Лисья охота

16 лет спустя. -О Господи! Сычжуй и Жулань, соберитесь! - проворчал Вэй Ин, устало садясь на землю. -Я собран! Это просто господин Вэй сегодня какой-то странный! - прокричал А-Лин, и надменно нахмурившись, пошел подальше от родственников. -Эх, такой же вредный как свой дядя, - с грустью хмыкнул А-Сянь, смотря на фигуру племянника. -Я тоже по нему скучаю, - рядом бухнулся Сычжуй и устало вздохнул.       С тех пор, как умер Цзян Чэн, прошло много лет. Целых 16! Много воды утекло, многое изменилось. А-Лин и Сычжуй успели вырасти и уже заканчивали своё обучение, готовясь занять пост главы клана. Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань поженились, ну и пир тогда был! Его шицзе была тогда самой красивой и милой невестой, а сейчас она заботливая и прекрасная жена. И по секрету, готовится стать мамой во второй раз! Но сссс…об этом никто ещё не знает, кроме Вэй Ина. Сам же Вэй Ин без лишнего шума связал свою жизнь с Лань Чжанем и теперь белоснежная лента красовалась в его высоком хвосте. И у всех был покой на сердце. Иногда правда А-Лин буянил, что успокоить его мог только Сичэнь и его превосходный чай с лотосом.       У всех, кроме Лань Сичэня. Тот каждый день, уже шестнадцать лет ходил вечерами на пристань в Юньмэне, ожидая встретить Цзян Чэна. И как бы ему не говорили, он не верил в смерть Цзян Чэна. Не верил. Надо просто ждать, ждать и он вернётся. Да глупо, но любовь штука странная. Отупляет, ослепляет. Не понять не ждавшим им, как среди боли и темноты, ожидание Цзян Чэна спасало Лань Хуаня.       Гуцинь без струн пылился где-то в углу покоев. Не разу за эти года, Лань Сичэнь так и не пользовался инструментом. Только иногда грустная флейте пела на пристани о ожидании, любви и вере. И крепко привязанный на поясе фиолетовый лотос из камня жалобно качался на ветру, каждый раз заставляя сердце дрожать от воспоминаний. Ждать и верить. Любить всем своим разбитым сердцем.

***

-Сюэ Ян, ты опять все конфеты сожрал? - рыкнул Цзян Чэн, смотря на довольного босяка. Тот с наглостью хмыкнул и засунул в рот ещё одну сладость, и улыбнулся улыбкой маньяка, готовый вот-вот разорвать свою жертву ради кулька сладостей. Послышался смешок со стороны Сяо Синчэня, тот улыбаясь вплетал Цзян Чэну белоснежные ромашки в косы. Сяо Синчэнь любил волосы Цзян Чэна, а Сюэ Ян любил бесить Цзян Чэна. А ещё эти двое любили друг друга, но это так, чтобы вы знали. Легонько стукнув монаха по коленке, мужчина окинул его злобным взглядом. -Прости Лотос, но ты так смешно хмуришься, - улыбнулся Сяо Синчэнь нежным смехом и прикрылся длинным рукавом. Босяк рядом растёкся в лужице от милоты и издал странный, умилительный звук. И этот мужчина перерезал свой клан и убил сотни невинных людей!? -Ой, идите вы в задницу, - насупился Цзян Чэн и скрестил руки на груди. Демонстративно обиделся.       Сюэ Ян рассмеялся и удобно разлёгся на деревянной скамье. В деревне сегодня был весёлый день. Ветер раздул серые тучи, и на небе засияли белоснежный звёзды. Возле костра расположились молодые волчата, кто-то уже спал, а кто-то активно спорил. Были и те, кто с грозным рывком бегал за другим, в попытке укусить за бок. И это были вовсе не волки. То, как человеческие дети грозятся укусить пушистых волчат очень умиляло Цзян Чэна.       Цзян Чэн соврал о своей смерти. Он отправился в путь, чтобы навсегда забыть об Лань Сичэне. Это любовь - обман. Любить Цзян Чэна, это заранее проиграть в этой игре, а любить Лань Сичэня, это самоубийство. -Видел я сегодня твоего Сичэня, - не громко начал Сюэ Ян, - Он каждый вечер ходит на пристань. Он очень грустный.       Цзян Чэн это прекрасно знал и без тебя, Сюэ Ян. В этой деревне, где оборотни и люди жили в мире и согласии, Цзян Чэн обрёл покой. Эти светлые люди, все когда-то были сломаны кем-то или чем-то. Хулиган Сюэ Ян и монах Сяо Синчэнь стали верными товарищами, готовые любому порвать глотку за Цзян Чэна. Черный, как смоль волк Сюэ Ян лишился одного глаза, когда чуть собственный отец не поджёг мальчишку, узнав о том, что тот оборотень. Сяо Синчэнь был травником и целителем. Встретив однажды на холме побитого волка, он решил связать свой путь с ним, навсегда покидая храм на высокой горе. Цзян Чэну бы смелость Сяо Синчэня. -А-Чэн, Лотос милый, извини если задену, но ты гробишь главу Лань, - монах коснулся чужих волос, лаская их. -Ох, Сяо Синчэнь, я ему не ровня, - разбито улыбнулся Цзян Чэн. -Хоть ты ему и не ровня, но я смотрю, твоему ангелу совсем наплевать на всё, - Сюэ Ян поднялся и взглянул в глаза другу, - Хмурый Лотос, хватит мучить себя и его. Он каждый вечер ходит на эту пристань! А он, между прочим, живет вообще в ГуСу! - Сюэ Ян эмоционально махнул руками и нахмурился, - Ты же любишь его.       Сюэ Ян был не их тех, кто открыто выражал свои чувства. Даже иногда Сяо Синчэню казалось что мужчина охладел к нему, но жаркие ночи и нежные поцелуи доказывали другое.       Веселый вечер в деревне оказался прощальным. - Обещай, что будешь навещать стаю! – тетюшка Ци нежно обняла мужчину, а в груди заскребло жалобно. Теперь это его новая стая, и он не позволит никому обидеть её.

***

-Твою мать, А-Лин, ну я тебе припомню, говнюк, прям как Цзян Чэн, - бурчал Вэй Ин. Бросив последнюю ветку, он щёлкнул пальцами и тут же вспыхнуло пламя, - Знал бы ты, А-Чэн, как мне иногда не хватает запаха твоей грозы.       Грусть накатило волной, тяжёлой ношей падая на плечи. Слишком много воспоминаний о шиди сегодня, очень много. Вот угораздило же А-Лину родиться Лисом грозы и молнии. Ну вот как так? Мать - лисица иллюзий и обмана, а отец так вообще лесной лис. Откуда молнии и гром?       Взрывной характер племянника был той ещё пыткой. А-Лину было сложно, ведь он в семье один такой. Сычжую повезло уродиться огненным лисом, и Вэй Ин в этом деле был ему наставником. Жуланю же никто не мог помочь.       Напевая легкую мелодию, Усянь грелся у костра. В Облачных Глубинах мало чем можно было заняться. А это всё Лань Чжань, который решил отправиться на ночную охоту, и дабы его муженёк не хулиганил, заставил того смотреть за Сычжуем и Жуланем. А Жуланя отправили сюда родители, аргументируя "Он давно не виделся с дядей." Как же всё четко спланировали его муж и сестра. Ну Вэй Ин им ещё отомстит.       Цоканья костра и журчание ручейка успокаивали душу, кутая её в покои. Но неожиданный хруст ветки полоснул по спокойствию острием ножа. Знакомый запах грозы ударил в нос. Разбитая улыбка расползлась по лицу А-Сяня. -Выходи Цзян Чэн, я знаю что это ты, я тебя чувствую, - чуть дрожащим голосом сказал Вэй Ин. Из темноты вышел Цзян Чэн. Всё такой же. С прямой спиной, с холодным лицом и глазами которые всегда оголяли все его чувства. Стоило только заглянуть в эти ночные бездны, тут же можно утонуть в чувствах и эмоциях. Какой бы скалой не был А-Чэн, его глаза выдавали все его чувства. Вэй Ин рванул с места и тут же утонул в братских объятиях. -Я знал, знал, не зря Лань Сичэнь тебя ждал! - прохрипел Вэй Ин, улыбаясь с мокрыми щеками. Вэй Ин был уверен, что он первый кто увидел брата. Уже отомстить сестре и мужу не хотелось.

***

      Сестрица луна взошла на небе, окрашивая серебром мир. Лань Сичэнь устал считать, сколько дней он ходит сюда. Ветер напевал какую-то легкую, бессмысленную мелодию, играясь с волосами и подолом белоснежной одежды. Решив подыграть ветру, мужчина взял свою флейту и запел инструмент о том, как фиолетовый лотос сквозь тёмные леса идет домой.       И сердце вновь разбивается на маленькие осколки, которые придется склеивать. Это уже как ритуал перед сном. Вода зашумела и лёгкий воздух дунул в лицо. -Как мне не хватает твоей бури, А - Чэн, - грустно вздохнул Лань Сичэнь. Покоя на сердце нет уже 16 лет, но и бури в груди нет. И пусть погода устраивала им ураганы и холод, хотелось Цзян Чэна и его бури, с запахом надвигающей грозы. Мужчина был уверен, что фиолетовая буря разрушит всё, кроме Лань Сичэня. - Вернись мой мальчик, я готов перетерпеть все твои бури.       Становилось прохладнее и мужчина засобирался уходить, как наглый ветер снял с его лба ленту. Развернувшись, Лань Сичэнь застыл. В паре шагов стоял как натянутая струна Цзян Чэн, сжимая чужую ленту. Милые ромашки сияли в его косах. Всё такой же. В темных фиолетовых одеждах, с кольцом на правой руке и с разбитым лицом. -Позволишь? - Цзян Чэн дрожал, но пытался сделать вид что спокоен. Но его робкий голос его выдавал. В руках он крепко сжимал белоснежную ленту Лань Сичэня. Чужие пальцы коснулись лба, чтобы завязать ленту, как неожиданно Лань Сичэнь обхватил запястья Цзян Чэна и продолжая держать его руки, отпустил их вниз. Цзян Чэн не успел открыть рот, чужие губы оказались быстрее. Такой долгожданный поцелуй. Лань Сичэнь целовал нежно, мягко, а потом резко укусил нижнюю губу А-Чэна. -Это тебе за 16 лет ожидания, - сквозь поцелуй произнес Лань Сичэнь и заботливо зализал ранку. Им пришлось оторваться из-за нехватки воздуха. -Прости, - всё что мог выдать Цзян Чэн и уткнулся в сильную грудь. Сичэнь улыбался, а по щекам текли слёзы. Его лотос пах надвигающей грозой, а еще ромашками и сладкими конфетами. -Ты мне должен теперь новые струны на гуцинь, - засмеялся Лань Сичэнь, как можно крепче прижимая к себе своего лотоса. Хотелось впихнуть мужчину к себе в грудь, посадить под рёбра, рядом с сердцем. И не отпускать. Никогда.       Разорвав объятия, Лань Сичэнь мягко улыбнулся и забрал свою ленту из чужих рук. Не портя прическу, Лань Сичэнь аккуратно вплёл свою ленту в маленькую косичку, сделанную из выбившей пряди волос. -Вот так хорошо, - улыбнулся Лань Хуань, рассматривая свой шедевр. -Нет, - ответил Цзян Чэн, отрицательно покачав головой. Под удивленный взгляд Лань Сичэня, Цзян Чэн снял свою ленту и повязал её на лоб уже своего жениха, - Вот так, теперь уже хорошо.       Ночь была холодной. Но спящий под боком Цзян Чэн согревал не хуже тёплых одеял.       Ночь была холодной. А в груди растекалось тепло, от пальцев Сичэня, расплетающих косички, которые так старательно плёл монах.       Теперь жертвой монаха был Сюэ Ян, который уже минут 20 сидел неподвижно, чтобы причёска на его голове была идеально ровной. -Как думаешь, на свадьбу пригласят? - усмехнулся босяк, наслаждаясь прикосновениями Сяо Синчэня. -Уже пригласили, - ответил монах, взглядом показывая на ночное небо. Серые тучи расползлись по небу, но не закрывали луну. Фиолетовые змейки расползлись по небу, показывая дату и надпись: "Без всяких ваших шуточек! С любовью, Ваш милый Лотос и его жених!".