Пункт сбора пострадавших

      — Я должен это увидеть! — с порога заявил ворвавшийся к Александру котопше, ушки которого стояли торчком от возбуждения. — И ты поедешь со мной! — безапелляционным тоном добавил он.       Лёгкий челнок типа шаттл гражданской модели уже ждал их в ангаре. «Chrząszcz»* большими красными буквами было выведено на его отливающем серебром боку. Видимо, котопше постарался, отдав распоряжение о его подготовке заблаговременно. Александр с интересом покосился на друга: ему редко приходилось видеть Алекса в таком возбуждённом состоянии, разве что в марте, когда голос котопше становился каким-то утробным, в волосах то и дело появлялись проплешины, выдранные неизвестными Александру противниками, а глаза загорались хищным жёлтым огнём. А сейчас тот шёл, едва ли не подпрыгивая на каждом шагу, и его длинный хвост, украшенный на конце белой кисточкой, был направлен строго вверх.       — Ты хоть объясни, куда летим, — сделал ещё одну попытку прояснить ситуацию Александр.       — Не порть сюрприза! — не сдался упрямый котопше. — Скоро сам всё увидишь.       Летели, однако, в какую-то отдалённую систему, из-за чего перемещаться пришлось через кваз. Александр скрипнул всеми своими зубными имплантами — мало кто переносил поля сверхгравитации хорошо, но котопше, казалось, ничего не брало, он только мявкнул разок недовольно, да продолжил притоптывать ножкой, обутой в мягкий сафьяновый сапожок.       Планетка встретила их рёвом беснующейся толпы, который перекрывал даже голос комментатора, объявляющего что-то через трансляторы огромного стадиона.       — Межгалактические бои без правил! — торжественно провозгласил Алекс, утягивая Александра за собой.       Тот разочарованно поморщился.       — Я-то думал… — скрипуче протянул он. — Да что здесь в принципе может меня удивить? Другое дело война — вот где кровь, кишки, сме…       — Ну-у, оседлал любимого конька, — закатил глаза Алекс. — Ты погоди делать выводы. Это тебе не просто дерущиеся потные мужики, хотя они тоже, конечно… — глаза котопше мечтательно затуманились.       — А как они дерутся? Сложно? Поют и пляшут в процессе? — всё так же недовольно съязвил коммандер флота.       Между тем приятели подошли к колоссальному стадиону, гигантской чашей возвышавшемуся прямо перед ними. Вход в сооружение украшали две огромные статуи обнажённых атлетов во всех натуральных подробностях. Они казались бы массивными и непременно довлели бы над каждым, входящим в ристалище, но по неведомой прихоти скульптора выполнены были из радужного стекла. Даже привычный, кажется, ко всему и чего только не повидавший за долгие годы непростой службы Александр растворил невольно рот, когда солнечный луч скользнул игриво по мускулистому боку статуи и пощекотал легонько ярким светом нависающие прямо над ним гениталии. Гениталии отозвались на ласку луча, вспыхнули и засияли радужным блеском, отбрасывая искры, подобно зеркальному шару.       — Перед ним во мгле печальной член качается хрустальный, — продекламировал котопше, тоже задравший голову и дивящийся на чудную картину, от чего его пышный тюрбан чуть не скатился с восторженно торчащих ушек. — И в хрустальном члене том… кхм… ладно, пойдём что ли, — оборвал он сам себя и потянул Александра дальше, в сторону турникетов.

***

      На трибунах яблоку негде было упасть. По рядам сновали торговцы всевозможными экзотическими закусками и напитками, а также ушлые букмекеры, принимающие ставки на подпольном тотализаторе.       — Делаем ставки, делаем ставки, господа! — на трибуне, где уселись приятели, появился юркий тип с трудноуловимым взглядом бегающих глаз, которые он к тому же скрывал за линзами солнцезащитных очков.       — Ставлю на Ведьму! — выкрикнул сидящий рядом с Александром молодой человек, со всех сторон прекрасный ликом и телом. Он выпятил пухлые губы, причмокнул и томно добавил: — Это самая прекрасная ведьма из всех прекрасных ведьм! Эх, северные ведьмы, они так прекрасны!       — Креста на тебе нет, Егор! — откликнулся со своего места, расположенного рядом с Алексом, другой молодой человек.       Его длинные волосы были собраны в небольшой хвост на затылке, а во взоре читались железная воля, упорство и непоколебимая вера в себя.       — Ну почему же нет, есть, — блеснул зубами Егор, расстёгивая пуговки на рубашке и вытаскивая на свет большой золотой крест на массивной цепочке.       — И крест тоже подойдёт, — пробормотал доморощенный букмекер, ссыпая полученные от Егора монеты в притороченный к поясу кошель. Рядом на поясе болтался пушистый рыжий хвост. — Челябинские тотализаторы лучшие в мире. Принимаем всё!       — А арты возьмёте? — с надеждой спросил противник Егора. — Госпожа считает их лучшими. И я готов расстаться даже с ними ради своей Госпожи.       — Не, искусство не канает, — покачал головой владелец самого сурового тотализатора, — ещё обвинят потом в преступлении против человечества.       — И мы продолжаем наши бои без правил! — жизнерадостный вопль комментатора всё же смог перекрыть гул волнующихся трибун. — Представляем вашему вниманию бой претендентов на звание Абсолютного чемпиона по Межгалактическому мад-рислингу. Встречайте, — комментатор сделал эффектную паузу, — Горячий Бутер! И-и-и-и-и… Русалка Ожирель!       Зрители на трибунах засвистели. А кое-кто стал размахивать флажками и транспарантами с изображениями бойцов.       — Не понял, — вытянулось лицо у смазливого соседа Александра. — Сейчас же должны биться Ведьма и Госпожа?       — Кончился уже бой. Ты опять, Егорушка, время перепутал, — донельзя ехидно сообщил сосед Алекса.       — А что ж ты не сказал-то, Яков! — вскочил со своего места Егор. — И как они кончили?       — Прекрасно кончили, только ты этого не увидел, — и Яков, не скрывая торжества во взоре, показал Егору язык. — Будешь знать, как делать ставки не на Госпожу!       — Точно! Я ж ставку сделал! — хлопнул себя по лбу забывчивый красавчик и, отыскав взглядом поспешно пробирающегося меж рядов букмекера, заорал: — А ну, стой, сука! А ну, верни деньги!       Букмекер воровато оглянулся, как-то странно пригнулся, словно хотел стать меньше и незаметнее, и максимально быстро, насколько позволяли это сделать переполненные трибуны, стал улепётывать к выходу. Толкая огрызающихся на него зрителей и на ходу извиняясь, Егор рванул за ним.       Проводив незадачливого беттора взглядом, Александр грузно повернулся к Алексу:       — Я тоже не понял. Это смешанные бои что ли?       — Ты погоди, — хитро прищурился котопше, — сейчас сам всё увидишь.       И тут на арене появились наконец бойцы.

***

      Когда заявленный как «Горячий бутер» боец выбежал на поле, Александру на миг показалось, что течение времени вокруг него остановилось. Воцарилось безмолвие, и в этом безмолвии, в котором все его, даже заменённые на кибернетические, конечности стали ватными и отказались ему служить, он лишь видел, как бежит она — а это оказалась «она», — а впереди неё бегут вместе с ней две внушительные такие округлости, обтянутые трикотажной короткой маечкой. И ветер бросает непослушную платиновую чёлку на фарфоровое, принявшее сейчас гримасу решительную и упрямую лицо.       А длинные ноги бегут, и две пышнейшие, белейшие округлости подпрыгивают в такт шагам — бам, бам, — и так же, в унисон им, стучит — бух, бух — в, казалось бы, совсем уже очерствелой груди живое горячее сердце Александра.       — Святые котики! — раздавшийся прямо у него над ухом стон Алекса вывел коммандера из оцепенения.       Смотрел котопше, однако, в противоположную сторону. А с той стороны спешила навстречу сопернице (разве что хвостом не била за неимением такового) самая что ни на есть истинная русалка. Притягивали к себе гибельные омуты порочных глаз, изогнутая линия чувственного рта, но более всего притягивало то, что стремилось вырваться наружу из гнёта едва удерживающей её сетки, а именно, восхитительно колышущаяся, как волны, подгоняемые ласкающим их ветром, и столь же волнительно вздымающаяся грудь.       — Это по-настоящему достойные соперницы! — вещал, едва перекрикивая яростный рёв толпы, комментатор.       — Да уж, они друг друга стоят, — хмыкнул котопше, глаза которого алчно загорелись каким-то жёлтым диким светом. — Объёмы впечатляют!       — Ты про что сейчас? — с трудом оторвав взгляд от арены, всё же уточнил у него Александр.       — Про сиськи, конечно, про что ж ещё, — подтвердил его догадку Алекс.       Тут соперницы приблизились к квадратному бассейну размером со стандартный боксёрский ринг и стали перелезать через надувные резиновые бортики. Двое служителей, подбежав, плеснули в бассейн из вёдер какой-то маслянистой коричневой жижи, добавив её к уже имеющейся там.       — И для того, чтобы повысить аппетитность наших состязаний, хотя они и без того аппетитные дальше некуда, — надрывался комментатор, — мы проводим сегодняшний бой в растопленном шоколаде!       Толпа повторно взревела, а Русалка демонстративно окунула в жижу пальцы, засунула их в рот и, медленно облизав, с влажным чпоком вынула изо рта средний, показав его сопернице. Бутер осклабилась, в свою очередь зачерпнула жижи обеими руками и нанесла по две блестящие полосы на щёки и скулы. Над стадионом разнёсся крикливый звук сирены, и бой начался.       Руки бойцов скользили по густо покрытым шоколадной пастой телам друг друга. Они рычали и взвизгивали, пытаясь нанести как можно более жестокий удар. Горячий бутер, чьи коротко стриженные платиновые волосы были уже наполовину измазаны, имела некоторое преимущество над соперницей, поскольку значительно превышала её в росте. Она вцепилась Ожирель в собранные в хвост волосы и потащила её по бассейну, ещё больше измазывая в липкой массе едва прикрытую сеткой грудь, аппетитные ягодицы и стройные ноги. Русалка визжала и била ногами в тщетной попытке освободиться, но лишь пробуксовывала и никак не могла вывернуться из крепких сильных пальцев, удерживающих её. Бутер победно вскинула вверх свободную руку со сжатым кулаком.       Толпа неистовствовала. Часть зрителей повскакала со своих мест со вскинутыми вверх кулаками. Сидящий рядом с Алексом Яков прикрыл ладонями глаза, правда, сделав незамедлительно щёлку между пальцами, из которой блестел его возбуждённо сверкающий круглый глаз.       — Сиськи! Сиськи! Сиськи! — рёв трибун слился в одно общее стройное скандирование.       Котопше с гримасой сострадания на лице взглянул на Александра. Тот словно окаменел, раскрывши рот и впившись взором в происходящее на арене. Искусственный глаз его светился странным синим светом.       — Э-э-э, с тобой всё в порядке? — поинтересовался не на шутку взволнованный Алекс.       Александр вздрогнул, выходя из оцепенения, и проскрипел:       — Она великолепна!       — Кто из? — уточнил заинтересованный котопше.       — Она словно воплощение мечты, словно с небес к нам сошла сама богиня Гнейзенау! — выдавил Александр. — Только волосы не лавандовые, зато грудь!..       — Лично я топлю за Русалку, — парировал выяснивший предпочтения друга Алекс. — Вот увидишь, она ещё покажет себя.       Друзья помолчали, увидев, как именно подпрыгивает грудь в такт вскидываемой руке празднующей победу девушки. Краем глаза котопше заметил, что кулаки Александра судорожно сжимаются и разжимаются.       — А с глазом что? — осторожно уточнил он.       — Не мешай, я веду запись, чтобы потом подро… То есть пересмотреть на досуге, — отмахнулся от него Александр.       И тут что-то неуловимо изменилось в происходящем на арене. Видимо, собравшаяся с силами и выждавшая необходимый момент Ожирель изловчилась, вывернулась из рук соперницы и, воспользовавшись её замешательством, что есть силы боднула ту в живот. Бутер согнулась, обхватив пострадавшую часть тела руками, а Русалка прыгнула вперёд и, используя мимолётное преимущество, укусила соперницу за ключицу.       Зрители взревели с удвоенной силой. Охваченные азартом, почти все уже вскочили на ноги.       — Я же говорил! — вопил со своего места Алекс.       Он сдёрнул с головы свой тюрбан, обнажив лохматую светлую шевелюру, и подкидывал его вверх, не в силах сдержать восторг от разворачивающегося на его глазах зрелища.       Камеры выхватили и показали крупным планом искажённое гримасой боли лицо Горячего Бутера и её голубые глаза, которые потемнели и медленно наливались слезами. И вдруг замершая было то ли в ожидании, то ли в раздумьях об очередном ходе Русалка подскочила к сопернице и лизнула ей место укуса. На лице Бутера отразилось недоумение и неверие, и она сделала слабую, впрочем, попытку оттолкнуть соперницу. Но Ожирель удвоила натиск, зацеловывая и вылизывая место укуса, всё теснее и теснее прижимая к себе ошеломлённую девушку. Та стала неловко отступать, поскользнулась в склизкой массе и упала назад, приземлившись на ягодицы. Русалка упала вслед за ней, нависла сверху и, обхватив лицо своей визави испачканными ладонями и оставляя на нём ещё больше блестящих тёмных пятен, впилась ей прямо в губы страстным долгим поцелуем.       Они страстно лобызались, измазанные густо-коричневой шоколадной жижей, наверняка потные под этими бурыми разводами. Руки их блуждали по телам друг друга, пощипывая соски, оглаживая холмы тяжело вздымающихся грудей. И в какой-то момент Русалка чуть наклонилась и вновь лизнула соперницу, пройдясь влажным розовым языком по шее. Горячий Бутер в ответ издала низкий протяжный стон.       — Так, мне срочно надо в туалет, — дёрнулся со своего места Алекс.       — И я с тобой, — с трудом оторвав взгляд от арены, тяжело двинулся вслед за ним Александр.       Никогда ещё на памяти Александра возле мужского туалета не выстраивалась очередь. И никогда ещё очередь не была столь длинной. Мужики напряжённо молчали, сурово нахмурившись, а некоторые в открытую придерживали руками пах. Мимо приятелей, хлопнув дверью туалета, пулей пронёсся назад на трибуну потный, дико вращающий ошалевшими глазами Яков.       — А как он без очереди-то пролез? — несказанно удивился любящий порядок Александр.       — Да он почти сразу, на первых минутах боя сюда стартанул, — пояснил Алекс. — Он же рядом со мной сидит — я заметил.       — Никакой выдержки! — покачал головой Александр.       — А кто тут удержался-то? — обвёл рукой внушительную очередь мужиков Алекс.       — Я всё же надеюсь немного… эээ… успокоиться, — проскрипел как-то косолапо переминающийся с ноги на ногу Александр.       — Это вряд ли, — хмыкнул Алекс и указал ему на довольно большой экран трансляции, висевший у входа в туалет, на который неотрывно пялилась практически вся, точно так же переминающаяся с ноги на ногу, как и Александр, очередь. Сам котопше оказался в выигрышной позиции из-за надетых на него необъятных красных шаровар.       А от экрана ни на минуту невозможно было оторвать глаз. Былые соперницы катались по арене, объятые пароксизмом страсти. Всемогущие боги, можно ли было сейчас оставаться спокойным? Можно ли вообще соображать?       Бутер впечатывается мокрыми губами, целует неосознанно, сбивчиво, теряясь в напоре сильных рук. Русалка, зацепившись за пряжку ремня, рвёт окончательно свою сеть и тут же высвобожденной грудью прижимается, скользит, стонет, тянется к сочным блестящим ягодицам, а вымазанные лоснящиеся пальцы запускает Бутеру в рот. Та бьётся под ней — мало! мало! — оглаживает плавные изгибы, срывает остатки одежды.       Горячо, мучительно тяжело и до безумного хорошо.       Вдруг с одним громким щелчком погасли все прожекторы, и арена погрузилась в непроглядный мрак. Алекс вздрогнул, моргнул и еле успел подобрать слюну, тонкой струйкой потекшую из раззявленного рта.       — Мы вынуждены прервать бой по техническим причинам, — возвестил слегка сконфуженный голос комментатора.       Толпа засвистела возмущённо, заулюлюкала, но вместе с тем по ней пронёсся и вздох заметного облегчения. Когда с величайшим трудом изнемогающие приятели дождались-таки своей очереди в туалет, они пулей залетели в кабинки, и до Александра долетел приглушённый сдавленный стон, изданный его другом, Алекс же явственно различил учащённое жужжание сервоприводов, которые явно потом будут нуждаться если не в замене, то в дополнительной смазке точно.       — Эх, смазку бы мне, — подтвердил его догадку задыхающийся голос коммандера флота.       — Тебе машинную или?.. — решил всё же уточнить любознательный котопше.       — И ту, и другую, — выдохнул за стеной кабинки Александр.

***

      — Ну что, в следующие выходные повторим? — поинтересовался котопше у Александра, выходя из своей кабинки и на ходу поправляя слегка заляпанные шаровары.       — Да я ещё от этого раза не отошёл, — жужжа сервоприводами и тяжело отдуваясь, пропыхтел Александр, вся обмороженная половина лица которого пошла красными пятнами, а обгоревшая — белыми.       — Ничего, привыкнешь, — подмигнул ему котопше. — Ты, главное, смазку не забудь.

***

PS В это время где-то в раздевалке       — Вот, солнышко, выпей, — дрожащими руками Егор протянул Ведьме стакан с прозрачной мутноватой жидкостью.       — Что это? — взяла стакан та, с подозрением принюхиваясь к содержимому.       — Берёзовый сок, — лучезарно улыбаясь, пояснил Егор, — сам с утра насобирал.       — Вот и пей сам! — рявкнула Ведьма, с силой сунув стакан обратно в руки Егора.       Жидкость расплескалась по его ладоням, и он принялся их облизывать, жмурясь от удовольствия.