Иллюзия выбора

      Поздно вечером Элизабет сидела на кухне огромного дома Витторио, размышляя, что делать дальше. Она медленно размешивала сахар в чашке с дымящимся кофе. Вот так поживешь в доме итальянца, думала она, и полюбишь этот крепкий напиток... Слышался мерный стук капель по подоконнику, шел холодный декабрьский дождь, за окном стояла непроницаемая тьма. С улицы послышался шорох шин о гравий. Она с надеждой вскочила из-за стола, подбежала к окну. Нет, никого. Элизабет, вернувшись за стол, потерла глаза. Хозяина виллы не было дома почти две недели, что наводило тоску.       Вопреки обещанию, после событий в доме Харриса Витторио не пришел ни через несколько часов, ни даже на следующий день. Он обеспечил ей отдельную палату и прислал столько цветов, что впору было открывать магазин по их продаже, но сам так и не явился. А еще он приставил к Элизабет охранника. И она не знала, как относиться к этому факту, радоваться или наоборот, злиться. Ей пришлось провести под наблюдением врачей два долгих дня, и из больницы девушка уехала в сопровождении телохранителя. Тот привез ее на виллу Витторио, где уже было пусто. Как сказала Мартина, хозяин с Нино уехали буквально за час до ее приезда.       Элизабет вспомнила, как на следующий день она собралась съездить к себе домой, взять кое-какие вещи. Массимо, телохранитель, крепкий молодой мужчина, поехал с ней.       — Вы теперь всюду будете со мной? — недовольно спросила Элизабет.       — Босс так распорядился, мисс Колвин, - спокойно отреагировал он.       — А где он сам?       — Мне неизвестно, мисс Колвин.       В полицию ее тоже возил Массимо. Там Элизабет и узнала, что миссис Моретти, увидев происходящее в подвале дома Харриса, вызвала своего племянника, который приехал на помощь с «друзьями».       Полицию вполне устроила версия, что советника застрелил Марко. Кейн подтвердил, что это была самооборона, и парню грозил небольшой срок. Редактор вдобавок рассказал, с чем были связаны поспешные действия Харриса: тот лишился благосклонности покровителей и опасался за свою жизнь. Кто они - Кейн не знал. Сам он отделался легким испугом и увольнением из Готэм-таймс. Элизабет сомневалась, что он теперь вообще сможет найти работу в Нью-Йорке.       Во время визита в прокуратуру Диана рассказала Элизабет, что на следующее утро после смерти Харриса, ей и полиции Канады пришлось спешно организовать облаву на «Подвал», чтобы замешанные в этом не успели сбежать. К счастью, все прошло удачно, и пленницы были освобождены, а работники и клиенты - арестованы.       — Я даю завтра большую пресс-конференцию. Ты многое сделала для дела, и это заслуживает признания. Ты придешь? — Диана посмотрела на Элизабет, но в ее глазах мелькнуло сомнение. У той все еще не сошли синяки и выглядела она довольно плачевно.       Заметив этот взгляд, Элизабет усмехнулась.       — Я, пожалуй, воздержусь. Не хочу привлекать к себе излишнее внимание.       Что ее действительно волновало, так это две пленницы «Подвала» - Эми Тейлор и Лилия Иванова. Взяв список освобожденных девочек, Элизабет нетерпеливо пробежалась по нему глазами. Ее сердце подпрыгнуло в груди, когда в самом конце она нашла то, что искала.       — Боже мой, Лилия жива! Миссис Иванова наконец-то сможет обнять свою девочку, — на ее глаза навернулись слезы. Перевернув листок в поиске продолжения списка, Элизабет увидела, что там пусто. В груди медленно распускался цветок липкого страха. — Что насчет Эми?       — Ее не было среди освобожденных, и мы пока не знаем, что с ней. Мы продолжим работу, но, боюсь, на хорошие новости надеяться не стоит, — Диана печально покачала головой. Годы работы в прокуратуре наложили отпечаток на ее характер, но все же не лишили ее человечности. Она искренне переживала за дальнейшие судьбы пленниц борделя. — Мне предстоит многое сделать, буду держать тебя в курсе, Элизабет. Надеюсь, все же удастся выяснить, кто стоял за Харрисом.       Диана все не отпускала Элизабет, словно хотела сказать ей еще что-то.       — Я все думаю про твоего информатора, — она пристально смотрела на девушку. — Это был Марко? Или просто удачное стечение обстоятельств, что среди друзей племянника миссис Моретти оказался человек с оружием? Да еще этот пожар... Пожарных вызвала именно она, если я не ошибаюсь?       Элизабет подавила улыбку.       — Может, и Марко, — она пожала плечами, — я же говорила, что этот человек пожелал остаться анонимным.       — Ладно, пусть будет так, — Бозман поджала губы, явно неудовлетворенная ее ответом. — Чем ты займешься теперь, вернёшься в газету?       Элизабет выпрямилась на диване. Она сама не знала ответа на этот вопрос.       — Если ты решишь не возвращаться, то я бы хотела предложить тебе место в прокуратуре, — Диана рассмеялась, увидев ошеломленный взгляд Элизабет. — Да, ты не ослышалась, мне нужны такие работники.       — Я очень благодарна тебе за предложение, Диана, но сейчас я не могу дать ответа. Надо все обдумать.       У нее были некоторые задумки, Элизабет очень хотела чем-то помочь девочкам, освобожденным из «подвала». Было очевидно, что вышли они оттуда с пошатнувшейся психикой и другими проблемами. Но как это реализовать, она пока не знала.       Через неделю, не получив даже маленькой весточки от Витторио, Элизабет решила наплевать на его запрет и вернуться в свою квартиру. Массимо уговорил ее не делать этого, возвращаться домой, по его словам, было опасно.       Она слонялась по большому дому, не зная, чем себя занять. Элизабет невольно сравнивала жилище Витторио с особняком Джулиано. У того часто бывало шумно и толпились какие-то люди - мужчины в дорогих и дешевых костюмах, с руками, которые могли забить до смерти. Элизабет боялась их всех разом и всегда старалась держаться от них подальше. Джулиано содержал целый штат прислуги, которая постоянно маячила где-то на периферии зрения. Его особняк был местом, где невозможно было остаться наедине со своими мыслями.       Дом Витторио же резко отличался. Он не терпел посторонних в своем личном пространстве, очень редко и выборочно пуская туда людей. Все дела, связанные с семьей и бизнесом, он предпочитал решать в конторе. Из прислуги были лишь Мартина, садовник, живший отдельно, да приходящая два раза в неделю уборщица.       В один из дней Элизабет, воспользовавшись одиночеством, рискнула заглянуть в кабинет Витторио. Там витал его запах – терпкий одеколон и сигары. Мужчина словно оказался рядом с ней. В его присутствии ее сердце всегда билось быстрее, вот и сейчас кровь быстрее побежала по венам, Элизабет еще сильнее почувствовала, как ей его не хватает. Стены кабинета были обшиты дубовыми панелями, массивный стол красного дерева, пара изящных кресел с бордовой обивкой, повернутых к камину, и между ними маленький кофейный столик, на котором стояла ваза с живыми цветами. Ничего лишнего, что могло бы чуть больше рассказать о хозяине. Элизабет прошлась по комнате, задевая кончиками пальцев мебель, села в удобное кресло Витторио за стол. Что за решения он принимал, сидя здесь? Какую жизнь, скрытую от ее глаз, вел? Она вспомнила его взгляд в момент убийства Харриса. Ни ярости, ни страха, только холодная пустота. Элизабет поежилась. Он был опасным человеком, мистер Пьюзо, и в то же время он был тем, кого она хотела, о ком мечтала ночами. И тем, кто оставил ее одну, когда был так нужен ей.       Подняв трубку телефона, она набрала номер редакции и договорилась о встрече с Дэвисом. Тот словно ждал ее звонка и согласился без промедления.       Массимо привез Элизабет в ресторан, нарядно украшенный к Рождеству. В изящных вазах на столах стояли разлапистые еловые ветки, источавшие приятный и радостный аромат хвои. По залу лилась тихая рождественская музыка. Элизабет сразу нашла глазами Эдмунда и спешно направилась в его сторону. Телохранитель тактично сел от них за пару столов.       — Это еще что за громила с тобой? — Дэвис поднялся из-за стола, чтобы обнять ее, и изумленно поднял бровь, увидев Массимо. Затем он пригляделся к Элизабет. — Господи, Лиз, во что ты влезла? Представляю, как ты выглядела неделю назад… как пособие по боксу?       Она дотронулась до лица, синяки уже почти прошли, оставалась только большая ссадина возле губ.       — Думаю, даже хуже. А ты, как джентльмен, мог бы и не заметить, — она улыбнулась ему.       Элизабет была очень рада видеть Дэвиса. После их последней встречи у нее закрадывались опасения, что они никогда больше не смогут вот так по-дружески разговаривать, подкалывая друг друга.       — Спасибо, что пришел, Эдмунд. Это очень важно для меня.       В ответ на эти слова мужчина тепло ей улыбнулся. За обедом Элизабет поведала ему о деле «Подвала», рассказала о том, как работала с прокуратурой. Как совершила большую ошибку, поехав в Чиппаву и, наконец, о том, что произошло в доме Харриса. Часть про Витторио она незаметно опустила. Дэвис долго молчал, глядя на Элизабет, потом произнес:       — Я так понимаю, спрашивать, почему ты не обратилась ко мне, нет смысла. — Элизабет ничего не ответила. — Ты вернешься в редакцию?.. Мы все шокированы поступком Кейна, и сейчас я ищу нового главного редактора.       Элизабет лукаво посмотрела на него.       — Не хочешь сам попробовать? — Дэвис, улыбаясь, пожал плечами. Она продолжила. — Я много сил отдала «подвалу» и хочу немного отдохнуть. Поступок Кейна выбил меня из колеи, и мне нужно прийти в себя, Эдмунд. Как думаешь, почему он сделал это?       — Я разговаривал с ним, — Эдмунд задумчиво посмотрел поверх ее головы, — когда увольнял его. Надо заметить, он с достоинством принял увольнение. Кейн сказал, что Харрис угрожал ему каким-то постыдным секретом. Клялся, что не собирался причинять тебе вред, что и сам не знал, что советник тебя похитит и устроит допрос.       — Ясно, — Элизабет было очень горько. Она всегда с уважением относилась к редактору и то, что произошло, подорвало ее веру в людей. — Очень жаль, но сделанного не воротишь.       Они сделали заказ и обсуждали другие редакционные новости, когда Дэвис вдруг с плохо скрытым волнением спросил:       — Где ты сейчас живешь? Я ездил к тебе домой, и управительница рассказала, что ты уже неделю не появлялась.       Элизабет замялась, ей не хотелось рассказывать про Витто. Эдмунд следил за ней взглядом, а затем задал вопрос, которого она так боялась:       — Ты же с ним, с этим итальянцем, у которого брала интервью? Как его там, Пьюзо, — мужчина скривился. — Я знаю, что с вечеринки у Фрика ты уехала с ним. Чем он занимается вообще?.. Я уверен, что чем-то незаконным.       Элизабет молча отломила иголку от еловой ветки и принялась растирать ее между пальцами. Резко запахло хвоей. Не дождавшись ответа, Дэвис вспылил:       — Такой жизни ты хотела, Лиз? — он кивнул на Массимо. — Под дулом пистолета?       Она посмотрела на мужчину, нахмурив брови.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, Эдмунд.       — Ладно, ладно, извини, — ответил тот примиряющим тоном. Потом быстро спросил, — ты любишь его?..       Вопрос застал ее врасплох. Элизабет тяжело вздохнула, бросила иголку на стол. Отпираться было бессмысленно, все и так было написано на ее лице.       — Я не знаю, Эдмунд, не знаю. Я совсем запуталась. Все так сложно, — на ее глазах выступили слезы.       — Эй, Лиз, — мягко проговорил Дэвис и накрыл ее руку своей, — просто знай, что я рядом. Если хочешь, я помогу тебе исчезнуть, у меня достаточно денег для этого. Он не сможет тебя достать. Подумай об этом.       Элизабет кивала, глотая слезы. Как ей повезло встретить такого человека, как Дэвис, - заботливый, бескорыстный, отзывчивый. Он был готов для нее на все. Да, Витто спас ей жизнь, но он уехал, исчез, ничего не сказав, именно в тот момент, когда она так нуждалась в нем. Наверное, так будет всегда, если она останется с Витторио. Он будет заниматься своими темными делами, а она - ждать его в неизвестности.       - Это не твоя жизнь, Лиз, ты талантливый репортер. Ты по эту сторону баррикад, — Дэвис словно озвучивал ее собственные мысли. — Ты будешь несчастна с ним. Я не прошу тебя принимать решение сейчас. Подумай над моими словами и дай ответ, я буду ждать.       Они сидели в молчании какое-то время, Элизабет пыталась успокоиться, а Дэвис задумчиво постукивал по красочному елочному шару. Вдруг прозвучал резкий звук, у музыкантов что-то пошло не так, кто-то сфальшивил. И в тот же момент Эдмунд ошарашенно посмотрел на нее, как будто его только что осенило.       — Постой.... а твое поспешное бегство в прошлом году как-то связано с ним?       Элизабет слабо кивнула, не в силах обманывать друга. Дэвис шумно выдохнул. Он словно собирался спросить еще о чем-то, но промолчал.       — Значит, все еще хуже, чем я думал, — он нервно рассмеялся, потом осекся. — Элизабет, ты заслуживаешь большего, чем быть подружкой мафиози. Это не твое, ты потеряешь себя.       Попытки Элизабет взять себя в руки закончились неудачей, она снова заплакала.       — Боже, Лиз, извини, что говорю тебе все это, — он помолчал. — Мы можем уйти вместе прямо сейчас, если ты захочешь.       — Нет, Эдмунд, мне нужно время, — она покачала головой. — Столько всего произошло. Мне нужно разобраться в себе.       Дэвис нервно посмотрел на Массимо, этот тип пугал его.       — Хорошо, Лиз, дай мне знать, когда решишься, я все устрою, — он говорил так, будто не сомневался в ее решении.       Кофе уже давно был выпит, а Элизабет все не уходила с кухни. Надо было что-то решать. Больше года она собирала себя по кусочкам, верила в справедливость закона, надеялась больше никогда не оказаться по ту сторону черты. И снова, по своей воле, ее перешла, попросив помощи у Витторио. Как же легко это было сделать, с досадой на себя думала она. И если в прошлый раз потрясение от событий в кафе тети Тары дало ей сил порвать все связи с Витто, то теперь это было намного сложнее. Вместе с тем она понимала, что теряет контроль над своей жизнью.       На кухню зашла Мартина и, увидев чашку с кофе, всплеснула руками, сопроводив этот жест недоуменным взглядом.       — Мисс, ну кто же пьет кофе на ночь. Теперь вы не уснете.       Она оказалась права, Элизабет ворочалась в постели до поздней ночи, то проваливаясь в поверхностный сон, то опять выныривая из него в океан своих невеселых мыслей. Во время очередного пробуждения она услышала тихие мужские голоса, которые доносились с первого этажа. Она села в кровати, думая, сойти ей вниз или оставить разговор с Витторио на утро. Завалившись обратно на подушку, Элизабет прислушивалась к звукам — она услышала, как хлопнула входная дверь, как спустя некоторое время зашумела вода в ванной комнате, звук шагов по коридору, замедлившихся у ее комнаты, потом стукнула соседняя дверь, и все стихло.       Сон к ней не шел, мысли почему-то снова возвращались к событиям в доме Харриса. В ее копилку невыносимых воспоминаний добавилось еще одно, и тут ей некого было винить, кроме себя самой. Она снова ощутила то чувство безысходности, которое было с ней тогда. За окном завывал декабрьский ветер, и от этого звука Элизабет стало зябко, она постаралась закутаться в одеяло еще сильнее. Она чувствовала себя невыносимо одиноко. Мысль о том, что это одиночество легко нарушить, билась где-то на краю сознания, не давая ей снова уснуть.       Элизабет встала с кровати, постояла немного, размышляя. Затем, накинув тонкий шелковый халат с вышивкой, вышла в коридор. Открывая дверь комнаты Витторио, она удивилась самой себе, как же просто ей далось это решение.