Тарпея

      Первым делом, что Чонгук приказал сделать, это вернуться в поселение и немедленно проверить оставшихся омег.       По дороге назад стае повстречались Донмин с Сокджином, идущие неспешным прогулочным шагом. Оба краснощёкие от мороза, немного уставшие и довольные с полными корзинами еловых веток и шишек.       — Мы услышали по стайной связи опасность, но потом всё стало спокойно, — сказал Донмин, когда словил сердитый взгляд Чонгука.       «Где Тэхён?» — прорычал вожак, идущий позади всех. Его не было видно, зато каждому слышно.       — У меня дома перебирает травы для мазей, — громко ответил Сокджин. — Он был не в лучшем настрое идти гулять и собирать шишки, поэтому решил остаться.       Донмин с Джином влились в поток волков, развернулись на сто восемьдесят и пошли обратно вместе со всеми. Омеги уставились на вышедшего вперёд Чонгука, с пасти которого капали густые тягучие капли крови истерзанной плоти. Глаза до сих пор сияли алым, а шерсть стояла дыбом от злости.       — Всё хорошо? — шёпотом спросил Донмин у Хосока.       «Я расскажу чуть позже».       Омега благодарно улыбнулся мужу и встал на носочки, чтобы почесать за мохнатым ухом. Донмин миниатюрный, совсем кроха рядом со своим волком. Хосок покорно наклонился и молча попросил залезть ему на спину, муж, естественно, не отказался. Довольный таким расположением дел он залез на альфу и принялся болтать ногами в воздухе пока его, как самого настоящего принца, несли домой.       — Что случилось? — Сокджин самостоятельный молодой человек, поэтому свою жертву нашёл без каких-либо на то проблем.       Лекарь, как лодка в реке, прибился под бок Намджуна и выжидающе посмотрел на мужчину, всем видом показывая, что ждёт ответа.       — На территорию ворвались лжеохотники. Их было четверо. Пришли сказать о своём недовольстве, что Чонгук обратился к нам за помощью, — глава охотников сбавил шаг, решив, что это прекрасный момент, чтобы познакомиться с Джином чуть ближе. Поговорить друг с другом уже было бы неплохо для самого начала. На душе, как сметаной намазали. — Сначала попросили Чонгука отдать им белого волка. Он отказался, поэтому они начали угрожать. Обещали, что нападут тогда, когда мы будем ждать этого меньше всего.       — Мы в заднице, — громко выдохнув, подытожил Джин, даже не думая подбирать иных слов.       — Именно, — подтвердил Намджун, даже не думая успокаивать и врать.       — Их было только четверо? Они ведь понимали, что идут на верную смерть? Это так глупо!       — Понимаете, Сокджин, это фанатики. Что-то вроде сектантов. Ради своего дела некоторые убивают родных детей, чего уж тут говорить о самих себе.       — Откуда они узнали, что охотники присоединились к нам? — лекарь сильно нахмурился, пытаясь понять, как такое могло вообще произойти.       — В этом и вопрос, — у Намджуна от одной только мысли, что среди них завелась крыса, потемнел взгляд и голос стал ниже.       — Кстати! — вскрикнул Донмин, привлекая внимание всех оборотней. — Сегодня нужно пойти на охоту, мясо заканчивается. Скоро начнёт темнеть. Когда пойдёте?       Чонгук думал о другом. Все мысли были лишь о том, что теперь им ни в коем случае нельзя будет расслабляться даже на долю секунды. Ночью придётся поставить охрану по всему периметру территории. Нужно было обговорить это с Намджуном, ведь сейчас стая уменьшилась в разы. На тренировки будут ходить по очереди. Главное — найти время на отдых, иначе потом не останется сил на бойню, именно этого лжеохотники будут ждать от них. Обессиленности и измотанности.       «Чонгук, ты слышишь? Когда нам выходить на охоту? Тренировки ещё не закончились. Поделимся на группы? Некоторые пусть идут отдыхать, другие продолжат занятия, а мы с тобой на охоту. Что думаешь?» — Хосок несильно подпихнул вожака в бок, привлекая к себе внимание. Донмин сверху тоже смотрел внимательно и выжидающе.       «Да, хорошо. Все слышали, что делать дальше? Решите сами, кому необходим отдых, а кто вернётся к тренировкам!» — Чонгук поднял морду повыше, окидывая каждого внимательным и сердитым взглядом.       Мгновенно увидел и услышал положительные ответы. Как было решено, так стая и сделала. Хосок отпустил Донмина, он ласково потёрся носом об его ладонь на прощание и вместе с вожаком сорвался в густую чащу, чтобы раздобыть мяса на ужин и выпустить пар после стычки. Чонгуку вот было мало. Улов сегодня ждал хороший.

***

      — Думаешь, у Тэхёна с Чонгуком что-то получится? — загундел Донмин, сидя на кухне за столом.       После прогулки по лесу они с Сокджином решили зайти домой к Донмину, чтобы согреться и немного отдохнуть. Заварили себе ароматный чай и удобно устроились на кухне. Джин не думал засиживаться, дома ведь ещё Тэхён ждал, как бы омега там от скуки не сошёл с ума.       — Я надеюсь, что да, — продолжил Донмин, это было немного наивно с его стороны, даже по-детски, но только мысли эти искрились самым искренним и от всего сердца. — Мне хочется, чтобы Чонгук был счастлив.       — Наличие пары не делает кого-то счастливым, — Джин забавно скуксился, многозначительно посмотрев на друга.       — Ты знаешь, о чём я!       — Я просто дразню тебя, — рассмеялся лекарь. — Но ты прав. Чонгук действительно заслужил счастья и спокойствия.       — Тэхён хороший, — Донмин лениво помешивал давно растаявший сахар ложкой, громко стуча о края кружки и поджимая губы от задумчивости. — Было бы неплохо, если бы он, ну… Остался?       — Да, было бы неплохо, но решение будет за ним и за Чонгуком. Думаешь, Чонгук додумается предложить Тэ остаться? Даже если их любовные дела не сложатся.       — Он альфа, — тут же закатил глаза Донмин, посмеиваясь. — Без двадцати намеков вряд ли догадается.       Время за хорошими разговорами с хорошими людьми всегда летело незаметно. Чайник кипел уже во второй раз, где-то глубоко в лесу Чонгук с Хосоком ловили ещё одну добычу, а тренировки подходили к концу. Начинало смеркаться. Погода сегодня была мрачная, солнца будто бы не было вовсе.       Джин накинул шарф вокруг шеи, подхватил свою корзину и ушёл домой. По дороге он думал, что предложит Тэхёну и Юнги приготовить что-нибудь из свежего мяса, которое вожак с главой охраны обязательно добудут. В этом сомнений не возникало, они оба рванули в скверном расположении духа, сейчас набесятся там, отведут душу и придут спокойные.       В поселение неспешно начинала возвращаться стая, донельзя вымотанная занятиями, но усталости никто упрямо не показывал. Сейчас этого делать было нельзя. Везде поджидала опасность, им необходимо быть начеку.       — Тэхён, я дома! Надеюсь, ты не успел заскучать тут! — закричал с порога лекарь, снимая шапку и шарф. Он довольно улыбнулся, был радёхонек оказаться в своих родных стенах. Сейчас дела переделает, промоет ветки, поболтает с Тэхёном, там и Юнги придёт. — Случилось самое настоящее дерьмо, ты только не нервничай. Сейчас расскажу!       Ответа не следовало. Джин нахмурился, потому что Тэхён должен был отреагировать на его слова хоть как-нибудь. В нос забился странный запах, не принадлежащий кому-то из стаи…       Сокджин уронил корзину из рук, сорвавшись с места на кухню. Сердце пропустило удар, а то и десять. Оно колотилось, бешено вырываясь из груди, ему было так страшно… Джин чувствовал, что вот-вот задохнётся. Липкий страх сцапал с ног до головы, это ощущение было неконтролируемое, оттого яркое и болезненное.       Первое, что бросилось в глаза омеги, это развод крови на деревянных досках. Лекарь увидел настежь распахнутое окно и сваленную на пол миску, рядом с которой упали травы и разделочная доска. Скатерть на столе была стянута вниз, словно бы кто-то пытался ухватиться за неё в последний момент, пока падал. Чужой запах свежей крови и пыльной шерсти, словно бы старый синтетический ковёр, горькостью оседал прямо на языке. Сокджин поджал губы, изо всех сил стараясь унять дрожь и подкатившую тошноту.       Омега выбежал из дома на всех парах. Его охватила паника, забирающая трезвость всякого ума. Он не знал, к кому идти и куда бежать, Сокджин нёсся вперёд, как сумасшедший. Тулуп нараспашку, лицо покраснело. Джин увидел вдалеке знакомую высокую фигуру в длинном пальто, и это возвратило его в суровую реальность.       — Намджун! Намджун! — Джин сорвался в оглушающем вопле, даже не крике. Он практически кубарем свалился по рыхлому снегу, пока бежал до главы охотников.       Тот среагировал немедленно, Намджун достал пистолет и, не раздумывая, понесся навстречу. Охотник словил омегу в свои руки, останавливая на скорости. Джин, не сумев совладать со своим организмом, принялся жадно хватать ртом ледяной воздух, цепляясь за Намджуна, как за последнее спасение. Он был крепким, как скала, лицо злющее. Охотник был готов броситься в драку в любой момент.       — Что случилось?! Сокджин, успокойтесь. Я с вами, скажите…       — Что-то произошло с Тэхёном, — невнятно пробормотал лекарь, выплевывая собственные легкие в жутком кашле. Горло слиплось, его страшно першило от быстрого бега и глубоко морозного дыхания. — Дома на полу кровь. Со стола всё… всё свалено. И запах чужой, — Джин доносил информацию отрывками, но самыми важными, яро жестикулируя руками.       Намджун зло рыкнул, отпустив омегу только одной рукой. Другую он убрал в карман, из которого вытащил пистолет, а после поднял её к небу и выстрелил в холостую пять раз, сжав зубы. Джин от неожиданности вскрикнул и зажал чувствительные уши руками, прижавшись к мужчине.       — Это самый быстрый способ собрать всех, — объяснил охотник, аккуратно убирая чужие руки от ушей. — Вам стоит пойти домой, успокоиться и отдохнуть. День был тяжёлым.       — Я не кисейная барышня, — возмутился Сокджин, шмыгнув красным носом. — Эти ублюдки что-то сделали с ним. Всё это время я был у Донмина, хотя мог…       — В этом нет вашей вины. Никто не мог подумать, что эти сволочи смогут пробраться в само поселение.       На выстрелы из домов выбежали все, кто-то уже волком, а кто-то ещё в человеческом обличии. Из леса на высокой скорости пронеслись две тёмные фигуры. Чонгук с Хосоком уже возвращались назад, когда услышали пальбу. Чувствовал же вожак, что на сегодня приключения не закончились. В груди неприятно свербело, как нарывная рана, которая вот-вот начнёт кровоточить. А он её пытался марлей прикрыть, когда нужно было шить иголкой да ниткой. Ничего не вышло, всё равно что-то да стряслось.       Чонгук оглядел обстановку, никто не пострадал, и следов бойни не виднелось. Так к чему было это всё? Он зарычал, подойдя к Намджуну с пистолетом в руках и недовольно клацнул зубами возле, но попыток отгрызть руку не предпринимал. Всем видом показывал, что готов слушать.       — Тэхён пропал, — глава охотников перешёл сразу к делу, решив не тратить время на пустую болтовню. Сейчас все на нервах, и он не исключение. — Мы думаем, что его украли.       Юнги, услышав такие новости, перекинулся в человека, и Чимину, стоящему рядом, пришлось словить свои глаза. Омега ни капли не стеснялся собственной наготы. Пару часов назад на его глазах Чонгук в ошмётки разорвал четырёх лжеохотников, ситуация не до смущения.       — Задница у тебя – зачёт, но перекинься обратно, пока не отморозил. Или оденься, — ревниво заворчал Чимин.       — А ты не пялься! — Юнги возмущённо дёрнул головой в его сторону и нахмурился, кинув на лучника сердитый взгляд. — Тэхёна точно нет внутри? На втором этаже? В бане?       — Дом пуст, Юнги. Я почувствовал там чужие запахи. На полу кровь, — Джин с сожалением качнул головой, тяжело выдохнув. — Вряд ли Тэхён пошёл в баню.       — Тэхён мог пойти куда угодно, — протараторил Юнги, пританцовывая от мороза. Чимин, цокая языком, надел на него свою большую тёплую куртку и встал позади так аккуратно, совершенно незаметно прикрывая омегу от чужих глаз. Тот же спичка в сравнении с ним. — К Чонгуку домой или прогуляться. У него было плохое настроение с самого утра!       Юнги до последнего не хотел верить, что с Тэхёном могло что-то случиться. Это было даже страшно представить. У него задрожала нижняя губа, тряслась она не от мороза, а от подступающей истерики. Он всё слышал, всё понял, но дурацкие варианты хорошего исхода не желали покидать наивную голову.       Всего три раза в жизни Чонгук ощущал чувство беспомощности, когда внутри всё обрушивалось грузом, поднимая вокруг пыль, панику и крики. Это было мерзкое ощущение проклятого червяка внутри, съедающего крупицы последних сил и уравновешенного состояния. Первый раз был тогда, когда умерла его мама. Второй раз, когда простился с отцом. Третий, когда пришлось стать вожаком. Переломные моменты больших потерь. Будь то самые родные люди, будь то беззаботное детство, закончившееся так рано. Чонгук пытался вдохнуть глубже, остудить пыл, но внутри разгорался пожар беснующихся чувств. Они загоняли волка и человека в круг, крошечный круг, где невозможно было дышать полной грудью. И всё, что оставалось делать, так это урывками хватать необходимый кислород. Волк злился. Он ужасно злился и остервенело рычал, раздирая землю под собой когтями и надрывая голосовые связки. Чонгук смотрел на него со стороны и…       И ничего не делал.       Он впервые, на свой страх и риск, позволил волку взять полный абсолютный контроль над ситуацией. Волчара, как никто другой, передавал их общую дикую злобу и желание разодрать чужие глотки до кровавой чавкающей лужи. Багряная пелена ослепила глаза мутной пленкой.       Чонгук стёр границы между собой и чёрным волком. Он отодвинул все свои приличия, все устои и все рамки, которые выставил себе перед Тэхёном. Чонгук больше не хотел и не собирался контролировать свои чувства и чувства самого волка. Ему хотелось сделать то, что подсказывало само сердце. Это необузданное желание рвалось наружу, оно настойчиво тянуло за собой самого оборотня, нетерпеливо подталкивая вперёд и только вперёд. Вожак не хотел строить никаких планов и расчётливых теорий, на которые ушли бы драгоценные минуты. Не хотел слушать Хосока, Намджуна или кого-либо ещё, кроме самого себя.       И от принятия решения Чонгук ощутил небывалый прилив сил. Это было как глоток свежей воды, только что налитой из родника. Холодной, даже морозящей переносицу, но дарящей самое настоящее облегчение от жажды. После неё даже дышалось легче.       — Чонгук? — Сокджин, настороженный долгим молчанием и отсутствием признаков жизни вожака, тихо позвал его. — Нужно что-то делать. Отправим нескольких на поиски?       — Они не могли уйти далеко, — Намджун судорожно вспоминал, когда явились лжеохотники. Времени прошло не так уж много, как могло показаться с первого раза. — Нам стоит разделиться, часть останется здесь, другая…       Вожак закрыл глаза и сосредоточился исключительно на своих ощущениях. Найти определённый аромат Тэхёна оказалось намного сложнее. Практически невозможно. Чонгук раздражённо бороздил снег лапами от нетерпения. Как же так? Он же вчера целую ночь дышал им, впитывая в себя… Но запах Тэхёна не тянулся даже слабой витиеватой нитью.       Неведомая сила, где-то около самого сердца, приказывала Чонгуку бежать в чащу леса, что находилась прямо за поселением. Туда тянуло, как магнит. Словно бы тихий ласковый голос нашёптывал и завораживал его пойти туда. Чонгук не понимал, что реальность, а что явь, но всего на секунду, одну секунду ему почудился облик белого волка, скрывающегося за деревьями. Его хвост среди веток и снега мелькнул быстро, практически незаметно. Если это была не сама судьба, то что?       Слова Намджуна прервались рыком.       «Я сам».       И никто не смел ему перечить.       Чонгук сорвался с места, убегая прочь из поселения. Намджуну на секунду показалось, что от тяжести лап оборотня под ногами сотряслась земля. То, сколько весила вся злость и свирепость вожака, так тщательно скрываемая от чужих глаз, не поддавалась уму.       — Он с ума сошёл?! — закричал Джин, смотря во все глаза, когда за деревьями скрылся чёрный волк. Поминай, как звали. — Влюблённый идиот! Мы не можем отпустить его одного!       — Его-то можем, — усмехнулся Чимин, прищурившись. — Та ещё собака Баскервилей.       — Ты нас сейчас всех псинами назвал?! — Юнги зашипел, как змея, пригревшаяся на солнце, чей покой был нагло разрушен.       — Замолчите оба, даже не начинайте свои заигрывания сейчас, — строго прервал их лекарь, тяжело дыша и думая, что же ему делать. Без дела сидеть? Ну уж нет.       — Мы не заигрываем, — поправил его Чимин, но от омеги не отошёл. — Ты не мог бы уже перекинуться в волка или занести себя в дом?       — Это что? Беспокойство?! — Юнги рассмеялся, но это скорее было нервное. Его руки мелко тряслись от страха, он спрятал их под куртку лучника и кивнул, согласившись, что лучше пойти в дом. Ноги уже околели.       — Джин, вам стоит успокоиться. Чонгук решит эту проблему.       Джин повернулся к Намджуну, поджав яркие губы в тон щёк, и только сейчас осознал, что глава охотников всё это время обращался к нему на «вы». От этого факта в груди расплылось густое тепло. Сокджин засунул ладони в карманы и, как Юнги, лишь кивнул в ответ. В Чонгуке сомнений не было и никогда не будет.       — У вас тут кровь, — лекарь указал на свою щеку, показывая конкретное место. Теперь к Намджуну тоже хотелось на «вы». — Помощь нужна?       — Было бы неплохо, — охотник улыбнулся в ответ. Знал бы Джин, как же крепко Намджун сдерживал свою широченную улыбищу на всё лицо, сопровождаемую нечленораздельными звуками. И не важно, что такие пустяковые раны он никогда в жизни не лечил, всё всегда проходило само.       Хосок возвёл глаза к небу, думая, за какие такие грехи попал в этот цирк Дю Солей. Он проводил взглядом Юнги и Чимина, что огрызались по дороге до самого дома, а затем и Намджуна с Сокджином. Молчаливые и немного неловкие до смешного, так сильно отличающиеся от первой сумасшедшей пары.       По дороге домой Хосок вспомнил те разы, когда Чонгук действовал так необдуманно и безрассудно. От ответа рассмеялся, вышагивая по сугробам. Такие случаи можно было перечислить по пальцам одной руки. В их числе будет сегодняшнее утреннее событие. Как забавно. Тэхён правда влиял на их вожака необъяснимым образом. Наблюдать за этим было одно удовольствие, если честно. То, как Чонгук раскрывался с новой стороны любовных чувств, дорогого стоило.       Хосок дал себе обещание, что запомнит это на всю жизнь.

***

      Чонгук потерял счёт времени. Он бежал и бежал за белым волком, который призраком плыл сквозь деревья. Показывался где-то вдалеке, дразнился, но никак не давал себя догнать. Альфа не чувствовал усталости и страха. Они ему были неведомы. В мыслях поселился только Тэхён, Тэхён и Тэхён.       Человек внутри волка трепетно перебирал воспоминания. Взять Тэхёна с собой в город было лучшим его решением. Чонгук ни разу не пожалел об этом. От улыбки омеги в том самом парке внутри всё приятно щемило, Чонгуку захотелось создать ещё миллион причин для неё.       С Тэхёном Чонгук действительно почувствовал себя большим и сильным, как бы это странно ни звучало. Чонгук, конечно, большой и сильный вожак и мужчина, но это немного другое. Альфа, как сказал Джин, всегда был романтиком в душе. Ему хотелось найти себе пару, чтобы разделять спокойствие и уют на них двоих. Он мечтал о том, как будет обнимать кого-то по ночам или сам окажется маленькой ложкой. Завтракать тоже хотелось не в одиночестве. Может, даже в постели. Чонгуку мечталось о банальной любви. И давать, и получать.       Но он ни разу не гнался за этим, не ставил целью номер один и не плакал в подушку ночами. У него без того было полно забот и дел. Чонгук верил, что такие вещи приходят сами, появляются тогда, когда ожидаешь их меньше всего.       Тэхён так и появился. Посреди ночи, раненый и обессиленный, ворвавшийся на его территорию. Чонгук романтик, но не болтун, даже сам с собой особо не говорил. Поэтому то, как сильно впечатлил его Тэхён и заставил уважать, как вожака и оборотня практически с первых минут, он задвинул в дальний ящик и пошёл по делам. А навязчивое чувство недоговорённости осело под языком.       Чонгук только так умел. Привязаться и прикипеть светлыми чувствами к этому омеге для него казалось чем-то запретным. Тэхён был морально разрушен, он нуждался в помощи и крепком плече, чтобы опереться на него и встать на ноги. Чонгук готов был предоставить всё, собирался помочь и закончить на этом раз и навсегда, разойтись, как в море корабли…       Но Тэхён с этими его огромными блестящими глазами и чистым взглядом так не считал. Чонгук часто получал поддержку от своей стаи, она была ему приятна, альфа искренне ценил это. Но получать поддержку от Тэхёна в тёплом салоне автомобиля или интимной обстановке вечера… Это было другое. Это было до лёгкой улыбки в ответ, до несмелого касания плеча и гляделок. От этого бежали мурашки и телом овладевала небывалая легкость, щекочущая рёбра.       Чонгуку хотелось узнать Тэхёна ближе. Если бы у них было больше свободного времени и никаких лжеохотников, было бы просто замечательно, но такой роскоши судьба не предоставила. Альфа хотел бы отвезти Тэхёна в город ещё раз, показать ему аттракционы и сводить в кинотеатр. Хотел бы ещё послушать о прошлой жизни и о мыслях на будущее. Чонгук готов был узнать все страхи, чтобы уберечь. К Тэхёну откровенно тянуло, собственный волчара бессовестно пытался обольстить и взять всё в свои лапы. Белый волк вскружил ему голову в два счёта.       Тэхён был не таким, как все, но одновременно простым и настоящим. Эта контрастность убивала Чонгука раз за разом. Тэхён всё ещё старался вести себя сдержанно, это было видно невооружённым глазом. Омега держал себя в узде, помня, где находился. Говорил не так много, особо не отсвечивался. Может, тоже старался не привязываться?       Чонгук сильно встряхнул головой, когда чуть не споткнулся о большую кочку. Белый волк далеко впереди покрутил пушистым хвостом и вновь испарился в тумане. Альфа резко затормозил, напрягая лапы. В нос слишком неожиданно ударил запах крови, но не такой, какой был у гор. А сладковатой. Эта сладость ему уже знакома. Чонгук аккуратно прошёл вперёд к краю холма, где снизу виднелась практически незаметная протоптанная дорожка из нескольких следов от ботинок. Лжеохотники шли к ним этим путем по пустым ничейным территориям. Эта зона всегда считалась опасной, в ней легко было заблудиться и погибнуть. Сволочи пробрались даже так, сумасшедшие фанатики! Чонгук скрипнул зубами и втянул воздух глубже, пытаясь зацепиться за запах крови. Он удалялся, но всё ещё был где-то неподалёку, стоило только протянуть руку. Волк спрыгнул с холма на протоптанную дорожку со свежими следами и метнулся по ним. Он почти догнал, осталось уже совсем немного.       С каждой секундой злость, как бурлящий кипяток, поднималась всё выше и выше. Ярость застилала его глаза, Чонгук уже ощущал густую слюну на зубах, которыми с превеликим удовольствием будет рвать мягкую плоть.       Волк бежал недолго, когда на горизонте появились пять фигур, идущие к нему спиной. Самый невысокий, но коренастый из всех нес Тэхёна на плече, закинув его туда, как груду мусора. Омега висел в бессознательном состоянии, не подавая признаков жизни. Чонгук был уверен, что с Тэхёном что-то сделали, иначе бы он давно учуял природный запах самого омеги. Да и Тэхён не дурак, перекинулся бы в волка и дело с концом.       Альфа не старался подкрасться тише, ему хотелось ощущать это чувство безысходности. Он ударил по земле тяжёлыми лапами и несдержанно зарычал. Спины с каждой секундой становились всё ближе и ближе.       Чонгук видел с каким дичайшим страхом в больших глазах повернулись на него лжеохотники. Он не запоминал их лица, цвет глаз или формы носов. Незачем. Для Чонгука это всего-то мишени, сделанные из кожи и костей. Волк одним рывком кинулся вперёд, набрасываясь на одного из. Чонгук широко раскрыл большую пасть и впился клыками в лицо, прокусывая щёки и задевая чужие зубы, что противно заскрипели о собственные. Горячая кровь хлестнула прямо в горло. Альфа проигнорировал оглушающий вопль боли, он небрежно отбросил тело от себя, плотоядно развернулся к другим и снова напал первым. Чонгук видел, как Тэхёна скинули балластом на холодную землю. Лязг оружия отозвался мурашками по позвоночнику. Чонгук вгрызся в руку с ножом и оторвал кисть с хрустом. Лжеохотник, вопя, замахнулся другой, ещё целой, но Чонгук подскочил на задние лапы и ударил по лицу передними. Длинные острые когти разодрали мягкую плоть вдоль шеи, попав прямо по сонной артерии. Чонгук зарычал, он ненавидел, когда в когтях что-то застревало.       Альфа был сосредоточен до малейшего писка. Он прислушался к дыханию Тэхёна и с небывалым облегчением выдохнул, когда услышал его. Тэхён — его слабое место. Чонгук отвлёкся и уже через секунду рявкнул от боли, когда острие ножа впилось прямо в шею, пустив кровь. Чонгук утробно зарычал, он был взбешён, а волк ещё больше. В нос забился чужой страх, и это словно увеличивало его силы. Чонгук сполна упивался этими эмоциями, он расправил спину во всю её мощь и сшиб трясущееся тело на землю, чтобы после прокусить тонкую шею.       Оставшимся Чонгук вспорол животы острыми когтями, раскидывая внутренности вокруг, как надоевшие игрушки. Особенно долго и мучительно он рвал тёплую кожу тому, чьи костяшки были в крови Тэхёна.       Закат сегодня алый.       Чонгук не обошёл стороной багряный чавкающий снег, он не побрезговал испачкаться в истерзанных внутренних органах и своей победе. Чужая кровь глубокой лужей приятно хлюпала под лапами. Злость отступила, оставляя за собой чувство удовлетворенности.       Альфа, наконец-то выдохнув, ушёл в сторону дома спокойным размеренным шагом. Тэхён согревал шею и душу своим тёплым дыханием, он идеально уместился на спине чёрного волка, его руки безвольно болтались вдоль чужой шеи, щекоча. В сознание омега пока не приходил, оно и к лучшему. Не хотелось бы Чонгуку, чтобы он видел его в таком бешеном состоянии. Увидев избитое лицо Тэхёна, он озверел окончательно. Для чего нужно было делать это? Вопрос остался без ответа.       Идя в обратную сторону, вся усталость, что не чувствовалась до, вдруг ударила с двойной силой, отчего альфа шёл совсем неспешно. Главное, что Тэхён был в порядке и рядом.       Стемнело быстро. Или Чонгук этого просто не заметил за ворохом мыслей. Пришлось идти в обход, с Тэхёном на спине забираться обратно на холм оказалось довольно проблематично. Путь им освещали Луна и звёзды, сияя приглушенно, словно боясь нарушить их покой.       Тэхён проснулся скоро. Он тихо, почти бесшумно, застонал от головной боли и разбитых засохших губ. Перед глазами первое время всё плыло и сильно шаталось из стороны в сторону. Ему вспоминались обрывки последнего, что он видел. Окно, странный звук, укол и ботинки… Там были лжеохотники!       Омега резко подскочил на месте, чуть ли не кубарем свалившись на землю. Тэхён, вертя больной головой из стороны в сторону, судорожно пытался понять, где он находился. Тэхён старался не поддаваться подкрадывающейся панике, его сердце сжалось от страха, но после… Но после ладони утонули в мягкой тёплой шерсти… Омега, ахнув, замер, как каменное изваяние. И этот выдох облегчения, громкий, искренний, пропитанный страхом и счастьем одновременно, слышали, кажется, все на этой планете. Даже стая, находящаяся за несколько километров.       Тэхён с задушенным всхлипом упал на волка, крепко обняв за шею и зарывшись в неё лицом. Чонгук мог почувствовать, как бешено колотилось сердце Тэхёна, как рвано он выдыхал холодный воздух и прижимался к нему, как можно ближе.       Тэхён плавно запустил замёрзшие пальцы в шерсть волка, захлёбываясь приступом нежности. Сейчас, несмотря на всё произошедшее ранее, в душе он чувствовал себя так хорошо и спокойно, что не смог бы выразить все свои эмоции простыми словами. Чонгука хотелось касаться, хотелось показать все свои чувства, которые переполняли каждый миллиметр тела. Тэхёну было жизненно важно поделиться ими только с альфой. Родной аромат Чонгука, свежей хвои, густо забился в лёгкие и осел в них, показывая, что он рядом. Теперь раз и навсегда.       — Я знал, что ты придёшь, — захрипел Тэхён, до боли зажмурив больные глаза. — Знал, — в ответ Чонгук довольно рыкнул и кивнул мордой, показав, что всё внимательно слушает.       Чонгуку стоило величайших усилий, чтобы не перекинуться в человека. Ему уже не терпелось обнять Тэхёна в ответ и обхватить подрагивающие руки своими. Чёрному волку от таких интимных мыслей вздумалось надавать Чонгуку лапой по лицу, чтобы не дразнил и не бесил.       Тэхён ласково заелозил руками по широкой шее, успокаивая поглаживаниями и себя, и чёрного волка, но хорошие моменты не могут длиться вечно. Он снова испуганно замер и сильно нахмурил брови, взмолившись. Правая рука Тэхёна попала в нечто тёплое и мокрое. Омега резко выпрямился и быстро поднёс ладонь к своему лицу. Стемнело уже давно, но под лунным светом Тэхён прекрасно видел алую кровь на своих пальцах, что принадлежала Чонгуку. Омега понял это лишь по одному запаху. Он в ужасе расширил глаза и с дури схватил ртом ледяной воздух, ахая.       — Чонгук, остановись, — не просил, а требовал. Тэхён не сильно хлопнул рукой по холке альфы, привлекая к себе внимание, и заерзал бёдрами. Волк не слушался, упрямо продолжив идти вперёд. Для него это был сущий пустяк. Больно пульсирующий и кровоточащий пустяк. — Остановись же, ну! Ты ранен, Чонгук.       Тэхён не собирался ждать у моря погоды, пока Чонгук в своей голове соизволит прислушаться к его словам, поэтому спрыгнул прямо на ходу в толщи снега. Альфа недовольно оскалился и зарычал, наблюдая за тем, как омега поднимался из сугроба, шмыгая носом и отряхиваясь. Чонгук, конечно же, остановился следом, заметно склоняя голову в сторону, где была получена боевая рана. Болела, зараза такая. Тэхён и сам всё ещё немного пошатывался, отходя от дряни, что ему вкололи. Кажется, его избили веселья ради после того, как он потерял сознание. Рёбра и спина неприятно ныли, но омега упорно поджимал губы, лишь бы не гримасничать от боли при любом движении. Чонгук внимательно наблюдал за ним, не сводя глаз.       Тэхён, придя в себя, подошёл к нему сам и снова положил руки на широкую шею. Он с осторожностью принялся перебирать пальцами шерсть, пытаясь нащупать точное место ранения. Нашёл почти сразу, Чонгук негромко клацнул зубами, когда Тэхён случайно попал рукой прямо в неё. Это был не глубокий, но длинный рваный порез, метились точно в голову.       — Где-то ещё есть раны?       В ответ волк отрицательно мотнул головой, сияя красными глазами. Тэхён решительно набрал в лёгкие воздуха, кивнув, мол, услышал. Он, не стыдясь, поддался своим эмоциям и аккуратно обнял огромного волка за шею, уперевшись своим лбом в его.       — Спасибо, что спас меня, — Тэхён залепетал одними губами, прекрасно зная, что волк всё услышит до последнего вздоха. Омега провёл ладонью по мохнатому носу, что сразу же уткнулся в его пальцы. — Спасибо, Чонгук. Я так сильно испугался тогда в доме, но отчего-то был уверен, что ты меня найдёшь, — шёпот граничил с самым сокровенным. В нём слышалась едва уловимая дрожь и хрипота, срывающаяся на сиплость. Чонгук и сам тонул в этом моменте, он закрыл глаза, уловив чувствительными ушами каждую ноту и каждый взмах ресниц. Альфа любовно провёл горячим языком по чужим пальцам и нежно прикусил их, показывая свои чувства, как умел и мог. — Я ждал тебя.       Всю свою сознательную жизнь.       Тэхён понял, что это были не простые светлые чувства, основанные только на благодарности и уважении. Понял это окончательно и бесповоротно, когда белый волк, довольный проделанной работой, свалился с лап без сил, ведь именно он всю дорогу посылал альфе знаки. Тэхён искренне не знал, как он это сделал, но факт оставался фактом. Помогла ли им Луна, а может это была особая и нерушимая связь, что образовалась между ними с Чонгуком, но белый волк, преданный самым близким человеком, рычащий на всех, невольно отвернувшийся даже от своего человека, звал Чонгука.       Тэхён решительно отошёл на несколько шагов назад. Он поднял голову к Луне и глядел на неё с минуту, от всего любящего сердца прося помочь и дать сил. А после вернул свои глаза к вожаку и больше их не отводил. Тэхён чувствовал, как от предвкушения закололо кончики пальцев. Омега хотел сделать это. Хотел сделать это перед Чонгуком и для Чонгука, показывая степень доверия и своих чувств.       Чонгук смотрел, как зачарованный. Тэхён скинул с себя старый тулуп, а за ним же свитер. Он кинул вещи к своим ногам, ёжась от ночного холода. Его кожа мгновенно покрылась сотнями колючих мурашек.       Это не было соблазнением или приватным танцем, совсем нет. Тэхён не пытался выглядеть сексуально и привлекательно. Все его действия говорили совершенно о другом, и Чонгук это понимал. Доминантный омега, принадлежащий другой стае, обнажался перед ним и телом, и душой, показывая, что всецело и безгранично доверяет, что хочет, чтобы только Чонгук видел его таким.       Оборотни любой стаи могли показаться друг перед другом абсолютно голыми, как это сделал Юнги. В этом не было ничего постыдного и сверхъестественного, они ведь оборотни, такое для них в порядке вещей. Ничего нового там никто бы из них не увидел. Да, всё было именно так, просто и открыто…       Но Тэхён говорил не об этом. Это был сокровенный момент, касающийся только их двоих.       Тэхён признавался Чонгуку в том, что хочет быть только для него. Сейчас, завтра, через год.       Он разделся догола, содрогаясь ещё сильнее, и мягкими невесомыми шагами подошёл прямо к Чонгуку, который никак не мог оторвать своего пылающего взгляда от Тэхёна. Лунный свет отражался в глазах напротив, он игрался на костлявых плечах и переливался на тонкой коже. На животе омеги виднелись раны, уже почти зажившие. Чонгук не мог налюбоваться Тэхёном, жадно впиваясь в каждый миллиметр. У альфы все органы внутри скрутились в тугой жгут. Чонгук, не выдержав, позволил себе вольность. Он наклонил голову и привычным движением провёл языком по затянувшимся шрамам, содрогнувшись от вкуса кожи. Тэхён, раскрыв рот в немом стоне, взволнованно сделал ещё один слабый шаг вперёд и перекинулся в белого волка. Он подошёл вплотную.       И широким размашистым жестом, немного торопливым, несколько десятков раз облизнул шею альфе, пропитывая шерсть своей слюной. Чонгук сдался окончательно и бесповоротно. Он, как щенок, дёрнул хвостом от подобных хитрых манипуляций. Альфа утробно порыкивал и едва ли не плавился сливочным маслом на раскалённой сковороде. Рана затянулась прямо на глазах, не оставив после себя даже шрама или малейшего напоминания.       Тэхён чуть отстранился назад и снова заглянул чёрному волку в глаза, ища там все ответы. Чонгук взгляд не увёл.       В их душах не взорвались яркие фейерверки, в головах не появилось никакого озарения или путеводного света в груди. Они просто оба чувствовали то, что должны: теплоту, исходящую из самого сердца. Всё, наконец, словно бы встало на свои места, будто бы так и должно было быть. Это ощущалось, как нечто само собой разумеющееся, как солнце по утрам, как то, что трава летом зелёная, как наличие перьев у птиц, как и то, что снег под лапами холодный…       Когда Чонгук встал в полный рост, возвысившись непоколебимой горой над белым волком, Тэхён восторженно отвёл уши назад и следом задрал голову. Альфа, поддавшись своим тайным желаниям, повалил омегу на спину одним толчком головы в белоснежную грудку и сам грузно свалился сверху. Тэхён натурально захлебнулся в поднявшейся волне аромата альфы. Чонгук потёрся мокрым носом в чужую шею, он долго и с наслаждением принюхивался, откуда же именно природный запах белого волка исходил ярче всего. Ступив по дорожке вседозволенности, Чонгук высунул язык и с довольным видом провёл им по омежьей шерсти. Тэхён невольно дёрнул лапой, не сдержав тихого скулежа. По телу пробежал игривый разряд тока, обостряя каждую клеточку, каждую шерстинку. Чонгук с упоением, словно только этого и ждал, вылизывал всю его шею, зачёсывая белые волосинки по одному направлению и не пропуская ни одного миллиметра. Альфа делал это с особым усердием, чуть ли не мурча, как самый настоящий домашний кот. У Чонгука грудь сотрясалась ходуном от такого, а хвост радостно дёргался из стороны в сторону, звучно ударяя по снегу. И он, и его волк находились в каком-то щенячьем райском восторге, что переполнял их, накатывая шумными волнами и накрывая с головой.       Тэхён был не лучше. Он задрал голову повыше, предоставляя ещё больше места на шее. Скулил совсем тихо, но в глуши это слышалось восхитительно громко. Омега по-настоящему урчал от того, как становилось трудно дышать из-за тяжести чужого тела. Ощущать вес Чонгука оказалось до писка приятно.       Тэхён всё-таки не удержался, он взвизгнул, когда альфа тучно завалился на левый бок, лапами сгрёб Тэхёна к себе ближе и ласково прикусил за одно чувствительное ушко, а после трепетно облизал. Тэхён зажмурил глаза от удовольствия и поджимал эти самые уши к голове. Чонгука такое вовсе не остановило, наоборот. Запах альфы, как плотный кокон, окутал со всех сторон и впитался в белоснежную шерсть. Тэхён уткнулся мордой в горячую беспокойную грудь чёрного волка и прижался вплотную. Его тело то и дело, что содрогалось от чужих поползновений. Чонгук вылизал все его чувствительные места, а после положил голову рядом и закрыл глаза, со свистом втянув аромат, исходящий от Тэхёна. Он теперь был смешанный и опасно кричащий, что омега не один.       Чонгук фыркнул, накрывая тело Тэхёна своим и спасая от вечернего колючего ветра. Чёрный волк в лихорадочном счастье не знал, что же ему делать и куда ткнуться носом, где прикусить, заигрывая… Он растерянным волчонком потерялся в этом обилии внезапной радости.       Этот день станет для Чонгука самым важным и торжественным, ведь белый волк, набравшись смелости, облизнул в ответ. Не лечения ради. Прямо в шею, коротко, на пробу, но этого было достаточно, чтобы свести Чонгука с ума. Тэхён, довольнёхонький собой, вновь спрятался на груди альфы и закрыл глаза. Ему сейчас было так хорошо, как никогда раньше. Всю жизнь бы вот так пролежал в этих объятиях.       Чонгук уже знал, что одной жизни им будет очень мало.       Довериться своему альфе, уже своему, Тэхёну казалось самым верным решением, которое он когда-либо принимал. Белый волк всё ещё фыркал на волчару Чонгука, но каждый из них понимал, что это было самое настоящее представление. Белый волк заигрывал, флиртовал, не особо скрывая, крутил пушистым хвостом и, в общем и целом, был только рад такому выбору своего человека.       Тэхён и сам не мог поверить до конца, что рядом лежащий Чонгук, покусывающий его за уши, реален. И душа пела от одной только мысли об этом, так сильно распирало ощущение лёгкости и, наконец-то, спокойствия, что сам омега не хотел и не желал скрывать этого. Показать Чонгуку собственные эмоции было не стыдно, наоборот же, Тэхён жаждал, чтобы он их видел и чувствовал. Поэтому без стеснения поскуливал, когда прижимался к чёрному волку ещё ближе, поджимая задние лапы к животу и сворачиваясь клубочком. Сам полез к чужой пасти и ткнулся в неё, прося ещё больше внимания от Чонгука. Именно от него и только. Тэхёну было всё равно, что он мог вести себя глупо или по-детски. Он такой, какой он есть. Рядом с Чонгуком омега мог себе позволить делать то, что велело сердце, ведь знал, что не отвергнут.       Ему было не боязно отдать себя в надёжные руки Чонгука. Вера в то, что на этот раз ему не сделают больно, прорастала на выжженной земле, слабо и неуверенно, но она упорно тянула свои крохотные первые ростки к горячему солнцу.

***

      В поселение они вернулись только под раннее утро, вдоволь належавшись и надышавшись друг другом.       Стая ещё спала, только сквозь связь слышали и чувствовали, что беда миновала, что вожак вернулся не один. Сны стали ещё слаще и спокойнее.       Не спали, как и ожидалось, Джин и Хосок. С ними за компанию клевал носом Донмин, упорно продолжающий делать вид, что не хотел спать, Чимин, на чьём плече беспокойно дремал Юнги, и Намджун. Глава охотников никак не мог смыть со своего лица глупую улыбку. Он почти целый день провёл с Джином, чего ему грустить-то? Беспокойства за Чонгука с Тэхёном у него не было, может совсем немножко, Намджун был преисполнен уверенностью, что справятся.       Они собрались в доме вожака, ни капли не смущаясь проникновению в чужое жилище. Джин уже в десятый раз протёр начищенную до блеска столешницу и кинул очередной нервный взгляд в окно.       — Джин, присядь, — устало попросил Хосок, кивая в сторону старенького стула. — У меня уже глаз дёргается от тебя.       — Так отвернись, — недовольно цокнул лекарь и выпустил тряпку из рук. Так и застыл в одной позе, вылупившись в тьму за окном. — Они вернулись!       Юнги от радостного крика резко подскочил на месте, чуть ли не свалившись с дивана. Он растерянно оглянулся по сторонам, пытаясь понять, где вообще находился, омега быстро пришёл в себя, когда увидел две знакомые фигуры за замороженными стёклами, что по другую сторону запотели от тёплых ладоней Сокджина.       Хосок облегчённо провёл тёплыми руками по лицу, громко выдохнув и почувствовав мягкий поцелуй на плече. Донмин ободряюще улыбнулся ему, обняв за спину и прижавшись круглой щекой.       — Я же говорил, что всё будет хорошо, — пробубнил беременный омега, прищурив хитрые глаза.       Чимин откинулся на спинку дивана, широко зевнув и подумав, что сегодня ему уже вряд ли получится выспаться, но попытаться всё же стоило. Юнги рядом поднялся на слабые ото сна ноги и поспешил к дверям, дёргая за ручку и широко открывая их. Мороз залетел резвым порывом и острыми зубами укусил за пятки.       Волки зашли в дом, ни капли не удивившись присутствию в нём остальных. Тэхён нежно потёрся о бок вожака и мордой залез прямо под горло, тычась носом и требуя внимания. В доме было тепло и стоял душистый аромат свежего травяного чая. Чонгук выглядел гордо, будь он в теле человека, то пришлось бы контролировать улыбку на лице. А пока он просто выпятил крепкую грудь колесом, проводя кончиком носа по макушке его омеги.       — Всё в порядке?! Что произошло?! — Джин закружил вокруг них юлой, осматривая обоих со всех сторон. — Кто-то из вас ранен?       — Тэхён, твой запах… — Юнги удивлённо залепетал одними губами, не веря собственному носу. Запах его вожака смешался с запахом чёрного волка.       Хосок удивлённо посмотрел на Чонгука, ожидая хоть каких-то объяснений! Он, конечно, знал и верил, что этим двоим суждено было быть вместе, но никак не ожидал, что это случится при таких обстоятельствах. Гадюка на груди скрутилась в спираль, и Хосок не смог сдержаться от такой же ехидной улыбочки. Чонгук на такое не среагировал, умело сделав вид, что лучшего друга в комнате не находилось. Тэхён захлопал глазами и устало привалился на своего альфу (хвост от мысли, что Чонгук его альфа, встал дыбом). Ему хотелось немного отдохнуть.       — Тэхён, отойди от него, чего приклеился, как липучка? Дай же мне тебя осмотреть, — заворчал Сокджин, вообще не замечая изменений в поведении и запахах. Ему было далеко не до этого. Лекарь напереживался на десять лет вперёд. — Что ты… О боги! — дошло не сразу, но всё же дошло.       Омега распахнул глаза и комично затыкал пальцем сначала в вожака, а потом в Тэхёна и обратно.       — Вы видите то же, что и я? — шёпотом обратился Джин к остальным, боясь спугнуть.       — Думаю, нам всем пора по домам. Стоит оставить их наедине, — Донмин с лёгкостью рассмеялся, кое-как поднимаясь с дивана. — Им сейчас не до нас.       — Я ничего не понимаю, — пробормотал Юнги себе под нос. Конечно, понимал. Просто поверить в это было сложно, хотя очень хотелось. Неужели Тэхён нашёл в ком-то своё счастье и силу?       — Ты ещё маленький такое понимать, — Чимин потрепал его светлую макушку, за что тут же получил по рукам слабый шлепок.       — Я не маленький! И прекрасно осведомлён обо всём, что касается отношений.       — Прям всё? — дразнился лучник.       — Я устал от них, — тяжело вздохнул Намджун, закатив глаза. — Донмин прав. Пора идти спать.       — Какое спать?! — возмутился Джин, не переставая смотреть на Чонгука с Тэхёном. — Я хочу подробностей! Что там случилось, что всё вышло… Вот так!       — Святого ради! Джин, пошли, — загундел Донмин, хватая куртку с вешалки. — Пошли уже!       Уходит ещё целая вечность, чтобы все собрались и утопали по своим домам. Чонгук устало сел на пол и терпеливо принялся ждать, ловя дурацкие взгляды то Чимина, то Намджуна, но самый главный, конечно же, от Хосока. Там улыбка была до ушей, завязанная бантом прямо на макушке, как у Гринча. Юнги с Джином и Донмином бурно (думали, что тихо) обсуждали, кто же сделал первый шаг, споря и делая ставки. Тэхён внутри рассмеялся, в который раз убеждаясь, какие же они все невыносимые засранцы. В доме воцарилась, наконец, долгожданная тишина, и Чонгук боднул Тэхёна головой в бок, подгоняя на второй этаж.       Пришло время поговорить.