Больная любовь.

Буду рад ПБ Космос первым ступает на скользкую дорожку рэкета, «включаясь» в темные дела, которые происходят за пыльными палатками рынка, когда ему исполняется двадцать. Он быстро втягивается и в полной мере окунается в мир легких денег. Даже покупает себе старый линкольн и пистолет, правда, на патроны денег уже не хватает и приходится довольствоваться тем количеством гильз, которое есть в обойме. Но тяжесть металла в кармане приятно греет душу, и Кос чувствует себя матерым бандитом. Конечно, ему хочется и друзьям открыть перспективы бандитской жизни, ведь иметь дело с товарищами всегда удобнее: тут и доверие к давно знакомым людям, и уверенность в них, так как уже не в одной передряге успели вместе побывать. Конечно, Сашка, ушедший в армию, присоединиться к ним, когда вернётся, а вот Фила и Пчёлу Холмогоров начинает обрабатывать по полной, то и дело помахивая толстенькой пачкой денег перед лицами друзей и закуривая импортные сигареты. Валера только усмехается – в его жизни адреналина, признания и женского внимания хватает благодаря боксу, а уж когда он начнет полноценную карьеру, то и деньги появятся, хотя дух авантюризма заставляет его задуматься над предложением брюнета. А вот верный Витя сразу соглашается и с головой ныряет в авантюрный мир Космоса. Теперь они на равных проворачивают дела и крышуют торговцев, гоняя менее успешных конкурентов, в чём им помогает купленный ствол. Холмогорову очень нравится ездить с Витькой за выручкой на рынок под порывами раскаленного летнего воздуха, который задувает в открытые окна. Пчёлкин всегда закидывает ноги в новых, купленных на первые заработанные деньги, кроссовках на кожаную обивку и откидывается на сиденье, расслабляясь. Витя доверяет своему водителю целиком и полностью, даже когда тот несется на бешеных скоростях и подрезает чужие машины. Холмогорова это доверие очень трогает. После дел молодой мужчина всегда отвозит Витьку на набережную Москвы-реки в Крылатском. Кос находит там безлюдное местечко, куда не забредают ни любители шашлыков, ни редкие гуляющие, и теперь это место принадлежит только им двоим. Витька всегда усаживается на капот машины, а Холмогоров просто облокачивается на переднюю панель, упираясь бедрами в горячий металл. Они могут долго-долго разговаривать обо всем на свете или просто молчать, наслаждаясь природой и компанией друг друга. Но по итогу все заканчивается одинаково: Кос становится между раздвинутых коленей друга, берёт чужое лицо в большие ладони и медленно целует каждый сантиметр гладкой кожи юноши. А потом кепка блондина летит уже куда-то в сторону, Витька цепляется пальцами за лацканы белого пиджака, притягивая к себе ближе, чтобы не сантиметра не осталось между ними, стонет протяжно и возбуждённо в губы Космоса. Холмогоров запускает бесстыдно руку под чужую футболку, щупает, гладит горячую кожу, а вторая рука ласкает худые юношеские бёдра, затянутые в голубую джинсу. У Пчёлкина мягкие светлые пряди, а за ухом есть чувствительное местечко, и когда Кос вылизывает его, Витька выгибается в его руках, подставляя красивую шею под поцелуи-укусы. Домой они едут с опухшими губами, опустошенные и довольные. Холмогоров включает приёмник, который работает через раз, а Витя молча с нежностью рассматривает такого серьезного и делового в этом белом костюме Космоса. Кос обязательно припаркуется не рядом с подъездом, а чуть дальше, за кустами шиповника, а Пчёла обязательно быстро и смазано поцелует брюнета в висок, прежде чем выскочить из машины. Бандит знает, как видят Пчёлу те, с кем им приходится иметь дело: задиристый, наглый, опасный любитель денег и модных шмоток. Если Кос предпочитает официоз в стиле, так он кажется себе презентабельным, и изредка носит толстовки или футболки, то Пчёлкин за счёт своего внешнего вида кажется каким-то агрессивным и гоповатым школьником. Впрочем, у него есть свой опасный какой-то шарм, который заставляет девчонок за ним бегать. А деловые партнеры и конкуренты зачастую не уверены, не достанет ли сейчас этот красивый коварный мальчишка из кармана нож, и не обнаружишь ли ты потом этот нож в собственной печени. «Этот пацан за бабки горло родному отцу перегрызёт», – такие слухи о Вити доходят до Холмогорова. Но Космос знает, что это далеко от правды. Виктор, выросший в тотальной бедности, имел идею-фикс – заработать столько денег, чтобы родители никогда не нуждались, чтобы и сам Пчёлкин и его семья могли себе позволить всё, что угодно, особенно лекарства, ведь отец Вити и так отличался не самым крепким здоровьем, которое всё слабело от выматывающей работы на заводе. Пчёла знал, что в его детстве родители во многом себе отказывали, чтобы сын не чувствовал себя среди одноклассников ущербным, поэтому парень отчаянно стремился улучшить жизнь близких. Кос вообще всегда поражался тому, как преображался с родителями Витя: мягкий, очень внимательный, ласковый, заботливый. Хороший и правильный мальчик, который сейчас помогает маме готовить обед, а через час будет шерстить продавцов на рынке, запугивая несогласных. И брюнет знал, что вот этот Витя, стоящий у плиты в цветастом переднике – этот Витя настоящий, без наигранного зверства и жутковатой улыбки, предназначенной специально для дела. Именно этого Витьку Космос любит всем сердцем. *** Когда Белый вернулся, они сразу умудрились вляпаться в переделку. Просто моментально потонули в череде проблем по самое не хочу: драка с Мухой из-за какой-то шалавы, последующая смерть этого бандита, в которой заподозрили Сашу, подброшенный пистолет, игры в шпионов с прятками на даче Холмогорова, перестрелка, ранение... Но именно это и сплотило их окончательно, превратив в настоящую банду, или бригаду, как выражался Саня. Они стали серьезнее, выглядели солиднее, даже Пчёла. И хотя оставались одной из самых молодых группировок, золотые цепи, печатки на пальцах, дорогие машины и множество появившихся соратников всем чётко давали понять, что связываться с бандой Саши Белого – не лучшая затея. Вчетвером дела было вести куда проще, можно было разделять обязанности, захватывать всё новые территории влияния и рынки сбыта, чем они активно пользовались. Оружие, рэкет, наркотики – парни брались за всё, сразу укрепляя свою власть и налаживая деловые контакты. Работы оказалось предостаточно, поэтому иногда Холмогоров неделями мог не видеть Пчёлу, который мог отправиться на деловую встречу в баню с девочками или заниматься делами в другой части города, и брюнет просто с ума сходил, скучая отчаянно и ревнуя. Нет, Кос и сам мог зазвать к себе какую-нибудь хихикающую большегрудую девицу и даже провести с ней ночь, но всё это было не то, ни уму ни сердцу. Кроме как хоть какой-то слабой разрядки Кос ничего не получал. Ему, конечно, нравилось то, что женщины обращают на него внимание, но получать с ними удовольствие у него не получалось, в голове всегда стоял образ лежащего на кровати Вити, который ласково улыбался и тянулся за объятиями. В один такой момент Кос попал в ловчие сети, расставленные белым ядом. Он думал, что попробует только раз, от скуки, ради смеха. Вдохнёт белую пыль, рассыпанную по зеркалу, просто чтобы расслабиться и забыться. Порошок сразу ударил по мозгам, тело стало ватным, ноги и руки словно не принадлежали брюнету, зато воспоминания об их с Витей ночах, которые Холмогоров гонял в голове как картинки во время отсутствия Пчёлкина рядом, стали ярче, объемнее и реалистичнее, словно блондин был с ним. За одним разом последовал второй, затем и третий, и четвертый… И Кос сам не заметил, как в кармане пальто всегда появлялся новый пакетик с наркотой, словно сам собой. Витька ненавидел отраву, которой развлекался его любовник. Под действием порошка Кос становился неадекватным, мог начать палить по собственной машине или в небо, если его что-то не устраивало. На Витьку мог кинуться, затеять драку. Пчёла в стороне не оставался, давая в такие моменты выход злости на неспособного остановиться Холмогорова и на белый яд. После таких эпизодов Космос долго извинялся, обнимал нежно, обещал, что завяжет, вот завяжет ради Вити. Но потом всё повторялось. Однако надо отдать должное, когда они оставались наедине, Кос не притрагивался к наркотикам. Рядом с Витей они правда были ему не нужны. Рядом с Витей Холмогорову хотелось быть просто парнем, который любит и любим, который может провести с близким человеком несколько дней на даче, попивая чай вечером и слушая пение настоящего Пчёлкина под магнитофон, как раньше. Поэтому, приезжая в загородный дом, Кос снимал с Витьки пальто, рубашку и брюки, стаскивал печатку с безымянного пальца левой руки и даже золотую цепь расстегивал и стягивал желтой змеей с чужой худой шеи, словно снимал личину, от которой хотелось отдохнуть, относил всё это в родительскую комнату, оставлял там же и свои атрибуты бандитской жизни. Когда он возвращался в их спальню, Витя ждал его на том же месте, не двигаясь: обнаженный, с настоящей улыбкой, с расслабленным лицом, а не застывшей жестокой маской с поджатыми губами и нахмуренными бровями. Прекрасный в свете ночника, всё такой же изящный и очень…очень живой. Кос подходил и осторожно поглаживал юношу по голове, заставляя зачесанные назад волосы упасть золотыми прядями на голубые глаза. Пчёла только улыбался и терпеливо ждал, пока Холмогоров насытится нехитрыми ласками, а потом сам толкал любовника на кровать, сам лез целоваться, ведь тоже очень скучал по своему Космосу. Бандитская жизнь заставляла брюнета сомневаться во всем и во всех: в сотрудниках, в партнерах, в Валерке, в Белом. Только по ночам, прижимая к себе горячего и тяжело дышащего Витю, Кос знал – это вот настоящее, только в этом он был уверен. - Люблю, Кос, люблю тебя, – хрипло шептал Пчёла, тыкался губами в чужие губы и подмахивал поджарыми бёдрами. – Сильнее… Обними сильнее… Пожалуй, это единственное, во что верил Холмогоров теперь. Даже в себе он сомневался. А вот в них с Витей отчаянно верил, и только это помогало иногда не сойти с ума в опасном водовороте жизни. *** В девяносто седьмом наступает кризис, к которому, кажется, они шли вполне планомерно. Фил с головой погружается в актерскую карьеру, Косу надоедает работать под Сашиным покровительством, ему хочется больше власти, он часто не соглашается с теми решениями, которые принимает Белый. Иногда в нём говорит наркота, иногда дух бунтарства. Преданный Пчёла поддерживает Холмогорова, однако и Саню он очень уважает, любит Олю и Ваню. И хотя Кос знает, что Витя всегда выберет его, он почему-то дико ревнует Пчёлкина то к Белову, который гетеросексуал до мозга костей, то к Филу, который любит свою Тому бесконечно, то даже к кавказцам, с которыми им предстоит иметь дело. Это похоже на бред и болезнь, но Коса бесит чувство нестабильности и неопределенности, поэтому он срывается на Вите больше, чем на остальных. Пчёлкин же простит. Но непонятные интриги, дела с восточными ребятами, в которые вдруг впрягается Пчёлкин, уговаривая Сашу присоединиться – всё это рушит и без того слишком быстро меняющуюся ситуацию в их команде. Холмогоров уже не понимает, где чёрное, где белое, и что правильно. Он слишком часто пользуется наркотиком, дарующим спасительное забытье. Витино решение о переезде в Германию окончательно добивает брюнета по всем фронтам. А Витя просто очень устал. Почему-то он свято верил, что отмененный в девяносто третьем закон о гомосексуализме всё в раз наладит, по крайней мере между ним и Холмогоровым, который с головой ушел в наркотический трип и беспорядочные половые связи. Темноволосый мужчина очень часто начал срываться на Витьке, рыча, что он не гомик, и его рядом с Пчёлкиным держит только непонятная больная любовь. Блондин знал, что это не Космос говорит, что просто они все очень устали, живя в постоянном напряжении, ожидая ударов, готовые обороняться в любую секунду от властей, других банд, обиженных. Но эти четыре года были просто невыносимыми. Пчёлкин слишком часто стал думать, что когда Космос целует его быстро в переносицу и выходит за дверь квартиры – это последний раз, когда они видятся. Что в следующий раз либо он увидит Коса с простреленной башкой, либо Холмогоров приедет на место подстроенного взрыва, чтобы собрать Витины останки. Пчёлу дико пугали мысли о том, что он в любой момент может потерять любовника из-за распрей в бизнесе. Однажды страхи выплеснулись в момент близости, когда Виктор был особенно эмоционально уязвим. Космос нависал над ним, широкоплечий, красивый, закусивший пухлую нижнюю губу. Он двигался максимально осторожно, задевая внутри Вити все чувствительные места, и последний прогибался в пояснице, царапая короткими ногтями чужую спину и бесстыдно постанывая. А когда наступил пик наслаждения и разрядки, Виктора прорвало, он обхватил ладонями лицо Коса и сорванным голосом принялся бормотать, просительно и ошалело заглядывая в глаза брюнету: - Не смей умирать, никогда, понял меня? Если ты…Если с тобой что-то случится, я же не переживу! У меня сердце сразу разорвётся! – Витька судорожно поцеловал любовника в губы несколько раз, поглаживая шершавую кожу на чужих скулах большими пальцами. – Боже, Кос… Я так не смогу больше, я так боюсь за тебя, каждую секунду… Иногда мне кажется, я умру от ужаса, когда ты слишком долго не выходишь на связь! Пожалуйста, слышишь, умоляю, не дай никому причинить тебе вред, не дай никому тебя отнять у меня! Я же тогда сразу за тобой, я не смогу… Голос Пчёлы срывается, и он просто утыкается в шею брюнета, задыхаясь от переполняющих эмоций. Испуганный таким порывом Космос осторожно ложится рядом и обнимает молодого человека, прижимая его к своей широкой груди. Витька очень эмоциональный, особенно, когда они остаются наедине, но вот такого раньше никогда не было, всё же в плане чувств Пчёла старается держать себя в руках, лелея свою мужественность и суровый образ, и Холмогоров волнуется и пугается особенно от того, что не может понять причин этого всплеска. Он просто поглаживает успокаивающе блондина по светлым волосам и медленно целует в макушку, стараясь утешить. - Ты чё, Витёк, ну куда я умру-то? Мне лет всего ничего, вся жизнь впереди… Не думай о таком, Вить, глупости это. Чё ты вдруг распсиховался-то? Будем жить, Витька, куда мы денемся, – Кос старается звучать максимально уверенно. Пчёлкин шмыгает носом и тихо смеётся. От взволнованного, но такого убёжденного Холмогорова веет беспокойством и заботой. Но Витя всё равно слишком устал бояться и прятаться. Он до последнего не говорит Космосу о своём решении уехать в Германию. Просто надеется позорно сбежать, хотя уверен, что брюнет поедет за ним, подуется сначала немного, конечно, а потом всё равно поедет. Пчёла рассказывает любовнику всё накануне переговоров с восточными ребятами и своего отъезда. Они сидят у Витьки дома после тяжелого трудового дня, оба расслабленные, со стаканами, наполненными дорогим вискарем. Кос рассеянно гладит Пчёлкина по плечу, думая о чём-то своём. И в этот момент Витя решается. Он откашливается, ставит стакан на журнальный столик, придвинутый к дивану, поворачивается к любовнику и осторожно трогает темноволосого мужчину за колено. - Кос… Я хотел кое-что сказать… – уверенность моментально покидает блондина, язык перестаёт слушаться, и парень шумно сглатывает, собираясь с мыслями. – Я… Я уеду скоро. Холмогоров смотрит на него сверху вниз удивленно, чуть хмуря брови. - Не понял. Куда ты уедешь? Так Саша сказал? Чё за дела-то? А меня не дано было раньше предупредить? - Саша тут не причём. Я сам так решил, Кос. В Германию поеду, отдохну немного, просьбу отца выполню и лекарство ему привезу, – Витя трёт лицо ладонями, стараясь не смотреть в глаза мужчине. - А вернёшься когда? Ты не затягивай там только, ясно? – Холмогоров отхлёбывает из стакана и прижимает Витьку теснее к себе. – Ну… Если ради бати, то конечно, это правильно. Я ради дяди Паши сам бы поехал. Ты только скажи, когда вернёшься, я тебя встречу. - Космос… Я не брал обратный билет… - Как не брал? А лекарство? - Передам через кого-нибудь… Я не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще… – голос садится, И Вите приходится откашляться ещё раз. – Но, Кос, я думал… Может, ты ко мне переедешь? Я пока там подготовлю всё: дом, работу найду, тачки… А ты приедешь? Там, говорят, лучше… И прятаться не надо, нас там не знает никто, начнём новую жизнь, – это Пчёла уже произносит быстро, скороговоркой, цепляясь за чужую коленку так, что костяшки пальцев белеют. Брюнет одним махом допивает вискарь и с силой кидает стакан в стену. Брызги осколков разлетаются по всей комнате, Витя провожает их глазами, чувствуя, как всё холодеет внутри. - Не для того мой дед воевал, чтобы я к фрицам переехал, – голос Холмогорова звучит глухо и страшно. – А ты езжай. Вали давай, бросай всё, что мы начали. Меня бросай. Ты ж уже решил всё: квартиру найдешь сначала, тачку, а потом и ёбыря. А мне рядом с тобой места нет, раз ты всё уже порешал, – Витю эти слова бьют похлеще всяких пощёчин. Он отшатывается от брюнета и опускает низко голову, так что светлые пряди скрывают лицо. – Сука ты, Пчёла. Ты и любовь твоя блядская. На этих словах Холмогоров встает, подхватывает брошенное на кресло пальто и быстро выходит из квартиры, захлопывая с силой дверь, как бы ставя точку в разговоре и отношениях. Вите больно так, что хочется на стену лезть и выть зверем. Он в одиночестве допивает бутылку крепкого алкоголя, даже не чувствуя вкус виски, и мечется по опустевшей без Космоса квартире, не находя себе место. Может, нахрен Германию эту? Сдать билеты, остаться тут… Но Витя слишком сильно устал, ему очень хочется хотя бы раз уснуть без мыслей, что завтра он узнает о смерти Холмогорова. На встрече с кавказцами он почти не смотрит на Коса, а тот вообще не обращает на парня внимания, словно, нет уже никакого Вити Пчёлкина в его жизни. Это ранит, но Витя стискивает зубы и терпит. Он всё ещё верит, что Космос приедет, что они заживут спокойно, далеко от всех этих забот, как нормальные люди. Поэтому он почти не обижается, когда при прощании Холмогоров отворачивается и даже руки ему не подает, смотрит куда-то в сторону, стискивая челюсть так, что желваки играют. Пчёла терпит, вздыхает тяжело, но терпит. Уходит, не оглядываясь, и садится в чужую машину, отправляясь в будущее, поддерживаемый только своей надеждой. *** Новость о том, что машина его названных братьев взлетела на воздух, застаёт Пчёлу в дороге. Ему звонит верный Макарыч – парень, которому Витя не раз помогал, и теперь его черёд отплатить добром за добро. Виктор с удивлением смотрит на определившийся номер и нажимает кнопку ответа. - Пчёла, ты живой?! – Макар почти кричит в трубку. - Да-да, порядок. Что случилось-то? – Пчёла ерзает на кресле, чувствуя, как в груди начинает шевелиться тревога. - Машина, мать его!.. Машина Фила просто херанула… Мы тут все в ахуе… Там Белый, Фил, Космос… Тут тотальный пиздец, аншлаг… – на фоне раздаются чужие неразборчивые крики, от чего голос собеседника звучит не совсем четко. Витя вцепляется в трубку, внутри всё леденеет от ужаса, а перед глазами плывет дорога и другие машины, смазываясь в одно пятно. - Все живы? – помертвевшими губами спрашивает блондин. - Пока да, но… Мне идти надо, будь осторожнее, – Макара кто-то зовёт, и парень резко отвечает, что сейчас подойдёт. - Стой! Кос в порядке? – хрипло спрашивает Пчёлкин. - Да, они с Белым царапинами отделались, Фила на скорой увезли. Будь осторожнее, – и Макар отключается. Витя бледнеет почти до синевы. Он мальчик неглупый и никогда таким не был, так что ему вполне очевидно, что подумали товарищи: отказался с ними ехать, сел в машину к, можно сказать, конкурентам, смылся поскорее, да ещё не абы куда, где его достать будет можно, а в Германию. Расправа – только вопрос времени. Ему нужно срочно что-то придумать. На его стороне эффект неожиданности и возможность скрыться ненадолго. Больше ничего. Водитель замечает состояние парня и пытается что-то узнать, но Пчёлкин лишь криво улыбается и просит притормозить у въезда на парковку. Он даже чемодан не забирает, только вылетает из машины и прячется на лестнице у эстакады. Чуйка у Пчёлы всегда работала хорошо. *** Витя полагается на Олю потому, что знает насколько она справедливый человек. Олька никогда не Сашу не подводила, не боялась отстаивать свою точку зрения, да и вообще не боялась. Смелая во всех отношениях и честная. И только ей сейчас Пчёла может довериться. Девушка сразу понимает, что от неё хочет друг и соглашается помочь, хотя она всё ещё сбита с толку отсутствием информации от Саши и недосказанностью от Вити. А Пчёлкина повязывают. Отвозят в больницу, и Витька думает, что это дурной знак, значит, плохо с Филом дело. Блондина отводят в кабинет, где сидят Космос и Белый. По налитым кровью глазам Холмогорова, Пчёлкин понимает, что брюнет успел употребить. Пчёла сначала даже пытается уговорить их разобраться, пыжиться что-то, но безжизненный и безразличный тон Сани дает ему чётко понять, что никакого диалога не будет. Пистолеты в руках мужчин тоже не оставляет сомнений. - Ну, чё скажешь, Пчёлкин? Горло перехватывает судорога, и Витя просто пожимает плечами и качает отрицательно головой. Он садится на корточки и опускает голову, готовясь принять свою судьбу. Он чувствует кожей ненавидящий взгляд Холмогорова, и лучше уж пулю в лоб, чем знать, что тот, кто целовал с такой нежностью и любовью, так легко смиряется с мыслью о предательстве. Неужели все слова Космоса ничего не стоили? Витьке становится так больно в груди, что дыхание перехватывает. Быстрей бы, только бы не мучиться больше. Влетевшая в кабинет медсестра оттягивает Витину казнь на час. А Пчёла и сам не понимает, рад он или нет. Он с грустью рассматривает покалеченного Фила, перемотанного бинтами, бледного, как полотно, и, кажется, уже неживого. Валеру Пчёлкин уважал и дружбой такой гордился, ведь Фил всегда умел поддержать, мыслил рационально и Космоса порой стыдил, когда тот заходил за все мыслимые грани, наезжая на Витю. Скользкое покрытие каталки холодит кожу даже через тонкую простыню, и Витьке невыносимо думать о том, что его товарищи и правда решили, что он был способен причинить кому-то из них вред. Оля, наверное, не успеет уже… Ну хоть Филу он поможет перед смертью. Валерка сильный, он выкарабкается, ради Томы, ради любимого дела, ради семьи. Но на душе всё равно тоскливо и жутко до дрожи. Пчёла, после того, как связал свою жизнь с рэкетом, начал думать, что умирать не страшно, поэтому и бросался во все тяжкие, не боясь пулю словить. А оказывается, страшно безумно. Особенно если знаешь, что прикончат не чужие, а свои же, без суда и следствия. Кровь медленно перетекает из его маленького тела в большое и сильное тело Валеры. Жаль, он не увидит, как Фил в себя придёт, вот бы они тогда отметили… *** Кос думал, что хуже в его жизни быть уже ничего не может. Если внутри Космоса и оставалось после разговора с Витей о переезде хоть что-то живое и теплое, то теперь оно корчилось и сгорало в шквале ненависти, которая могла распотрошить на части самого Холмогорова. Ему хотелось уничтожить Пчёлкина так же, как тот уничтожил их любовь, их дело, их команду. Хотелось планомерно отстреливать конечности, наблюдая, как выгибается блондин, но уже не от страсти, а от невыносимой боли. Если бы не Филатов, Витя бы уже давно покоился на какой-нибудь стройке под слоем бетона. Космос сам бы его туда утрамбовал, ещё живого, скулящего от страха и боли. Отомстил бы за себя, за Валеру, за Белого. За себя особенно, ведь Пчёла почти всю его жизнь умудрился разрушить, отнять почти всё за каких-то пару суток. В затуманенном белым порошком сознании Космоса виновность Виктора во всех грехах была абсолютно доказана. Он даже мысли не допускал, что могла произойти ошибка, что Пчёлкина могли подставить. Хотелось просто убивать: сначала Витьку, предателя и шваль, а затем и себя. Потому что Космос отлично понимал Пчёлу, когда тот говорил, что если Холмогорова не станет, то Витя тоже не выживет. Вот и сам Кос такое просто не переживёт, даже если убийство Пчёлкина будет полностью оправдано тем, что блондин сделал. Психика темноволосого бандита была слишком расшатана наркотиками и постоянными стрессами, а события последних нескольких дней окончательно размыли возможность здраво оценивать происходящее вокруг и внутри себя. Поэтому весь оставшийся до расправы час он метался по кабинету, сходя с ума и барахтаясь в своей боли и ненависти, давясь этими чувствами и задыхаясь. Космос был уверен, что хуже в его жизни уже ничего быть не может, пока не пришла Оля с камерой, и пока Макс не показал им видео, которое доказывало невиновность Виктора. И вот тогда стало хуже, гораздо хуже, от осознания того, что Холмогоров сразу поверил в виновность любимого человека и собственными руками был готов убить единственного, кто прощал все его выходки. Получается, не Пчёла его предал, а он сам подвёл своего Витьку. И даже удары головой о стену не могли сравниться по уровню боли с тем чувством вины, которое разом нахлынуло и затопило всё внутри. Космос вдруг отчётливо и ясно понял, что присутствие Витьки в его жизни стало эфемерным и маловероятным потому, что как бы сильно ты не любил, простить такое очень непросто. Терять Витю было бесконечно страшно и мучительно.