Тарпея

      Чонгук утробно зарычал, сходя с ума от переполняющей злости и страха. В глазах, как взбушевавшееся море, плескалась необузданная ярость. Тэхёна хотелось задушить, чтобы не выкидывал подобных трюков.       Чонгук испугался. Откровенно испугался за жизнь альфы. В голову Тэхёна не залезть, там нет гарантии того, что на фоне травмы, полученной совсем недавно, он не убьёт любого, кто покажется ему опасным.       Ядрёная смесь защипала глотку, Чонгук не знал, куда от неё спрятаться. Его прямая обязанность — защищать. Он и защищал. От кого угодно. Даже если это Тэхён. Даже если его обижать бы не хотелось. Никогда.       А Тэхён смотрел ясным взглядом, не шевелился даже, терпеливо ждал. Он пришёл в чувства, понял, что натворил. Страха не было. Они оба замерли, смотря друг другу в глаза, звуки вокруг исчезли, никого и ничего больше не осталось.       — Чонгук! — звонкий голос Донмина долетел до них словно через глубину воды. Альфе даже пришлось проморгаться. — Чонгук, отпусти его! Ты с ума сошёл?!       — Донмин, не подходи! — закричал Хосок, подбежав к мужу и спрятав за спину с целью уберечь, случиться могло всякое.       — Чонгук, пусти! — Сокджин, который альфу будет бояться в самую последнюю очередь, со всей дури кинул в вожака ком снега, попал прямо в морду, стараясь привлечь внимание. Близко подходить тоже не решился.       Юнги рвался вперёд, но Чимин, вовремя заметивший, крепко ухватил его за запястье, с силой дёрнул на себя и молча покачал головой. Взгляд у лучника был неподдельно серьёзным, потемневшие глаза говорили холодным и понятливым тоном, чтобы не рыпался даже.       Чонгук отпустил Тэхёна резко, он быстро отошёл назад на большое расстояние и глубоко втянул холодный воздух. Белый волк следом поднялся на лапы, не сводя с альфы беспокойных глаз. Обстановка накалилась сильнее, чем двести двадцать вольт, было страшно даже лишний раз вздохнуть.       — Закончили? — голос у Намджуна звучал спокойно, даже скучающе, словно каждый день такое видел. Ему все эти разборки осточертели. Он сунул руки в карманы длинного пальто и нарочито громко вздохнул. — Нам нужно отправляться.       Чонгук дал знак ждать. Он ушёл в дом, чтобы одеться, больше ни разу не взглянув на Тэхёна.       Злился. Злился на него до одури. И на себя тоже. Эмоции взяли верх, с этим уже ничего нельзя было поделать. Раздражение накатывало и накатывало новыми буйными волнами. Глупая ситуация, просто нелепая! Закончилась неприятно до самых кишок. Тэхёна трогать нельзя, нельзя его так швырять по земле и рычать в лицо.       Чонгук зашёл в дом и громко хлопнул дверью, та чуть ли с петель не слетела от такого. В груди всё надрывали, а волк внутри него горестно скулил, коря себя за содеянное. С ног до головы бежала дрожь, он чувствовал минутную слабость. Тэхёну тоже нельзя было так поступать. Аж до хруста челюсти вывел Чонгука из себя. Безрассудный поступок, из-за которого могли бы пострадать многие. Например, вся стая доминантного омеги. Чонгук, нападая, знал, что не убьёт. Тэхён же этого знать не мог. Омега действовал вслепую, прокусил бы альфе шею, Чонгук бы прокусил его. После чего бы долго-долго сожалел. Вариантов событий много и все они с плохой концовкой. Чонгуку хотелось прочитать лекцию омеге и поругать его, как маленького непутёвого ребёнка. Себя тоже. Но вместо этого он быстро оделся, чтобы проводить стаю и больше не задерживать никого. Но на душе было так гадко, словно там всё исколото тупым ржавым ножом. У альфы сосало прямо под ложечкой до противной тошноты. Перед глазами виделся Тэхён, лежащий на земле под его лапами. Беззащитный и ужасно напуганный внутри. Нет, всё же лекцию Чонгук будет читать себе. Ему было стыдно перед Тэхёном, но злился он на него же. Это сродни бунту. Устроил себе забег с препятствиями. Чонгуку, как вожаку, закололо на доверии. Это его стая и его земли, а Тэхён такое учудил.       Обратно Чонгук вернулся быстро и в эту же секунду словил странную улыбку Хосока. Только друг знал, что Чонгук так остро и растеряно реагировал исключительно на Тэхёна.       Тэхён тоже уже стоял переодетый в одежду Сокджина, и Чонгук мимолётно словил себя на мысли, что его рубашка шла омеге куда больше. Смотрелась на нём правильнее!       — Время поджимает. Давайте без слёз и соплей! — подгонял всех Чимин, устало выдыхая. Лучник не выспался, под глазами пролегли тёмные круги. Он всю ночь напролёт любовался звёздным небом, морозя себя на террасе. В лесу было хорошо, Чимин наслаждался тишиной и спокойствием, спасаясь от городской рутины.       Чонгук старался улыбаться стае, но выходило у него очень плохо. Глаза то и дело возвращались к одной конкретной молчаливой фигурке в тулупе. Тэхён взволновано смотрел в ответ, видно, что хотел поговорить. У него от произошедшего ком застрял в горле.       — Что-то мне нехорошо, — щебет Донмина отвлёк от дел каждого поблизости.       — Что?       — Да я, кажется, рожаю.       Хосок подумал, что вероятнее всего может упасть в обморок прямо в эту секунду. Это он и собирался сделать. А Чонгук вместе с ним за компанию, чтобы больше не видеть и не слышать. Он готов был взвыть.       — Зачем?! — Джин ляпнул первое, что пришло в ошарашенную голову. Донмин аж замер и поднял на друга красноречивый взгляд, в котором читалось очень и очень многое.       — Не знаю. Захотелось вот как-то. Дай, думаю, рожу в такой момент! — его последние слова сорвались на ужасающий крик боли. Омега схватился ладонями за живот, не особо тихо матерясь себе под нос. Это моментально отрезвило контуженого Хосока, он в тот же момент подлетел к мужу и надёжно обнял за плечи, перенося весь вес на себя. Глаза у альфы комично округлились до размера блюдечка, его мысли хаотично носились по голове, стараясь нагнать друг друга.       — Так две недели же ещё, — заворчал лекарь. — Почему сразу не сказал? Это ведь не только сейчас началось.       — С утра всё болело, но я думал, что ложные. Так часто происходит в последнее время, — запищал Донмин, глубоко вдыхая и выдыхая.       У Чонгука вот-вот глаз начнёт дергаться, на лбу ярко проступила вена от нервов, норовя лопнуть и залить тут всё вокруг кровью. Это что за напасть такая?! Альфа набрал в лёгкие побольше воздуха, стараясь унять негативные эмоции. Роды Донмина сейчас совсем были не к месту! Стаю необходимо увозить, как можно скорее, но куда его в таком состоянии? Оставлять тоже было опасно, да ещё с младенцем на руках.       Поднялась волна паники и шума. Стая начала суетиться от волнения, кто-то вышел из машин обратно, а кто-то даже не собирался в неё залазить.       — Садитесь в машины! — неожиданно гаркнул Чонгук, нервно проведя пальцами по переносице.       Донмин дышал, как можно глубже, привалившись на мужа и рыча от боли и злости на весь этот мир.       — Чонгук, время поджимает, — Намджун хмуро покосился на рожающего омегу, а затем перевёл взгляд на несколько автомобилей. — Нужно что-то решать.       — Я никуда не поеду. Надеюсь, ты это понимаешь, — на всякий случай уточнил Хосок. Он сам начал дышать глубже, Донмин сжимал его руку так сильно, что никакая регенерация в жизни после не спасла бы. Каждый услышал, как захрустели косточки.       — Вы можете отправить ещё одну машину завтра, когда Донмин родит? — Джин повернулся к Намджуну, сияя своими невозможными глазами с пышными ресницами, в которых теплилась угасающая надежда. Глава охотников потерял дар речи на пару минут, позабыв, как пользоваться языком и для чего он дан.       Чонгук, прикрывая глаза, со злостью сжал виски, он изо всех сил старался унять уровень раздражения, подскочивший до максимума. Шум со всех сторон не давал сосредоточиться и подумать пару минут, как же поступить лучше. Альфа каждой своей клеточкой тела чувствовал волнение стаи по связи, собственный волк не находил себе места из-за ситуации с Тэхёном, а сам он постоянно отвлекался на кричащего Донмина.       — Вместо тебя может поехать Минхо. С разрешения Чонгука, конечно, — на помощь неожиданно пришёл Тэхён, что до этого отмалчивался в стороне. Он подошёл к Донмину и закинул его руку к себе на плечо. — Хосок, пусти его. Лучше принеси горячей воды из бани. Как можно больше. Джин, приготовь всё необходимое для родов. Юнги, помоги мне довести Донмина до дома.       — Я его не оставлю! — запротестовал Хосок с глазами, полными паники и растерянности. Он вцепился в мужа, как клещ.       — Хосок! — рассердился Тэхён, нахмурив брови. — Сейчас не до этого. Иди за водой! Это то, чем ты действительно можешь помочь.       Чонгука завораживал мягкий, но одновременно с этим уверенный голос Тэхёна. Он вроде бы давал указания, а вроде бы вежливо просил. Омега взял штурвал на себя, вовремя подметив состояние вожака, хотя минутами ранее буквально получил взбучку, но всё равно пришёл на помощь.       И, конечно, сейчас совсем не до этого, но Чонгук ощущал щемящее чувство в груди. Тэхёна хотелось очень аккуратно, как фарфоровую куклу, обнять и зарыться носом в светлые рассыпчатые пряди волос. Он ещё этой ночью понял, что запах у омеги более чем приятный для его нюха. Слушать хотелось снова и снова. Эту ночь вожак спал на удивление спокойно. Что именно этому послужило? Точного ответа не было, но альфа догадывался, что на это повлияло присутствие Тэхёна. Он на Чонгука действовал самыми разными способами, как и на чёрного волка. Сейчас страсть, как хотелось забыть всё, что с ними случилось несколько минут назад, и снова спокойно провести время вместе.       От вчерашнего домашнего вечера у Чонгука остались тёплые чувства. Он не придавал такому значения вслух, даже сам с собой на этот счёт не говорил, но внутри томилась мягкая услада от произошедшего ночью. Это было так по-семейному. Альфа давно уже не ощущал себя настолько расслабленным. Чего только стоили эмоции Тэхёна в тот момент, когда Чонгук помогал ему с ранами. Омега уснул мгновенно и доверчиво засопел рядом, уткнувшись лицом в крепкую пушистую шею.       От мыслей отвлекло собственное имя из чужих уст. Тэхён смотрел на него ясными глазами, ожидая реакции. Хоть какой-нибудь уже.       — Минхо, едешь вместо Хосока, — наконец, кивнул Чонгук спустя несколько секунд. — Вы слышали Тэхёна. Делайте, как он сказал.       Всё происходило быстро. Намджун с Чонгуком отправили машины, в которых стая нескромно по-доброму посмеивалась с растерянности своего вожака перед «чужаком». Альфа перекинулся в волка, он сопровождал машины ещё какое-то время, слыша краем уха чужие перешептывания даже через шум мотора, не несущие в себе плохого умысла. Тэхён с Юнги спешно отвели Донмина в его дом, придерживая с обеих сторон, и аккуратно усадили на мягкий диван. Джин ураганом влетел через несколько секунд, запыхавшийся и раскрасневшийся от быстрого бега, шарф потерял где-то по дороге.       — Так, Донмин, тебе нужно успокоиться. Дыши чаще, — начал тараторить лекарь, быстрыми движениями выкладывая все свои склянки и полотенца на стол.       — Я приготовлю для малыша место, — Юнги кивнул сам себе, мол, да, молодец, так правильно, и побежал к лестнице на второй этаж.       — Принесу воды, — Тэхён нервно покосился на рожающего и с трудом сглотнул слюну, скопившуюся под языком от страха. — Тебе или себе. Или Джину.       — Вода! Точно! Нужно прокипятить воду! — скомандовал Сокджин. — Закройте двери и никого не впускайте. Тэхён, будешь мне помогать. Юнги, готовься, тоже будешь на подхвате!       Омеги старались держать себя в руках. Для каждого из них это были первые роды. Джин ведь вступил на место главного лекаря только в этом году, он многому учился уже на опыте. Прошлый ушёл из жизни от старости, предварительно обучив Джина всему, что знал сам. Они суетились и суетились, даже не замечая, что Донмин давным-давно уже сидел себе смирненько ножка на ножку и хлопал невинными глазами.       — Эм, послушайте, — начал он, стараясь привлечь к себе внимание. — Всё хорошо. Я не рожаю!       — Да-да, Донмин! Потерпи, всё будет хорошо, — пробубнил себе под нос лекарь, пробегая мимо с кипяченой водой.       Так и замер с кастрюлей в руках на полушаге. Тэхён на кухне с грохотом уронил крышку от этой самой кастрюли почти что себе на ногу, а Юнги чуть ли не полетел носом вниз с лестницы, услыхав такое.       — То есть, как это не рожаешь? — ещё раз спросил Юнги скрипящим голосом. На всякий случай.       — Да вот так, — Донмин неловко пожал худыми плечами и широко улыбнулся. — Ложное, — нервно хихикнул он.       — Прям совсем не рожаешь? — всё-таки уточнил Юнги в очередной раз, вцепившись горячими руками в перила лестницы.       Донмин положил руки на круглый живот и натурально задумался, словно бы сейчас действительно что-то могло измениться.       — Совсем не рожаю.       Тэхён мгновенно переглянулся с Джином. У первого на лице появилась нервная улыбка, граничащая с таким же нервным смехом. Тэхён отодвинул ногой несчастную крышку и в несколько шагов преодолел расстояние между ним и беременным актером погорелого театра.       — Я уточню, хорошо? — начал он обманчиво мягким голосом. — Ты ведь не разыграл сцену своих родов, чтобы остаться в поселении, потому что не хочешь уезжать, хотя прекрасно понимаешь, насколько это опасно для тебя, для ребёнка и для Хосока? — под конец прорвало на смех, больше схожий на хохот сумасшедшего.       Донмин в ответ посмотрел глазами-плошками, поджав губы и почесав шею. По одному выражению лица всё стало более чем понятно. Тэхён расстроенно выдохнул, отойдя назад и прикрывая лицо ладонями. У него даже не было сил злиться. Зато он был уверен на все сто двадцать процентов, что у Чонгука этих сил хватит за троих.       — Зачем? — Джин присел рядом, он тоже не злился, но всё же находился в растерянности от выходки друга. — Хосок знает?       — Нет, — Донмин в защитном жесте накрыл ноги пледом и виновато забегал глазами то по лицу Тэхёна, то по лицу Джина. Юнги присел на подлокотник, стараясь понять, что к чему. — Мне тяжело покидать территорию.       — Но это же временное явление, — обессилено застонал Тэхён, чуть ли не цокнув языком от такой дурости. — Ты понимаешь какой опасности подвергаешь вас? — Донмин кивнул. — А мне кажется, что нет.       — Я знаю, что поступил плохо…       — Да что ты? — Джин сложил губы трубочкой, но, словив взгляд беременного омеги, взмахнул рукой, мол, ладно-ладно, продолжай.       — Но я не могу уехать, ясно? Чувствую, что ничем хорошим для меня и для ребёнка это не закончится, — Донмин обиженно надул щёки, стараясь подобрать правильные слова, которые могли бы в полной мере донести все его чувства и мысли. — Мне было плохо с того момента, как Чонгук сказал, что несколько альф пойдут за твоей стаей, Тэхён. Эта опасность… Приближение беды оно ощущалось мной так стойко, что спать было невозможно. Я переживал за Хосока, за стаю, за Чонгука, за тебя, за себя, за ребёнка…       — Ты о-о-очень много переживал, — прошептал Юнги, не понимая, как можно столько и за раз, Донмин удручённо кивнул.       — Больше, чем вы можете себе представить. Хосок всё это время ходил на взводе, хотя пытался делать вид, что всё хорошо. Но… Боже! Такой он актёришка никудышный.       — Ну, до тебя-то ему, как до Марса, — не удержался Тэхён. Он сел на мягкий пуфик напротив дивана и подпёр голову рукой, показывая, что слушает.       — У вас это стайное? Хватит меня перебивать, — Донмин недовольно зыркнул в сторону Юнги и Тэхёна, но тут же сдулся, как гелиевый шарик. — Мне было плохо и физически, и морально. Всё это время чувство неизбежного не покидало меня. Мне казалось, что опасность поджидает нас, — омега начал поглаживать живот, — на каждом шагу. Я почти перестал спать, есть и гулять. Мне хотелось защищать ребёнка всё время от всех. Чёрт возьми, даже от Хосока. От себя! Я не знаю, откуда это взялось. Но весь этот стресс привёл к тому, что от мысли об отъезде из поселения, я думал, что умру. Прямо в машине. Мне было страшно садиться в неё. Даже смотреть!       Донмин тяжело сглотнул, капризно захныкав от беспомощности. Он не собирался разыгрывать весь этот спектакль, мысль притвориться рожающим пришла в голову быстро и спонтанно. Ему стыдно, ужасно стыдно, Чонгуку смотреть в глаза не хотелось.       — Знаешь, а может оно к лучшему, что ты остался, — прошептал Сокджин, задумавшись. — Твоё состояние — это зверение. Такое происходит с оборотнями, когда они испытывают сильнейший стресс, опасность или угрозу. Нет разницы, кем ты являешься. Омега или альфа.       — Никогда о таком не слышал, — Тэхён заинтересованно подвинулся вперёд, нахмурившись.       — Зверение — это когда оборотень перестаёт контролировать себя. У него не хватает на это моральных или физических сил, — принялся объяснять лекарь. — В такие моменты человеческая сторона словно бы отворачивается, ведь именно она поддаётся этому стрессу, остаётся только волк, что следует своим инстинктам. Донмин опасался не то, чтобы Хосока, а себя. Хотя причин не было. Их нет и не будет. Всё в его голове. Страх покинуть территорию и потерять Хосока завладел им.       — Ничего я не зверею! — рьяно запротестовал беременный.       — Чаю хочешь? — мимоходом спросил у него Юнги, заскучав от выяснения отношений.       — С сахаром и печеньем.       — То есть, — Тэхён не обратил внимание на отвлекающие разговоры. — В конечном итоге, если бы Донмин уехал со всеми из поселения, он бы… Он бы превратился в волка и… Что дальше?       — И убежал бы куда-нибудь в лес. Подальше от всех нас. Потом бы вернулся, может быть, через неделю или две. Волк бы взял на себя ответственность защищать испуганного человека внутри.       — Сам бы вернулся?       — Сам. Волк и человек внутри приходят к гармонии самостоятельно. Просто у кого-то быстрее, а у кого-то медленнее. В это влезать никому не надо. Знаешь, словно бы человек становится ребёнком, которого нужно успокоить и показать, что никакой опасности нет, — улыбнулся Джин. — Не путай зверение с одичанием. Одичание, когда человеческая сторона умирает, а волк…       — Знаю-знаю, — отмахнулся Тэхён, не желая тратить время на ненужный разговор. — Что будем делать? Не думаю, что Чонгук будет в восторге от вранья. Особенно сейчас, — омега заметно сник, пряча глаза за прядями волос и решая, как же им поступить.       Тэхён пытался не думать о Чонгуке, но получалось у него просто отвратительно.       — Что вообще произошло утром? — Донмин прихлебнул горячим чаем. Он выглядел как тот, кого меньше всего волновала собственная участь и гнев альфы.       — Недопонимание, — Тэхён невнятно пожал плечами, жуя нижнюю губу чуть ли не до мяса. — Но я всё равно чувствую себя плохо из-за этого.       — Он тебе нравится? — Донмин широко улыбнулся, кроша печенье вокруг себя и болтая ногами в воздухе. Юнги рядом подавился чаем, но омега нагло соврал бы, если бы сказал, что ему неинтересно услышать ответ.       — Чонгук сильный вожак, он понимающий и…       — Да брось! — недовольно воскликнул Джин, прикарманивая печенье из пиалы. — Он нравится тебе, как альфа? Как мужчина?       Тэхён возмущённо ахнул, неестественно выпрямив спину и запунцовев скулами.       — Я об этом не думал.       — Враньё, — предательства от Юнги он не ожидал, это был удар в спину.       — У вас уже что-то было? — Донмину нужно было родиться хитрющей лисой, честное слово. — Чонгук возится с тобой. В хорошем смысле, конечно! Он уделяет тебе много времени, даже в баню водит.       — Откуда ты знаешь? — растеряно вспыхнул Тэхён, судорожно начав поправлять несуществующие складки на штанах.       — Люблю смотреть в окно вечерами.       — Почему у вашего вожака нет пары? — Юнги давно задавался этим вопросом, просто не было возможности узнать, а сейчас сама судьба благоволит.       — Тэхёна ждал, — захохотал Донмин, поглаживая живот рукой, это расслабляло его.       — Ты невыносимый, — загундел Тэхён в ладони, стараясь скрыть смущенное лицо.       — Попробуй меня такого вынести. Я б посмотрел.       — Чонгук, между прочим, тот ещё романтик! — Джин неспешно встал с нагретого места и тоже заварил себе чашку чая. Чего теперь добру пропадать?       У них тут смертельная битва близится, а они чаи распивают. Тэхён сам рассмеялся с нелепости ситуации, позволив себе расслабиться и совсем немного отдохнуть от внутренних оков контроля.       — Разве? Мне казалось, что у него всегда лицо кирпичом. Вечно серьёзный.       — Ну, Юнги, он романтик, но не особо эмоциональный, — усмехнулся Сокджин, объясняя поведение их вожака. — Брать себе в пару первого встречного, чтобы просто было, Чонгук не хотел. И не хочет до сих пор, даже если уже все вокруг начинают клевать мозг по поводу наследника. Он сам решит, что, когда и зачем. В свою пару Чонгук хочет взять того, кого действительно будет любить. Кого примет не только он, но и его волк тоже.       — Хотите сказать, что к Тэхёну у него особое отношение? — Юнги намеревался разузнать всё, что так хотело и требовало его любопытство. Надо же было собрать информацию о потенциальном женихе!       — Ещё бы! — фыркнул Донмин. — В стае оставил? Оставил. Вас спас? Спас. В город повёз? Повёз. Хотя вообще никого брать не хотел. Раны облизал? Облизал. В свой дом пустил? Пустил. Вот хотя бы взять ситуацию с утра. Чонгук Тэхёна даже не ранил. А Тэхён, просто напоминаю, представлял прямую угрозу кому-то из стаи Чонгука. Такое никому не позволяется. Он даже нас наказывает за драки. А на Тэхёна порычал. Да и то слабовато. Виноватые глаза-сердечки после все видели?       Тэхён слушал их, слушал, и, не заметив, расплылся в нежной улыбке от собственных воспоминаний. Все вокруг видели только обложку книги, но ничегошеньки не знали, что же там происходило внутри её содержания.       Тэхён вдруг вспомнил сладкие пирожные в парке и сильную руку на своей ладони в супермаркете, которую Чонгук сжал, чтобы омега не потерялся. И крепкую хватку на талии, когда он спускался с лестницы в библиотеке. И мягкую шерсть, которую ночью обнимать было одно удовольствие. И большие вещи альфы на нём, что смотрелись так правильно. И…       В определенный момент Тэхён сам себе запретил что-то чувствовать по отношению к другим. Он не помнил, когда именно это случилось. Возможно, когда бежал до стаи Чонгука. Возможно, когда уводил выживших.       Непоколебимая цель спасти оставшуюся семью и дать им всё самое лучшее засела настолько крепко и глубоко, что пустила корни и перекрыла тёплое солнце над головой. Тэхён наивно полагал, что так будет лучше, правильнее и легче во всём. Казалось бы, что на большее его совсем не хватит. Любить и дорожить кем-то ещё, а затем снова терять… Нет, такого омега себе позволить попросту не мог. Понимал, что, скорее всего, уже не выдержит он сам, не только волк. И вот Тэхён упорно и страдальчески строил эту стену от остальных, строил себе и строил, но стая Чонгука и сам Чонгук… Нет, они эту стену не разрушили. А аккуратно разобрали по кирпичам, показав, что не всё потеряно, что помощь есть и будет.       Чонгук ему улыбался. Редко, коротко, но искренне. Вчера вечером они смеялись во время совместной готовки ужина для них двоих. Тэхён никогда не влюблялся и не любил, не знал, что это и как. Было спокойно, именно спокойно. Никаких бабочек в животе, как в книгах, никакого быстро бьющегося сердца. Тэхёну было хорошо. Он не притворялся, не выдавливал улыбку, как иногда приходилось делать с Чедом. Чонгук, встав убрать посуду, молча заварил омеге чай, достал шоколадные конфеты и поставил на стол. Обычный жест, ничего такого, а Тэхён разулыбался так ярко, что мог заменить все керосиновые лампы в стае.       Тэхён не задумывался над своими чувствами к альфе. Наверное, не стал бы дальше. Запретил же. Сам себе.       Но откровенный вопрос Донмина застал врасплох. Тэхён копнул глубже. С Чонгуком он ощущал себя собой. Он ощущал себя под защитой и ощущал, что мог дать эту самую защиту. И это работало со всем в обратные стороны. Будь то поддержка, разговор или самая обычная мелочь вроде пары шоколадных конфет. Тэхён вдруг представил себе, что всё когда-нибудь так или иначе закончится и придёт время прощаться навсегда. Ему совсем этого не хотелось.       — А где Хосок вообще потерялся?       Вспомнишь солнце, вот и лучик. После этих чудодейственных слов раздался громкий стук в дверь, и двое альф завалились в дом с шумом и грохотом. Чонгук придерживал друга, помогая идти, и усадил его в кресло.       — Рухнул в обморок от переживаний, — сказал вожак. — Как у вас дела? Не слышу мученических криков. Вкусный чай?       У Чонгука на лице не прослеживалось ни грамма злости. Он ждал ответа, осматривая каждого присутствующего. Сам догадался, далеко не дурак.       — Это были ложные схватки, — Тэхён поднялся на ноги, понимая, что ситуацию надо хоть как-то решать. Сдавать Донмина ему хотелось в последнюю очередь.       — Как так ложные? — вдруг подал голос Хосок, мямля и придерживая ушибленную голову.       — Ну и чего ты там прибедняешься? Пару минут и регенерация сработает, — закатил глаза Джин, бегло осматривая «раненого».       — Мы не смотрим! Мы не смотрим! — с этими словами Намджун с Чимином зашли в дом, прикрывая свои глаза руками.       — Ну какие же мы нежные, — монотонно прокомментировал сие появление Юнги, скрестив на груди руки и следом за лекарем закатив глаза. Чимин действовал на него, как красная тряпка. Вот хотелось ему как-то уколоть или съязвить, аж язык чесался.       — Откройте глаза, ничего не происходит, — Чонгук спрятал руки в карманах, его взгляд даже не поменялся. Всё такой же спокойный.       — Тренировки пора начинать. Нечего прохлаждаться, — Чимин, не имея с рождения стыда и совести, забрал себе пару печений и зажмурился от их прелестного вкуса. — Там это… Ждут уже. У нас не так много времени на всё. Решите свои проблемы потом, ладно?       — Начинайте. Буду через пару минут. А с вами, — вожак повернулся к Донмину с Джином и Юнги. — Мы поговорим вечером.       Чонгук сейчас выглядел ещё более уставшим, чем обычно. Ему даже думать не хотелось, что именно вытворил Донмин, иначе беды точно никак не миновать. Хотя вот-вот да всё же у Чонгука накатывало это чувство злости на Донмина. Стоило бы выплеснуть её на тренировках и силовых упражнениях, нежели на ком-то из стаи. Волк внутри нервно перебирал лапами, всё никак не мог успокоиться из-за Тэхёна. Он-то впервые увидел белого волка в сознательном состоянии, а тут такое! Чонгуку самому было тошно.       — Чонгук, мы можем поговорить?       Тэхён сделал первый шаг. Он сильно и заметно нервничал, сжимая пальцами длинные рукава свитера, хотя честно строил из себя решительного.       Откладывать этот разговор в долгий ящик ему не хотелось, это было подобно удавке на шею.       — Не сейчас, Тэхён. Ради твоего же блага, ладно? — Чонгук заглянул ему в глаза, смотря с неподдельной нежностью. — Поговорим позже.       — Ладно.       Чонгук смотрел на омегу ещё несколько секунд, не решаясь уйти, но Тэхён, не скрыв слабой улыбки, тихо шепнул «тебя же ждут».       С Тэхёном ему хотелось поговорить в спокойной обстановке. Желательно, чтобы подальше от любопытных ушей. Чонгук думал, что обязательно достанет запасы шоколадок и пригласит омегу поговорить, прогуливаясь по лесу. Альфе сейчас необходимо было успокоиться, всё обдумать и хорошенько взвесить.

***

      — Проходи, — Югем, альфа, которого Тэхён с утра повалил, суетливо пригласил Тэхёна в дом. — Чай?       Омега сам решил прийти к нему, чтобы всё расставить на свои места, как можно скорее.       — Нет, спасибо. Я пришёл поговорить с тобой.       Тэхён прошёл в небольшой дом, где успокаивающе пахло розмарином и мокрыми поленьями у печи. Альфа кивнул и указал на диван, прося сесть. Его немного потряхивало от волнения и стыда, он не смотрел на Тэхёна, не мог этого сделать.       — Я хочу извиниться перед тобой за то, что напал.       — Что? — Югем широко распахнул глаза, не поверив собственным ушам. У него на лице сменились десятки эмоций за несколько секунд. От удивления до сожаления. — Нет. Нет. Это я должен просить прощения. Эта ситуация такая глупая! Я не хотел вредить волчонку, клянусь.       — Что тогда случилось? Чонгук говорил с тобой?       — Он хотел, но его отвлёк глава охотников, — Югем гулко сглотнул склеившийся ком и быстро облизал пересохшие губы. — Я, правда, не хотел навредить кому-либо. Мы стояли и ждали, когда остальные сядут в машины. Волчонок пытался поиграть со мной. Он лез под лапы, кусался и вился рядом. Я пытался сосредоточиться на том, чтобы проследить за всеми, кому нужна помощь, пересчитать каждого, кто должен был сесть в машину. Но волчонок продолжал и продолжал бегать под лапами, тявкать и кусаться.       — Поэтому ты…       — Поэтому я разозлился. Мне стыдно за это, ужасно стыдно, правда. Я… Я знаю, что он ещё ребёнок и ничего не осознаёт, но это произошло на инстинктах. В последнее время у меня совсем плохо с управлением гневом. Эта ситуация вокруг…       Тэхён думал, что Югем сам ещё ребёнок. Парню на вид от силы лет восемнадцать. Он был напуган, как и все. Тэхён не мог винить его. И никого другого тоже.       После короткого разговора с Чонгуком в доме Хосока и Донмина Тэхёну стало намного лучше и спокойнее на душе. Альфа смотрел на него своими большими тёплыми глазами, говорил спокойно, хотя внутри был на пределе. Что-то в этом взгляде подсказывало, что разговор пройдёт хорошо. Стоило только подождать.       — Проблемы с управлением гневом? — переспросил Тэхён, уточняя. — Кто-то ещё знает об этом?       — Нет. Я не хочу, чтобы кто-то знал. Чонгук не позволит выйти на сражение.       — Это может быть опасно.       — Всё нормально. Я справляюсь.       — Ты видел, что случилось утром, — строго прервал его Тэхён. — Если ты сорвёшься на сражении, то пострадать может твоя же стая. Скажи об этом Чонгуку. Поговори с ним. Они найдут применение твоему гневу.       — Если…       — Иначе я скажу ему сам, — Тэхён запустил пальцы в волосы, пытаясь подобрать необходимые слова. — Югем, ты ведь хочешь помочь стае. Так помоги. Скажи правду, чтобы не случилось чего плохого. Твоя семья может умереть, ты понимаешь это, верно? И ты явно не хочешь быть причиной.       — Я скажу, — альфа сник, пристыжено поджав пухлые губы и проковыряв пальцем дыру на колене штанов. — Сам скажу, честно. Ты говорил с Чонгуком? Тебе досталось из-за меня. Он сильно злится?       — Мне досталось за дело, — рассмеялся Тэхён, поднимаясь на ноги. Он приободрил парнишку своей улыбкой и боевым настроем, а ещё приятным смехом. — Чонгук не будет злиться. С чего ты вообще это решил?       — Вы ведь близки, — Югем пожал плечами.       Тэхён ушёл от него через пару минут, попрощавшись. Он решил вернуться в дом к Джину, чтобы снова начать раскладывать травы по банкам. Больше ему действительно нечем было заняться, кроме как скитаться по окраинам. На улице для этого стояла слишком холодная погода, поэтому Тэхён решил, что помощь лекарю не такое уж скучное занятие, как могло показаться с первого раза.       Тэхён сел за кухонный стол и на несколько секунд закрыл глаза, глубоко втягивая ароматные листья самых разных растений и цветов. Почти все они были взяты из теплиц стаи. Самые стойкие в суровые холода этих краев. Весной и летом Джин обязательно соберёт свежие и дикие прямо с поля, а после закрутит несколько десятков отваров и настоек, а пока им приходилось обходиться тем, что было.       Тэхён провёл пальцами по зелёным листьям, улыбнувшись собственным мыслям. Хотелось уже тепла, чтобы вдоволь накупаться в прохладной реке и тут же окунуться в горячие солнечные лучи. Столько свежих и сочных ягод можно было бы собрать в густой чаще леса или просто полежать на цветочном ароматном поле, расслабившись. В уединённые места часто уходили пары. Тэхён вдруг задумался, пошёл бы туда Чонгук, будучи таким занятым вожаком, вот так просто полежать в цветах со своим омегой? Альфа был здоровенным волчарой, Тэхён, будучи человеком, поместился бы на нём дважды. Перед глазами вдруг нарисовалась яркая картинка, как они с Чонгуком лежат жарким летним днём прямо у журчащей реки. Тэхён после обращения полностью обнажённый разнежился на пузе волка, почёсывая его пальцами…       — О чём мечтаешь?       Тэхён практически взвизгнул от испуга, схватившись за слабое сердце и мысленно ругая Донмина с его дурацкими вопросиками, которые из головы не выкидывались целый день! Джин расхохотался, сгибаясь пополам, не ожидав такой бурной реакции.       — Я… Я не хотел тебя напугать! — сквозь смех проскрипел он, облокачиваясь рукой на стол.       — А напугал! — всё ещё держась за сердце, недовольно просипел Тэхён. Он, как можно скорее, налил себе стакан воды, бубня о том, что Сокджин сведёт его в могилу раньше лжеохотников.       — Я чего пришёл-то вообще. Мне надо шишек собрать и веток еловых, поэтому я пошёл в лес. Если хочешь, то пошли со мной, — Тэхён кинул скептичный взгляд в окно, там стояла всё такая же серость. Тренировок больше не видно, стая с охотниками ушли в самую чащу леса, где было больше места. Дождь идти не переставал, сгущая угрюмые краски ещё сильнее. Лицо у Тэхёна скривилось самопроизвольно. — Понятно. Значит, сиди тут.       Тэхён кивнул, внимательно наблюдая за тем, как лекарь надевал на себя тулуп, ботинки, шарф и шапку, кутаясь, как можно сильнее.       — Мне ещё надо будет к Донмину зайти. Ты где ночуешь сегодня? — уже стоя в дверях спросил Сокджин, подхватывая корзину, плетённую собственными руками.       — Пока не знаю. Мы с Чонгуком поговорим вечером. Если он всё ещё злится, то не хочу попадать под горячую руку.       — Супер. Класс, — Джин шмыгнул носом и задумался. — Одна кровать освободилась. Так что можешь оставаться.       — Какой ты гостеприимный.       — Знаю. Не благодари.       Лекарь ушёл, покрепче захлопнув за собой дверь. Тэхён лениво и вяло развернулся обратно к столу, надувая щёки и думая, к чему приступить первым делом.

***

      Чонгук грузно сел у дерева, решив немного передохнуть. Перерыв длился всего тридцать минут. Запыхавшиеся волки и охотники разошлись по разным сторонам, оставляя поляну пустой, на ней виднелись только их следы. Вожак закрыл глаза, прислушиваясь к тишине леса и чужим сбитым дыханиям. У самого немного ныла лапа, неудачно приземлился.       Всё произошло, как в тот день, когда он почувствовал Тэхёна на своей территории. Перед глазами неожиданно появилось кровавое полотно, пульсирующее опасностью. Тело среагировало быстрее, рьяно выбросив адреналин.       Чужаки пробрались на их территории, и это были далеко не другие оборотни. Чонгук громко зарычал, сорвавшись к границам настолько быстро, насколько это было возможно. Усталости с этой секунды для него больше в природе не существовало. Он слышал, как часть стаи рванула за ним, не отставая, охотники помчались следом. Вожак ловко огибал широкие стволы деревьев и перескакивал через целые ветвистые кусты, оставляя за собой глубокие следы от лап. В ушах свистел морозный ветер, а холодный дождь на огромной скорости врезался в морду, приводя в чувства. Чонгук усмирил собственную злость, которая тоннами копилась и копилась в нём сегодня. Сейчас было самое время, чтобы охладить разум и начать действовать рационально, спрятать все эмоции являлось первой необходимостью.       На южных границах территории стая ещё издалека заметила четыре мужские фигуры. Они приближались уверенным увесистым шагом, словно шли к себе в дом родной, а не на верную погибель.       Чонгук сделал резкий прыжок вперёд, преграждая путь своим увесистым телом, рыча и скалясь. Лжеохотники не испугались и даже не дёрнулись от опасности. У альфы глаза налились алым, а острые клыки удлинились и опасно сверкнули, с них стекала густая слюна.       Как вообще посмели заявиться? Неужели думали, что останутся в живых после такого?       Хосок встал по правую сторону в такую же оборонительную позицию. Чонгук по стайной связи дал чёткий приказ остальным держаться на внушительном расстоянии. Намджун с Чимином, конечно же, не слышали, поэтому на скорости подлетели с левой стороны. Глава охотников вознёс в воздухе острый меч, направляя на незваных гостей. Чимин же достал лук, прицеливаясь. Оба тяжело дышали от долгого бега, но всё равно остались сосредоточены до самых кончиков волос, не уступая оборотням.       — Вы нарушили своё слово! — загремел Намджун твёрдым голосом, ни один мускул на его лице не дрогнул, эмоций не показывал. — Понимаете, чем это грозит?       — Приходится чем-то жертвовать. Когда умирает тот, кто давал обещание, оно испаряется. Пуф! И нет его! — прорычал один из лжеохотников, показывая пальцами несуществующие искры в воздухе, посмеиваясь, хотя ничего весёлого тут вовсе не было. Его голос сквозил дерзостью и раздутой верой в самого себя. — Пришлось избавиться от Джейдена, хоть мы им о-о-очень дорожили, — он засюсюкался, делая голос приторно-сладким, словно бы говорил с глупыми детьми. Улыбался также притворно, аж зубы сводило до ноющей боли. Впрочем, Чонгук ими предупреждающе клацнул. Вожак непонимающе покосился на Намджуна.       — Это правда, Чонгук. Убив того, кто дал это самое обещание на крови, оно аннулируется. Только вот… Охотники к такому практически никогда не приходят, — Намджун угрюмо нахмурился, вспоминая их законы. По его эмоциям стало понятно, что ничего там хорошего не было. — Это дикая смерть.       — Вспороли Джейдену брюхо и пролили всю его кровь. Что уж поделать? Все ради благого дела, — загнусавил другой лжеохотник, пожав плечами.       Тупые детины с такими выражениями лиц. Чонгуку было омерзительно видеть их перед собой. Амбалы под два метра ростом, не представляющие из себя ничего целостного.       — Ну и ну, — Чимин усмехнулся. — Хитрожопые ублюдки. Даже к своим относитесь, как к куску мяса. У этого самого Джордана…       — Джейдена.       — Да насрать. У него ж семья была, наверное. Тоже убили? А чего ради?       — Жена и трое детишек, — от ужаса шерсть встала дыбом. — Их постигла та же смерть. Мы охотники. Настоящие охотники. И мы знаем цену нашему слову, — слова лились из гнилого рта с невероятной распирающей гордостью. Чонгук не сомневался в них.       — До нас дошла информация, что Чонгук пришёл к вашей помощи, — продолжил самый болтливый из всех. У него было отвратительное лицо, покрытое потом и жиром, несмотря на жуткий холод. Маленькие глазки смотрели с прищуром и неким превосходством, в них ни капли страха, только решимость. Глупая и слепая решимость. — Мы хотели, как лучше. Поэтому в последний раз, Чонгук. Отдай нам белого волка, и мы сохраним жизни тех, кто тебе дорог.       В ответ послышался лишь свирепейший рык. Чонгук хотел прокусить ему сонную артерию, чтобы захлебнулся в собственной крови. Трусливые малодушные ублюдки. Лжеохотник тоже поменялся в лице. Оно покрылось багровыми пятнами от злости, глаза вспыхнули яростью, а шершавые губы скривились в ненависти.       — Чёртовы шавки! — сквозь зубы зарычал он, брызжа слюной. Вся мнимая вежливость и доброта испарилась. — Мы убьём вас всех до единого, порубим на мелкие кусочки. С этого момента попрощайтесь со спокойными ночами. Мы нападем тогда, когда вы будете ждать этого меньше всего! Убьём каждую суку и всех вас, выродков. Ошибки природы! Мы и есть настоящие охотники! Не думайте, что мы не доберёмся до тех, кого вы спрятали. Мы найдём их тоже! Убьём каж…       Чонгук ощущал, как по глотке полилась густая тёплая кровь, а на зубах остались частицы чужой порванной кожи. Чужие кости хрустели громко. Альфа прокусил взбесившемуся шею, он сделал это нарочито медленно, вонзая клыки не сразу. А после и вовсе оторвал голову, откинув прочь с территории.       Остальные живыми тоже не ушли.       Война — значит война.

***

      Тэхён скучающе мыл очередную порцию листьев, не понимая, откуда у Джина такой бесконечный запас. Он мычал себе под нос песню, которую удалось запомнить с поездки, и даже пританцовывал. Настроение оставляло желать лучшего, но киснуть ему ещё больше вовсе не хотелось.       За окном уже вечерело. Джин, скорее всего, застрял у Донмина. Тэхён подумал тоже заглянуть к нему, но идти до его дома было далековато, на другой конец поселения. Это же надо спуститься с холма.       Тэхён хлюпнул носом, что заложило от огромного количества трав и их запахов. Даже голова уже кружилась, открытое окно не спасало, только лишний раз морозило. И как только лекарь каждый день с этим возится? Уму непостижимо. Наверное, уже выработал иммунитет.       За спиной послышался шум, но быстрый и едва ли заметный. Тэхён резко обернулся, прислушиваясь и хмурясь, его пульс подскочил. На сердце стало неспокойно, испугался, если честно. Но тут же тихо рассмеялся, когда заметил распахнутое окно, которое же сам открыл десять минут назад.       — Это же просто сквозняк, Тэхён, — усмехнувшись, омега успокоил сам себя и спешно подошёл к окну, чтобы закрыть и больше не дёргаться от дуновения ветра.       Тэхён положил ладонь на ручку, но не успел даже пальцами сжать её. Он почувствовал лишь тупую иглу в шее и острую боль в месте введения дряни из шприца. Тэхён попытался перекинуться в волка, но тошнота и головокружение подступили так быстро, что его не хватило даже на то, чтобы схватиться за что-нибудь, только бы не упасть. Тело онемело и больше не слушалось его, он повалился с ног на пол, как тяжёлый камень, ударяясь головой о деревянные доски. Он видел носы тяжелых ботинок, обшитых натуральным мехом.       В стае Чонгука такого не носили.       — Свяжи эту строптивую суку крепче, если вдруг очнётся.