Тарпея

      Тэхён быстро надел на себя широкий и мягкий свитер Чонгука, он подхватил пальцами ткань на груди и поднял её к носу, глубоко вдыхая запах альфы, смешанный с обычным мылом. Штаны сваливались с него, цепляясь только лишь за острые тазовые кости, спасаясь от падения.       Чонгук зашёл в спальню практически бесшумно, альфа расслаблено привалился к косяку плечом, спрятал руки в карманы и зацепился глазами за выпирающие шейные позвонки под густыми белоснежными волосами. Мысленно представил, каково это целовать их перед сном. Или в любое другое время дня и ночи. Тэхён в его вещах стал ещё меньше, совсем маленький и хрупкий, хотя Чонгук прекрасно понимал, что хрупким и слабым можно было назвать кого угодно, но только не омегу перед ним.       Тэхён, почувствовав чужое присутствие, развернулся. Омега забавно опустил руки по швам, позволяя длинным рукавам кофты прикрыть даже пальцы. Сам усмехнулся этому, неловко приподнимая спрятанные за тканью ладони и дёргая ими в стороны.       — Когда всё закончится, нужно будет съездить в город и купить тебе одежды. Моя тебе велика, хоть и очень идёт, — усмехнулся Чонгук, оттолкнувшись от косяка.       Альфа подошёл к Тэхёну, взял его руки и неспешно закатал длинную ткань, чтобы больше не мешалась. Тэхён следил за его движениями, оголяющими запястья, и переминался с ноги на ногу.       — Мне нравится твоя, — пожал он плечами и поднял голову, чтобы заглянуть в глаза напротив.       — Тогда мне придётся ходить голым.       — Ты никого этим не удивишь. Сам же сказал, что все мы оборотни и видели друг друга голыми, — напомнил Чонгуку его же слова в бане и поджал губы, отведя смешливый взгляд в сторону, мол, вообще тут не при делах, ты сам это сказал!       — То есть, сейчас я могу раздеться и походить по своему дому абсолютно голым? — Чонгук уточняюще вскинул густые брови и состроил важное лицо. Пальцами уже ухватился за края свитера, чтобы снять с себя…       — Нет, не можешь! — вскрикнул Тэхён, распахнув глаза и ухватившись своими руками за ткань на теле альфы, чтобы даже не вздумал тут устраивать представления.       Комната заполнилась смехом, Чонгук откинул голову назад, забавляясь реакцией, а Тэхён залюбовался крепкой шеей с двумя небольшими шрамами. Грудь закололо, как сильно хотелось провести по ним подушечками пальцев и узнать их историю.       — Не издевайся!       Чонгук сиял, он озарял комнату своей улыбкой и выглядел, как влюблённый мальчишка. Тэхён на секунду вновь там же подвис, засмотревшись. Таким он ещё его не видел.       — Я не издеваюсь. Ты сам это сказал.       Они долго смотрели друг на друга, и лёгкая неловкость заискрилась между, но она вовсе не смущала, наоборот же была какой-то совсем детской.       — Ты хотел поговорить? — напомнил Тэхён.       — Да. Да, хотел. Присядешь?       Тэхён тихо хихикнул от нервов и кивнул. Он залез на постель с ногами и немного отполз в угол, чтобы можно было видеть альфу. Чонгук тоже присел, подогнув одну ногу под себя и сложив на бёдрах ладони. Усталость виднелась на его лице серой тенью, обрамляющей острые скулы.       — Я хотел бы извиниться перед тобой за то, что случилось утром, — Тэхён с жаром хотел было воспротивиться, сказать, что всё хорошо, но Чонгук не дал вставить ни слова. — Нет, погоди, Тэхён. Это было неправильно с моей стороны так нападать на тебя. И мне действительно жаль, что так произошло. Я пытался защитить своё…       Сам не зная, что в «своё» уже входил Тэхён.       — Чонгук, я понимаю, — спешно протараторил Тэхён, подаваясь вперёд. — Я всё увидел в твоих глазах в лесу.       Чонгук смотрел на него неотрывно, никак не мог отвести глаз. Тэхён нервничал, но это волнение было навеяно не страхом или отрицательными эмоциями, а предвкушением чего-то большего. У него трепетало сердце и подрагивали пушистые ресницы от бегающего туда-сюда взгляда.       Чонгук не всесилен, он сдался перед самим собой и взял Тэхёна за прохладную руку. Альфа аккуратно подцепил сначала тонкие пальцы, очертив пластину ногтя, а после вовсе нежно обхватил их и сжал. Омега неотрывно следил за этим действием, задержав дыхание.       — Сегодня я впервые за долгое время испугался так сильно, — Чонгук горько усмехнулся, не скрывая своих чувств. Тэхён опёрся плечом и головой о деревянную стену и улыбнулся в ответ.       — Я знал, что ты придёшь, — шепнул он и почувствовал, как сильнее сжались пальцы альфы. — Я был без сознания, но мой волк… Не знаю, не могу сказать точно, как это произошло, но он, кажется, звал тебя. Твоего волка. Словно бы между ними двумя есть какая-то особая связь.       — Он правда звал меня. Мне не удалось уловить твой аромат, но удалось увидеть белого волка. Очертания, еле заметные и бледные, но они были. Мне казалось, что это воспалённый мозг шутит со мной.       — А это оказался я, — просто ответил Тэхён, пожав плечами и скромно улыбнувшись. — Мне было страшно, но не так… Не так, когда тебе страшно, потому что ты понимаешь, что это всё, конец, ведь ситуация неизбежна, исправить уже ничего нельзя. Я чувствовал страх, только внутри всё равно знал, что ты придёшь. Не понимаю, откуда взялась такая ярая уверенность, но она была. Есть.       Чонгуку, да и волчаре тоже, страсть как хотелось в данную секунду распушить хвост, выкатить грудь колесом и доблестно закрыть омегу собой. Мысль о том, что Тэхён так искренне верил в него, сделала его слишком слабым.       Он сам ни на секунду не сомневался в том, что догонит и спасёт, чего бы ему это ни стоило. Иначе бы и быть не могло.       — Выглядишь ужасно довольным, — рассмеялся Тэхён, перебирая свои пальцы в альфьих, заигрывая.       — Ничего не могу с этим поделать.       Снова наступило мирное молчание, сопровождаемое только их слабыми улыбками и прямым контактом глаз. Чонгук изучал каждую мелочь на лице напротив, так он заметил у Тэхёна родинку под глазом. И на самом кончике носа. Альфа в своей голове подумал о том, какими же блестящими и мягкими были волосы Тэхёна. В них нетерпеливо хотелось зарыться ладонью и обязательно потормошить, пропустив шёлковые пряди сквозь пальцы.       — У тебя раньше были отношения?       Тэхён нарушил тишину первым, смело задав насущный вопрос. Чонгук почти прослушал, он ушёл глубоко в свои мысли. Рядом с Тэхёном он чувствовал, что может позволить себе быть таким, какой он есть. Конкретно этот омега занял всю его голову и сердце, вот прямо сейчас по-хозяйски обустраивался там, раскладывая свои вещи. Заселялся.       И Чонгук правда не мог на него вдоволь наглядеться. Поверить в то, что происходит, тоже не мог. Тэхён казался ему недосягаемым, со своим внутренним закрытым миром, поломанный, одинокий… Но в данную минуту он сидел перед ним с оголённой душой, мягкий, готовый принять и отдаться. Такой же смелый, как и всегда. Чонгук ему нежно улыбнулся.       — Я встречался с двумя людьми. Ещё в студенческие годы, отношения эти не продлились дольше месяца.       — А… С омегами?       Чонгук снова не сдержал улыбки. Тэхён волновался, это отчётливо было слышно по биению сердца и слегка заалевшим щекам. Даже взгляд отвёл, предпочитая рассматривать узорчатое покрывало на постели.       — Нет, Тэхён, с омегами не встречался. В городе к отношениям относятся куда проще, чем в стаях. Но я не заставляю вступать в брак, если пара встречалась. Они могут разбежаться и начать отношения с другими, мы давно не в каменном веке. Но многие до сих пор чтят традиции и ждут того или ту самую. Волки однолюбы, но наша человеческая сторона — нет. На то мы и оборотни. Вернувшись домой, мне было совсем не до отношений. Не сказать бы, что я верил, что однажды встречу того, из-за которого у меня будет теряться связь с реальностью, но, наверное, надежда на настоящую и единственную любовь была со мной всегда.       Тэхён вдруг вспомнил слова Джина и Донмина о том, что Чонгук настоящий романтик. Это оказалось чистой правдой. От осознания данного факта внутри всё потеплело, ощущения были схожи с тем, словно гладишь маленького котёнка, что так охотно ластится под руку. Тэхён поджал губы, скрыв широкую яркую улыбку и кивнул.       — Встретил? — не удержался от вопроса, склонив голову в любопытном жесте. Чонгук на такое сощурил глаза, усмехнувшись.       — Да.       Белый волк фыркнул, покрутил хвостом и показательно прилёг на бок в изящной позе, вытянув задние лапы. Конечно, встретил! Вы только посмотрите на него. Он отказов не принимает. Тэхён мысленно закатил глаза на поведение своего пушистого.       — Ты удивительный альфа, Чонгук, — честно признался Тэхён. — Я никогда раньше не встречал таких, как ты. Таких, кто бы с уважением относился ко всем, не деля на альф и омег. Чего только стоит твоя стая и то, что творится внутри. Здесь безопасно, можно почувствовать себя как дома. Одна большая семья.       — Ты можешь стать частью этой семьи, если хочешь, — серьёзно произнёс Чонгук, даже не думая шутить над таким.       Тэхён знал, что он предложит рано или поздно, но сердце всё равно сжалось от этих слов. Щекочущее чувство поднялось по рёбрам прямо к горлу, заставив его судорожно сжаться.        — Я хочу быть с тобой, — Чонгук решительно взял ситуацию в свои руки, больше не собираясь медлить и тянуть время попусту. — Мы могли бы попробовать?       Чёрный волк бесновался, носясь из угла в угол и ожидая томительного ответа. Он рыхлил землю когтями и принюхивался, стараясь уловить запах эмоций омеги напротив. Белый волк пофыркивал, складывая морду на лапы, и усмехался. Его ситуация крайне забавляла. Он ведь давно знал, что ответит его человек.       — Я хочу этого, — Тэхён вновь поднял взгляд и также решительно, как альфа минутой ранее произнёс слова, кивнул. Быть с Чонгуком ему хотелось больше всего. К нему тянуло магнитом, неведомой силищей. Это желание было на ином уровне, где-то внутри у самой души.       Побыть вместе наедине у них получилось совсем мало. Тэхён знал, что Чонгук пил чай без сахара и не любил сладкое. Но не знал, какой у него любимый цвет. На какой стороне кровати он спал? А любил ли обниматься? Чем занимался на досуге?       Всё это не терпелось узнать посредством практики. Тэхён бы обязательно решил после двух или трёх ночей, где больше любит спать Чонгук. И про цвет бы обязательно спросил. Обо всём другом — тоже.       — Хорошо, — на тихом выдохе, с улыбкой. Чонгук понимал, что не может скрыть своего счастья. Его глаза блестели, а губы тянулись шире. Он чувствовал себя как в шестнадцать, когда мысль о влюбленности, о поцелуях и объятиях вызывала трепет и сладкое предвкушение.       — Моя стая… — начал омега, теряя всю уверенность. Договорить не дали.       — Уже наша.       И этого было достаточно, чтобы окончательно покорить сердце одного Ким Тэхёна. Омега, не сумев подавить в себе порыв чувств, на коленках подполз ближе к вожаку, смял под собой покрывало ногами и положил голову тому на бедро, закрыв глаза. Чонгук с нескрываемым удовольствием зарылся ладонью в белоснежную копну волос, водя ею в нежном жесте.       — Спасибо, Чонгук. Для них это очень важно. И для меня тоже, — Тэхён спрятал половину лица, уперевшись им в ногу.       — Ты скучаешь по дому? — осторожно спросил альфа, скользнув рукой на щеку омеги, чтобы огладить её, а после заправить волосы за ушко.       — Всегда, — с горечью ответил Тэхён, зажмурившись. Пятки облизнул холод, и мурашки не заставили себя ждать.       Чонгук, заметив это, накрыл его ноги одеялом.       — По Чеду?       Заводить этот разговор не хотелось, но было нужно. Чонгуку, как он думал, знать мысли Тэхёна на этот счёт важно. Омега лишь раз обмолвился о бывшем альфе и о том, что чувствовал после всего произошедшего. Они говорили об этом в машине по дороге в город. Тэхён тогда сказал, что любил Чеда, как друга, как вожака, как члена стаи. Но они были парой долгое время.       — Почему ты спрашиваешь? — Тэхён нахмурился, поворачиваясь лицом к лицу альфы. Чёлка спала назад, оголив лоб. Он смотрел вверх тормашками и взмахивал веером густых ресниц, терпеливо ожидая ответа.       — Он был твоим альфой и парой.       — Не был! — чересчур громко и резко воспротивился Тэхён, ещё сильнее хмуря брови. Чонгук невольно усмехнулся с его реакции. — Он не был мне парой. И альфой, как таковым, не был. То есть, условно. Я же рассказывал!       — Я помню, но тогда ты сказал всё слишком скомкано.       — Не ври! Нормально я рассказал.       — Нет.       — Да.       — Тэхён, — предупреждающе.       Омега громко выдохнул, скуксился, как ребёнок, и улёгся поудобнее. Горячая ладонь в волосах успокаивала от дурных мыслей. У Чонгука рука была тяжёлая, большая (это Тэхён понял по тому, как собственная ладонь почти скрылась в чужой), но нежная настолько, насколько это возможно. Чонгук нависал сверху горой, закрывая собой весь вид на комнату. На этих плечах можно было бы без проблем уместиться и начать новую жизнь.       — Почему ты спрашиваешь? — выводя ноготком узор на горле свитера, буркнул Тэхён. — Только не говори, что в тебе бушует эта дурацкая ревность, потому что…       — Я хочу знать о твоём эмоциональном состоянии, Тэхён. Мне неважно, какая именно была у тебя связь с Чедом, но мне важно знать, что с тобой сейчас, — Чонгук не врал. Он слабо улыбнулся, проведя большим пальцем по мягкой коже лба и заставляя Тэхёна закрыть глаза от такого незатейливого, но тёплого и даже уютного жеста. Словно бы всю жизнь так делали.       Омега вновь почувствовал этот прилив, как в бушующем океане уверенности, спокойствия и яркого ощущения нерастраченной нежности. Тэхён сглотнул спазм в горле, часто заморгав. Наверное, именно с этой секунды он больше никогда не сомневался в Чонгуке. Тот прямым текстом сказал, что ему глубоко наплевать, с кем Тэхён спал «до». И спал ли вообще.       — Я ненавижу его всем своим сердцем. Если у меня когда-то будет возможность перегрызть ему глотку, я это сделаю, не колеблясь, — Чонгук учуял поток негативных эмоций, исходящий от напряжённого тела, что лежало на его бедре. Чёрный сгусток искренней злости расползался, как ядовитый туман. — Я никогда не любил его, как альфу. Никакой тайной влюбленности тоже не было. Сначала… — Тэхён бегал глазами по потолку, вспоминая давние события своей жизни. — Сначала мы действительно думали над тем, чтобы стать настоящей парой. Я уважал его, как вожака и дорожил, как другом. Если честно, то я правда был готов стать его супругом, потому что это бы помогло нашей стае укрепиться. Всё же доминантные и альфа, и омега звучит сильно.       — Был готов жить с тем, кого не любишь?       — Да, — просто ответил Тэхён. — Он не был мне противен, поэтому я подумал, что это неплохой вариант, — Чонгук от таких слов невольно остановил движение руки. — Тогда мир мне казался таким маленьким и недосягаемым. Поездка в город была большой мечтой. Мне бы просто хотелось, чтобы моя стая жила хорошо. Я ведь думал, что Чеду нужна была поддержка и опора. А ему просто было наплевать на нас. В ночь, когда он предложил мне стать его омегой и вторым вожаком, было очень холодно, до сих пор помню. Я согласился, но долго думал, как теперь должен вести себя. Как бы ни старался, а увидеть в Чеде кого-то большего, чем друг и вожак, у меня не вышло. Он пытался устроить что-то вроде свидания, звал с собой в лес на прогулки, всегда старался взять меня за руку, а для меня это было так странно и так некомфортно. У нас не было даже поцелуя, речи о сексе быть не может. Мы с волком чувствовали, что он не тот, кого стоит подпускать к себе. Мне стоило бы прислушаться к этому раньше, но мне всё казалось, что я просто не хочу принимать его, как своего альфу. Вот так. Ничего интересного, Чонгук. Тот Чед, которого я знал, умер для меня в день нападения.       Тэхён, поджимая губы, поднялся с постели и одёрнул края свитера. Чонгук смотрел на него задумчиво, переваривая услышанную информацию.       — Я приготовлю ужин. Сходишь за водой? Там совсем немного оставалось.       В ответ получил лишь заторможенный кивок. Тэхён слабо усмехнулся, он провёл ладонью по щеке альфы (Чонгуку этот жест показался по-своему интимным) и упорхнул на первый этаж, неспешно перебирая босыми ногами. Тэхён лениво потянулся всем телом, громко зевнув и растормошив светлые пряди. Для ужина было уже слишком поздно, но они потратили действительно много сил, добираясь до дома. За себя Тэхён не волновался, но за Чонгука приятное ощущение заботы внутри дёргало за ниточки.       Теперь Чонгук его альфа.       Тэхён невольно расплылся в искренней улыбке, смущаясь и трепеща от собственных же мыслей. Подушечки пальцев коснулись сухих губ, пряча в них счастье. Ему хотелось танцевать даже без музыки. Движения стали плавными, ощущения к внешнему миру теперь были совсем иными, всё вокруг казалось Тэхёну таким замечательным. Спускаясь на кухню, он пробежался фалангами пальцев по деревянной стене, потому что вот захотелось. Тэхён поскрёб короткими ногтями шероховатость накидки на диване, пока лёгкой походкой шёл мимо. Даже мелкий мусор, липнущий к ступням, не мешал и не раздражал его.       От воспоминаний из леса ослабели ноги.       Тэхён зажёг лампу на кухне, здесь всё ещё присутствовали запахи их друзей. Но омеге щекотал нос только аромат ели, мороза, мокрой шерсти и шишек.       Тэхён привалился к столешнице боком и заглянул в окно, чтобы взбудоражить собственные чувства. То, как Чонгук оставлял на нём свой запах, сделало Тэхёна самой настоящей лужей из чувств. Он снова натянул ворот свитера на кончик носа, ткань была тяжёлой, но приятной к телу.       — Надень, пол холодный.       Погружённый в свои мысли и грезы, Тэхён даже не услышал, как альфа зашёл следом за ним. А сейчас вздрогнул, словно пойманный воришка. Чонгук вложил ему в руку тёплые шерстяные носки, а на пол поставил белые тапочки с вышивкой забавного утёнка. Новые.       Когда они были в супермаркете, Чонгук под шумок закинул в телегу эти самые тапочки для Тэхёна. Ему просто хотелось сделать это, причин, чтобы отказаться от покупки, не было. Ещё тогда, как знал, что Тэхён надолго задержится у них. Об этом настойчиво наскуливал чёрный волк.       — Так уж сложилось, что друзья у нас с тобой заботливые, но дурные. Сидели в доме, но печку решили не топить. Я всё сделал, пока ты переодевался, но на прогрев дома уйдёт какое-то время, — Чонгук кивнул головой в сторону печи, всё ещё холодной, хотя поленья в топке уже приятно трещали. — Ты не замёрз?       И не нужен был Чонгуку никакой ответ. Он сам взял Тэхёна за руку, проверяя температуру, и недовольно поморщился, потому что, да, омега замёрз. Тэхён этого и вовсе не заметил, настолько вот замечтался, так далеко улетел в своих мыслях, что низкая температура в доме даже не почувствовалась им.       — Всё нормально, — успокоил его Тэхён. — Я сейчас буду готовить, поэтому согреюсь.       — Уже очень поздно. Мы оба слишком устали для готовки. У меня есть лапша быстрого приготовления. Не самое вкусное, что могу предложить, но быстрое и сытное.       Тэхён правда не знал, что с этим делать, но широкая улыбка сама появилась на его лице. Он радостно кивнул и сделал небольшой шаг вперёд, шаркнув тапками о пол. Чонгук оказался повержен раз и навсегда… Взят в плен улыбкой, которую раньше увидеть можно было крайне редко, и этими счастливыми блестящими глазами. У Тэхёна были холодные руки, покрывшиеся синеватыми пятнами, и мурашки по шее. Он весь светился от сегодняшнего вечера, хоть всё ещё совсем немного смущался. Ему трудно давалась борьба с волнением и неловкостью. Чонгук глубоко вдохнул необходимый ему воздух, ни на секунду не переставая ощущать в груди беспокойную навязчивую дрожь. Волк там скулил, прикрывая лапами морду и елозя хвостом по земле. Он просил… Просил дать им то, что они оба так сильно хотят. Нет, не оба. Все четверо.       Чонгук мог почувствовать, как сильно кололо собственные губы от желания поцеловать Тэхёна, завернуть в свои руки и согреть. Греть долго и плавно, целуя длинную шею и острые ключицы.       — Я никогда не пробовал лапшу, — омега пожал плечами, довольно жмурясь. Он смотрел на вожака и…       Ну невозможно, честное слово. Чонгук положил обе свои ладони, сухие и всегда тёплые, на щёки Тэхёна и торопливо сократил между ними расстояние, поцеловав в губы. Тэхён в первые секунды растерялся. Он зажмурил глаза и от неожиданности ухватился за чужие запястья, как за спасательный круг, но не оттолкнул. Вовсе наоборот. Омега сжал их, перебирая пальцами и ощущая под ними жёсткие волосы на руках, сухость и грубость кожи. Чонгук практически расплавился прямо под его ноги. Одно прикосновение к мягким губам вызвало в нём целое беспорядочное цунами. Тэхёна хотелось целовать аккуратно, хотелось сгрести в охапку и углубить поцелуй, хотелось игриво покусывать, хотелось ощущать его язык на вкус и хотелось мягко чмокать сотни раз, в уголки губ, в подбородок, в ямку над губой… Да везде, чтобы показать всю свою любовь, заботу и трепетность по отношению к нему. Чонгук хотел показать Тэхёну, что всегда будет нежен с ним, что никогда не предаст и не сделает больно. Для омеги это было чуть ли не необходимым жизненным фактором.       Чонгук сделал первый шаг. Он неспешно смял губы Тэхёна, обхватив сначала верхнюю и показывая, как надо. Тэхён не двигался, только чувственно пошире раскрыл рот. Не знал, что и как делать. Его ноги подкосились, и столешница позади стала настоящим спасением. Омега опёрся на неё поясницей и закинул голову чуть назад, отклоняя сильнее. Тэхён медленно разжал пальцы. Он отпустил чужие запястья и, спрятав свои кисти в рукавах свитера, обнял альфу за талию, окольцовывая её и прижимаясь животом к животу. Ему хотелось этого больше всего на свете, целоваться вот так с Чонгуком.       Тэхён целовал в ответ, как мог. Аккуратно, неспешно и немного неумело, сжимая ладонями ткань кофты на спине Чонгука. Думать, что теперь так будет каждый день, было приятно. От этого факта Тэхён распалялся ещё сильнее, напоминая самому себе, что теперь они с Чонгуком вместе, что вот так целовать его можно будет всякий раз. Голова шла кругом, холодный пол под ногами — тоже.       Это был первый поцелуй Тэхёна. Чонгук гладил его скулы большими пальцами, задевал чувствительные места под мочками ушей и чувствовал, как Тэхён в его руках расслаблялся ещё сильнее. Омега отвечал на поцелуй уже активнее и сам прижимался ближе.       Воздух наполнился жаром, исходящим от печи. Аромат дерева и горячего камня дурманил, и Тэхён втянул его носом глубже, заалев щеками. Ему стало жарко, несмотря на то, руки оставались холодными. Чонгук был весь горячий, его ладони обжигали ровным счетом, как губы, до слезящихся глаз.       Чонгук держал его, как хрустального. Альфа прислушивался к чужому сердцебиению и запаху, улавливая малейшие изменения. Он отпустил все мысли и терзания, освободив голову хоть раз. Сегодня Чонгук собирался думать только о Тэхёне и ни о чём больше. Хосок, воющий где-то на Юге границ, говорил им, что стая будет стоять на страже, что эта ночь отдаётся для них с Тэхёном.       Они оба прекрасно понимали, что времени у них катастрофически мало, а, может, его и вовсе не было. Никому не известно, что с ними произойдёт завтра или через пару часов. На поселение могли напасть в любой момент, да хоть через секунду.       Сегодня они решили с головой броситься в чувства и желания, пока не стало слишком поздно. Тэхён знал, что Чонгук может отдать свою жизнь за кого угодно из стаи. И он знал, что ничего с этим поделать не сможет, Чонгук такой, какой есть. Он сильный мужчина, храбрый и мудрый вожак и чуткий альфа. Тэхён боялся очередной боли, однако от мыслей, что они могут понести потери в битве, не убегал, а смотрел им в лицо. Не смирился, но принял, как факт, поэтому в данный момент, созданный только для них с Чонгуком, он цеплялся за альфу, как только мог. Тэхён с болью осознал, что потерять Чонгука было очень и очень легко.       Чонгук хватался за эти редкие минуты, как за самое драгоценное. Он покажет Тэхёну, как искренне его могли любить. Альфа далеко не дурак, сам понимал, что битва неизбежна, как и чья-то смерть, уже поджидающая на границах.       Чонгук обещал себе сберечь Тэхёна любой ценой. Ведь теперь он тоже член его стаи, его семья, его омега и пара.       Белый волк раскрыл своё израненное сердце и тоскующую душу, разделённые с его человеком пополам. Он отдал это всё Чонгуку и чёрному волчаре, надеясь, что теперь их сберегут.       Неизвестность пугала Тэхёна до трясущихся ладоней. Чонгук, словно читая мысли, скользнул руками к чужой талии и прижимал к себе ещё ближе, показывая, что рядом. От осознания, что этот день может стать их последним, у Тэхёна грохнуло сердце и на глазах застыли слёзы. Чонгук разделял его боль на двоих, чтобы было легче, сцеловывая одну скромную солоноватую дорожку с щеки. Тэхён жался ближе, сложив руки на грудь альфы, туда, где под ладонью ухало живое сердцебиение.       Они оба хотели друг друга. Чонгук пробрался ладонями под свитер Тэхёна, огладил поясницу и почувствовал маленькие мурашки, пробежавшие по горячей коже.       Это был тот самый момент, который всегда наступал неожиданно, но каждый после его принятия, абсолютно точно был уверен в правильности сделанного.       И Тэхён тоже был уверен.       Омега руками обхватил шею Чонгука, чтобы прижаться ближе, животом к животу и грудью к груди. Он проехался кончиком носа по щеке альфы от лёгкого наклона головы. Тэхён молчаливо просил углубить поцелуй. Касаться сильной шеи было для него настоящим восторгом. Чонгук весь из себя огромный, мускулистый и жилистый. Тэхён в его руках понимал, что в безопасности и титановой надежности.       Грубая кожа ладоней очертила выступающие лопатки, и Тэхёна выгнуло от такого в другую сторону. Никто и никогда не касался его так.       Он разорвал поцелуй, запрокинув голову назад, но не успел даже окунуться в доселе неизвестные ощущения касаний, Чонгук через мгновение прижался губами к шее. Долго, напористо и влажно. Его губы были влажными от поцелуев. Тэхён судорожно втянул воздух и ухватился за альфу покрепче. Он больно упёрся копчиком в деревянную столешницу позади, но всё равно откинул голову назад, чтобы Чонгук мог дотянуться всюду, куда захочет. Тэхён вдруг весь сделался очень чувствительным, ему стало плевать, как он стоит и где, лишь бы альфа никогда не останавливался.       Чонгук с упоением понимал, что нашёл первую эрогенную зону у своей пары, поэтому не стал себя ограничивать. У него огнём горели губы, так сильно хотелось целовать Тэхёна везде, каждый миллиметр… Ничего ему сегодня не помешает в этом. Тэхён зарылся одной дрожащей рукой в густые волосы альфы, он коснулся короткими ногтями их корней и пару раз провёл ими массажными движениями. В ответ почувствовалась удовлетворённая вибрация, больше схожая с кошачьим мурчанием. Чонгук жадно, как с голодовки, втянул усилившийся аромат омеги и провёл носом до самой линии челюсти. Не упуская возможности, альфа с нежностью прикусил острый подбородок. Тэхён, ахнув, зажмурил глаза, по позвоночнику на скорости пронеслись маленькие острые разряды. Чонгук держал крепко, казалось, будто его руки были везде, в них и правда можно укрыться от всего мира.       Тэхён несильно надавил на грудь альфы и плавно отстранил от себя. Чонгук остановился с туманным взглядом и поднял опьянённую голову. Омега убрал его руки из-под свитера и отступил назад. Тэхён улыбнулся покрасневшими губами, это не было широкой улыбкой, не было яркой, а исключительно игривой. Он попятился назад к лестнице, не отрывая пристального взгляда от Чонгука, а сам приподнял край свитера, оголив часть живота.       — Здесь немного неудобно, — Тэхён нервно впился пальцами в перила, попытался сделать это незаметно, но вышло плохо. Чонгук всё заметил, как и решительность в блестящих глазах. У омеги голос звучал тихо, еле слышно, он словно бы обнимал альфу за плечи и дарил невесомые поцелуи в макушку. Слыша этот тембр, Чонгуку казалось, что его накрывало бархатное одеяло.       Тэхён поднялся по паре ступеней спиной назад, но, не выдержав тяжёлого голодного взгляда, развернулся и упорхнул в спальню. Колени едва ли не подкашивались.       Чонгук стоял там, на кухне у разгорающейся печи, с минуту, и вслушивался, как неслись босые ноги в комнату. Перед глазами всё ещё стоял Тэхён, взъерошенный от неведанных касаний, возбуждённый и с разбросанными мыслями. От его вида замирало дыхание. Чонгук не справлялся.       Он поднялся следом и сбавил шаг у самого порога. Тэхён стоял к нему обнажённой спиной, стянув свитер, прижав его к груди и ещё не вытащив рук из рукавов. Чонгук сделал то, что хотел. Альфа подошёл вплотную, он обнял Тэхёна за плечи с тихим вдохом и прижался губами к шейному позвонку, закрыв глаза. Сладкая на вкус кожа сводила с ума до судорог в груди, она маняще оттенялась в слабом и тёплом свете керосиновой лампы. На вид сияла карамелью, но на вкус была ещё слаще. Чонгук поцеловал ближе к плечу и, уступая чёрному волку, коснулся языком. У волчары произошла передозировка сахара, он упал на спину и блаженно закрыл глаза. А вот Тэхён от подобного вздрогнул, вновь покрывшими мурашками под языком и губами альфы. Он чересчур громко выдохнул и с силой прижал к себе свитер. Чонгук лбом упёрся в светлые пряди и вновь зарылся в них носом, не в силах надышаться ароматом омеги. Зубы пришлось сжать, желание прокусить нежную кожу и оставить там метку было велико. Тэхён несмело повернул голову назад, хотел взглянуть на Чонгука и поцеловать ещё раз.       Чонгук готов был отдать ему что угодно, хоть миллиард поцелуев, если бы это потребовалось. Тэхён откинул голову на его плечо, расслабленно притираясь, как можно ближе. Ему сейчас было так хорошо, как никогда раньше. Он спиной чувствовал ровное сердцебиение Чонгука и исходящий от него жар. Тэхён подумал, что дом больше не нуждался в печке, его альфы вполне было достаточно.       — Чонгук, — Тэхён шепнул прямо в губы. Он поднял взгляд, и Чонгук прямо сейчас мог сказать с уверенностью на все сто двадцать процентов, что очень легко будет поддаваться любым манипуляциям с помощью этих глазок. — Я хочу метку.       — Тэхён…       Сердце у альфы рухнуло куда-то к желудку, а руки сами непроизвольно прижали тело Тэхёна к себе ещё ближе, обняв сильнее и крепче.       — Я знаю, что ты скажешь, что ещё слишком рано для этого, — протараторил омега, разворачиваясь к нему лицом прямо в объятиях. — Но я всё обдумал, пока мы шли домой. Я хочу твою метку. Мы оба знаем, что ждёт нас впереди. И что бы ни случилось, я хочу быть твоим. Хочу твой запах на себе и… И чтобы все знали об этом. Даже через десять лет.       — Ты боишься.       Тэхён действительно боялся. Если он потеряет Чонгука, то у него ничего не останется от него. Абсолютно ничего, кроме воспоминаний и вещей.       — Слишком эгоистично? — Тэхён опустил голову вниз, раздосадовано поджав губы.       — Нет, — Чонгук немедленно поднял его лицо обратно и подарил улыбку. — Но ты прав, слишком рано, Тэхён. Метка всегда будет с тобой…       — Именно этого я и хочу!       — Нет, Тэхён. Я могу умереть в битве, но твоя-то жизнь будет продолжаться. Ты можешь встретить альфу через пять лет или даже десять, пусть так. Ты встретишь его и будешь счастлив, но метка на шее всегда будет напоминать тебе о прошлом.       — Нет, Чонгук…       — Послушай, Тэ, — альфа, как на кухне минутами ранее, положил ладони на щёки Тэхёна и прислонился своим лбом к его. — Всё будет хорошо.       — Ты не можешь этого обещать. А если ты умрешь там? У меня ничего от тебя не останется.       — Я ещё не умер, и если честно, то не планировал. Буду стараться этого не сделать.       — Я не могу не думать об этом, — отчаянно просипел Тэхён, спрятав лицо на плече Чонгука. Он сжал кулаками не снятые рукава свитера, впившись кожей ладоней в крупную вязку.       — Я тоже, — честно признался Чонгук, успокаивающе поглаживая по сгорбленной костлявой спине. — Но всё будет хорошо. Ты будешь в порядке.       — А ты?       Чонгук усмехнулся и поцеловал Тэхёна в макушку, а после отошёл к шкафчикам у кровати. Он открыл самый верхний и достал из него потёртый матерчатый мешок. Тэхён, неловко переминаясь с ноги на ногу, нелепо стоял с этим свитером посреди комнаты. Чонгук обхватил его за талию и подтолкнул к кровати.       — Что ты делаешь? — Тэхён сел на мягкую постель, скользя ступнями по жёсткому ковру, и с интересом принялся ждать дальнейших действий альфы.       Чонгук присел перед ним на корточки, развязывая мешок, потрёпанный временем, и достал из него кулон. Тэхён смотрел во все глаза, разглядывая с нескрываемым любопытством. Альфа с теплотой вложил украшение в чужую ладошку.       — Этот кулон сделал мой отец для мамы, когда она согласилась стать его парой, — Чонгук улыбнулся одними уголками губ, вспоминая, как когда-то эту историю ему рассказывала мама. Тэхён затаил дыхание, вслушиваясь в каждое слово. Он с особой аккуратностью, держа пальцами кожаный чёрный шнурок, очертил совсем крохотную серебряную звезду, поблескивающую уже не так, как раньше. Износилась.       Это не изящное дорогостоящее украшение, а самое обычное, сделанное когда-то своими руками. Но сколько же отец Чонгука вложил в него любви и трепета. Тэхёну нравилось, было в нём стойкое ощущение прошлой крепкой любви.       — Красивое, — омега прошелестел одними губами, стараясь не нарушить тишины. Чонгук, смотря на него, готов был поспорить, что ничего и никого красивее Тэхёна уже не будет. — Почему звезда?       — Отец делал кулон под стать своей паре. Кожаная нить такая же грубоватая, но в то же время сильная, как мама. Звезда же имела огромное значение мамы в его жизни. Она была его мудростью, его спокойствием, его светом. Мама сочетала в себе волевой характер и непокорную никому нежность. Отец любил в ней это больше всего. Она уважала его, но никогда не боялась перечить, спорить и оголять клыки.       Тэхён тихо рассмеялся. В душе всё запузырилось от слов Чонгука. Слышать что-то о прошлом альфы оказалось приятно. Чонгуку и самому словно бы становилось легче. Вспоминать о родителях было трудно даже спустя столько лет, но делиться этим с Тэхёном значило для него многое.       — Это… — у Тэхёна даже слов не нашлось, чтобы ответить. Он ярко улыбнулся, мотнув головой из стороны в сторону. — У меня мурашки, — и в доказательство высунул руку из свитера. — Эта история словно из сказки. Он очень любил её.       — Очень, — согласился Чонгук, кивнув. — Я хочу отдать этот кулон тебе.       Тэхён распахнул глаза, как будто услышал что-то запретное, что не должно было коснуться его ушей. Он вдохнул полной грудью, стараясь уловить в глазах альфы хоть намёк на шутку.       Но Чонгук смотрел серьёзно. Ему захотелось засмеяться с удивленного и шокированного лица омеги. Он забрал кулон и с лёгкостью надел его на шею Тэхёна, застегнув.       — Чонгук, это слишком ценный подарок, — Тэхён подушечками пальцев коснулся звезды, прижав ту прямо к коже.       — Именно поэтому он должен быть у тебя.       «Ты моя звезда».       — Чонгук… Я… Я буду хранить его.       Чонгук благодарно кивнул, видя в глазах напротив океан искренности. Он, наконец, снял с Тэхёна свитер и откинул его в изножье постели. Альфа поцеловал его в раскрытые ладони и запястья, подвинувшись ближе, чтобы снова коснуться чувствительной шеи. Чонгук усмехнулся своим мыслям. У Тэхёна и в виде волка, и в виде человека шея являлась слабым местом.       Тэхён заполз на кровать и потянул альфу за собой. Приклеился к нему, как коала, обнял руками за шею и ногами за талию, чтобы ни миллиметра между. Тэхён, не удержав равновесия, упал на спину, и потянул вместе с собой Чонгука, уперевшись пятками в его поясницу. Холодный плед морозил спину первые секунды. Тэхён больше не мог ждать снова, он сам приподнял голову и поцеловал Чонгука. Пусть всё ещё неумело, зато с настоящим желанием.       Альфа, конечно же, поцеловал в ответ. Руками он огладил талию, невесомо коснулся бёдер и обратно провёл ладонями к ягодицам, очертив восхитительные изгибы. Тэхён сбивчиво дышал прямо в поцелуй, подрагивая от каждого нового прикосновения там, где не касался ещё никто.       Чонгук был аккуратен. Он быстро, но аккуратно снял с него штаны, под которыми ничего не было, и откинул туда же к свитеру. Тэхён не смущался, не сопротивлялся и не закрывался от Чонгука.       Тэхён не знал, куда деть руки, но, следуя своим желаниям, он положил их на спину Чонгука. Кожа альфы была обжигающая, просто горяченная. Твёрдые мышцы перекатывались прямо под ладонями, и Тэхён соврал бы, что такое ему не нравилось. Чонгук снял с себя кофту, являя взору такой же сильный и крепкий торс. Руки сами потянулись к нему, ощупывая рельефность. Тэхён провёл пальцами по шраму на ребре, а следом перебрался на тёмный рубец на груди. Чонгук навис над ним скалой, припав к чувствительной шее. Альфа проложил от неё целую дорогу трепещущих поцелуев к ключицам, прикусывая их тоже. Тэхён податливый, он подпускал к себе и сам прижимался ближе.       Чонгука откровенно вело, даже руки ослабели, отказываясь удерживать его самого. К Тэхёну магнитилось всё тело, притягивалось так, чтобы ни миллиметра между. Альфа широкими ладонями развёл Тэхёновы острые колени, поглаживая по ним. Это отвлекало, омега реагировал на каждое касание частыми глубокими вздохами. Он закрыл глаза, когда Чонгук поцеловал внутреннюю сторону бедра. Теперь смущение до него не просто дошло, а добежало. Даже от одного поцелуя там ему стало совсем дурно. Казалось, печка разгорелась на всю мощь, щёки у Тэхёна ярко покраснели.       — Такой отзывчивый, — довольно заурчал альфа.       Чонгук распустил зубы, и Тэхён впервые вскрикнул от неожиданности. Ощутимый укус на бедре пульсировал красно-оранжевым, омега с ужасом понял, что это заводило его ещё больше. Член встал от незатейливых ласк, уперевшись в живот и прося внимания. Тэхёну хотелось сжать ноги, но Чонгук, так удобно устроившийся между ними, не позволил этому случиться. Альфа не мог насытиться, облизывая мягкие бёдра и сжимая их в руках.       Тэхён под ним растворялся. Его глаза заволокло туманом, и губы раскраснелись на пару с щеками. Он смелел с каждой секундой, поглаживая плечи альфы и отзываясь на все его поцелуи. Чонгуку нравилось слушать ахи Тэхёна и шумные вздохи сквозь губы. Это распаляло. Чонгук, как и мечтал, с пристрастием покрыл всё тело омеги своими поцелуями. Особое удовольствие ему доставило прикосновение губ к животу, альфа провёл горячим расслабленным языком прямо над пупком, ощутив, как живот втянулся, а кожа покрылась мурашками. Тэхён задёргался, разгибая одну ногу и стуча пяткой по постели. Чонгук тихо рассмеялся, нарочно проигнорировав вставший член омеги, но всё равно не забыл опалить его горячим дыханием.       Тэхён захныкал от издевательств, снова вымещая эмоции пяткой по кровати.       — Ты меня мучаешь, — пожаловался Тэхён, разметавшись по подушке.       — Доставляю удовольствие, — важно поправил Чонгук, подтянувшись выше, чтобы лицом к лицу.       Тэхён, конечно же, сразу обнял за шею и коротко поцеловал, слабо укусив губы. Тоже умел распускать зубы.       — Разве я не должен тоже?..       — Что «тоже»? — правда издевался. Вон какое лицо довольное, а глаза засияли не меньше, чем у Тэхёна.       — Тоже доставить тебе удовольствие, — трогательно поделился своими переживаниями. Чонгук, улыбнувшись, опустился на него не всем весом, но довольно ощутимым, омега с радостью сцепил лодыжки на его пояснице. Холодная пряжка с ремня альфы впилась в разнеженную кожу под яичками, и Тэхён от контраста взвизгнул, пытаясь дёрнуться вверх.       — Ты уже это делаешь, — Чонгук шепнул томно на самое ушко, прикусив мочку. Тэхён тихо застонал и выгнулся навстречу.       — Разве?       — Поверь мне.       Чонгук не врал. Вытворять подобные вещи с Тэхёном уже являлось для него высшей точкой наслаждения. Но приятнее всего было получать на свои касания ответную реакцию, такую же положительную и нетерпеливую.       Тэхён попросил Чонгука снять его штаны тоже, чтобы не мешали. Когда они оба остались обнажёнными, омеге чуть ли не до писка, до восторга было касаться друг друга вот так, когда кожа к коже без дурацких преград в виде слоев одежды.       Тэхён без зазрения совести первым делом взглянул на член Чонгука. Он был больше, чем у него самого, и толще. Его крупная головка тёрлась о кожу живота, такой же просящий к себе внимания, как член омеги. Чонгук не скрывал, что Тэхён его заводил. От всех его едва уловимых поскуливаний, стонов и мычаний в сжатые губы грех было бы не возбудиться. Да только от одного вида голого омеги на их постели уже было крышесносно!       Когда дело касалось Тэхёна, Чонгуку не нужно было многого.       Альфа наклонился к чужому животу, щекоча волосами, и взял в рот головку члена. Тэхён, сильно вздрогнув всем телом, выгнулся дугой, не сумел удержать себя на месте. Он застонал ещё громче, зажмурив глаза. Чонгук крепко держал его на месте за вертлявые бёдра, двигая головой и беря глубже.       — Чонгук, — Тэхён звал дрожащим голосом, сам не зная для чего.       Ему было приятно, но ощущения казались такими острыми и невозможными, что он невольно пытался оттесниться, но в то же время не хотел, чтобы это заканчивалось. Тело напряглось, но после его охватила сладкая дрожь, будто бы вот-вот он весь целиком и полностью обмякнет, как желе.       Чонгук отстранился, напоследок облизав губы. Это вывело омегу из окончательного равновесия.       Тэхён почувствовал, как выделилась природная смазка в большом количестве, она стекла прямо по яичкам. Его аромат усилился, заполнив каждый уголок дома, и взгляд опьянел. Чонгук вздрогнул от мурашек по холке, в неё стрельнуло, заставив дернуть шеей. Он опустил глаза вниз и увидел мокрое пятно на одеяле.       Чонгук накрыл Тэхёново тело своим, невесомо пробежавшись губами по шее в отвлекающем маневре. Он погладил внутреннюю сторону бедра омеги, почувствовав густую тёплую смазку. Чонгук лёг рядом, повернувшись лицом, и Тэхён скопировал его позу, чтобы уткнуться носом в плечо альфы. Чонгук сгрёб его ближе, вновь обнял и, огладив упругую ягодицу, закинул одну ногу на себя. Тэхён в задушенном стоне прижался ещё. Шумные вздохи омеги опалили кожу, а пушистые ресницы пробежались по миллиметрам кожи на шее. Тэхён поцеловал альфу в плечо, нежась. Он не боялся отдаться Чонгуку целиком и полностью, не страшно было погрузиться в эту ночь без остатка.       Температура в комнате поднялась до невыносимой жары, Тэхён всё ещё слышал треск поленьев в печи и стук чужого (чужого ли?) сердца. Чонгук обращался с ним ласково, но уверенно.       Тэхёну не нужно выпрашивать поцелуев, достаточно было только поднять голову, чтобы тут же получить его. Чонгук покусывал его губы, а ладонью смял мягкие ягодицы. Негрубо, но весомо. Смазка осталась на руке, липкая и тёплая, выделяющаяся с каждым действием альфы. Чонгук развёл половинки и с лёгкостью проскользнул между ними двумя пальцами. Тэхён замер и крепче ухватился за альфу, у него закружилась голова. Чонгук неспешными движениями провёл пальцами вверх и вниз, нащупывая и наглаживая чувствительное место. Тэхён отстранился от поцелуя, больше не находя в себе никаких сил. Его захлестывало эмоциями, Чонгука — Тэхёном.       Первый палец прошёл плавно, Тэхён был достаточно расслаблен и телом, и душой, он размяк под этими уверенными тяжёлыми руками и губами, горячее кипятка. Чонгук постепенно добавил второй палец, никуда не спеша и целуя красные горячие скулы омеги. Тэхён сжался и пискнул всего на секунду, укусив альфу за плечо в отместку, но уже через несколько мгновений вновь обмяк, обманутый пылким поцелуем. Чонгук вкушал этот миг, наслаждаясь им сполна, подготавливая Тэхёна и растягивая пальцами. За вторым последовал третий, и омега в этот раз простонал несдержанно громко. Ему это нравилось, мягко говоря. Чонгук сильный, его мощь вкупе с крепким и жилистым телом, напряжённым сейчас, доводила Тэхёна до исступления. Прижиматься к этой скале, ощущая чуткость в ответных прикосновениях, было волшебно.       Тэхён слышал, как хлюпала смазка, смущая и раскрепощая одновременно. Чонгук тяжело дышал ему на ухо, двигая пальцами. Его член тёрся о член и живот омеги. Тэхён сам начал двигать бёдрами, усиливая трение между ними. Он таял от того, как интимно альфа шипел и постанывал, хотелось услышать больше. Чонгук зарылся носом в светлые волосы, он целовал туда, куда мог дотянуться и делал очень хорошо. Тэхён забылся, голова была лёгкой-лёгкой, он думал только о Чонгуке и их близости. Хотел просунуть руку и тоже сделать альфе приятно, но был мягко оттолкнут.       — Ещё успеешь, — с улыбкой шепнул Чонгук, поцеловав в подбородок. — Расслабься.       Чонгук собирался посвятить эту ночь только Тэхёну.       — Но я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — надулся Тэхён, поскуливая от движения пальцев внутри.       — Мне сейчас очень хорошо, Тэхён, — искренне ответил Чонгук, заглядывая в потемневшие глаза напротив. Тэхён зардел, не скрывая слабой улыбки, невесомостью оседающей на сердце.       Чонгук не мог контролировать всё то, что творилось у него на душе. Огромный, бесконечный поток чувств, успешно подавляемый до этого дня, вырвался на свободу. Необходимо было что-то сделать с этим. Ком в груди разрастался до невероятных размеров, ему не было конца, ведь причина лежала рядом, раскрасневшаяся, с взъерошенными волосами, блаженным взглядом и чуть ли не мурлыкающая.       За окном пошёл снег и завыл холодный ветер, стучась в окна. Но как же жарко было дома. У обоих кожа липла друг к другу. Чонгук перевернул Тэхёна на спину, а сам навис сверху, устроившись между широко разведённых ног и обхватив бёдра. Прижался близко-близко. Тэхён сам развел ноги пошире и слегка выгнулся навстречу, приподняв таз и скользнув ягодицами по члену альфы. Чонгук сглотнул и руками зафиксировал бёдра Тэхёна, вертящиеся из стороны в сторону. Тот довольно засмеялся и смело закинул ножку на напряжённое плечо Чонгука, ступней спустившись к груди и поднявшись обратно вверх. Вошёл во вкус, теперь тянуло подурачиться и подразнить чуточку. Весь искрился. Чонгук не мог это не заметить.       Тэхён невообразимый. Чонгук рядом с ним терял всякую маску серьёзного вожака. Он знал, что для своего омеги сделает, что только угодно. Даже в город поедет посреди ночи, если Тэхёну захочется чего-то сладкого для настроения. Сам Тэхён этого пока не знал, даже не подозревал, какое влияние может оказывать на этого мужчину. Сейчас Тэхён млел на накрахмаленных подушках, нетерпеливо тянул ближе к себе и тягуче целовал, сминая раскалённую кожу на спине альфы, бороздя ту непослушными пальцами.       Чонгук несколько раз провёл по своему члену, порыкивая прямо в поцелуй. Он устроился поудобнее и двинул бёдрами вперёд, медленно толкнувшись в омегу. Тэхён вскрикнул, но не от боли, а от переполнения. Он задыхался в этих ощущениях, выгибая спину. Чонгук двигался медленно и нерасторопно, альфа давал привыкнуть, Тэхёну первое время движения казались не совсем приятными, но терпимыми. Чонгук зацеловывал шею, неторопливо раскачиваясь бёдрами.       Тэхён потёрся кончиком носа за ухом альфы, с придыханием отзываясь на все поцелуи и прислушиваясь к собственному телу. Оно словно бы подстраивалось под Чонгука, всё стало острее, даже собственные вдохи холодили горло, как на морозе. Тэхён откинул голову назад, когда толчки углубились. Ему нравилось ощущать Чонгука в себе и нравилось чувствовать, как член заполнял его.       Движения Чонгука становились быстрее и глубже. Дыхание потяжелело. Тэхён невольно развёл ноги ещё шире, он метался по подушке, срываясь на нетихие стоны. Они в доме находились одни, стесняться было некого. Когда Чонгук попал прямо по чувствительному месту, то больше не замедлялся и угол проникновения не менял. Тэхён дрожал всем телом, превратившись в одно сплошное чувство. Альфа сильнее сжал покрасневшие бёдра, ускорившись. Сам не скрывал, как ему приятно, отзываясь мечтательными вздохами и стонами, хрипловатыми от жажды. Чонгук был близок к тому, чтобы кончить. Тэхён вызвал искры в глазах и внизу живота. Омега был узким, страстным и даже ненасытным. Целовал с языком, отдаваясь процессу со всей душой, сам двигал бёдрами навстречу, насаживаясь. Тэхёну для первого раза много было не нужно. Ещё пара глубоких долгих толчков, стимулирующих простату, и он кончил себе на живот, вскрикнув так громко, что, наверное, услышала вся стая. Его бёдра мелко затряслись от оргазма, а сам он сжимался часто-часто, сдавливая стенками член альфы. Чонгук натурально зарычал, в нос забился смешанный аромат омеги и его собственный. Не выдержав, он несильно прикусил чистую кожу Тэхёна, где должна будет стоять метка. Не прокусил, но оставил яркий след, налитый кровью.       Увидев, что у Тэхёна загорелись глаза, как тогда, когда омега впервые попробовал сладости, Чонгук больше не сдерживался. Он вышел из омеги, провёл по члену ладонью пару раз и обильно кончил на чужие бёдра.       Без сил свалился рядом. Тэхён ловил звёздочки перед глазами, стараясь отдышаться. Он обнял Чонгука за шею и спрятал лицо у того на груди. Тэхён, не веря, рукой дотянулся до укуса и чуть ли не завизжал довольным писком. Пусть не метка, пусть, но для начала уже было неплохо. Чонгук обнял за талию и прижал к себе. Сердце в груди сбилось с ритма, когда Тэхён доверчиво улёгся в его руках и закрыл глаза.       Они лежали так долго, их тишина была уютной, не требующая ничего взамен.       — Откуда у тебя шрам на рёбрах? — тихо промямлил Тэхён. Он устал и его сильно клонило в сон, достаточно было потрясений на сегодня.       — Валял дурака в детстве, пока отец строил теплицу, и упал на гвоздь, — Чонгук таким же полушёпотом удовлетворил чужое любопытство, проводя ладонью по сгорбленному торчащему позвоночнику. Ненароком подумал, что стая Тэхёна и сам Тэхён недоедали. Это уже давно не было догадкой. Все омеги худые, как на подбор, щёки у них впалые, а вид не самый здоровый. И почему-то так Чонгуку хорошо стало от мыслей, что скоро всё будет иначе для них. Для Тэхёна.       — Сколько раз на неделе вы охотились?       Ответом послужило сладкое сопение. Тэхён уснул почти мгновенно. Чонгук улыбнулся, провёл по его волосам, поцеловав в макушку, и оставил все разговоры на потом.

***

      Тэхён проснулся поздно, время уже перевалило за двенадцать часов дня. Он чувствовал себя замечательно, потягиваясь на постели. Чонгук поздней ночью вытер его мокрым полотенцем и накрыл тёплым одеялом. Тэхён спрятал улыбку в соседней подушке, что всё ещё хранила в себе запах альфы. Тело ныло приятными воспоминаниями, а укус на шее грел сильнее солнца.       Лежать одному не хотелось, поэтому Тэхён быстро встал с постели, отмечая, что в доме за ночь стало теплее, но всё равно надел на себя свитер и штаны. Он бегом спустился на кухню, где на столе уже стоял его завтрак, накрытый вафельным полотенцем. Уже остыл. В доме было пусто. В печке так же, как вчера, трещали поленья, и щёки Тэхёна залились краской от воспоминаний. И вовсе не от смущения, а от ощущения чужих губ и языка.       Тэхён торопливо отмахнулся от мыслей, проводя пальцами по слегка отёкшему лицу, и сел за стол. Чонгук приготовил для него поджаренные на сковороде хлебцы, яичницу, несколько кусочков мяса, нарезал немного сладкого красного перца и помидор. Тэхён от такого набора рассмеялся. Чонгук пытался его откормить! Улыбка до ушей. Тэхён старательно съел всё, что в него влезло. А мыслями то и дело, что возвращался к их ночи. Руки альфы ощущались до сих пор, а поцелуи… Кажется, Тэхён больше никогда не сможет забыть о них. Он коснулся укуса, надавив на него, и поджал губы. След не болел ни капли.       Убирая посуду со стола, Тэхён заметил в окне широкую фигуру Чонгука. И ноги, честное слово, сами понеслись к нему. Омега успел только тулуп схватить, да ботинки натянуть прежде, чем выбежать из дома. Тэхён напоминал самому себе главную героиню всех любовных романов, что он читал. Чувства к одному мужчине застилали глаза, части тела жили сами по себе, не слушая голову… или сердце. Только в отличие от сюжетных линий, усеянных изменами, слезами и расставаниями, Тэхён был уверен, что с ним так не поступят. Его доверие и уверенность в Чонгуке росла в геометрической прогрессии. Белый волк тому доказательство. Он вскочил на лапы, заметив на горизонте объект воздыхания. Сразу же начал строить глазки, выпрямил спину в гордой осанке, напустил на себя безразличие и соблазнительно вытянулся на лапах.       Чонгук говорил со всей стаей и охотниками, указывая на границы и серьёзно объясняя, как именно теперь будет проходить их защита. Стая слушала его с таким же серьёзным видом, сложив руки на груди и активно кивая в ответ. Впереди всех стоял Хосок, дополняя слова Чонгука своими репликами. Намджун лишь кивал, негласно подтверждая, что со всем согласен.       Тэхён не знал, стоило ли ему подойти сейчас или чуть позже, когда разговор будет окончен. Он сбавил шаг, закутавшись в тулуп и выдохнув клубы пара. Мороз бодрил, отгоняя прочь оставшийся сон. Тэхён ругался себе под нос, не понимая, почему Чонгуку приспичило проводить собрание прямо перед его домом. Тэхён был сконфужен. Он топтался на месте, не зная, куда податься. Оббежать Чонгука и встать со всеми? Уйти обратно в дом? Это было бы глупо!..       — Чего ты там застыл? — громко спросил Чонгук и только потом обернулся к Тэхёну, усмехнувшись. В его глазах стояла непоколебимая уверенность в своих действиях.       Чонгук омегу почувствовал сразу, как только открылась дверь их дома.       Хосок довольно улыбнулся, сразу же поменявшись в лице. Он сморщил нос, собираясь что-то сказать, но под грозным взглядом Чонгука прикусил язык, чуть не пустив смешок.       — Доброе утро, Тэхён, — всё же поздоровался Хосок, подозрительно сладким голосом.       Вся стая и охотники поголовно оживились, перестали зевать и клевать носами.       Приветливо заулыбались. Кто-то поздоровался вслух, кто-то помахал рукой. Юнги, Джин и Донмин, стоящие в первом ряду, засветились, как новогодние ёлки, осталось только «Джингл Бэллс» спеть с красными колпаками.       Тэхён, обеспокоенный таким огромным количеством внимания, неуверенно подошёл к стае и встал рядом с Чонгуком, не зная, как себя вести с ним при остальных. Думать долго не пришлось, Чонгук одной рукой обнял его за талию, пододвинув к себе вплотную, а второй обхватил голые ладони Тэхёна, чтобы не замёрзли.       — Доброе утро, — улыбнулся Тэхён в ответ, всё ещё напряжённый.       — Уже день, — сказал Чонгук, наклонившись к нему и аккурат целуя в губы. — Ты, оказывается, засоня.       Тэхён широко распахнул глаза, впившись ими в лицо альфы. Это казалось странным и непривычным.       — Ещё кое-что, что я хотел бы сказать всем вам, — Чонгук, не разжимая рук, развернулся обратно к стае. — С сегодняшнего дня мы с Тэхёном пара.       Чонгук не подбирал красивых громогласных слов. Он сделал это просто, искренне и без лишнего пафоса. Поделился с семьей своим счастьем.       — Сделаем вид, что не почувствовали твой сильный аромат на Тэхёне, стоило тому открыть дверь дома, — пробубнил Сокджин, покачиваясь на месте.       Поляна заполнилась радостным улюлюканьем и хлопками. Донмин кричал громче всех, топая ногами. Из груди у Хосока вырвались фанфары, крики и песни. Ещё пляски в ход пойдут. Он был безмерно рад за новоиспеченную пару. Словно сам второй раз Донмина встретил.       Стая действительно была счастлива за своего вожака. Всеобщая поддержка и радость патокой текла по стайной связи, заставив Чонгука широко улыбнуться и крепче обнять Тэхёна.       — У нас будут пополнения. Некогда стая Тэхёна теперь станет нашей частью. Обряды мы проведём, когда все вернутся назад.       Юнги от таких новостей весь просиял вдоль и поперёк. Он в чувствах склонил голову на плечо Чимина, пряча дрожащую нижнюю губу за ладонями. Как же сильно он был расчувствован, видя любимого Тэхёна таким счастливым. Лучник, проглотив колкости, обнял за плечо, позволяя светлой макушке щекотать кожу шеи.       — Даже не смей мне потом ничего говорить, иначе откушу тебе руку, — хлюпнул носом Юнги, бурча в тёплую ткань куртки.       — Зубы ещё не выросли, — мирно ответил Чимин, покрепче обняв.       — Начнём строительство новых домов в апреле, — объявил Хосок. — Стоит сделать Тэхёну и Чонгуку дом больше и… Дальше. Будет вам свадебный подарок!       Толпа взорвалась хохотом. Чонгук беззлобно закатил глаза на проделки лучшего друга.       Тэхён рядом ничего почти не слышал. Он смотрел на Чонгука ясным взглядом, полным неподдельной влюблённости и некой соскучившейся нежности. Чонгук чувствовал этот взгляд на себе. Невозможно было не почувствовать два глаза-уголька.       — Сопли и слёзы, — вздохнул Джин, посмеиваясь. Конечно, он был счастлив.       — Это начало отношений, — усмехнулся Намджун, стоящий рядом.       — Чепуха. Отношения — это лишняя трата времени. За все часы, потраченные на бесполезные разговоры, можно прочесть уйму книг, узнать много нового, а сколько трав можно собрать в лесу!       Намджун рассмеялся, кивнув. Лекарь повёл плечом, хмыкнув с напускной безразличностью.       — Разве вам никогда не хотелось почувствовать объятия любимого человека? Просыпаться с ним по утрам?       — Вы такой же романтик, как и Чонгук, — Джин повернулся к охотнику и даже улыбнулся. — Наверное, это всё очень приятно. Я не знаю. У меня не было отношений. Меня и не тянет. Зато у меня есть время для себя.       — Отношения — это не ограничения, Сокджин. Если вы встретите кого-то, кто будет уважать вас и любить по-настоящему, то эти отношения могут принести много нового.       Намджун не давил, просто лишь рассуждал. Сокджин задумался над его словами, согласно кивнув головой.       — У нас в стае хорошие и добрые альфы, но это… Это немного не то для меня, — поделился омега, спрятав руки в карманы куртки.       — А вы попробуйте поискать за границами стаи, — преспокойно посоветовал Намджун, напоследок он подарил улыбку с ямочками на щеках и удалился.       Джин долго смотрел ему в спину, прожигая растерянным взглядом.       — Мы сегодня баню растопили, — сказал один из альф, сообщая в основном охотникам и всем, кто не в курсе. — Она уже готова, поэтому можете идти.       — Мы пойдём сейчас, — сразу же предупредил Чонгук, и стая, как дети малые, снова затянули громкое «о-о-о». Тэхён отвернулся, стараясь скрыть смущённую улыбку. Вот теперь правда засмущался.       Чонгук говорил о них с гордостью и даже будто бы хвастался. Но альфе ужасно хотелось сказать об этом всем, закричать на весь лес, мир, что теперь Ким Тэхён его пара. В этом не было ничего постыдного или корыстного. Тэхён от этого таял маленькой лужей.       Вожак кое-как заставил всех пойти работать и на тренировки. Уходя, альфы и омеги подошли к Тэхёну с Юнги и поздравили с вступлением в новую семью.       Чонгук терпеливо ждал, а после утащил за руку в дом, переплетая пальцы.       — Это было неожиданно, — признался Тэхён, сидя на диване, пока его альфа доставал из шкафа полотенца и чистые вещи.       — Я не собирался скрывать тебя. Ты хорошо себя чувствуешь? — беспокоился за ночь и состояние Тэхёна.       — Всё хорошо. Более чем.       Они вместе дошли до бани, и Тэхён в полной мере осознал, как сильно успел полюбить это место. В предбаннике было жарко, сразу чувствовалось, что растопили недавно. Чонгук разделся первым, быстро и аккуратно. Тэхён успел только стянуть с себя свитер и запутаться в его горловине. Рассмеялся сам с себя, и Чонгук помог избавиться от вещи. Альфа стянул с него штаны, придерживая за щиколотки, пока Тэхён поочерёдно поднимал ноги, и оставил короткий поцелуй на одной коленке.       — Мы ведь будем просто мыться? — уточнил Тэхён, пока Чонгук снимал с него шерстяные носки.       Тот аж на несколько секунд подвис, не понимая, с чего бы такие вопросы.       — Есть какие-то ещё предложения, чем мы можем заняться?       — Ты просто в прошлый раз говорил, что парочек всегда слышно… Вот я и спросил, — пробубнил почти обиженно.       — Не дуйся. Если захочешь, то нас могут и услышать.       — Нет! Мы будем просто мыться.       В баню тоже зашли вместе под смех вожака, Чонгук попросил Тэхёна сесть на лавку и подождать. Сам он набрал им воду, поднимая тяжёлые вёдра. Тэхён засмотрелся, как перекатывались мышцы под кожей, как очерчивался крепкий рельеф тела, словно бы кто-то прорисовал это карандашом на бумаге. Спина и грудь заблестели от пота, а волосы уже увлажнились. У Тэхёна участилось дыхание. Стоило ему только взглянуть на лицо Чонгука, как ноги сами сжимались. Когда Чонгук был чем-то занят, то его лицо всегда становилось очень серьёзным, сосредоточенным, даже суровым. Это возбуждало. Тэхён судорожно провёл языком по губам и гулко сглотнул, отвернувшись.       — Я чувствую тебя, Тэхён. Сам же сказал, что пришёл сюда только мыться, — Чонгук подошёл к нему близко и положил ладони на разгоряченные бёдра. Альфа нагло завёл руку между ними и просунул пальцы между ягодиц, собрав ими густую смазку.       Тэхёну было необходимо сейчас же почувствовать Чонгука, как можно ближе. Он запрокинул голову назад и одним только мутным взглядом умолял прикоснуться к себе. Чонгук утянул его в глубокий поцелуй и надавил рукой на затылок, сжав волосы. Тэхён ахнул, он потянулся ближе и в итоге вовсе встал на ноги сам. Омега, обойдя Чонгука, толкнул его на своё место и оседлал сверху.       Они целовались долго и мокро, но всё ещё нежно. Тэхён бесстыдно тёрся бёдрами, пачкая ноги альфы собственной смазкой. Чонгук мял нежную кожу ягодиц, он развел их в стороны и сжал мягкость ощутимее. Тэхён плавился в его руках. В бане было жарко до головокружения. Чонгук снова расцеловал омежью шею, прикрывая глаза от удовольствия. Тэхён больше не мог ждать, у них осталось не так много времени, впереди ещё куча дел. Он опустился на член альфы медленно, крепко ухватившись за его плечи для опоры. Чонгук держал его за талию, помогая принять член, как можно плавнее. Но Тэхён нетерпеливый, он почти сразу перешёл на ритмичный темп, поднимаясь и опускаясь. Омега стонал тихо, в основном прямо в чужую шею, всё ещё помнились слова о парочках. Кожа у обоих была скользкой, влажной и действительно горячей. С волос капало, щекоча нервы.       Тэхёна не хватило на долгое время, он быстро устал, вымотавшись из-за духоты и непривычки, и Чонгук сам начал двигать бёдрами, вскидывая их, как можно быстрее и сильнее. Тэхён на нём выгибался, сжимаясь. Острые ощущения заползли прямо под кожу. Чонгука вело от Тэхёна, такого раскрепощённого и одновременно ласкового. Омега то и дело, что целовал Чонгука в щёки, губы, челюсть и прикусывал мочку.       Кончили почти вместе. И Тэхён после еле соскреб себя с альфы, не чувствуя ног. Чонгук с него рассмеялся и положил на первый этаж скамейки, где было не так жарко.       — Ложись на живот, я тебя помою.       — Даже так, — Тэхён, разнеженный и довольнёхонький с красными бёдрами, улыбнулся и сделал, как было сказано.       Чонгук намылил его тело и потёр кожу мочалкой, проходясь везде и даже там, где уже был. Предлагал ещё попариться, но Тэхён сказал, что точно тогда рухнет в обморок. Он мурчал, когда в его волосы вплелись пальцы в шампуне и принялись массировать кожу, взбивая пену. Чонгук смыл мыло и шампунь прохладной водой, видя, как омеге стало совсем невмоготу находиться в только растопленной бане с непривычки. Он хотел помочь Тэхёну слезть со скамьи и отправить в предбанник, но в ответ услышал упрямый протест.       — Я полежу тут и подожду тебя. Мне сейчас хорошо, — Тэхён словил альфу за руку и поцеловал прямо в раскрытую ладонь.       — Если станет плохо, то скажи.       — Кинешь меня в сугроб?       — Посмотрим, — беззаботно пожал плечами в ответ.       Чонгук помылся быстро, стащил омегу с временной лежанки и, придерживая со спины, увёл в предбанник. Там в мгновение задышалось легче. Они неспешно обтёрлись полотенцами и оделись в чистую сухую одежду. Чонгук постоянно смотрел на Тэхёна.       — Что такое? Почему ты так смотришь? — надевая тулуп, поинтересовался Тэхён.       — Не могу перестать это делать, — честно и коротко.       Чонгук уже был сражён единожды, когда увидел Тэхёна такого румяного. Сейчас же было совсем другое дело. Сейчас он сам его мыл после их быстрого секса, водил мылом по гладкой коже и целовал её. Тэхён розовый весь целиком и полностью. Ему хотелось пить и немного полежать в постели, чтобы прийти в себя.       — Я не против, — Тэхён сморщил нос, засмеявшись.       Дома Чонгук не поддался на уговоры полежать пять минуточек. Он поставил чайник, чтобы пообедать, а после вернуться к делам. Альфа встал ещё в шесть утра, поэтому уже проголодался. Впереди ещё тренировки и охрана границ. Ему бы очень хотелось полежать с Тэхёном, целовать его, но времени не было. Не сейчас.       Омега всё понимал, поэтому просто прилип к нему на время обеда, сев напротив и сложив ноги Чонгуку на колени.       — Я могу присоединиться к тренировкам сегодня?       Чонгук кивнул. Тэхён уже был здоров. Тренировки пойдут ему на пользу. Да и ему самому так будет намного спокойнее. Тэхён отличный воин, он в этом даже не сомневался, но лучше будет, если омега тоже пройдёт несколько тренировок.       — А встать на охрану границ?       — Нет, — резче, чем следовало. Чонгук прикрыл глаза на несколько секунд. Тэхён вздрогнул от его тона, замерев. Взгляд такой…проникновенный. — Нет, Тэхён, это слишком опасно. Я не смогу спокойно спать, зная, что ты там. И с тобой я встать на защиту тоже не смогу. Потому что при опасности кинусь спасать не стаю, а тебя. Это не тот выбор, который я хочу делать.       Тэхён, сглатывая колючий ком, кивнул. Он испугался, что Чонгук ему не доверял охрану территории, а оно вот как оказалось.       — Всё хорошо, Чонгук. Я понимаю. Может, тогда как-нибудь поохотимся вместе? — приободрил тёплой улыбкой.       — С радостью.       Когда они вышли из дома, чтобы пойти к поляне на тренировки, небо над головами сгустилось, окрасившись свинцовым. Воздух потяжелел, а ветер завыл свирепостью и понёс за собой странный запах. Чужой. Грудь сдавило тревогой, как в железных тисках, не продохнуть. Тэхён сердцем чувствовал неладное, но когда увидел горящие алым глаза своего альфы, то всё понял.       На территорию, не скрывая, вступили чужаки.       Пришло время битвы.