Что в коробке?

Моя мать, многоуважаемая Джанин Хэзевэй, не раз и не два обвиняла меня в излишнем легкомыслии. Она права была, конечно. С самого детства я не воспринимала всерьёз ни угрозы, ни предупреждения. «Не хватай пирожные с блюда, не расписывай стены маминой косметикой, не влезай в непонятные истории, не приезжай на место преступления» — эти и многие другие полезные советы игнорировались и пропадали впустую. Возможно поэтому я оказалась в тёмном, грязном крематорий, по дулом пистолета. Но даже в этой, довольно некомфортной ситуации больше всего меня напрягало не оружие в чужих руках, а выражение лица Дмитрия. Смесь отвращения и шока, исказившая его черты, красноречиво говорила, что дело дрянь. Вооружённый незнакомец оказался болтлив. Он не затыкался ни на секунду, пока его сообщник обыскивал и связывал нас. Говорил, правда, только с Дмитрием, из-за чего я чувствовала себя чем-то вроде тумбочки. — Внезапно. Нет, я, конечно, предполагал, что однажды нас обнаружат, но увидеть здесь тебя… — удручённо качал головой преступник. — Вечно от тебя проблемы! Как интересно, получается, Дмитрий и этот мерзкий тип знакомы? Любопытство во мне всегда перевешивало благоразумие: — Ты кто вообще, дядя? — поинтересовалась я неоправданно нагло для подобной ситуации. «Дядя» таки удостоил меня вниманием и окинул откровенно плотоядным взглядом. Меня непроизвольно передёрнуло. — Неужели Дмитрий никогда не упоминал обо мне? Ай-ай, это ранит, — он притворно схватился за сердце. — А что сама, не замечаешь семейного сходства? Первой мыслью стало: «Бред! » Но я не смогла сдержаться: взгляд заметался между вооружённым типом и Дмитрием. Удовлетворённый моей реакцией, преступник кивнул: — Вот и я не замечаю. Никогда не замечал. А ведь дети должны быть хоть чем-то похожи на своего отца! Что скажешь, Дмитрий? Продолжишь настаивать, что я напрасно подозревал Алену? Что не Вот же… Я поражённо смотрела на побелевшего от ярости Дмитрия и на человека, который объявил себя его отцом. Очень хотелось не поверить происходящему. Увы. — Ах да, как же это я забыл представиться? Видно дурные манеры моего отпрыска заразны, — преступник ухмыльнулся, — Рэндал Эванс, можно просто Рэнд. Впрочем, последнее время я предпочитаю свою настоящую фамилию, Ивашков. А я-то думала, что в шоке дальше некуда, ан нет, было, было ещё куда шокироваться… — Ивашков… — удивлённо повторил Дмитрий, похоже, у нас обоих случился вечер великих потрясений. — Именно, — мерзенько хохотнул Рэнд, — мы с тобой — часть великого клана предпринимателей, ты рад? Только губёнки не раскатывай. В своё время меня фактически выперли из семьи, отняли даже фамилию. И отпрыскам моим тоже не обрадуются. Не то чтобы у тебя будет шанс проверить… Молчаливый сообщник закончил вязать узлы. — Готово? Отлично. Сейчас нам предстоит немного проехаться до места, где мы сможем потолковать поподробнее, но сперва разберёмся с одной мелочью. — Рэнд подошёл ко мне, грубо схватил за подбородок и приподнял его, — Куколка, мы нашли у тебя ключи от машины. Будь хорошей девочкой, расскажи где ты её оставила. — Пошёл ты, — огрызнулась я. Он улыбнулся пугающе широко и вновь заговорил: — Я вижу, между нами имеет место некоторое недопонимание. Что ж, позволь кое-что прояснить. Я спрашиваю вежливо вовсе не потому, что не могу применить силу. Я просто не располагаю временем. Но если ты не готова оценить хорошего отношения, можем перейти к более удобному для меня формату общения. Если сомневаешься, уточни у моего так называемого сыночка, он подтвердит, что бить женщин я умею и люблю. — Скажи ему, — глухо и отстранённо произнёс Дмитрий. — Вот-вот, послушай совета своего любовничка. «Ах, если бы…» — подумала я, и назвала место. Нас затолкали в фургон и повезли неведомо куда. Ехали, кажется, долго, впрочем, не скажу, что была в состоянии адекватно судить о времени. В итоге мы добрались до здания, назначение которого так и осталось для меня тайной. Это точно не был жилой дом, на склад походило несколько больше, но тоже не совсем то. Так или иначе, внутри имелось несколько комнат, в одной из которых нас крепко привязал к стульям уже знакомый молчаливый сообщник. — Прекрасно! — довольным голосом прокомментировал Рэнд, убедившись в надёжности пут, — А теперь прошу меня простить: вынужден покинуть вас на некоторое время. Сами понимаете — дела… — он развёл руками в жесте притворного сожаления, — Но не беспокойтесь, мы непременно продолжим позже. Нам предстоит ещё о многом поговорить. Дверь в комнату захлопнулась. Послышался характерный щелчок запираемого замка и стук удаляющихся шагов. Мы с Дмитрием остались вдвоём. — Ты как? — поинтересовался он тихим шёпотом. — Привязана к стулу, а ты? — В том же стиле. Я покачала головой и горько усмехнулась: — Эх, товарищ, а ты ещё хотел идти один. Какое безрассудство! Вот что было бы, не встреть ты меня? Так бы и сгинул тут без помощи и поддержки. — Уверяю тебя, Роза, я совершенно не планирую здесь погибать, и тебе не позволю. Его голос прозвучал на удивление твёрдо и уверенно, что даже внушало надежду. — Вот как? У тебя есть хитрый план, который поможет нам выбраться? Что нужно сделать? Дмитрий вздохнул. — Нужно дождаться помощи. Нас спасут. Пфф… Возможно, это был реалистичный план действий в сложившейся ситуации, вот только в его эффективность вызывала сомнения. — Всего лишь? Я-то думала мы ловко освободимся от верёвок, вырубим охрану и совершим дерзкий побег. А оказывается надо просто подождать. — Подождать и не погибнуть в процессе совсем не просто. И если вдруг увидишь шанс для побега — беги, — мрачным, серьёзным голосом ответил Дмитрий. Шансов для побега, если честно, не виделось. Не считая нас и наших стульев, комната была совершенно пуста, окон не было, единственная дверь запрета, да и связали нас исключительно надёжно. Нравится, не нравится, а план сидеть и ждать был, похоже, безальтернативным… От осознания собственного бессилия на душе стало гадко. Надо было чем-то отвлечься, дабы не сникнуть окончательно. — Дмитрий, — начала я, — раз уж всё равно здесь сидеть какое-то время, расскажи мне кое-что. Пожалуйста. — Сказку? — удивился он. — Нет, быль. — И что ты хочешь узнать? Узнать я хотела многое, но остановилась на одном, самом очевидном, вопросе. — Расскажи про Рэндала. Признаю, с моей стороны было свинством выбрать эту болезненную тему в и так непростой ситуации. Но вопрос вырвался сам, до того как я успела подумать получше. Мне сразу стало стыдно, но Дмитрий ответил раньше, чем мне удалось извиниться и предложить игру в города. — Я вряд ли могу рассказать о нём много. Мне не так и много известно… об этом человеке, не говоря уж о том, сколько лет прошло с нашей прошлой встрече. И всё же история может затянуться. — Кажется, мы вполне располагаем временем, так что… Дмитрий кивнул, собрался с мыслями и заговорил. — Я родился и прожил почти всё детство в Сибири в маленьком городе Бийске. Тогда мы жили впятером с матерью и тремя сёстрами. Рэндал появлялся наездами. Он работал на крупную американскую корпорацию и как-то приезжал в Сибирь в длительную командировку. Тогда и начались их с мамой отношения, которые продолжились и после возвращения Рэндала в США. Он говорил, что его жизнь — постоянные в разъезды, и он почти не появляется в своём американском доме. Поэтому было решено, что мы с мамой останемся в Бийске, а он будет по возможности навещать. Помню, как мы все переживали, что не можем проводить больше времени вместе. Из родственников в России была ещё бабушка со стороны матери, но посвящала всё своё время карьере, мы, можно сказать, не общались. Интересно, что она первой из Беликовых перебралась из России в США… — Так прошли первые десять лет моей жизни, а потом мы переехали в Штаты. Семья воссоединилась, и, хотя Рэндал по-прежнему часто и надолго уезжал по работе, мы несомненно стали общаться больше. Как вскоре выяснилось, это не было изменением к лучшему. Оказалось, он любил крепко выпить, а напившись, начинал сетовать на несправедливую судьбу и злиться на весь мир. Рэндал часто жаловался, что его обокрали, лишили огромного состояния и великой судьбы. Вскоре выяснилось, что ему нравилось вымещать пьяную злобу на окружающих, в частности, на моей матери. — Прошли годы. Спасали паршивую ситуацию только постоянные отъезды Рэндала. Когда мне было почти четырнадцать, он в очередной раз вернулся откуда-то. Только на этот раз, когда он опять стал махать кулаками, я решился дать ему отпор. Мне повезло, что он был пьян и плохо управлял своим телом. Мне повезло, что я уже некоторое время занимался борьбой. Мне повезло, что кто-то вызвал полицию. Я тогда надолго попал в больницу, но хотя бы его лишили родительских прав. В финансовом плане жить стало тяжелее, но во всём остальном гораздо легче. Мы с мамой переехали в Монтану. Наша семья пополнилась бабушкой, которая неожиданно переехала жить к нам. Ей было больно и стыдно, что она не знала о проблемах в семье единственной дочери. И бабушка решила, что обязательно поможет нам. Соответственно, это всё. Не густо, да? Дмитрий перевёл дух, покончив с тяжёлыми воспоминаниями. — И как вы жили… после? — Иначе. В чём-то тяжелее, в чём-то лучше. Потихоньку у меня начало налаживаться общение со сверстниками, которое не складывалось с момента переезда из Сибири. Душой компании я правда не стал, но вечные скитания в одиночестве прекратились. Среди ребят, с которыми я начал общаться, оказался Иван Зеклос. Он тоже переехал в Штаты из России, из Тольятти, когда ему было одиннадцать.  — Когда нам было по пятнадцать, главный заводила нашего класса, Дэн, решил отметить день рождения в пещерах неподалёку от города. Он собрал всех, Иван и я тоже пришли. Как следует накидавшись алкоголем, мы двое отправились бродить по опасной части подземелий. Два пьяных идиота, мы шли и орали песни на русском. А потом произошёл обвал. Мы, конечно, сразу протрезвели, да толку-то: путь назад был отрезан. Оставалась только надежда найти другой выход: Дэн упоминал, что их несколько. Как ты понимаешь, надежда оправдалась, а мы с Иваном с тех пор стали неразлучны. Вместе учились и вместе ходили по клубам, вместе знакомились с девушками и вместе запивали любовные неудачи… — Любовные неудачи? У тебя? Не могу поверить! — я была поражена — в моей голове никак не укладывалась мысль о том, что кто-то добровольно отказывался от такого мужчины. Дмитрий хмыкнул: — А что тебя удивляет? Я был подростком. Неразговорчивым, немодным, небогатым, с прыщами и брекетами.  — Серьёзно? — глаза мои расширились от самой идеи, что он не всегда был богически прекрасен, и я повернулась, насколько позволяло моё связанное состояние, в сторону Дмитрия. — Ну, брекетов не было, — признал тот, — и прыщи пропали относительно быстро. Так или иначе, мы с Иваном окончили школу и поступили в один университет. Окончили его, вместе устроились на работу и сняли квартиру. Потом сдружились Адрианом. Мы трое были очень разными, но неплохо ладили и, можно сказать, дополняли друг друга. Даже всерьёз подумывали организовать общее дело. Так всё и шло, какое-то время… Эхх… Дмитрий вздохнул, и я поняла, что весело дальше не будет. — Очередной год выдался очень сложным. Стояла аномально жаркая погода, без кондиционера было невозможно дышать. Но это было меньшей из проблем: нас изводил дичайший завал на работе. Мы с Иваном сидели в офисе, зарывшись в цифры, неделями напролёт, без выходных и почти без сна. Казалось, весь мир состоит исключительно из работы, которой не было ни конца ни края. — А потом всё неожиданно прошло. Это был первый холодный день тем летом. В пятницу вечером мы оказались в своей квартире, незанятые совершенно ничем. Можно было пойти куда-нибудь поразвлечься, но хотелось тупо отдохнуть. Да и по телевизору шёл футбол. «Вот чёрт», — ругнулся Иван, хлопая себя по карманам, — «курево кончилось. Готовь трибуну, Беликов, а я метнусь за никотином». Иван любил выкурить сигарету-другую, игнорируя все слова о том, что эта привычка его погубит. «Уже поздно, темно. Если так невмоготу, давай вместе сходим», — предложил я. «Спокойно, мамочка! Сам доберусь. Тут десять минут ходу — пока будешь собираться, я уже вернусь. Строгай закуски, охлаждай пиво, я мигом.» — Иван ушёл, я остался. Через сорок минут я позвонил, он не брал трубку. Я собрался и вышел. Иван нашёлся в тёмном тупике. Три ножевых, пять дней в реанимации, похороны… — Ты винишь себя? — поняла я — Сначала винил. Знаешь, преступника быстро поймали. Он признался, что напал на Ивана потому, что тот шёл один, слушал музыку в наушниках и не обращал внимания ни на что вокруг. Если бы я был с ним, он точно остался бы жив. Потом стало чуть легче. Я понял, что Иван сам принимал решения и не нуждался в постоянной опеке. Если бы в тот день он был внимательнее, всё сложилось бы иначе… Но не могу сказать, что меня это больше не гложет. — В четвертую годовщину его смерти, я пришёл в кафе «У змеи и скорпиона». Место было выбрано по нескольким причинам. Во-первых, там подают облепиховый чай и булочки с корицей, которые так любил Иван. Над ним все постоянно подшучивали за то, что он вечно их заказывал. И я шутил. Потом, правда, тоже подсел, но всё равно шутил. А во-вторых, в этом кафе всегда пусто, можно спокойно сидеть в одиночестве, сосредоточившись на своих мыслях. Ох, у меня вдруг появилась нехорошая догадка. Неужели это был тот самый день? Виноватым голосом я прошептала: — И тогда появилась я.  — И тогда появилась ты, — подтвердил Дмитрий, — молодая, красивая, живая. Подошла и что-то начала предъявлять про чёртов столик. Я тогда, честно, просто потерялся и не знал, как реагировать. Ещё Адриан. Он ведь напросился пойти со мной вместе почтить память Ивана. А в итоге, сижу я, думаю о погибшем друге, а вы двое за тем же столиком смеётесь, флиртуете. И вот умом я понимал, что это не ваша вина, что жизнь продолжается, что сам Иван не хотел бы моих вечных терзаний. Но на душе становилось гаже и гаже. Я не выдержал, ушёл. Захотелось напиться до смерти, до зелёных чертей, чтобы не откачали. Не сложилось. По дороге встретил Кристиана, который тоже нуждался в алкоголе, поэтому пили вместе, и дело кончилось банальным похмельем. Дня через четыре меня отпустило, я пришёл в себя. Остальное ты в целом знаешь. Дмитрий закончил свою историю, и мы погрузились в тишину, думая каждый о своём. Говорить что-либо казалось неправильным, а взяться за руки в текущем положении было физически невозможно. Мы продолжили молча сидеть и ждать.