, — теперь не только ты считаешь меня глупым ребёнком, неспособным на собственные решения, но и все остальные. Ты хоть думаешь, что ты делаешь? Твоя ложь может привести к новой войне!       — Не приведёт, если мы выставим всё, как личную идею одного волка, о которой Мори ничего не знал.       — Как удобно, — злобно усмехнулся Чуя, — давайте снова обвиним во всём волков. Вот только ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я буду молчать.       — И что же ты скажешь? Правду? — насмешливо хмыкнул Поль, — Ну что ж, вперёд! Объяви себя предателем, меня лжецом и посмотри, что станет с племенем!       — Поль, — позвал Артюр с предостережением в голосе, но на него не обратили внимания.       — Ты будешь молчать, Чуя, — Поль наклонился к брату, пристально глядя в глаза, — если только не хочешь разрушить всё окончательно. Что касается твоего дружка-волка, то ты встретишься с ним и закончишь ваши отношения раз и навсегда.       — Нет.       Поль схватил лицо Чуи за подбородок, не позволяя ему отвести взгляд.       — Это не просьба, Чуя. Я твой брат и твой вождь, я знаю, что для тебя лучше, и ты будешь делать то, что я говорю, — прошипел он.       — Ты меня не заставишь.       Поль некоторое время молча смотрел ему в глаза, прежде чем холодно улыбнуться:       — Я уже сказал тебе. Если мне придётся избавиться от всего, что сбивает тебя с пути, я это сделаю. Не важно, от чего. Не важно, от кого.       Кровь Чуи вскипела в одно мгновение.       — Ты не посмеешь, — пророкотал он, в шаге от нападения.       — Я сделаю всё, что посчитаю необходимым, Чуя.       — Поль, — снова позвал Артюр, на этот раз жёстче, — достаточно.       Поль, похоже, его не слышал. Его пальцы крепко сжались на подбородке Чуи, больно впиваясь в кожу чужого лица. Глаза его были ледяными.       — У тебя есть выбор, Чуя, — заговорил он медленно и вкрадчиво, — Либо ты сидишь здесь и упрямишься, отсрочивая неизбежное и оставляя меня решать твою пушистую проблему. Либо ты наконец ведёшь себя, как ответственный взрослый и сам решаешь её, после чего снова становишься верным членом племени. Пройдёт много времени, прежде чем я смогу назвать тебя наследником или даже воином, но если ты будешь усердно работать, ты сможешь вернуть себе утраченное доверие.       — Поль, я сказал, достаточно.       Поль и Чуя одновременно вздрогнули. Никто из них не заметил приближения Артюра. Его рука крепко сжимала плечо Верлена, зеленовато-жёлтые глаза мерцали в рассеянном свете палатки.       — У тебя был долгий трудный день, — голос Рембо снова стал мягким, — иди и отдохни. Я поговорю с Чуей. Мы ведь так планировали, помнишь?       Поль сделал глубокий вдох. Затем выпрямился, глядя сверху вниз на дрожащего от гнева брата.       — Я зайду к тебе завтра, когда ты успокоишься и подумаешь хорошенько. Всё это для твоего же блага.       Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.       Несколько мгновений Чуя оцепенело смотрел ему вслед, прежде чем вскочить.       — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!       Он выкрикнул это, а потом ещё раз и ещё, не помня себя и срывая голос.       На этот раз он действительно имел это в виду.       Чьи-то руки схватили его за плечи. Чуя инстинктивно дёрнулся, чтобы вырваться, но неожиданно крепкая хватка удержала его на месте.       — Успокойся, — сказал Артюр, — гнев тебе сейчас не поможет.       — Не говори мне успокоиться, — огрызнулся Чуя, — если ты здесь для того, чтобы уговорить меня следовать тупому плану Поля, лучше сразу уходи.       Ему всё же удалось вывернуться из чужих рук, и он снова плюхнулся на свою лежанку. Артюр, немного погодя, опустился перед ним.       — Ну и, — проворчал Чуя после небольшой паузы, — почему ты всё ещё здесь?       — Потому что я здесь не для того, чтобы уговорить тебя следовать тупому плану Поля, — спокойно ответил Артюр.       — Тогда почему ты последовал за ним сюда? — насторожено спросил подросток.       — Потому что только так я мог поговорить с тобой, не вызывая подозрений. К тому же, — он сжал губы, — я должен был увидеть…       Он замолчал.       — Увидеть что?       — Неважно, — выдохнул Артюр.       Его плечи опустились, и внезапно он стал выглядеть очень уставшим.       — Это уже не важно, — повторил он, — Расскажи мне, что произошло, Чуя. И мы придумаем, что делать.       Чуя растеряно нахмурился.       — Почему ты помогаешь мне?       — Потому что я забочусь о тебе, Чуя, — устало улыбнулся Артюр, — Потому что я забочусь о Поле и не хочу видеть, как он делает что-то, что не сможет исправить.       — И ты не боишься того, что он сделает, если узнает, что ты мне помогаешь?       Взгляд золотистых глаз Рембо стал острым.       — Я разберусь с этим, когда придёт время. А теперь расскажи мне всё.       И Чуя рассказал ему всё. Ну, всё, что не было слишком личным и не заставляло его краснеть. Он рассказал о том, как случайно встретился с Дазаем. О том, что он узнал от волка, и о том, как они стали друзьями. И наконец, об Эйсе и о том, что произошло во время вчерашней драки.       — Мне было так страшно, — прошептал Чуя, глядя на свои ладони, — А потом появился Дазай, и мне всё ещё было страшно, но это было уже не важно. Мы смогли дать ему отпор. Он мёртв. Его больше нет.       — Ты не ранен? — обеспокоено спросил Артюр.       — Пара тумаков тут и там, — отмахнулся Чуя, — Сейчас я в полном порядке.       Рембо не выглядел особо убеждённым, и подросток поспешил продолжить рассказ прежде, чем старший стал бы его допрашивать.       — Думаю, что было дальше, ты знаешь. Мори и Поль остановили драку, вежливо поругались друг с другом на тему управления племенами, мы вернулись в лагерь и я ударил Ширасэ. Снова.       Артюр кашлянул, плохо скрывая смешок.       — Тебя отругали за всё, что только можно, но никто ещё ни разу не винил тебя за избиение Ширасэ. Это заставляет задуматься.       Чуя невольно рассмеялся, чувствуя, словно громадный вес ушёл с его груди.       — Что мне теперь делать, Артюр?       Старший баран задумчиво пожевал губы, зябко кутаясь в свою накидку.       — Мне кажется, лучшим выходом будет завтра поговорить с Полем и сказать, что ты согласен на его условия.       — Да ни за что на свете я не стану…       — Не перебивай, — одёрнул Артюр, — я не говорю, что ты должен сделать, как он говорит. Но ты должен сказать, что ты согласен, потому что это твоя единственная возможность беспрепятственно выбраться из лагеря и встретиться со своим другом. Как только ты окажешься там, всё, что нужно будет, это небольшое отвлечение, и тогда вы оба сможете сбежать.       — Сбежать? — растеряно переспросил Чуя.       — Да, — подтвердил Артюр, затем с сомнением нахмурился, — Думаешь, Дазай не согласится? У меня сложилось впечатление, что он последует за тобой, куда угодно.

— Как ты думаешь, этот Зелёный лес действительно существует?

— Если это так, я хотел бы быть там вместе с Чуей.

      Щёки Чуи вспыхнули, и он потряс головой, отгоняя непрошенные мысли.       — Но я… я не могу, — нерешительно возразил он, — как же остальные? Я не могу просто уйти, я должен прекратить эту вражду.       Артюр уставился на него нечитаемым взглядом.       — Чуя, — спокойно сказал он, — ты хочешь в одиночку прекратить вражду, тянувшуюся веками?       — Я наследник вождя, кто бы что ни говорил, — попытался объясниться Чуя, — я должен…       — Ты никому. Ничего. Не должен, — отчеканил Артюр, — тебе шестнадцать, Чуя. И я говорю это не потому, что думаю, что ты глупый и незрелый. Я говорю это потому, что единственное, чем ты должен заниматься в своём возрасте — это учиться и искать свой путь в жизни. А не решать проблемы, возникшие задолго до твоего рождения.       — Но я…       — Забудь на секунду о том, кто твой отец. Забудь о том, кто и что говорил тебе о твоём предназначении и обязанностях. Забудь обо всех, кроме тех, о ком ты по-настоящему заботишься. И подумай, действительно ли ты хочешь остаться и сделать что-то для племени Овец.       Чуя вспомнил всё, что произошло за последний год. Вспомнил всё, что он видел, всё что он слышал, всё, о чём он думал. Он вспомнил вчерашний день, гул обступившей его толпы и их искажённые от ненависти лица. Он попытался убедить себя в том, что хочет остаться. Что он готов встать перед этой толпой и ответить им спокойным добрым словом, что он готов делать это снова и снова, пока это не сработает и ненависть не исчезнет.       Но правда в том, что…       — Я… я не хочу.       Стыд обжёг его, словно удар хлыста. И вместе с этим стыдом Чуя почувствовал такое невероятное облегчение. Слёзы навернулись на его глаза и покатились по щекам прежде, чем он успел осознать это.       — Я не хочу, — повторил он, всхлипывая, — я не хочу их спасать. Я… я ужасный зверь.       — Это не так, — Артюр обнял его, — это не так. Никогда не думай, что ты ужасный просто потому, что ты хочешь быть счастливым.       Чуя, не в силах перестать плакать, зарылся в его тёплую шерстяную накидку.       — Это никогда не должно было стать твоей войной, — сказал Артюр, мягко проводя пальцами по его волосам, — Отправляйся куда-нибудь в хорошее место. Поживи там пару лет со своим другом. Вырасти. Если после этого ты решишь, что действительно хочешь, что ты готов что-то сделать со всем этим беспорядком, то возвращайся. Но сейчас… Я прошу тебя, уходи.       Чуть погодя, Чуя молча кивнул в чужую грудь.

***

      На третий день после столкновения племён Чую вывели из палатки под пристальным взглядом множества Овец.       — Адам будет наблюдать за тобой, — сказал Поль, — если ты нарушишь слово, я узнаю об этом.       Чуя только покорно кивнул, стараясь выглядеть подавленно, но на самом деле с облегчением вздыхая внутри. Конечно, он ожидал, что с ним отправят кого-то беспристрастного, но он до последнего опасался, что Поль лично будет за ним следить.       — Чуя!       Артюр подбежал к нему, не обращая внимания на недоверчивые взгляды окружающих. С его руки свисал плащ-накидка, который он подарил Чуе на последний день рождения.       — Сегодня прохладно, захвати плащ.       Одним слитным движением он встряхнул ткань, закрывая обзор Овцам, и накинул её на Чую. Младший баран почувствовал, как чужие руки ловко подвязали к его поясу небольшой мешок. Затем Артюр с заботливым выражением лица поправил накидку, запахнув её, и отстранился.       — Спасибо, — Чуя слабо улыбнулся в знак благодарности.       Глаза Поля сверкнули узнаванием, когда он посмотрел на плащ.       — Хорошо, что матери здесь нет, — сказал он, вызвав косой взгляд Рембо, — что бы она сказала…       «Надеюсь, отодрала бы тебя за уши», — мстительно подумал Чуя.       — Да и к тому же, Артюр, — со вздохом продолжил Поль, — сейчас же лето.       — Грядёт буря, — не моргнув и глазом ответил Рембо.       Чуя поднял голову. И правда. С востока надвигались тёмные грозовые облака.       На третий день после столкновения племён Дазаю наконец позволили встать с постели. Очень своевременно, ведь именно в этот день он должен был встретиться с Чуей.       — Я попросил Хироцу сопровождать тебя, — сказал ему Мори, — ты уже должен оклематься, но я не хочу рисковать.       Дазай только кивнул в ответ. Он ожидал этого. Что бы ни произошло сегодня, Мори не имел к этому ни малейшего отношения. Он просто отправил надёжного и уважаемого волка присматривать за своим выздоравливающим сыном. Или же приставил к нему надсмотрщика под видом заботы — Волки могли сами выбрать версию, которая им больше всего нравится.       — Ты правда хочешь этого? — внезапно спросил Мори.       Дазай только вопросительно промычал в ответ, приводя свою одежду в порядок.       — Бросить всё, что мы с таким трудом построили, ради этого мальчика, — пояснил старший волк, — ты правда этого хочешь?       Дазай на секунду замер, прежде чем повернуться к отцу с безмятежной улыбкой.       — О чём ты? Я никуда не ухожу. Просто хочу убедиться, что мой план по завоеванию доверия Чуи идёт, как надо.       — Конечно.       После небольшой паузы — если бы Дазай не знал Мори, он бы решил, что тот нерешителен — старший волк сказал:       — Я допустил ошибку.       Дазай не ответил, ожидая продолжения.       — И, похоже, что у меня уже нет времени, чтобы должным образом её исправить.       — В таком случае, зачем об этом беспокоиться? — пожал плечами подросток.       — Ты прав. Не имеет смысла рассуждать о том, как бы всё сложилось, если бы я поступил по-другому. Я не уверен, что когда-нибудь поступил бы по-другому, — красно-фиолетовые глаза задумчиво глядели на сына, — нет смысла сожалеть.       Дазай хмыкнул. Минута его слабости давно прошла. У него было два дня, чтобы всё обдумать и снова взять себя в руки. Он больше не собирался просить Мори ни о чём.       — О чём тебе сожалеть? Всё, что ты когда-либо делал, было для блага племени. Ты остановил войну и привёл племя к невиданному прежде процветанию. Как вожак, ты всегда был лучшим.       — Приятно слышать, — улыбнулся Мори, — Но хороший лидер должен уметь признавать свои упущения. С некоторыми вещами я мог бы справиться лучше. Я хотел бы, чтобы ты знал, что я это понимаю.       Что ж, решил Дазай, это была самая близкая к извинению вещь, которую он когда-либо мог получить.       Он сунул в карман маленький кинжал с костяной рукояткой и направился к выходу из пещеры целителя.       — Я запомню это. А теперь, если позволишь, я уже засиделся здесь.       — Не смею тебя больше задерживать, — махнул рукой Мори, — Удачной охоты, Осаму. И будь осторожен — надвигается гроза.       Дазай только кивнул ему в ответ, прежде чем уйти, не оглядываясь.       Чуя уверенно шёл, преодолевая холм за холмом, так же как и сотни раз до этого.       Он помнил, как в первый раз шёл этим путём, полный волнения и предвкушения. Он помнил второй раз, полный сомнений и болезненного любопытства. Он помнил многие и многие разы после этого, полные самых разных эмоций и переживаний, но никогда не нежеланные. Ведь сколько бы раз он ни шёл этим путём, он знал, что его ждут.       Потому что Дазай всегда ждал его, так же как Чуя ждал Дазая. Они всегда ждали друг друга, всегда стремились друг к другу больше всего на свете, при этом никогда не ожидая друг от друга большего, чем то, кем они были.       Поэтому Чуе всегда было так легко идти этим путём. Даже сегодня, когда молчаливый Адам следовал за ним по пятам, холодный ветер приближающейся бури бил ему в лицо, а внутри всё скручивалось от нервов.       Даже если, возможно, он шёл по этой дороге в последний раз.       Когда они наконец достигли мёртвого клёна, там ещё никого не было.       — Уже полдень, — заметил Адам, с любопытством оглядываясь по сторонам.       — Этот засранец всегда опаздывает, — отмахнулся Чуя.       Поль дал Адаму строгий приказ наблюдать за разговором со стороны и убедиться, что Чуя положил конец обману волка. Поэтому Чуя подвёл соплеменника к клёну, где помог спрятаться под торчащими из бесплодной почвы корнями — там, где он всегда прятался сам.       — С вами всё будет в порядке? — с беспокойством спросил старший баран.       Чуе даже стало немного жаль его.       — Конечно, — криво улыбнулся он, — что может пойти не так?       — Не возражаете, если я спрошу, куда мы направляемся? — поинтересовался Хироцу.       На самом деле, Дазай поражался его терпению. Они уже некоторое время бесцельно брели через лес. Несколько раз волки замечали потенциальную добычу, но Дазай просто продолжал идти дальше, безмятежно напевая себе под нос.       — К мёртвому клёну, — ответил подросток и продолжил напевать.       — Почему через лес? — с недоумением спросил Хироцу.       И правда, от Волчьих Скал до мёртвого клёна можно было быстро пройти напрямик, через холмы. Однако на открытом пространстве они были как на ладони, что Дазай, что его сопровождающий. Дазай предпочёл бы добраться до места встречи незамеченным. К тому же…       — Пусть Чуя немного подождёт. Обожаю его раздражать.       Хироцу ненадолго остановился, прежде чем взять себя в руки и снова догнать юного волка.       — Так значит, мы собираемся встретиться с тем мальчиком из племени Овец?       — Мори не сказал тебе, куда мы идём?       — Я получил приказ сопровождать вас. Я предположил, что мы идём на охоту.       — Мы можем поохотиться позже, — солгал Дазай, — Для начала мне нужно проверить, как поживает мой маленький барашек, и убедиться, что всё идёт по моему плану. Возражения? — Дазай наконец обернулся, чтобы посмотреть старому волку прямо в глаза.       Хироцу спокойно встретил его взгляд.       — Что бы это ни было, думаю, вы знаете об этом намного больше, чем я, и лучше знаете, что делать. Я лишь простой сопровождающий.       Хороший ответ.       Отдалённый раскат грома возвестил о приближающейся грозе. Дазай кивнул сам себе и направился к мёртвому клёну.       Ещё из глубины чащи он приметил яркое пятно рыжих волос. Чуя стоял перед мёртвым клёном в старой выцветшей накидке с капюшоном, скрестив руки на груди и неестественно выпрямившись. Дазай приказал Хироцу спрятаться в кустах. Тот после короткого колебания повиновался.       — Ночная буря, — сказал Дазай, выбираясь из кустов.       Чуя вздрогнул, обернувшись. В глазах его застыла незнакомая тревога.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — натянуто усмехнулся баран, — сейчас день.       Дазай прищурился. Взгляд Чуи метнулся в сторону, и Дазай проследил за ним, оглядывая мёртвый клён и песчаную землю вокруг него. Землю… Волк усмехнулся. Конечно. Чуя не был настолько глуп, чтобы допустить одну и ту же ошибку трижды.       Похоже, пора было приступать к запасному плану.       Глаза Дазая сверкнули, и Чуя снова усмехнулся — на этот раз более искренне.       Он понял.       Очередной порыв ветра обрушился на двух подростков. Снова раздался гром, теперь ближе, солнце скрылось за стремительно надвигающимися тёмными облаками.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал Чуя громко, чтобы спрятавшийся Адам мог слышать его.       Он продумал план ровно до этого момента. Нужно было, не вызывая подозрений, объяснить Дазаю всё происходящее, а дальше… Дальше ни он, ни Артюр не могли предсказать.       — Какое совпадение, — пропел Дазай, — мне тоже есть, о чём поговорить. Помнишь, я рассказывал тебе о розыгрыше, который провернул, когда мне было шесть?       Чуя моргнул в замешательстве. Дазай почти ничего не рассказывал ему о своём раннем детстве, если не считать…       Проклятье.       — Да, я помню, — медленно кивнул баран.       — Я задумал повторить его. Я узнал правильный путь сделать это, так что результат должен быть лучше, чем в прошлый раз, — Дазай улыбался, но взгляд его был серьёзен, — Не хочешь присоединиться ко мне?

— Как ты думаешь, этот Зелёный лес действительно существует?

— Если это так, я хотел бы быть там вместе с Чуей.

      У Чуи перехватило дыхание.       С неба упали первые капли дождя.       — Я… — баран облизал пересохшие губы, — мне нужно тебе кое-что сказать, Дазай.       Волк по-птичьи склонил голову.       — Я слушаю.       — Я… — Чуя прикусил внутреннюю часть щеки, стараясь вернуть себе самообладание и подобрать правильные слова, — я думаю, всё больше не может так продолжаться.       Дазай еле заметно вздрогнул, заставив сердце Чуи сжаться.       Кожа его горела, и редкие капли начинающегося дождя ощущались на ней, как лёд.       — Раньше я думал, всё будет в порядке, если мы просто оставим всё как есть, — баран интенсивно вглядывался в глаза напротив, надеясь передать негласное сообщение, надеясь, что Дазай поймёт истинное значение его слов, — я думал, мы всегда будем друзьями вне зависимости от наших племён. Но я ошибался. Ничто уже не будет таким, как раньше.       Дазай слегка нахмурился. Он явно догадался, что в словах Чуи есть скрытый смысл, но не мог понять, какой.       Думай, думай…       — Ещё тогда, в день нашей первой встречи, — сказал Чуя с нажимом в голосе, который со стороны можно было принять за гнев, — я должен был знать, чем всё закончится. Я бы ни за что на свете не решился подняться на Цветочный холм, но ты вынудил меня сделать это из-за дурацкого пари, а потом даже руку мне не подал, когда я чуть не упал! Ещё тогда я должен был понять, что никогда не предпочту тебя своему племени!       Глаза Дазая расширились в понимании.       Блеснула молния.       Дазай осклабился.       — Что ж, это прискорбно.       Внезапно он приблизился, наклонившись к собеседнику почти нос к носу. Чужое дыхание обожгло лицо Чуи, вызвав у того абсолютно несвоевременные мысли.       Последовавший раскат грома скрыл слова Дазая ото всех, кроме Чуи:       — Если доверяешь мне, беги к пещерам, когда услышишь пароль.       Чуя издал полубезумный смешок. Тупой Дазай. Не было никакого «если».       Гром стих, и в следующее мгновение Дазай толкнул его в грудь.       — Предатель! — крикнул он, — После всего, что между нами было, ты так со мной поступаешь!       Он наклонился ближе к земле, приготовившись к прыжку и оскалив зубы.       — Ты думал, я не замечу, что ты привёл подмогу? Думал напасть на меня исподтишка? — продолжал он с надрывом, — Я должен был знать, что овцам нельзя доверять! Лучше бы я никогда не встречал тебя в ночную бурю!       И после этих слов Дазай рычанием бросился на Чую.       Где-то там из-под корней выскочил Адам. Тут же из кустов вылетел Хироцу, преграждая старшему барану путь. Но Чуя уже ничего из этого не видел — он со всех ног бежал в лес, в сторону пещер. Дазай следовал за ним по пятам.       Они стремительно промчались сквозь лес под усиливающимся дождём, который вскоре превратился в ливень. Звери ни разу не сбавили шаг и ни разу не оглянулись, пока наконец не достигли знакомых пещер. Там они привычно проскользнули по узким каменным коридорам к большой пещере, и только тогда остановились.       Чуя плюхнулся на пол, тяжело дыша. Дазай рядом с ним медленно сполз по стене.       В темноте пещеры послышалось тихое хихиканье, которое вскоре превратилось в дружный хохот.       — Поверить не могу, что Чуя пытался передать мне тайное сообщение! — смеялся Дазай, — Как твой мозг вообще не лопнул? У тебя было такое напряжённое лицо, будто ты вот-вот обделаешься!       — Кто бы говорил! — воскликнул Чуя, утирая выступившие от смеха слёзы, — Что за сцену ты там устроил?       — Просто небольшое представление для наших соплеменников, — сказал Дазай, немного успокоившись.       — Зачем? — спросил Чуя, устало опёршись на стену, — Мы могли просто развернуться и побежать.       — Так было проще отвлечь наших наблюдателей друг на друга, — ответил волк и после небольшой паузы добавил, — и я хотел дать Чуе выбор.       — Какой такой выбор? — нахмурился Чуя.       — Уйти или остаться.       Чуя недоверчиво уставился в темноту, откуда доносился голос.       — Ты с ума сошёл? Думаешь, я смогу вернуться после того, что только что произошло?       — Если захочешь, — Дазай звучал почти застенчиво, — Я обыграл всё так, чтобы у тебя была возможность вернуться. Сейчас все думают, что ты пытался разорвать наши отношения и я в ярости напал на тебя. Если захочешь остаться, то…       Дальше Чуя не слушал.       Он прополз вперёд, находя Дазая на ощупь, и повалил волка на пол. Так же на ощупь нашёл чужое лицо и решительно наклонился к нему.       Первый поцелуй вышел неуклюжим — Чуя промахнулся и попал в подбородок. Но следующий уже был безошибочным. Он крепко, почти грубо, прижался своими губами к чужим, крадя чужое сбивчивое дыхание. Потом ещё раз. И ещё раз. Потом Дазай задрожал, вцепившись в Чую почти до боли, и ответил на поцелуй.       Где-то снаружи прогремел гром.       — Я хочу сбежать с тобой, — выдохнул Чуя, между поцелуями, — Хочу найти Зелёный лес, в котором все звери живут в мире. Хочу найти его вместе с тобой.       — Тогда… тогда нам нужно уходить сейчас, — с сожалением проговорил Дазай сбивающимся голосом, — после… после бури они начнут настоящие поиски.       Чуя поцеловал его ещё раз напоследок. Может быть, несколько раз.       Они поспешно обшарили пещеру в поисках того, что можно и нужно было забрать с собой. Затем, не позволяя себе задерживаться, протиснулись по коридорам и вышли обратно в лес.       Ветер швырнул им в лицо капли дождя. Гроза бушевала вовсю.       — Не струсил, Чуя? — спросил Дазай, глядя вперёд сквозь ливень.       Чуя твёрдо взял его руку в свою.       — Никогда.       Они шагнули вперёд и вместе исчезли в буре.