Тарпея

      — Оставайся тут! — рыкнул Чонгук, повернувшись к Тэхёну.       — Нет…       — Это даже не обсуждается! — альфа резко повысил голос, его глаза сверкнули алым, пробирая до костей. — Перекинься в волка, найди Джина и Донмина и останьтесь в нашем доме.       — Чонгук, нет…       — Я всё сказал. Это слишком опасно. Не высовывайся дальше. Даже не вздумай! Всех раненых будут приводить к тебе, — его голос граничил со злым рычанием.       Тэхён захлебнулся в возмущении, страхе и боли. Он тяжело сглотнул, сжав руки в кулаки. Его охватило чувство беспомощной злости и обиды. Чонгук в прыжке перекинулся в огромного чёрного волка и, даже не посмотрев напоследок, сорвался с места.       По территории разнёсся тяжёлый оглушающий рык, от которого затряслись руки, а за ним послышался пронзительный вой. Чонгук дал знак, что пора.       Началась подготовка. У них было время приготовить оружие и выбежать навстречу к врагам, не пустив близко к поселению.       Суеты не было, все действовали чётко по плану. Охотники резво достали свои снаряжения, а оборотни перекинулись в волков. Стая собиралась на поляне для Советов. Оборотни и охотники сновали туда-сюда, один только Тэхён стоял на месте, не понимая, как такое вообще могло происходить. Он чувствовал себя крошечным по сравнению с этим миром, хотелось спрятаться где-нибудь за листьями черники и уснуть крепким спокойным сном. Но разве судьба когда-то спрашивала, чего хочет Ким Тэхён?       Чонгук, собрав всех в округе, прибежал обратно к поляне. Его уже все ждали в полной боевой готовности. Охотники сели на спины волков, так им удастся сократить время. Чонгук окинул всех взглядом в последний раз, а после громко зарычал, не жалея сил. От него ядовито веяло яростью. Над поляной нависло тяжёлое серое облако из страха, злости и жажды мести.       Топот лап, разрыхлённая земля и рык поднялись высоко над землей удушающей пылью. Тэхён с болью проводил стаю взглядом, когда те уносились в густой лес.       Сердце ухнуло вниз. Он даже не успел ничего сказать Чонгуку. И Юнги тоже не успел. А если?.. Тэхён встряхнул головой, не собираясь думать об этом и тратить на такие глупости время. Омега, бросив взгляд на следы от лап, понёсся к дому лекаря. Он быстро бежал, перебирая непослушными ногами, и почти кубарем свалился в сугроб. В жилах застыла кровь, ему необходимо было успеть до… До потерь.       Осталось только понять, чем он может помочь стае. Тэхён собирался проверить свои силы, дарованные несколько лет назад, на ком-то помимо Чонгука. Он не знал, сработает ли это или нет. Вдруг излечить Чонгука получилось только благодаря случаю и вспыхнувшим чувствам?       Тэхён завалился в дом Джина, снеся на своём пути вазу с тумбы. Сокджин вскочил на ноги, уставившись во все глаза на взмыленного Тэхёна. Донмин сидел на диване, уставившись в одну точку, бледный как смерть. Он держался за живот и ничего вокруг себя не замечал. Его мысли были только о Хосоке.       — Не думал, что ты послушаешься Чонгука, — удивлённо сказал Джин, неверующе осматривая друга с ног до головы.       — А я и не слушаюсь его! — крикнул Тэхён, убегая на кухню. Он схватил со стола первый попавшийся под руку нож и быстро вернулся обратно. — И не собираюсь! Вам нужно спрятаться в погребе, но не здесь. Если лжеохотники доберутся до поселения, то первым делом направятся туда, где раненым будет оказываться помощь. А у тебя на доме знак чёртового медпункта, — протараторил омега, стягивая с себя тулуп и ботинки. В горле всё пересохло от нервов. Ему больше всего на свете хотелось злиться, кричать и желательно поколотить Чонгука. Тэхён ведь даже чувствовать его сейчас не мог. Метки ведь не было! — Я провожу вас до дома Донмина и Хосока, но после оставлю. Вы справитесь? — посмотрел с надеждой и нескончаемым страхом за их жизни. Джин уверенно кивнул.       — Мы справимся, — его голос почти не дрожал. — Намджун оставил мне кинжалы. Дурак! Забыл, что я оборотень! У меня же клыки есть и когти, — у Сокджина это нервное. Он засмеялся, но после прикусил губу, судорожно выдыхая. — Там ты нужнее, Тэхён.       — Если с Хосоком что-то случится… — Донмина прорвало. Он завыл, заливая лицо крупными солеными слезами. Его бледные губы дрожали, а зуб на зуб не попадал.       Донмин держался, честно держался и очень долго. Но сейчас плотину прорвало.       — С ним всё будет хорошо, — Тэхён звучал громко, он вселял своими словами спокойствие. Или его иллюзию. Это было качеством прирождённого лидера. Даже если сам не верил в сказанное. — Донмин, всё будет хорошо. Он вернётся к тебе и вашему карапузу.       — С ума сойти, — залепетал беременный, вытирая лицо руками и подавляя истерику. Усмехнулся. Тоже нервное, передалось по воздуху. — Я убью его! Убью за то, что заставил меня так сильно волноваться!       Джин и Тэхён одновременно усмехнулись. Донмин такой Донмин, честное слово. Лезвие в руках поблёскивало, привлекая всеобщее внимание.       — Зачем тебе это?.. — кивая на нож, напомнил Донмин.       — Нужно кое-что проверить.       Тэхён больше не медлил, без того много времени ушло на разговоры. У него каждая секунда была на счету. Он дёрнул руку Джина за запястье на себя и, не моргнув и глазом, глубоко полоснул по ней острым лезвием ножа до самой кости. Сокджин предсказуемо закричал, схватившись за раненую конечность. Ему было больно и малость неприятно. Это что ещё за шутки такие?       — Какого черта?! — завыл он, пережимая запястье и подпрыгивая на одной ноге. — Тэхён, ты…       Тэхён, не слушая криков, перекинулся в волка, слепя своей белоснежной шерстью. Он тут же наклонил морду к лекарю и языком провёл по порезу, который затянулся прямо на их глазах.       — Офигеть можно! — даже Донмин отвлёкся от душевных терзаний, выпучив глаза. — Ты сейчас на нём эксперимент поставил? — и захохотал, ткнув пальцем в друга. Нервное. Точно нервное.       — Ты бы предупредил, — изумлённо зашептал Сокджин, всё ещё смотря на собственную ладонь, как на восьмое чудо света. — И правда зажила за секунду.       Тэхён ударил лапой по полу и издал тихий нетерпеливый рык, призывая омег перекинуться и последовать за ним.       Джин с Донмином послушались, скинув с себя одежду и обратившись в волков. Тэхён довольно фыркнул и первым вышел из дома, придерживая дверь лапой. Пропустил вперёд, чтобы пойти позади и видеть горизонт. Он весь превратился в слух, настороженно оглядываясь по сторонам и бесшумно ступая по хрустящему снегу. Джин постоянно оглядывался на него, ловя взгляд различающихся по цвету глаз. Тэхён был напряжён до кончиков ушей, шерсть стояла дыбом, а его взглядом можно было резать даже скалы… Сокджин тяжело сглотнул и продолжил путь.       Они зашли в дом Донмина и Хосока, где Тэхён открыл для омег дверцу в погреб. Донмин, прежде чем спуститься вниз, поджал уши и потёрся мордой о морду Тэхёна, прощаясь. Джин повторил его жест и исчез в темноте.       Тэхён закрыл их и аккуратно поправил ковёр на всякий случай. Если Джин с Донмином сами захотят выбраться, то сделают это без проблем, поддев дверцу головой. Они всё ещё оставались большими и сильными оборотнями. Кусок дерева не был им преградой.       Тэхён переживал. Лишь бы этим дурным не приспичило броситься на спасение к стае. Но они все, абсолютно все, понимали, как была важна безопасность беременного Донмина и Сокджина, который после будет всех латать, не покладая рук. В первую очередь именно их необходимо было защищать.       Тэхён пару раз ударил лапой по полу и выбежал из дома, бросаясь в сторону леса. Он бежал на запах и звуки, надеясь успеть.

***

      Чонгук вёл стаю за собой, он бежал впереди всех, разрезая беспощадным взглядом воздух. В ушах свистело, над ухом — тоже.       В них полетела первая стрела, острая, ядовитая и сбивающая одного из охотников. Попали точно в плечо. Болезненный вопль раздался над лесом. Стрела, пропитанная ядом, жгла, как дикий огонь. Чонгук свирепо зарычал, и стая издала такое же громкое рычание за ним, готовясь к бою.       — Стойте!       Чимин быстро спрыгнул с оборотня, погрузив ботинки в снег, и ловко забрался на дерево, как тогда на тренировке. Он уверенно встал на ветку и натянул лук, прицеливаясь. Охотник обладал орлиным зрением, он сразу заметил фигуру, что пряталась на высоком дереве в нескольких метрах. Чимин, усмехнувшись всего на секунду, прищурил один глаз, а после выпустил стрелу. Она с характерным хлюпом попала в чужое тело, крепко засев в нём и пробив плоть до позвоночника.       С дерева напротив свалилось первое мёртвое тело.       Снег поднялся в ледяном воздухе, кроны деревьев заслонили небеса, и сгустившиеся тучи почернели тяжёлым навесом.       Никто из них не смог бы сказать, как именно это началось. Лжеохотники с боевым кличем выбежали из-за толстых стволов деревьев, холмов и чащи леса. Они кричали и разрывали свои глотки, бежали вперёд, готовые убивать кого угодно. Всё было подобно снежной лавине, обрушившейся на их головы. Их копья, поднятые высоко вверх, сверкали остриём.       Целый океан запахов забился в чувствительный нос. Чонгук слышал нечто ядерное, он почти задохнулся от этого до слезящихся глаз. Смрад чувствовали все оборотни. Лжеохотники раздобыли яды, обмазали ими свои вещи и оружия.       Теперь стало предельно ясно, почему же стая Тэхёна не выдержала.       Земля под лапами затряслась.       Чонгук почти пропустил копье, пролетевшее прямо над его ухом. Задело только самый кончик. Альфа озверел от боли, ощутив, как всё ухо загорелось заживо и будто бы запузырилось.       «Не дайте себя задеть! Их оружие пропитано ядом! Тяжело раненых сразу же уводите к Тэхёну и Сокджину!» — скомандовал Чонгук по стайной связи.       Вожак дал знак, что и им пора нападать в ответ. Он первым рванул прямо навстречу опасности. Остальные — за ним.       Лжеохотники, охотники и оборотни схлестнулись в ударной волне. Лжеохотники втёсывались между волков, сбивая с толку. В них не существовало страха, не существовало боли и не существовало ничего человечного. Лишь безумные мысли, паразитом охватившие разум. У них одна цель, они не остановятся ни перед чем, их кровожадные страшные мысли заползали прямо под шкуру.       Чонгук остервенело бросился вперёд и клыками пережал горячую кровавую плоть. Он откусил её с характерным хрустом и откинул чужую кисть. Вся пасть увязла в кровавой нити. У них тоже была одна цель — спасти то, что дорого.       Чонгук краем глаза заметил, как Намджун размахивал тяжёлым мечом, перепачканным в чужой смерти. Он орудовал им профессионально, словно бы это было продолжение его руки. Металл сиял багряным, оставляя за собой гранатовые бусины по снегу.       Врагов насчитывалось вдвое больше. Охотники изначально отмели идею с пистолетами и ружьями, это было слишком опасно, случилось бы неисправимое. В месте, где происходило постоянное движение, они с легкостью могли попасть в своих же. Тогда уже ни Тэхён, ни Джин не помогут ничем. Смерть наступит мгновенно.       Чонгук бросался на всех, кого видел на своём пути, отключил жалость, прокусывая гнилые тела. Снег под лапами окрашивался в красный, пропитываясь густой тёплой кровью. Альфа слышал, как хрустели кости, как разносились вопли боли, скулёж и хрипы. Какофония звуков била набатом прямо в голову. Он чувствовал каждую боль и каждую рану своей стаи, лапы подкашивались. Это оказалось намного тяжелее, чем он думал.       Оборотни поставили перед собой цель в первую очередь обезоружить всех, они нападали и откусывали руки, выбивая из них копья, кинжалы и ножи.       Хосок отбивался от одного из лжеохотников, огромного бугая под два метра ростом. Сплошной мускул. Тот оголтело размахивал топором, краснея от злости и ярости. Неповоротливая детина, раздражающая Хосока, напоминала назойливую муху. Он оскалился, увернувшись от очередного выпада в свою сторону, пробороздил когтями землю и ими же вспорол брюхо врага. Разодрал даже одежду, а после, не жалея, горло. Топор упал рядом, заливаясь лужей крови. У Хосока перед глазами только Донмин и их будущий ребёнок. Альфа не мог себе позволить сдаться, но увидеть стрелу, летевшую точно ему в спину, он тоже не смог.       Хосок взвыл от боли, когда наконечник впился ему под правой лопаткой. Альфа не уронил себя, он стойко держался, отпрыгивая в сторону. Щёлкал зубами, терпя огонь во всем теле. Яд подкосил моментально, захватив весь организм в плен.       Чимин, увидев это, среагировал моментально. Он, используя скорость и силу охотников, перепрыгнул с одной широкой ветки на другую, решил перебираться по деревьям. Лучник обстреливал сверху, целясь прямо в головы. Стрелявшего в Хосока Чимин убил мгновенно. Стрелок отвлёкся на одного конкретного серенького оборотня, что по размеру был меньше всех остальных, маленький, шустрый и с пушистым хвостом. Юнги огибал всю территорию по углам и нападал со спины, тот ещё хитрец. Чимин думал, что тот должен был родиться лисой.       — Хосоку нужна помощь! — заорал он, видя, как альфа начал заваливаться на бок, закатывая глаза. Его дыхание потяжелело и с каждой секундой становилось все реже и реже.       Юнги среагировал самым первым на слова охотника. Потому что, как минимум, всё это время прислушивался к дыханию Чимина. Ему нельзя было отвлекаться и задирать голову, но так омега хотя бы мог слышать лучника. От этого становилось спокойнее. Юнги побежал к Хосоку, лихо перепрыгивая через тела и бойни.       Чимин пристально следил за бегущим омегой, чтобы тот добрался в целости и сохранности. Он провожал его натянутой стрелой, внимательно наблюдая и оберегая. Лучник никогда себе такого не позволял. Никогда. Но не в его силах было бороться со скребущим чувством страха. Он сидел глубоко в душе, раздирая её стенки до ошмётков. Чимин знал, на что шёл, отвлекаясь и охраняя пушистую задницу. И он был готов словить одну стрелу в плечо.       Но никак не был готов получить сразу три.       Сильными ударами его отнесло назад. Чимин сквозь зубы натурально зарычал от адской боли яда, в секунду помутневший рассудок не смог удержать равновесия, и охотник камнем свалился с дерева. В попытке спастись Чимин цеплялся за ветки, стараясь смягчить себе падение, но по итогу с дури приложился головой о грубый ствол, счесывая кожу на виске и лбу.       Юнги ранено заскулил, не зная, к кому кинуться на помощь. Он до последнего был уверен, что Чимин, заносчивый и самонадеянный придурок, не пострадает. Омега, не сумев совладать со своими чувствами, застопорился прямо на середине пути, чуть ли не спотыкаясь о собственные лапы. Его сердце обвалилось к желудку, когда он увидел тело лучника, упавшее на землю. Юнги захныкал, потерялся сам и потерял своё внимание. Он не видел, как на него нёсся лжеохотник с катаной, плотоядно скалясь. В ушах серого волчонка стучал только лишь слабый пульс Чимина. Юнги, почуяв свою смерть, повернулся в последнюю секунду, когда острие уже решающе было занесено над шеей.       Он успел попрощаться с жизнью. Юнги распахнул глаза, рвано схватив воздух, пропитавшийся железом, и увидел яркое белое пятно, пролетающее над ним и слепящее до кристальных слёз.       Тэхён вгрызся в глотку лжеохотника с катаной в руках с чавкающим плотоядным звуком. Его белоснежная шерсть окрасилась алыми обильными ручьями. Он свирепо рычал, опасно сверкая глазами, и клочьями отрывал куски мяса от плоти. Жаждал причинять боль тем, кто убил его семью.       Чонгук, кажется, потерял рассудок, когда уловил полюбившийся аромат своего омеги. Он резко развернулся и совсем, вот совсем не удивился, когда заметил Тэхёна на поле боя. Вожак громко зарычал на него, привлекая внимание, злясь и негодуя. Тэхён…       Тэхён зарычал в ответ, скаля окровавленные клыки.       Чонгук дёрнул мордой, ругаясь. Тэхён демонстративно повернулся спиной, дав понять, что поговорят они потом. Ему есть, что высказать за отсутствие метки.       Чонгук сдался перед ним ещё тогда, когда нашёл в сугробах почти без сознания. Тэхён бы ни за что не отступил от своего.       Доминантный омега со скоростью света подлетел к Хосоку, едва ли успевая затормозить, чтобы не врезаться в него. У него не было времени проявлять жалость, поэтому стрелу Тэхён выдернул быстро, но больно. Хосок дёрнулся и тяжело ударил ослабевшей лапой по снегу, но всё равно не предпринимал ничего, а терпеливо ждал. Тэхён несколько раз провёл языком по его ране, морщась от вкуса крови.       Ждать, пока дар подействует, тоже времени не было. У него впереди ещё целое поле раненых. Тэхён бросился к Чимину, и Юнги за ним, крутясь обеспокоенной юлой рядом. Тэхён такими же безжалостными и резкими движениями вырвал стрелы и провёл языком по плечу и виску. Его самого одолела лёгкая слабость от яда, но силы, дарованные Луной, не позволили его телу пострадать.       — Белый волк тут! Поймать его! — завопил кто-то из лжеохотников.       Чонгук молнией рванул к нему, сбил с ног всем телом и цапнул прямо за лицо, намереваясь вырвать язык с корнем. Это получилось сделать с небывалой легкостью и удовлетворением на душе.       Тэхён вспомнил все свои страдания, всю свою ещё не пережитую боль утраты, он видел перед глазами территорию когда-то своей стаи и весь наполнился таким жгучим гневом и бешенством, что с трудом верилось, как это всё могло поместиться в одном теле. Он потрошил когтями кожу и смыкал мощную челюсть прямо на глотках.       — Тэхён, у нас много раненых! — закричал Намджун, уже потерявший меч. Сейчас в его руках находились кинжалы, которыми он управлял не хуже меча. — Мы подстрахуем с обеих сторон. Помоги им в первую очередь, пока не стало поздно.       Тэхён понятливо кивнул и увидел, как с другого бока встал Чонгук. Альфа кинул на него взгляд, говорящий, что он будет рядом. Всегда будет рядом.       Всего на секунду, на крошечную секунду Чонгук подался вперёд и в тёплом жесте облизал Тэхёна за ушко.       Тэхён носился от оборотней к охотникам и наоборот, залечивая глубокие ранения. Яд тяжестью оседал на кончике его языка, он исчезал почти сразу, но не так быстро, как хотелось бы. Это забирало физические ресурсы.       Сила Тэхёна безоговорочно помогала. Хосок с Чимином уже давно пришли в себя, как и остальные. Оставались лёгкие последствия ран, но в основном ничем не мешающие сражаться дальше.       Время тянулось мучительно медленно, сил становилось меньше, погибших — больше. Чонгук чувствовал, что у них тоже есть потери, те, которые были быстро убиты, сражённые копьем в грудь или стрелой в лоб. Вожака разрывало от боли, но альфа знал, что нельзя было поддаваться этому чувству. Не сейчас, как бы сильно ни ныло внутри. Они знали, на что шли.       «Джексон!» — завопили разными надорванными голосами в голове. Чонгук от лютой боли завалился в сторону, но на лапах удержался. Позвоночник прострельнуло кислотой.       Чонгук видел, как Джексон, лежащий на снегу, закатил глаза. Напоследок он кинул взгляд на вожака и издал еле слышный сиплый выдох. Попрощался. Из его груди торчало копьё, сердце уже не билось.       Чонгуку хотелось выть, чтобы долго и протяжно делиться своим горем. Думать о потерях и видеть их в реальности совсем разные вещи. К такому нельзя быть готовым. Это всегда будет больно и неожиданно, потому что надежда на лучший исход жила до последнего.       Хосок подошёл к Джексону, ткнулся мордой в его морду и заскулил совсем тихо, траурно.       Чонгук огляделся вокруг. Всё словно бы замерло в одном мгновении. Он глубоко втянул кровавый воздух полной грудью. Нос заморозило. Его тело ломило от груза жертв и их потерь. Альфа провёл лапой по земле, чтобы ощутить снег под ней. Это всё должно когда-то закончиться. Обязательно. Чонгука распирала дикая гордость за свою стаю, за свою смелейшую непоколебимую семью. Этот день они будут помнить всю оставшуюся жизнь, потери их будут общими.       Чонгук слышал щелчок, отчетливый и слишком громкий. А за ним последовал выстрел.       «Если не достанешься ты нам, то не достанься никому!».       Ему казалось будто бы перепонки в ушах раздробило на куски. Но на самом деле раздробило сердце. Чонгуку казалось, что он в замедленной съемке. Альфа повернул голову в сторону выстрела и увидел ружьё, направленное точно на Тэхёна. И летевшую в омегу пулю.       Добыть такое оружие было крайне трудно даже для обычных охотников, что уж тут говорить о тех, которые жили в лесу и не знали цивилизации. Видимо, хранили этот вариант на самый крайний.       Огнестрельные оружия выдавались охотникам в исключительном порядке, вроде Намджуна. В мире охотников такие вещи не пользовались спросом, считаясь непрактичными.       Чонгук, не думая даже доли секунды и не сомневаясь, рванул вперёд в одном сильном прыжке. На выстрел вздрогнули все. Это произошло быстро, почти безболезненно. Чонгук почувствовал только то, как пуля на огромной, просто сумасшедшей скорости ворвалась в тело и также вылетела из него. Где-то около сердца образовалась сквозная дыра. За ней была пустота, вожак ощущал только слабость и тяжесть своего тела. Он упал прямо на бок под лапы своего омеги, думая лишь о том, что всё-таки защитил, как обещал.       Тэхён слышал, как рушился весь его мир. На этот раз окончательно и бесповоротно. Крошился по кусочкам, стираясь в мелкую пыль. Омега подорвался с места к Чонгуку и, не веря ни ушам, ни глазам, принялся яростно вылизывать место от пули на груди. Но ничего не помогало и не происходило, дыра не затягивалась, а кровь всё обильнее лилась и лилась ему под лапы, пачкая шершавые подушечки. Тэхён судорожно скрёб её, подгребая обратно к Чонгуку, словно это могло помочь, словно она бы впиталась обратно вместе со снегом.       Словно бы ничего ещё не было потеряно.       Тэхён заскулил, надрываясь в сдавленных хрипах, и снова начал рьяно облизывать рану, как заведённый. Тэхён не верил, попросту отказывался это делать. Он слепо игнорировал, как почти перестал слышать биение сердца Чонгука, как замедлилось его дыхание и пульс сошёл на «нет». У него закружилась голова, всё происходящее вокруг стало таким бессмысленным и ненастоящим. Будто бы кукольный пластиковый домик, что так отвратительно горел, разъедая дыхательные пути гарью. Тэхён облизывал и облизывал, скрипя кровью на зубах и сходя с ума.       Но Чонгук прервал все его тщетные попытки, дёрнув лапой. Он еле повёл носом, прося последние секунды внимания, очень хотел попрощаться.       Тэхён захрипел в рыданиях, упав на лапы рядом. Они больше не держали. Омега лёг вплотную рядом с Чонгуком и умоляюще потёрся мордой о шею, всхлипывая. В нежном жесте Тэхён облизнул ухо Чонгука, напоследок провёл языком возле носа, смотря печальными и пустеющими глазами.       Чонгуку было не жаль себя. Теперь он чувствовал небывалую лёгкость. Тэхён заслужил долгой и счастливой жизни, с ним или без, он должен быть счастлив. Стая нуждалась в нём, а он в ней. Альфа был уверен, что Тэхёна примут, как настоящего лидера. Чонгуку стало совсем немного грустно от того, что он уже никогда не увидит, как Тэхён сладко спит в их постели, не увидит, как омега вырастет, изменится, станет ещё мудрее. Совсем немного печалился, что никогда не узнает, как выглядит их совместная жизнь. Все эти совместные завтраки и утренние поцелуи, прогулки по лесу или вечернее времяпровождение. Чонгуку бы правда хотелось узнать, каково это.       Вожак приободряюще зафырчал из последних оставшихся сил и ласково прикусил омежье ушко, как им обоим нравилось.       Тэхён, разрываясь от боли, накрыл его тело своим. Его била крупная дрожь, глаза больше не сияли, они, наоборот, потускнели до стеклянного серого цвета, белый волк плакал. Тэхён внутри него тоже.       Он упал на колени, истерично всхлипывая и вопя. Громко, протяжно, до судороги в скулах. Тэхён схватился за ткань на груди, а после со всей силы, что у него осталось, ударил в неё кулаком. И ещё раз, и ещё раз. Он один не может справиться с этой болью, сжирающей его секунда за секундой. Тэхёну казалось, что он вот-вот захлебнётся в горечи. Омега глотал слёзы, весь скрючившись, ему больно, ему очень-очень больно. Он бился лбом о пол и колотил его руками, раздирая и ломая ногти до крови. Тэхён не мог потерять Чонгука, просто не мог! Поломанными ободранными ногтями, Тэхён разодрал себе кожу на шее и на груди, пытаясь сорвать с себя эту тяжесть и оторвать с корнем боль, выросшую прямо в сердце.       Стая подкосилась. У каждого из них остро потянуло в груди. Они перестали чувствовать своего вожака и слышать его по стайной связи. Она оборвалась, как тоненький слабый голосок.       Оборотни встали в оборону. Их глаза налились кровью и бесноватостью. Часть стаи окружила Тэхёна и Чонгука, дав проститься, другая — продолжила бой с оставшимися лжеохотниками. Они ломали себя, не прощаясь с вожаком. У них не было на это и шанса. Боль Тэхёна накрывала с лихвой каждого из них. Оборотни будто бы набирались сил, подначиваясь затопляющей яростью и жаждой мести. Разум застилал чувства. Стая выплескивала своё общее горе, растерзывая тела и проливая чужую кровь. Они держали оборону около пары, показывая, что уважают выбор Чонгука и понимают его.       Охотники не отступали ни на шаг, сражаясь плечом к плечу. Намджун голыми руками выбивал всё фанатичное дерьмо с противных ему рож. Чимин, сломав лук при падении с дерева, бился топором, что поднял с земли. Охотники тоже понесли свои потери. Лучник больше не чувствовал боли в теле и игнорировал сочащиеся раны и подбитую левую руку.       Для Намджуна и Чимина Чонгук был старым другом. Все эти дни оказались скомканы воедино, как ненужный бумажный лист. Не успели даже поговорить, посидеть вечером на крыльце дома, как в старые добрые времена.       Они познакомились уже давным-давно на ежегодном собрании, как и рассказывал Тэхёну сам Чонгук, но на том связь не оборвалась. У Намджуна и Чонгука во многом сходились взгляды, как выяснилось после самого собрания. Это оказалось только на руку для обеих сторон. Альфа, когда выбирался в город, часто заезжал к ним в особняк. Там же Чимин подтянулся, захаживая на скромные посиделки двух лидеров. Лучник всегда был активным и за словом в карман не лез. В дуэт влился без проблем. За решением стратегически важных дел, незаметно перебрались в бар за кружкой чего-нибудь горячительного. Чуть позже друзья облюбовали место у камина в гостиной особняка. Чонгук за редкостью позволял себе отдохнуть и расслабиться.       Намджун, теряя все силы сдерживать внутренних демонов, плюнул на это с высокой колокольни. Он схватил с земли булыжник и с размаху ударил им в нос одного из лжеохотников. Добавил ещё несколькими ударами, забрызгивая лицо и шею в мазки красного. Руки тряслись. У него, как у лидера охотников, погибло пятеро молодых солдат. Было много раненых. Дёргать Тэхёна сейчас не позволяла совесть…       Поднимаясь с холодеющего туловища, Намджун дал слабину, отвлёкшись всего на секунду и осмотрев ситуацию в целом. Лжеохотников осталось совсем немного, они отстаивали свои жалкие цели, плюясь ядом. Намджун сжал зубы от злости, когда в бедро насквозь вонзили острый кинжал. Его прокрутили, причиняя неимоверную боль по всей ноге и нервным окончаниям. Лидер не кричал, не стонал от жгучей боли, но он развернулся так резко, что лжеохотник ничего не успел понять. Намджун безжалостно выдернул кинжал из своей ноги и его же засадил прямиком в горло врага. Из бедра хлестало ручьём, ослабевшая конечность заставила упасть на уцелевшую ногу.       Намджун знал, что сильный. Он справится. Звать Тэхёна было бы высшей бесчеловечностью. Охотник оторвал от своей рубахи лоскут и на скорую руку перевязал бедро в виде жгута. И не с таким сталкивался когда-то. Бойня почти утихла. Намджун отполз к дереву, оставляя за собой заметный след, и прижался к нему спиной.       Чимин добивал кого-то, остервенело разбивая костяшки. И только Юнги, клацнувший зубами за его куртку, привёл в чувства. Оборотень боднул лучника головой в живот и больше не сдвинулся с места. Он смотрел преданными глазами, маленькими бусинками, и жалобно прижал уши к голове. Чимин обессиленно упал на землю, уперевшись тёмной макушкой в снег. Волка потянул на себя, уложив тяжелую морду на грудь.       — Все будет хорошо, малявка.       Голос лучника подвёл, дрогнув. Но так приятно было верить в сказочные замки, и Юнги это делал.       Его колотило от боли Тэхёна, передающейся по стайной связи. С Чимином было легче.

***

      Донмин расхаживал по погребу из стороны в сторону, раздражающе маяча перед глазами лекаря. Джин и без того был весь на нервах, того глядишь и хвост другу откусил бы. Он мог почувствовать, как сильно тряслись его лапы и все поджилки. Сокджин очень хотел надеяться, что все останутся живы, но даже не делал этого. Было бы слишком наивно с его стороны.       Они не знали, сколько сидели здесь, в сыром и темном погребе. Будто бы прошла целая вечность. И столько бы сидели дальше, съедая себя изнутри. Но Донмин, визжащий от боли в лопатке, до смерти перепугал Джина.       Беременный омега ударился боком о стенку, скуля. Его глаза вспыхнули, Донмина ломало до скрежета зубов. Он испуганно подорвался с места и снёс телом хлипкую дверцу. Омега собирался бежать туда, к Хосоку.       Чувствовал, что ранили серьёзно.       Сокджин выскочил следом и, снося собой стол, преградил другу путь. Он зарычал, загораживая собой выход, пытаясь изо всех сил вразумить друга. Но Донмин был непреклонен, он оскалился в ответ, опасно клацнув зубами прямо у пасти лекаря.       Джин тоже тот ещё упрямец, ему этого качества не занимать. Он ощетинился и стал надвигаться вперёд, пытаясь отогнать Донмина. Глупый, даже не думал об опасности, которая ждала их на смертном одре. У Сокджина колотилось сердце, ему было так страшно.       Донмин слепо следовал взбушевавшимся чувствам. Сейчас омега, как оголенный провод, взбешённый и перепуганный до самого кончика хвоста. Он ударил лапой по лицу Джина, не выпуская когтей, налетел всем телом, сшибая, и убежал прочь. Чувствовал, как Хосока покидали силы. Донмин задыхался от страха, лапы сами понесли его в чащу леса к кровавой поляне.       Сокджин почти сразу пришёл в себя. Ему ничего не оставалось, как побежать следом за другом. У Донмина в виде волка живота даже не было видно. Лекарь понёсся за ним, не теряя из виду. Это было настоящее безумие. Бежать прямо в лапы смерти…       Они перепрыгивали снежные бугры и огибали старые широкие деревья. В ушах свистел ветер. Скоро поднимется вьюга, несущая за собой глубокую печаль и холод. Джин догнал Донмина, и теперь они бежали рядом друг с другом. Чем ближе они были к стае, тем морознее становилось в округе, словно сейчас стояли январские морозы, а не весна. В жилах стыла кровь, дышать стало невозможно.       Донмин почувствовал, как боль в районе лопатки отступила, оставляя за собой лишь лёгкое неприятное покалывание. Но он всё равно не остановился, больше не мог. Ему необходимо было находиться там, он это чувствовал.       Омеги резко остановились, взвыв от боли, что на ошмётки разрывала грудь. Они оба чувствовали душераздирающую муку и горечь. И, к сожалению, оба понимали, кому принадлежала эта рана. Перед глазами появился густой туман, и земля ушла из-под ног.       Чонгук умирал.       Собирая себя по частям, Донмин с Джином силой воли решили бежать дальше. Пусть и хотелось прямо сейчас лечь вот тут и скулить, пока силы не покинут их.       На поляне можно было задохнуться от стойкого смрада смерти. Снег хлипкий, сплошь пропитанный багряным.       Омеги прибежали так быстро, как могли, однако было уже поздно, стояла траурная тишина. Повсюду лежали десятки погибших, среди них были и волки, и охотники, и каждый перебитый лжеохотник с оторванными конечностями, лежащие в трофеях-шкурах.       Стая стояла кругом, в котором Тэхён накрывал своим телом Чонгука. Охотники были рядом, точно также прощались и замыкали круг.       Тэхён тихо и безостановочно поскуливал. Его шерсть словно бы посерела, а сам омега стал меньше и тоньше. Его глаза были крепко закрыты. Волк обессилено грел в своих объятиях охладевшее тело вожака. Прикрывал ему шею.       Тэхён больше ничего не чувствовал, совсем ничего. Ему казалось, что теперь в его груди появилась такая же сквозная дыра, зияющая болью. Он тёрся и тёрся своей мордой о Чонгука, прося не покидать.       Не верил. Отказывался принимать его смерть.       Тэхён скулил так жалобно, так тонко, что все его чувства передались стае. Те стояли, опустив головы и не решаясь поднять их.       Вьюга поднялась стремительно. Тэхён, как в бреду, накрыл собой Чонгука крепче, чтобы не замёрз. Не понимая, что альфа уже никогда не будет мёрзнуть. Тэхён захрипел, надрываясь от растерзанного сердца. Омега мягко скрёб лапами по телу чёрного волка, тормоша и умоляя открыть глаза. Он вспоминал горячие руки Чонгука, обнимающие его в их единственную ночь. Тэхён отдал бы всё на свете, лишь бы ещё раз оказаться в них.       Чонгук не должен был этого делать, как же так… Тэхёна трясло от пустоты и бесконечного холода, он весь сжался, пытаясь урвать остатки тепла. И погас вместе с альфой. Он не видел ничего вокруг и не слышал мир. Для него теперь всё одно, серое и сломанное.       Тэхён, уткнувшись мордой в шею альфы, безостановочно умолял вернуться к нему.