Тарпея

Сейчас

      Омега невесомо поправил свои тёмные волосы, пропустив тонкие пальцы через шоколадные пряди. Он покрутился у небольшого зеркала, которое выпросил у мужа, и повернулся к нему полубоком, чтобы в очередное утро взглянуть на яркую метку. Коснулся её нежно, даже любовно, очертив следы от зубов, и расплылся в довольной улыбке. Нравилось.       Из распахнутого окна задувал тёплый летний ветер, играя с узорчатым тюлем. Утреннее июльское солнце игриво заглядывало в дом, прогревая деревянный пол. Омега ступал босыми ногами, натыкаясь то на его тёплые, то на холодные участки. Он скорее открыл все окна в доме и проветрил комнаты. Сквозняк треплет его (отобранную у мужа) ночную рубаху, пуская по голым бёдрам приятные мурашки.       Омега натянул на ноги обувь своего альфы, потому что те стояли ближе, взял со стола фонарик и плетёную корзину, спустился в погреб и набрал в неё четыре яйца, три помидора, пару огурцов и в довесок прихватил стеклянный кувшин с холодным морсом из свежих ягод. Вчера сам собирал.       Завтрак готовился быстро и легко. Хозяин дома не суетился. Он сорвал пару травинок зелёного лука, что рос в горшке на подоконнике, и нарезал следом за овощами. Яйца приятно шипели на сковороде, а свежий запах огурца забился в нос. Не сдержавшись, омега закинул пару хрустящих колец в рот. Он смешал овощи для салата, снял с печки яичницу и понял, что упарился. Из-за сумасшедшей жары, да ещё и печки в придачу, на кухне невозможно было находиться.       Омега ополоснул руки и лицо под умывальником и, вытерев о вафельное полотенце, радостный упорхнул на второй этаж будить мужа. Настроение сегодня было такое лёгкое, просто замечательное. Он вбежал в комнату, как можно скорее, шлёпая ступнями, и неуклюже заполз на постель со спящим на животе альфой. Настроение было не просто замечательное, а настроение сегодня поёрничать. Омега забрался на спину мужа и наклонился вперёд, поцеловав в шею и голые плечи.       — Просыпайся, — замурлыкал на ухо, принимаясь массировать спину и почёсывать горячую кожу короткими ногтями. — Хватит спать.       Мужчина под ним замычал, сонно разлепляя глаза от копошений. Почувствовал знакомую тяжесть на себе и довольно улыбнулся. Вставать не спешил, с удовольствием наслаждаясь утренним массажем и поцелуями в лопатки.       — Ну же! — надулся Тэхён, прижавшись щекой к плечу и заёрзав на раскалённом теле. — Вставай, Чонгук! Пора.       — Чего так рано вскочил? Даже раньше меня, — прохрипел Чонгук, всё-таки находя в себе силы открыть глаза. Рукой дотянулся до мягкого бедра Тэхёна и сцапал, притянув к себе ещё ближе.       — На это есть две причины, — зарываясь пальцами в волосы Чонгука, заинтриговал Тэхён.       — Какие? — вожак от его нехитрых манипуляций таял, поддаваясь.       — Было очень-очень жарко, — пожаловался омега. — Ты просто печка, Чонгук! Я не могу спать без твоих объятий, но от них же просыпаюсь.       Летом они спали под лёгкой простыней, отказавшись от одеяла, Тэхён так вообще плавился пломбиром от того, какой же горячей была кожа у Чонгука.       — Зато у тебя всегда ноги холодные.       — Тебе везёт летом, мне — зимой.       — Так что там со второй причиной? — напомнил Чонгук, млея от массажа головы. Сейчас обратно уснёт.       — Я хочу искупаться с тобой в речке, пока все спят, — шёпотом на самое ухо.       Они оба знали, что именно имел в виду омега. Речка находилась в самой чаще леса, прозрачная и освежающая, скрытая густыми ветвями деревьев. Тэхён звал туда Чонгука, чтобы искупаться голышом и провести немного времени наедине друг с другом.       Только они вдвоём и никого больше.       Июль в этом году баловал изобилием жары.       — Мне нравится эта идея, — довольно согласился Чонгук, поглаживая мягкую кожу на бедре мужа.       — Тогда скорее вставай, позавтракаем и пойдём!       Тэхён слез с альфы и встал на ноги, но не успел сделать даже шага, как снова оказался утянутым на тёплые простыни. Чонгук подмял его под себя, обнял за бёдра, устроившись между ними, и впился жадным жарким поцелуем. Тэхён блаженно выдохнул в его губы и обнял Чонгука за шею, ощутив лёгкую липкость кожи от жары.       — Нет-нет-нет, — посмеиваясь, отстранился Тэхён. — Если мы сейчас продолжим, то никуда не пойдём. Я на такое не согласен. Пусти меня, — и легонько шлёпнул по рукам. Чонгук раздосадовано застонал, завалившись вбок и отпустив мужа из хватки. Альфа проводил его взглядом. — Быстрее! — крикнул Тэхён уже с лестницы, спускаясь.       Пока Чонгук просыпался, Тэхён накрыл стол в гостиной, где они теперь завтракали, обедали и ужинали. Так захотел Тэхён, сказал, что кухня слишком маленькая и тёмная. Чонгуку было вообще всё равно, поэтому он молча кивнул, передвинул стол с диваном и получил свои благодарные поцелуи.       Они завтракали в приятной тишине. Тэхён привычно сел напротив Чонгука и протянул ноги под столом, сложив их на колени альфы. Наслаждались ранним пением птиц и шелестом травы. Под окнами росли дикие цветы, распространяя свой ненавязчивый аромат.       — Прогуляемся пешком до речки? — потягиваясь, спросил Тэхён, пока Чонгук убирал всю грязную посуду. Он имел в виду, что не хотел идти в виде волков.       — Можем собрать ягод, если хочешь, — согласился альфа. — Переоденешься или так пощеголяешь? — Чонгук кивнул на неприкрытые ничем бёдра и одну лишь рубаху на теле омеги.       — Когда-то ты сказал, что все мы тут оборотни, что голым телом никого не удивить… — беззаботно пожал плечами для пущей убедительности, хмыкнув.       — До конца жизни будешь припоминать мне эти слова, — заворчал Чонгук, подходя к Тэхёну.       Тот вскочил на ноги и заполз на спину альфы, как обезьянка. Чонгук подхватил под бёдра и шаловливо залез одной рукой под нижнее бельё, ущипнув за ягодицу.       — Чонгук! — завизжал омега, подбираясь повыше. — Неси меня в комнату переодеваться.       — С каких пор я стал твоим рабом? — Чонгук ворчал только для виду, а сам покрепче перехватил свою ценнейшую ношу.       — Мы вчера с Хосоком напекли сладких булочек. Возьмём с собой? Устроим пикник, — болтая ногами в воздухе, протараторил Тэхён, прижимаясь к Чонгуку. — Там и с мясом есть. Для тебя. А то снова будешь жаловаться, что в доме одни сладости.       До реки они дошли без приключений. Тэхён прихватил с собой корзину и плед, Чонгук забрал у него вещи и взял за руку, переплетая пальцы. Стая ещё спала.       Трава, покрытая росой, приятно холодила кожу. Они шли босиком, собирая пятками песок, травинки и небольшие камушки.       У реки было тихо, только мерное журчание воды и щебет птиц. Солнце грело, целуя веснушчатый нос омеги. Чонгук, откровенно говоря, был в восторге, когда у Тэхёна они появились.       Чонгук первым зашёл в воду по щиколотки, проверяя. Ночи в этом году были жаркие, а дни сплошное пекло. Река неглубокая, не успела остыть. Тэхён расстелил плед, поставил на него корзинку с бутербродами и морсом и быстро скинул с себя шорты и льняную рубаху цвета тусклого лимона. Лёгкой походкой он подошёл к мужу, поцеловал в позвоночную косточку и плавно обогнул, залезая в воду. Тэхён наслаждался этим моментом, драгоценными секундами для них двоих. Омега соблазнительно покачивал бёдрами, скрывая их в воде и заходя в реку всё глубже. Он обернулся назад и игриво повёл плечиком, заманивая альфу к себе, как настоящая русалка. Чонгуку дважды повторять не нужно. Он усмехнулся, за время, проведённое с мужем, уже привык ко всяким его выходкам и повадкам. Чонгук разделся в считанные секунды, кинул свою одежду к вещам Тэхёна и быстро зашёл в речку следом.       За год и несколько месяцев совместной жизни Тэхён открылся для Чонгука со всех сторон. Стоило только показать омеге, как сильно его могут любить, насколько важны все его слова и мысли, что такое комфорт, семейное тепло и безопасность стаи, как Тэхён тут же расцвёл подобно цветку на солнце. Чонгук со всех сторон окружил заботой и неподдельной любовью. Стая не просто приняла его из-за выбора их вожака, она уважала и теперь любила доминантного омегу не меньше, чем самого Чонгука. Это вселяло в Тэхёна уверенность и силы. Он стал смелее, ещё ярче и, наконец, чувствовал себя на своём месте. С Чонгуком тоже вёл себя иначе, показал весь свой характер, не утаивая.       Чонгук подплыл к Тэхёну, обнял его за талию и прижимал к себе спиной. Тэхён разомлел. Он развернулся в его руках, крепко обнял за плечи и улыбнулся так, как улыбался только ему одному. Чонгук никогда не сможет налюбоваться им. Кожа Тэхёна, усеянная мокрыми дорожками, блестела на солнце и подчёркивала летний карамельный загар. Капли воды лениво стекали по его лицу, задерживаясь на густых ресницах и полных губах. А волосы… Ох, эти волосы цвета горького шоколада. Чонгуку иногда казалось, что порой он действительно слышал аромат сладости, исходящий от них.       Новый цвет волос полюбился Чонгуком намного больше прежнего.       — Сегодня обещали дождь. Наконец-то, — Тэхён сморщил нос, слегка откинув голову назад, чтобы пустить пряди по поверхности воды.       — Устроим ленивый день? — Чонгук прижал его ближе к себе, руками провёл по спине и пояснице, очерчивая ямочки на ней. Не упустил шанса смять мягкие ягодицы, подтянув Тэхёна повыше. Омега удобно держался за его шею, бултыхая ногами в воде.       — Не сегодня, Чонгук. Ты идёшь строить дом, а я иду разбираться с урожаем.       — Помнишь, что завтра мы едем в город? — напоминает альфа, поцеловав Тэхёна в шею. — Юнги просил в этот раз привезти как можно больше ползунков и пелёнок.       — Давай просто возьмём Юнги и Чимина с собой? Я уверен, что Юнги, хоть и не признаётся, хочет выбрать одежду для их будущего крохи именно с Чимином. Просто оставим их в детском отделе и дело с концом, — Тэхён расплылся в улыбке от одного только представления этой картины. — Это ведь такой важный момент для них. Выбрать первые ползунки, чепчик, эти крошечные носочки, что размером с половину твоего пальца… Мы обязаны взять их.       Чонгук видел, как сияли глаза Тэхёна. Он чуть с ума не сошёл, когда узнал, что Юнги беременный. Чимин тоже. От счастья.       Это было обдуманное решение. Чимин с Юнги хотели этого ребёнка и действительно были рады, когда узнали, что у них получилось. Лучник окончательно переехал в поселение, два или три раза в месяц он уезжал в особняк на задания, в основном помогал Намджуну с бумажной волокитой. Чимин всей душой полюбил это место. Его в лес тянуло не только из-за Юнги. Не зря сказали, что он должен был родиться оборотнем. Чимин здесь нашёл своё место, помогал с охотой и охраной территории. Но больше всего ему нравилось ходить за дровами и топить баню. Юнги его от этих дел за уши оттянуть не мог.       — Ты не думал о нашем ребёнке? — аккуратно спросил Чонгук, надеясь, что не напугает мужа таким вопросом.       Альфа, конечно же, хотел бы одного или двух карапузов. Пока это были просто мысли, не несущие за собой сиюминутного решения.       — Думал, — Тэхён в привычке запустил пальцы в мокрые волосы Чонгука, принимаясь перебирать их. — Я бы хотел, но не сейчас. Может быть, через год или два? Хочу быть готовым к этому. А ты?       — Я бы очень хотел, — честно признался он. — Как представлю маленькую крошку с твоими глазами и длинными ресницами, — Тэхён приластился ближе, растроганный одним только предложением. — Ты прав, что сейчас рано для этого. Но через год или два… Звучит хорошо. К тому моменту достроится наш дом.       Тэхён положил голову на плечо альфы, закрыв глаза и прислушиваясь к сердцебиению. Живое. Омега теперь часто так делал, успокаивая себя. Когда он ложился спать, то всегда клал голову на грудь мужа, а на сердце — ладонь.       Чонгук, повернув голову в сторону лица мужа, утянул его в слабый мягкий и успокаивающий поцелуй. Тэхён нащупал рукой, что скользила по волосам альфы, прядь на его голове, что теперь сияла белоснежным прямо у виска, слепила, как когда-то волосы Тэхёна.

1 год и 5 месяцев назад

      Тэхён, уткнувшись мордой в шею альфы, безостановочно умолял вернуться к нему. Он трясся и хрипел, выпуская клубы пара из завывающего рта. Его сковало от неподъёмного горя, тело потяжелело. Так хотелось просто лечь рядом с Чонгуком и уснуть вместе…       Но Тэхён внутри рвал глотку, умоляя Чонгука остаться с ним.       Белый волк не мог сдаться, видя, как человек внутри надрывался до полопавшихся капилляров в глазах. Волк поднялся на лапы, собрал крупицы сил, что всё ещё остались с ним, высоко задрал голову и завыл. Громко, протяжно и очень-очень долго. Волк выл душераздирающе, оголяя все свои чувства и мысли.       Но Тэхён выл не просто так, скорби ради.       Тэхён просил Луну.       Он просил помочь Чонгуку, спасти его, забрать собственную жизнь, да что угодно, только бы вернуть Чонгука.       Тэхён внутри волка встал на колени и прижал руки к губам, зажмурившись и сдерживая безостановочные слёзы. То молил следом за волком в один громкий голос.       — Забери всё, что угодно, — Тэхён задыхался, хватая ртом воздух и не понимая, откуда взялись силы, чтобы произнести хоть что-то. Он глупо сглотнул, переходя на тихий шёпот, тонкий и искренний, идущий от самого сердца. — Забери у меня всё, что хочешь. Забери меня, но, умоляю тебя, верни Чонгука к жизни. Он не должен был умирать. Это не его смерть. Умоляю. Прошу тебя, прошу, прошу… Я не смогу вот так… Без него. Пожалуйста, верни Чонгука. Верни его.       Он шептал, как мантру, теряясь в этих словах. Волк выл и выл, не зная усталости. Его голос захрипел, но волк не сдавался, упрямо продолжая обращаться к Луне двумя своими голосами.       Тэхён согнулся пополам, не замолкая даже на секунду. Он был как старая заевшая пластинка.       — Верни его, верни его, верни его…       У Тэхёна закружилась голова. Ему было холодно, тело ослабело и глаза самозабвенно закатились. Из горла вырвался только кашель.       Вокруг поднялся бешеный ветер, выстраивая вокруг омеги плотную стену. Дышать стало нечем. Волк накрыл тело Чонгука собой, жмурясь и цепляясь за последний раз. Его глаза резало острым снегом, вдохнуть больше не получалось. Тэхён не слышал ничего, кроме оглушающего свиста. Он захлёбывался собственными словами и воем.       В один момент всё закончилось. Наступила тишина. Тепло, словно первые лучи солнца, коснулось его тела. Наконец-то стало спокойно.       Тэхён, глубоко и жадно вдохнув необходимый воздух, провалился в темноту. У него совершенно не осталось сил.       Он больше не чувствовал собственного тела.       Стая отряхнулась от снега, которым их засыпало от внезапной бури вокруг тел Тэхёна и Чонгука. Когда всё стихло, повисла густая тишина, выбивающая весь воздух из легких. Никто не решался даже сглотнуть слюну, стало так страшно. На земле лежало два чёрных волка, повергнув всех в немое удивление.       Стая почувствовала необъяснимый жар в груди, будто бы там поселилось само солнце. Джин поджал уши и на трясущихся лапах подошёл к Чонгуку с Тэхёном, ступая к ним осторожно. Шерсть встала дыбом и мурашки табуном проскочили прямо по позвоночнику. Взгляд Сокджина стал бешеным от настоящего страха, цвет шерсти Тэхёна вызывал сотни нескончаемых вопросов. В том, что рядом с вожаком лежал доминантный омега, сомнений не было.       Это стало понятно по запаху, у Тэхёна его природный смешался с Чонгуковым, образовав новый аромат, необычный и довольно ярко выраженный. Сокджин наклонил морду к волкам и уловил два слабых дыхания.       Чонгук дышал.       Лекарь заскулил, прикрыв морду лапами и затоптался на месте, не зная, куда себя деть. Даже голова закружилась от переизбытка эмоций. Сокджин, набрав воздуха в лёгкие, радостно завыл.       — Чимин, проверь, я не понимаю, о чём вой, — попросил Намджун, сжав зубы от боли. Нога пульсировала, холодея.       Чимин встал рядом с лекарем и, опустившись на колени, проверил дыхание у обоих волков. Лучник едва ли не потерял челюсть и остатки реальности, когда почувствовал тёплые вдохи и выдохи Чонгука.       — Да быть этого не может! — натурально заорал Чимин, вскочив на ноги обратно и откатываясь, как от удара. — Он живой. Он… Чонгук живой!       Стае сообщать об этом было не нужно, они все чувствовали через тепло, разлившееся по всему телу до самых лап и кончика хвоста. Сила, что рекой влилась в их души, могла значить лишь одно.       Намджун, сжимая зубы до ломоты в дёснах, поднялся по стволу дерева, игнорируя невыносимую боль в бедре.       — Нужно идти в поселение. Оказать всем нуждающимся помощь и что-нибудь сделать с этими двумя, — охотник кивнул в сторону волков, лежащих рядом.       Так и поступили, решая не тратить время. Сокджин подошёл к Намджуну, заглянул ему в глаза и решительно пару раз провёл языком по ране, в надежде, что это поможет снять хотя бы одну сотую от боли. Омега настойчиво боднул головой в здоровую ногу, тем самым прося залезть на себя. Намджун сам не дошёл бы, и это было понятно абсолютно всем, даже самому лидеру.       Намджун не отпирался, а с благодарностью принял помощь, взвесив все «за» и «против». У них было чертовски мало времени на выяснения отношений. Да и сил уже просто не осталось, хотелось просто помолчать ближайшие пару дней.       Еле волоча лапы, в поселение стая вернулась ближе к ночи, Луна, как никогда раньше, ярко освещала им дорогу, придавая сил.       Сокджин первым делом осмотрел Чонгука и Тэхёна. С нескрываемым удивлением сделал выводы, что вожак чуть ли не в идеальном состоянии. Ран на теле Чонгука не осталось, ни единой царапинки, пульс ровный, сердце билось ритмично, а дышал альфа ровно и спокойно, чего нельзя было сказать о Тэхёне. Джин попросил отнести Чонгука в дом и дать ему отлежаться. Лекарь был уверен, что он в скором времени придёт в себя в бодром расположении духа.       Тэхёна же положили на его привычное место на втором этаже дома Сокджина. Доминантный омега всего на секунду пришёл в себя, всего на крошечную секунду, за которую успел перекинуться в человека. Волк не выдержал, отпуская свою форму. У него совсем не осталось сил. Никаких.       Джин ахнул, практически уронив склянку с настойкой шиповника, элеутерококка и шалфея. Руки задрожали сами по себе, нервная система дала сбой. Лекарь утёр непрошеные слёзы, смотря на тёмные волосы Тэхёна.       И всё стало яснее сегодняшней Луны.       Тэхён отдал свои силы ради Чонгука.       — Что с ним такое? — Юнги появился на пороге, он топтался там, нервно сжимая рукава свитера. — Он такой бледный.       Джин резко отвернулся, приходя в себя и возвращаясь в строй. Омега вновь надел серьёзную маску лекаря и принялся за работу. Он укрыл нагое тело Тэхёна одеялом и тяжело вздохнул, всматриваясь в мертвенно-бледное лицо.       — Он отдал Луне все свои силы, что ему когда-то были дарованы.       — Его пульс слабый и дыхание тяжёлое. Он же выживет? — Юнги порог не переступал, ему было больно смотреть на вожака. Не мог себя пересилить. В его горле застрял спазм, а руки тряслись прямо, как у Джина.       — Всё будет хорошо, Юнги, — успокоил его Сокджин, слабо улыбаясь. — Тэхён сильный, он справится. Будет долго восстанавливаться. Сейчас у него действительно не осталось никаких сил. Когда очнётся, то с трудом сможет поднять даже ложку с супом. Тяжело отдать то, что всегда было с тобой, но всё обязательно будет хорошо, не переживай.       Юнги лишь кивнул в ответ, не зная, что ответить. Он долго смотрел на Тэхёна, на его тёмные волосы, рассыпавшиеся по подушке, и поджал губы, еле сдерживаясь.       Сокджин приобнял его за плечи, и они вместе спустились на первый этаж, где сидел Намджун и остальные раненые. Их оказалось не так много, остальные решили, что обычные царапины и лёгкие порезы в состоянии обработать сами. Практически вся стая и все охотники уже спали, свалившись без сил и желания что-то делать. Мысли о потерях убивали во второй раз. Но не было сил даже на слёзы, внутри каждого из них осталось выжженное поле из сплошных чувств. Лекарь взял себя в руки, сосредоточиваясь на помощи, а не внутренних переживаниях. Он не позволял себе думать, почему так сильно колотилось его сердце при виде ослабевшего главы охотников, почему же так сохло в горле. Джин действовал быстро, латая. И с сожалением сообщил Намджуну, что нога уже никогда не восстановится до конца.       — Что ж, — усмехнулся тот, растягивая бледные губы в весёлой подбадривающей улыбке. — Придётся вести вас, Сокджин, на свидание, где нужно будет поменьше двигаться.       Лекарь прыснул со смеху, хотя его глаза вновь были на мокром месте.       — Не люблю много двигаться, — сквозь улыбку ответил Джин. — Так что мне такое подходит.       Хосок зашёл в дом, не выражая никаких эмоций. Он принёс два ведра горячей воды и молча осмотрел всех присутствующих.       — Где Донмин? — прохрипел Чимин, придерживая кровоточащее плечо.       — Уснул. Хватит с него на сегодня, — отозвался Хосок, сев рядом с лучником.       — Нужно, чтобы кто-то сегодня ночью остался у Чонгука и присмотрел за ним.       — Я переночую у него, — отозвался Намджун, и никто с ним спорить не стал.       — Я останусь с Тэхёном, — Юнги мрачнее тучи, сидел в углу дивана, пялясь в одну точку. Искренне старался бороться со всем, что творилось у него внутри.       — Тебе нужно отдохнуть, — Чимин протянул здоровую руку к омеге и мягко коснулся его кисти, согревая тёплыми пальцами. — Выглядишь неважно.       — У тебя сейчас плечо отвалится, — пробурчал в ответ Юнги, поглядывая на марлю, которую Джин повязал на скорую руку, лишь бы выиграть время.       — Не смертельно, — подмигнул лучник и устало откинул голову на спинку дивана.       — Юнги, он прав, — Джин отошёл от Намджуна и навис над Чимином, принимаясь за его руку. — Тебе нужно отдохнуть. Сменишь меня завтра.       Юнги вновь кивнул. Он не мог отвести взгляд от того, как Сокджин обрабатывал руку Чимина. Лицо охотника исказилось от боли, но он стойко сдерживался, чтобы не зарычать или хорошенько не сматериться.       — Я ещё не начал, а ты уже пищишь, — заворчал Джин, шлёпнув Чимина по другому плечу.       — Да чтоб ваши спартанские условия выживания!       Когда часы показали три часа ночи, все неспешно разошлись спать. К Джину ещё несколько раз зашли с глубокими ранениями или с просьбой дать бинт и настойку, но на этом поздние похождения закончились. Все отправились на долгожданный покой, преследуемый горечью утраты и несладким вкусом победы. Этой ночью сны не снились никому, там была лишь чёрная утягивающая пустота.       Утром Хосок встал самым первым, с трудом поднимаясь с кровати. Он свесил ноги на пол и накрыл припухшее лицо ладонями, тормоша самого себя. Сзади сладко посапывал Донмин, прижавшись щекой к подушке. Погода за окном оставалась всё такой же серой и угрюмой. Альфа поцеловал мужа, плотнее накрыл одеялом, чтобы не мёрз, и спустился вниз. Пора было приниматься за дела, не дожидаясь, пока Чонгук встанет на ноги.       Хосок скривился, по сердцу заскребло, когда он вспомнил, что необходимо было забрать тела с поляны и устроить похороны. Альфа чувствовал себя выжатым, как лимон, до последней капли.       Первым делом Хосок решил дойти до дома вожака и проверить, как там Чонгук с Намджуном.       В доме было тепло, особенно с серой улицы. Намджун, нахмурившись, всё ещё спал на разобранном диване. Хосок скинул с себя куртку и решил не будить охотника. Он быстро поднялся на второй этаж и зашёл в комнату Чонгука, где на своё настоящее удивление увидел, как сам Чонгук сидел на постели, потирая глаза ладонями.       — Быстро ты очухался, спящая красавица.       Чонгук лишь взмахнул рукой, мол, не гунди с утра пораньше.       — Почему я жив? — прохрипел вожак, первым делом задав один из интересующих его вопросов. — Если я умер и попал на небеса, то почему ты тут?       — Откуда ты знаешь, что попадёшь на небеса? По тебе котёл плачет, — фыркнул Хосок, пройдя вглубь комнаты и распахивая плотные занавески. Носом уловил слабый запах Тэхёна, сохранившийся на простынях. — Тэхён отдал все свои силы Луне, чтобы вернуть тебя. Опережая твой вопрос, он жив, но остался абсолютно без каких-либо сил. В себя пришёл один раз, перекинулся в человека и снова отрубился. Джин сказал, что просто надо время на восстановление.       Чонгук положил руку на сердце, что сбилось со своего ритма от слов друга.       Тэхён отдал свои силы ради него.       — Где он?       — У Джина. Как ты себя чувствуешь?       — Как будто спал неделю, — Чонгук резво встал на ноги, подошёл к шкафу, быстро выудил из него первую попавшуюся под руку одежду и наспех оделся. — Сколько прошло времени?       — Ты восстановился за ночь, — и в голосе отчётливо послышалось облегчение и неподдельное счастье. Хосок грустно улыбнулся, опершись спиной о стену, и поджал сухие губы. — Нужно забрать тела и похоронить достойно.       Чонгук тяжело и громко выдохнул, замерев с натянутой на плечи рубахой. Он закрыл глаза. На душе было слишком тошно, там всё тянуло и нарывало, отбирая все силы.       — Как стая? Много раненых? — Чонгук полностью повернулся к Хосоку, и тот распахнул глаза не в ярком шоке, но в удивлении. — Что?       — У тебя тут, — друг взмахнул рукой, показывая на себе и тыча пальцем в висок. — Прядь волос, как у Тэхёна раньше.       Чонгук коснулся белоснежной пряди, прокрутил её среди пальцев и только лишь кивнул, как сам не свой. Ему ещё трудно было это осознать, он словно бы до сих пор крепко спал. Всё казалось слишком нереальным и далёким.       Хосок, сдавшись, сделал широкий шаг вперёд и заключил своего друга в объятия, наконец-то успокоившись, что тот живой. По-настоящему живой, говорил вот, дышал, двигался.       Чонгук обнял в ответ, представляя, что пережила стая.       Они стояли так с минуту, наслаждаясь тишиной. Хосок тихо рассмеялся и отстранился, напоследок хлопнув Чонгука по спине.       — Донмин убьёт тебя.       — Пусть встанет в очередь после Сокджина.       Они оба засмеялись, ощущая облегчение. Невидимые оковы спали, расставляя всё на свои места.       — Сначала я схожу к Тэхёну, а после пойдём на поляну. Похороним сегодня до ночи. Скажи остальным, кто цел, чтобы начали копать могилы, — Чонгук не узнавал свой голос. Слова, слетевшие с губ, кололись, как проволока с шипами.       Когда они спустились вниз, Намджун уже не спал. Он сидел на диване, так и не раздевшись со вчерашнего вечера, помятый и бледный.       — Рад видеть тебя живым, — охотник устало поднял глаза на вожака стаи и точно так же, как Хосок, улыбнулся совсем не весело.       Чонгук, взглянув на раненую ногу, вопросов не задавал. Ему всё и так было предельно ясно. Он похлопал Намджуна по плечу, и тот в ответ коснулся его кисти, показывая, что принимает благодарность и соболезнования. Им не нужны были слова, не сейчас.       — Я тоже рад видеть тебя, Намджун.       — Оставайся тут. Скоро должен прийти Джин, чтобы сменить повязку, — сказал Хосок, надевая куртку. — Как твоя нога?       — Сойдёт, — Джун пожал плечами, поудобнее устраиваясь на диване. Сон ещё пленил, загребая в свои лапы.       Альфы тихо ушли. По дороге Хосок рассказал Чонгуку, как обстояли дела, сколько по итогу раненных и в каком они состоянии. На улице никого не было, только морозный ветер, ломящийся под куртку. Чонгук слушал внимательно, но с каждой секундой ускорял свой шаг.       Ему не терпелось увидеть Тэхёна, коснуться его и убедиться лично, что омега жив.       В доме у Джина, как всегда, было многолюдно. Юнги трясся над Чимином, впервые менял кому-то повязку. У него дрожали пальцы, но он честно старался изо всех сил. Лучник, сжимая губы, делал вид, что омега вовсе не пережал ему рану и не задел её ногтем. Терпел молча, позволяя заботиться о себе.       Донмин тоже уже был тут, помогал Джину заново обрабатывать раны тем, кто пришёл с утра. Без Хосока ему больше не спалось, ребёнок начал активно толкаться, чем окончательно прогнал весь сон.       Джин, вымотанный донельзя, упорно продолжал оказывать помощь остальным, хотя под глазами уже виднелись яркие круги. Руки всё делали на автомате, не прибегая к помощи самого хозяина.       — Твоя волчья задница снова в строю! — радостно поприветствовал Чонгука Чимин, ядовито улыбнувшись. — Из тебя вышел очень непривлекательный труп с дырой в груди.       — Чимин! — в три голоса предупреждающе закричали Юнги, Джин и Донмин. Первый ещё и подзатыльник выписал.       Чонгук знал, что Чимин был, как Чендлер из популярного сериала «Друзья», который он когда-то смотрел в студенческие годы. Лучник прятал все свои эмоции и чувства за глупыми шутками. Поэтому альфа всё понимал.       — Ты бледнее своей привычной поганкости, — Чонгук кивнул на плечо. — Последствия будут?       — Вот и проверим.       — Чонгук, — лекарь отвлёкся от дел, когда увидел зашедших альф. Он широко улыбнулся и, не сдержавшись, подбежал к ним, крепко обняв вожака. — Я тебя так ненавижу, ты бы знал, — зашептал он в плечо, несильно колотя по спине. Чонгук обнял в ответ, успокаивающе покачивая в своих руках.       — Спасибо, Джин, — и все они знали, за что именно.       — Тэхён на втором этаже. Не шуми и не открывай шторы. Ему нужно хорошенько проспаться и отдохнуть.       — Если ты ещё раз выкинешь подобное, то, клянусь, я сам убью тебя! — стоило лекарю отойти от Чонгука, как Донмин от злости швырнул в вожака тряпку, что попалась под руку, и, кривя губы, всхлипнул. Хосок улыбнулся, понимая, что его пара ни капли не изменилась с момента их встречи. Донмин тут же попал в тёплые объятия Чонгука, пачкая тому кофту слезами. Вожак тоже не сдержался от смеха. — Чего ты смеёшься?! — Донмин поколотил его по многострадальной спине, дёрнувшись.       — Тебе нельзя волноваться.       — Да я наволновался на двадцать лет вперёд!!! — возмутился изо всех сил, хлюпнув красным носом. — Всё, уйди с глаз моих, балда.       Все присутствующие проводили Чонгука взглядами, что были полны ясности. Атмосфера стала светлее и легче, как будто с плеч упал тяжёлый груз.       Чонгук, затаив дыхание, зашёл в комнату, где глубоким сном спал Тэхён. Ноги ослабели, всё тело альфы похолодело на несколько секунд, его тянуло вниз, чтобы упасть. Чонгук аккуратно присел на край постели и заметил мягкие тёмные волосы на подушке. Тэхён спал крепко, даже не шевелился, казалось будто бы он…       Альфа запрещал себе думать о таком. Он коснулся шелковистых прядей омеги, а после осторожно провёл костяшками пальцев по прохладной щеке Тэхёна. В комнате было темно, но даже сквозь тусклый свет Чонгук смог разглядеть болезненный вид омеги. Его кожа была не привычного золотистого оттенка, а бледно-оливкового. Но даже так он оставался самым красивым для Чонгука, самым смелым и самым любимым.       — Поправляйся скорее, — Чонгук шепнул едва ли слышно, он наклонился вперёд и оставил лёгкий поцелуй на родинке под нижней губой.       Тэхён сквозь сон уловил родные нотки аромата альфы, он поглубже вдохнул свежий зимний лес и еловые ветки, и начал шевелиться. Омега потянулся ближе к любимому запаху, что подарил ему долгожданный покой. Тэхёну стало очень тепло, будто бы со всех сторон его кутали в сотни пуховых одеял.       Тэхён повёл носом ближе к шее Чонгука и невольно прижался поближе, его ресницы вздрогнули. Чонгук не спешил выпрямлять спину, он с улыбкой наблюдал за омегой. Тот, словно новорождённый котёнок с ещё закрытыми глазами, тянулся на запах. Чонгуку необходимо было побыть с ним хотя бы час. Всего один час. Они и так чуть не потеряли друг друга, он не просил слишком многого. Альфа лёг рядом, неспешно уложив голову Тэхёна на свою руку, и прижал к себе. Чонгук обнял его за спину, он погладил по торчащим лопаткам и зарылся носом в шоколадные волосы. Тэхён, чувствуя присутствие Чонгука, будто бы весь стал мягче. Его кожа потеплела, дыхание стало глубже, а щёки покрылись здоровым румянцем.       Сокджин, прислушивающийся с первого этажа к дыханию омеги, довольно улыбнулся.

***

      К ночи стая закончила хоронить последнего из погибших. Чонгук откинул лопату на землю, посмотрев на деревянные таблички, сделанные на скорую руку для начала. Они обязательно переделают их позже, когда вернётся оставшаяся часть стаи.       Сейчас на свежих могилах собрались все. Чонгук обернулся назад и увидел десятки зажжённых свечей, укрываемые ладонями от хлопьев снега. Кто-то не сдерживал слёз, а кто-то уже выплакал все.       Чонгук перечитывал имена раз за разом. Джексон, Арден, Стивен, Лея, Югем… Они потеряли двенадцать человек. Казалось бы, что сама цифра небольшая, но её было достаточно, чтобы растоптать и выкинуть чужие сердца.       Погибших охотников по просьбе Намджуна похоронили рядом. Никто и слова не сказал, решив это самым правильным.       Лжеохотников вынесли за пределы территории и сожгли их тела вместе с оружиями и их одеждами.       Возвращаться в то место было сложно. Снег там всё ещё лежал красным, впитав в себя боль и отчаяние.       — Это была тяжёлая битва, — Чонгук с трудом нашёл в себе силы говорить. Он знал, что все слова будут бессмысленны. Они не облегчат боль, не вернут всех к жизни, не спасут. Но стае это было нужно. — Не буду врать, но я впервые не знаю, что сказать вам. Нам всем сейчас больно и тяжело. И так будет ещё какое-то время. Каждому из нас искренне жаль. Я хочу сказать всем вам спасибо за смелость и те силы, что вы нашли в себе, чтобы встать на защиту стаи, — Чонгук обращался и к оборотням, и к охотникам. Все слушали, проникаясь его словами. — Мы всегда будем помнить тех, кто отдал свою жизнь за наши с вами, за будущее и настоящее. Это тяжело… Очень тяжело. Мы справимся, но не сразу. Но мы это сделаем. Теперь это наше общее горе.       Они молчали несколько минут, слушая лишь ветер, несущий за собой холод и освобождение. Свечи горели, провожая погибших в последний путь.       — Чонгук, — позвал вожака один из альф, стоящий в толпе. — Как Тэхён?       — Восстанавливается, — тихо ответил Чонгук, но его было прекрасно слышно всем. — Пока не приходил в себя, но всё будет хорошо.       — Он… Он ведь отдал свои силы, да? — омега, девушка с огненными волосами, посмотрела на Чонгука водянистыми глазами и блестящими от слёз щеками. — Мы видели это. Поднялась буря, всё словно бы перестало существовать на несколько мгновений, но после… После всё стихло, и мы все видели, что Тэхён перестал быть белым волком.       — Да, Джису, Тэхён правда отдал свои силы Луне.       — Чонгук, у нас не было шанса сказать тебе это лично, — продолжила она, шмыгнув носом и набираясь сил, чтобы вновь не расплакаться. — Но мы все уважаем твой выбор и хотим, чтобы Тэхён стал частью нашей стаи по-настоящему. То, что он сделал для тебя, для всех нас… Он будет хорошим вожаком. Мы должны провести обряд посвящения для Тэхёна, Юнги и остальных омег.       Чонгук поднял глаза на всю стаю и увидел кивки с одобрениями на их лицах. Он был искренне тронут.       Стая хотела, чтобы Тэхён стал их вожаком.

***

      Тэхён пришёл в себя спустя два дня.       К этому моменту охотники уже покинули их территорию. Им пора было возвращаться домой, дела не ждали. Намджун объявил более чем серьёзно, что как только вернётся домой, то не теряя секунды, сообщит о случившемся начальству и немедленно потребует начать охоту на фанатиков по всему миру в усиленном режиме.       Стая за два дня маленькими шагами возвращалась к обычному ритму жизни. Уже завтра обратно привезут всех остальных. В домах началась активная уборка. Альфы затопили баню с утра пораньше, омеги отправились на охоту, а Хосок с Чонгуком решали вопрос с постройкой новых домов, урожаем. С горечью и тяжестью на сердце пришлось назначить на должности погибших других ответственных за когда-то их дела. Стая не восстановилась, но пыталась. Их жизнь не стояла на месте.       Тэхён проснулся в одиночестве. Он не чувствовал собственного тела, казалось, что оно стало квадратным. Ему было душно, хотелось скинуть с себя одеяло, как можно скорее, но рука не поднялась с первого раза. Омега попытался пошевелить ногами, но ничего не получилось, даже кончики пальцев не слушались. Из него выкачали все силы. Тэхёна захлестнул острый страх. Он с яростью попытался поднять руку с места, и это удалось сделать спустя только бесконечно долгих семь минут. Откинув одеяло с груди, Тэхён попытался встать.       — Джин, — голос сипел и больше напоминал шелест листьев. Его не было слышно, а в доме оказалось пусто, но сам Тэхён этого не знал, пытаясь позвать кого-то на помощь. — Юнги… Пожалуйста.       Омега закашлялся от сухости в горле. Тэхён посмотрел на окно, он попытался поднять верхнюю часть туловища, уперевшись руками в постель, и сесть. Ему было страшно. Все мысли о Чонгуке. Жив ли он?       Из глаз брызнули слёзы бессилия. Тэхён злился на самого себя, не зная, что делать. Он захрипел, от досады разодрав нижнюю губу зубами, и дёрнулся вперёд, кое-как усаживаясь. Омеге казалось, что всё его тело отныне это туго натянутая тетива.       Каждое движение причиняло боль, будто бы внутри ломались все кости. Спустить ноги с постели удалось только придерживая их за колени. Тэхён дышал загнанно, не особо понимая, что делал. Ему всего лишь нужно было узнать, что с Чонгуком. Его сердце болело, он помнил и до сих пор слышал, как альфа перестал дышать.       Тэхён не удержался на ногах и предсказуемо рухнул балластом на пол, разбивая колени о деревянный пол. Грудь шла ходуном, дышать становилось труднее и труднее. Он чертовски устал.       Дверь на первом этаже хлопнула. Тэхён не знал, кто же пришёл, но верил, что его услышат.       — Джин, — позвал он из последних сил, упираясь ладонями в пол.       Быстрый и тяжёлый топот ног не заставил себя ждать, как и сам лекарь.       — Ты можешь прекратить вредить себе всякий раз, когда я лечу тебя?! — с порога начал Сокджин, перепуганно расширив глаза. — Давай, держись за меня.       Тэхён правда старался держаться, пока Джин поднимал его обратно на постель.       — Чонгук… Он… — у Тэхёна были бледные сухие губы, впавшие щёки и огромные глаза, которые теперь стали ещё больше. Омега будто бы потерял десять килограммов за раз. Тэхёна трясло, глаза больные, красные и на мокром месте. — Чонгук… Что с ним? Он жив?       — Он жив, Тэ, успокойся. Я сейчас позову его, только прекрати изводить себя! — лекарь успокаивающе погладил его по плечам и накрыл тёплым одеялом, пряча дрожащие руки под ним. — Всё с ним хорошо, даже лучше.       Тэхён улыбнулся, кивнув. Его губы крупно дрожали.       — Обещай, что ничего с собой не сделаешь и не будешь пытаться встать, пока я хожу за ним, понял? А то я тебя знаю!       — Джин, — Тэхён прохрипел с мольбой, и Сокджин кивнул, слыша столько боли в собственном имени.       Он убежал, сглатывая ком радости, что Тэхён всё-таки очнулся. Даже сам смог встать благодаря своей заложенной упрямости. Сокджин на всех парах вылетел на улицу и облегчённо выдохнул, когда увидел идущего мимо Чонгука. Альфа нёс поленья в дом одного из омег, что сейчас был на охоте.       — Тэхён очнулся! — загорланил лекарь, размахивая руками и прыгая на месте для большего привлечения внимания. Хотя одного его крика было вполне себе достаточно.       На его возгласы обернулись вообще все. Чонгук уронил на землю поленья и сорвался с места. Его лёгкие горели, а в груди всё переворачивалось от предвкушения. Альфа залетел в дом, он перепрыгивал по две ступени, не сняв ни обувь, ни тулуп. Аромат Тэхёна слышался слабо, но всё же слышался, так и манил к себе. Чонгук резко распахнул двери в комнату и действительно понял, что до этого момента ему не было покоя.       Тэхён не отличался терпеливостью. Он, конечно же, не послушался Джина. Когда услышал шаги Чонгука, то в неконтролируемом желании отбросил одеяло и вновь предпринял попытку встать. Успел только сесть до того, как Чонгук ураганом влетел к нему.       — Чонгук, — Тэхён позвал его совсем тихо и слезливо, он протянул руки вперёд и незамедлительно попал в самые крепкие и самые тёплые объятия в мире.       Чонгук подхватил Тэхёна на руки и крепко прижал к себе до невозможности близко, глубоко вдыхая. Тэхён ощущал пальцами и щекой мороз с улицы, оставшийся на тулупе и волосах альфы. У Чонгука были холодные руки и нос, которыми он жадно водил по его шее, жмуря глаза.       — Ты живой, — Тэхён не мог поверить в это.       Омега елозил слабыми руками, смотрел, слушал, трогал и не мог поверить.       — Чонгук, ты живой, — повторил, как заведённый, будто других слов больше не знал. — Я думал, что потерял тебя, — Тэхён горько всхлипнул, уронив горячие слёзы. У него больше не получалось сдерживаться. Он очень устал, натерпелся. — Ты перестал дышать, а твоё… Твоё сердце больше не билось. Не поступай так со мной больше. Пожалуйста. Я бы так не смог…       — Я рядом, Тэхён, — Чонгук сжал его крепче, тяжело вдыхая любимый аромат. — Я рядом. Всё хорошо, теперь всё хорошо.       Тэхён прижался солёными губами к щеке Чонгука в долгом прикосновении. Он поднял больные глаза и наткнулся ими на яркую белоснежную прядь в волосах альфы. Тэхён грустно улыбнулся и уткнулся в неё лбом, тонкими руками обвив шею Чонгука.       — Ты отдал свою силу, Тэхён…       — Мне всё равно.       — Я очень прошу прощения! Но, Чонгук, положи его в горизонтальное положение. Ради всего святого! — Джин зашёл в комнату с подносом, заполненным до последнего сантиметра тарелкой с супом, свежеиспечёнными булочками и баночками с лекарствами.       Тэхён, как ребёнок, отрицательно замотал головой, выпятив нижнюю губу и отказываясь отцепляться от Чонгука даже на секунду.       — Поспорь мне тут ещё, — угрожающе предупредил лекарь, обходя пару и ставя поднос на столик. — Тебе нужно поесть и обработать колени.       — Что с ними? — тут же спросил Чонгук, всё-таки возвращая недовольного Тэхёна обратно в постель.       — Разбил, — пожал плечами Джин. — Ты мне тут лужу решил натоптать? — кивнул на ноги Чонгука, вопросительно вскинув брови. — Ещё и в тулупе. В комнате-то, где Тэхён лечится. Чонгук, честное слово…       — Я тебя понял! Сейчас всё сниму и вернусь, — альфа от греха подальше послушался, даже не думая спорить.       Тэхён слабо рассмеялся, пока Джин накрывал его одеялом.       — Ты с ним суров, — улыбнулся и сказал он, посмотрев на Сокджина. — У тебя плохое настроение. Что-то случилось?       — Все нормально, — снова пожал плечами, нагло солгав.       — Привет, Тэхён, — Юнги заплыл в комнату по стенке, тяжко выдыхая и напоминая унылую лужу. — Ты в порядке?       Тэхён покосился то на одного омегу, то на второго, не понимая, что же происходило с ними.       — Я-то в порядке. А ты? Выглядишь… расстроенно.       — Намджун с Чимином уехали, — объяснил Чонгук, зайдя обратно в комнату. — Вот и грустят с самого утра.       — Неправда! — слишком резко воспротивился Юнги, нахмурив брови. — Это не из-за Чимина!       Чонгук посмотрел на него с сомнительным выражением лица.       — Да ну? То есть, это я целовался с Чимином около дерева, а потом лил слёзы, потому что эта поганка уехала домой?       Юнги аж вспыхнул от гнева, надув щёки и думая, что ответить. По итогу в голову ничего не пришло, и омега быстро сдулся, решив, что спорить бесполезно. Он упал на кровать к Тэхёну и положил голову тому на бедро, скрестив руки на груди.       — Я не собираюсь грустить из-за Чимина! — в протест ударил ладонью по постели и нервно дёрнул ногами, напоминая червяка.       — Это теперь твой девиз, — опираясь спиной о стену, сказал Чонгук.       — Тэхён! — жалобно протянул Юнги, посмотрев на него с обидой, мол, разберись с этим.       — Чонгук, не приставай к нему, — рассмеялся Тэхён, стараясь придать голосу максимального недовольства, но ничего не вышло.       — Ты даже не пытаешься, — фыркнул Сокджин, посмеиваясь.       — Ты влюбился, — Тэхён запустил пальцы в волосы Юнги и начал медленно перебирать пряди, успокаивая мальчишку. — Он же уехал не на конец света, Юнги.       — Намджун сказал, что пригласит меня на свидание, как только восстановится, — Джин обессилено опустил руки и завалился к Тэхёну по другую сторону.       Чонгук вздохнул, почти рассмеявшись, когда услышал, что к ним в комнату поднимались Хосок с Донмином. И пара действительно не заставила себя ждать.       — Ух ты, Чонгук, у вас появились детки. Так рано, — Донмин, придерживая себя за поясницу, прошёл вперёд, оглядывая омег. Тэхён рассмеялся, кивнув.       — Они внеплановые.       — А у нас есть плановые? — удивился Чонгук, заинтересованный таким развитием событий. Тэхён прищурил глаза, в ответ посмотрев на альфу.       — Как ты себя чувствуешь? — Хосок единственный в этом дурдоме старался мыслить трезво и ясно.       — Плохо, — ответил за него Джин.       — Я не тебя спрашивал.       — Как ты с ним живёшь? — лекарь повернул голову к беременному омеге, скривив лицо.       — Чонгук, позови Намджуна обратно, Сокджин теперь огрызается! — Хосок, как Юнги пару минут назад, пожаловался вожаку, чуть ли не ноя, пальцем указывая на своего рьяного обидчика.       — Не планировал я так рано тройню, Тэхён, — Чонгук устало потёр виски пальцами, посмотрев на Тэхёна. Тот ему нежно улыбнулся в ответ, склонив голову к плечу. Донмин расхаживал по комнате туда-сюда, разминая спину и маяча перед глазами.       — Что там с вашими ухажёрами? — деловито спросил беременный, глубоко дыша. — Я видел, как вы с Чимином обменивались слюнями.       — О боже! — Юнги смущенно застонал, спрятав лицо и красные щёки в бедре Тэхёна. — Ничего не было!       — Я бы так не сказал, — захохотал Хосок. — От вашего поцелуя можно было ещё одного ребёнка заделать! Я думал, что вы прямо там под деревом…       — Замолчи! — Юнги кинул в альфу подушку, пыхтя, как паровоз. Губы до сих пор покалывало.       — Никаких детей, Юнги. Я не собираюсь становиться дедушкой так рано, — нарочито строго предупредил Чонгук, посмотрев на юного омегу с прищуренными глазами.       — Я не ваш ребёнок.       — Да ну? — Тэхён взглянув на него вопросительно, убрав чёлку кончиками пальцев с глаз-бусинок.       — Ты уже сказал ему? — Хосок думал, что звучало тихо, обратившись к Чонгуку, но его всё равно слышал каждый в этой комнате.       — О чём? — Донмин среагировал быстрее всех, заинтересованно подойдя к мужу и посмотрев ему прямо в лицо. Чего это он там утаивать решил?       — Что такое? — Тэхён сразу же насторожился, напрягшись всем телом и нахмурив брови. — Что случилось?       — Нет, не сказал, — сквозь зубы пробормотал вожак, покосившись на друга в надежде, что тот поймёт, как сильно у него сейчас чесались руки. — Тэхён, ничего не случилось, всё хорошо. Просто… Я собирался сказать это в иных обстоятельствах и немного иначе, но раз уж здесь наши дети и Донмин, то… Ты выйдешь за меня?       Тэхён готов был поклясться, что услышал, как мартышка в его голове ударила две металлические тарелки друг о друга. Омега замер, только и моргал своими чудесными глазами, смотря на Чонгука. Пытался понять, что именно произнёс альфа своими губами. Остальные тоже замерли, вылупившись и мигая глазами во все стороны, поочередно смотрели то на Чонгука, то на Тэхёна.       Чонгук думал об этом все два дня, пока Тэхён приходил в себя и набирался сил. И у него не возникло никаких сомнений или иных мыслей, что слишком рано или они оба не готовы. Он думал, как сделать это красиво и романтично, под стать самому Тэхёну. Даже собрался ехать в город за патефоном, чтобы на фоне их свидания (а оно должно было быть) играла музыка, которую так сильно любил омега.       Альфа был настроен решительно, особенно после слов своей стаи.       Он хотел быть с Тэхёном всё то время, что им отведено. Хотел принадлежать ему сам и хотел называть омегу «своим».       — Да, — тихо, всё ещё пребывая на грани удивления и где-то на пути к принятию, ответил Тэхён. — Да, я выйду.       — Я сейчас расплачусь, — просипел Хосок, прикрывая губы ладонью и сдерживаясь. — Нет, ну правда.       — Хосок! — Джин закатил глаза, удивляясь тому, какие же альфы бывают тугодумы.       — Мы тут немного лишние, — с этими словами Юнги поднялся с кровати, пнув заодно Джина тоже. Лекарь недовольно побузил, но встал следом, оставив пару наедине.       — Поздравляем вас от всей нашей семьи. Назовите первенца в честь моего мужа-болтуна, — Донмин махнул рукой на прощание и вышел из комнаты, схватив Хосока за руку.       — Пусть Тэхён выпьет лекарства и поест! — напоследок скомандовал Сокджин, хлопнув дверью.       Дверь захлопнулась, оставляя за собой успокаивающую тишину. Тэхён смущённо улыбнулся, поджав губы и спрятав пальцы в ладонях. Он смотрел на Чонгука, глубоко вдыхая.       — Итак… — омега пальцем указал сначала на себя, а потом перевёл его на Чонгука. — Ты сделал мне предложение.       — Я сделал тебе предложение, — повторил за ним Чонгук, подойдя ближе и сев туда, где недавно лежал лекарь. — Ты не приходил в себя всего два дня, а я уже так сильно почувствовал твоё отсутствие.       Тэхён положил свою голову ему на плечо, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Даже сквозь слабость. Он ощущал лёгкость и настоящий покой на сердце. Тэхён знал, что теперь всё будет иначе.       Биение сердца Чонгука звучало самой любимой колыбельной.

***

1 год и 1 месяц назад

      Тэхён проснулся в горячих объятиях альфы, прищурившись от яркого солнца. Он лениво повернулся к Чонгуку лицом, пытаясь урвать последние секунды сна. Ему было жарко, омега капризно скинул с себя одеяло и в поиске удобной позы закинул ногу на Чонгука. Яркий свет мешал, поэтому Тэхён спрятал лицо на груди альфы. И почесал о неё нос.       — Хватит копошиться. Ещё очень рано. Спи, — сонно прохрипел Чонгук, не открывая глаз.       Тэхён чмокнул его в ключицу, молча прося не бубнить, и правда заснул, всё-таки обратно заползая под одеяло.       Второй раз они оба проснулись от шума, доносящегося с первого этажа. Тэхён протестующе замычал, отказываясь подниматься с постели.       — Там происходит конец света?       — Нет, — сонно засмеялся Чонгук. — Там происходит Джин с Юнги. Этот дуэт ещё страшнее конца света.       Тэхён даже спорить не стал. Неугомонная пара со свербящим шилом в одном месте спелись за милую душу.       — Не хочу вставать, — загундел омега, целиком заползая на Чонгука, как ленивая улитка. Сам не хотел и отпускать тоже был не намерен. Альфа рассмеялся, обнял и прижал к себе, смяв в своих руках.       — Надо, — спокойным голосом, ещё не отошедшим от сна, сказал Чонгук, словно маленькому ребёнку. — Сегодня день нашей свадьбы.       Тэхён весь съёжился от этих слов, довольно разулыбавшись и уперевшись щекой о грудь Чонгука. От одной только мысли, что сегодня будет проведён обряд вступления в стаю и обряд женитьбы, у него защекотало живот. Он очень нервничал ещё со вчерашнего вечера, суетясь до самого сна.       Всю стаю Тэхёна давно уже посвятили в стаю Чонгука, теперь они являлись одной полноценной семьей, что не могло не радовать.       С Тэхёном решили повременить из-за долгого восстановления. А когда омега уже встал на ноги, то свадьба оказалась на носу, вот и решили, что проведут всё в один день. Тэхён не возражал, наоборот же. Ему было волнительно до искрящихся кончиков пальцев.       Многое произошло за время восстановления Тэхёна. Прошло ежегодное собрание охотников и вожаков каждой стаи, на котором Чонгук с Намджуном в красках рассказали о случившемся. Чонгук спрашивал о Чеде, но никто не видел его. Трус скрылся отовсюду, позорно сбежав.       Намджун нашёл предателя, который когда-то рассказал лжеохотникам о сотрудничестве стаи Чонгука с охотниками. Это оказался один из подручных Намджуна. Молодой парень, что никак не мог понять, почему они, охотники, убивали нечисть, но не убивали оборотней. Услышав о предстоящей битве, охотник решил, что пора положить этому конец, вот и сдал своих же. Поплатился собственной жизнью. Намджун не пожалел.       — Надеюсь, что я не упаду, пока буду идти перед всеми, — засмеялся Тэхён прямо в губы будущего мужа.       — Падай на здоровье сколько тебе влезет. Я всё равно поймаю.       Чонгук невесомо огладил чужую спину, очертив выпирающий позвоночник. Тэхён стал ещё тоньше после восстановления, сидя на отварах Сокджина, хотя чувствовал себя замечательно и бодро.       — Я знаю, — прозвучало на выдохе, с улыбкой.       Чонгук же говорил, что Джин и Юнги страшнее конца света. Омеги ворвались в их комнату и нагло утащили Тэхёна в свои руки, наперебой крича, что пора готовиться к церемонии. Альфа напоследок едва ли успел смазано чмокнуть в уголок губ, после дверь в комнату захлопнулась. Юнги накинул на Тэхёна откуда-то взявшийся тулуп, посреди июня-то, потому что вытащили они жениха в одном только нижнем белье да в футболке для сна. Обувь надеть не дали, уводя босиком по траве сразу же в баню. Тэхён успевал только глазами моргать, с обеих сторон его держали за руки, как пленного.       — Как настроение? — между делом спросил Юнги, заталкивая вожака в предбанник.       — Ощущение, что меня вырвали из постели, в которой лежал мой горячий альфа и без пяти минут муж, — пробубнил Тэхён, ойкая, когда Джин вытряхнул его из тулупа и практически сам стянул футболку.       — Это всего-то свадьба, — ехидничал лекарь. — Чего стоишь? Снимай трусишки и запрыгивай в баню. Будем мыться. Сегодня Намджун приедет…       — И Чимин тоже, — стягивая с себя одежду, поддакнул радостный Юнги.       — Поэтому нам тоже надо быть при параде. Сам понимаешь.       Тэхён рассмеялся и зашёл в баню. Любовные дела они такие.       За пять месяцев, прошедших с момента битвы, Чимин и Намджун приехали в поселение три раза. На свидания.       Свидание Юнги и Чимина слышала вся стая. Тэхён как вспомнит, так вздрогнет. Юнги ещё потом недели две ходил и краснел как рак. Зато довольный. У них с лучником свои амурные дела, сопровождаемые вспыльчивыми характерами, пререканиями и страстными поцелуями везде, где только вздумается. Стая уже начала шутить, что с таким нравом Чимин должен был родиться оборотнем.       На второе свидание пошли гулять к озеру, но Юнги там провалился под лёд, перепугав бедного Чимина почти до седины. Он же потом своего волчонка лечил, отказываясь уезжать домой. Поил чаем с мёдом, надевал на ноги шерстяные носки и целовал в сопливый нос. Юнги ворчал только для вида, но внутри плавился растаявшим пломбиром от заботы и любви, что окутала его от пяток до макушки.       Третье свидание прошло под уговоры омеги, потому что тот клянчил научить его стрелять из лука. Чимин открещивался, как мог, говоря, что учитель из него плохой и, откровенно говоря, нервный. Всё равно сдался под жалостливые взгляды. Юнги стрелять не научился, но научился французскому поцелую.       Намджун же с Сокджином оказались теми ещё партизанами в засаде. Глава охотников под шумок (и с предупреждения Чонгука и Тэхёна) увозил их драгоценного лекаря в город за границы стаи. Стихи ему читал и по аптекам возил. Джин потом чуть ли не задыхался от восторга до закатывающихся глаз, рассказывая, какое же это было романтичное свидание. Намджун ему ещё для большего впечатления и эффекта скупил половину аптеки, чем привёл в полный экстаз. В лесу они не оставались ни на первое свидание, ни на второе. Охотник, как истинный не джентльмен, не привёз Сокджина ночевать домой. Не то чтобы сам омега был против. Ему очень даже понравилась мягкая перина вкупе с шёлковыми простынями в особняке.       Их отношения складывались немного иначе, нежели у всех. Сокджин не признавал, что они пара, но и не спешил отрицать. Намджун не настаивал, уступая и понимая, как же тяжело Джину впустить кого-то в свои границы. У них всё шло так, как хотелось им обоим. Не нужны были никакие статусы.       — Ни минуты покоя! — послышался крик из предбанника. Голос знакомый донельзя. Донмин за дверью что-то бубнил и бубнил, раздеваясь. — Я еле вырвался от этих кровопийц! — заходя в саму баню, захныкал омега. — Как настрой, Тэхён? Свадьба — это всегда так волнительно.       У Донмина с Хосоком родилась очаровательная девочка-альфа. Её назвали Хвиин. Так когда-то хотел назвать свою дочь Джексон.       Хвиин родилась спустя неделю, как очнулся Тэхён. Донмин на удивление восстановился быстро. Хосок не отходил от них ни на шаг, помогая во всём.       Альфа расчувствовался, когда впервые взял дочь на руки. Её крошечные пальцы были размером с одну его фалангу. Это доводило до приступов нескончаемого и невнятного бормотания, смешанного со скулежом. Хосок расплывался лужей каждый раз, абсолютно каждый раз, когда Хвиин что-то делала. Альфа словно бы обрёл крылья. Он и раньше был заботливым и любящим мужем и окружал Донмина заботой и комфортом, но сейчас Хосок при любом удобном случае носил омегу на руках, не разрешая поднимать ничего тяжелее самой Хвиин. У него отлично получалось пеленать кроху, в первое время было страшно даже брать её к себе. Хосок очень боялся что-нибудь сделать не так. Но Донмин уверял, что ничего не произойдёт. Омега был искренне счастлив.       — Помню, как проходила подготовка к их с Хосоком свадьбе, — Джин мучительно застонал, поливая себя водой. — В тот день лил дождь. Донмин собирался топиться в луже, потому что отказывался выходить замуж, по его словам, в болоте.       Тэхён отвлёкся разговорами. Омеги забалтывали его, ослабляя напряжённые нервы. Из бани они вышли через час. Тэхён заметил, как вокруг все суетились, бегая из дома в дом.       Свадьба будет проходить на поляне для Советов. Она была окружена пышными деревьями, на которые сейчас стая вешала фонарики со свечами внутри. К вечеру их зажгут, чтобы осветить пространство. Это будет незабываемо.       Они зашли в дом Джина, и Тэхён упарено упал на диван. От бани хотелось спать, голова стала тяжёлой, его сильно разморило. Но руки Юнги, соскребающие с дивана и толкающие на кухню, не дали даже глаза закрыть.       Тэхён успевал только кивать. Он не замечал, как быстро летело время. Ему поставили завтрак на стол, а после уже сушили волосы полотенцем. Сокджин достал настойку из собранных тем летом трав и вылил её в небольшой тазик для ног. Тэхён даже не спорил, только слушал и вновь кивал, как болванчик.       — Хосок сказал, что вы с Чонгуком передумали строить себе дом. Почему? — уплетая печенье с клубникой, поинтересовался Донмин.       — Мы решили, что сейчас важнее построить отдельные дома тем, у кого их нет. Нам с Чонгуком хорошо живётся в старом, — Тэхёну правда нравился дом Чонгука. Он был уютным и небольшим.       — Он поставит тебе метку, — довольно улыбнулся Юнги, искренне радуясь за Тэхёна.       — Ну наконец-то! — вздохнул Сокджин с кухни. — Перестанешь лить слезы, что у тебя нет метки.       Лекарь принёс ароматный чай с мятой и сел рядом, удобно устроившись на диване. В окно задул тёплый ветер, остужая горячую кожу.       — Ничего я не лил, — забухтел Тэхён. — Просто… Просто был недоволен!       — Метка это правда нечто особенное, — мечтательно вздохнул Донмин, дотронувшись пальцами до своей. — С ней ты полностью чувствуешь партнёра. Его счастье и его грусть. Она сближает вас, даря новые эмоции, — усмехаясь, хитро стрельнул глазками, и добавил то, что давно хотел сказать. — Во время секса тоже появляются новые ощущения.       — Правда?! — Юнги заломил брови в удивлении. — Это нечестно! Чимин — охотник. Я никогда не получу метку.       — Получишь, — успокоил Джин. — Если оборотень выбирает себе в пару не оборотня, то твоя природа будет подстраиваться под партнёра. Ты знал, что вообще-то можешь спокойно забеременеть от Чимина? Во время вашей близости твой Леголас становится вроде как альфой. Ну, ему передаются все возможности альф. Если ты попросишь метку и будешь к ней готов, то у Чимина на это время вырастут клыки.       Тэхён с Юнги аж рты открыли от удивления.       — Откуда ты знаешь? — Тэхён взглянул на лекаря.       — Читал. Да и мой дедушка в своё время выбрал в мужья не оборотня, а ведьмака. Родился мой отец. Наполовину оборотень, а наполовину ведьмак. Колдовать у него получалось не очень хорошо, поэтому он остался в стае, где встретил маму. Любовь-морковь и получился я.       — Попросишь Намджуна поставить метку? — слегка наклоняясь вперёд и прищуриваясь, довольно протянул Тэхён.       — Да, конечно. То есть… Чёрт, Тэхён! — а Тэхён зашёлся в гаденьком смехе на правах жениха.       — Мне всегда было интересно, какой Чонгук в постели, — вдруг выдал Донмин, задумавшись. — Чисто теоретически. Ну вот… Ну правда! Он весь из себя такой альфа, серьёзный и всё такое. Мы ж его ни разу в отношениях не видели, Тэ. Некого было доставать с такими вопросами. Вот Хосок любит…       — Не уверен, что хочу знать, что любит Хосок, — задумываясь, шепнул Юнги и почесал щеку.       — Мы же слушали, какая у Чимина классная задница!       — Но это Сокджин спросил, какая она у него! — запротестовал Юнги, возмущённый такой подставой.       — Мне просто было интересно! — поспешил объяснить лекарь. — У всех ли охотников она такая… ты понимаешь какая.       — Так что с Чонгуком?       — С ним всё хорошо, — засмеялся Тэхён, бултыхая ногами в тазике. — Я бы сказал, что всё отлично. Мне не на что жаловаться.       За разговорами время летело незаметно. Тэхён успел вздремнуть, отпустив все мысли и переживания. Его разбудили за час до церемонии, дав отдохнуть и набраться сил перед празднованием, а после брачной ночью.       Сокджин принёс наряд, и Тэхён по-настоящему впал в шок от великолепия. Джул, альфа из стаи, что сшила для них с Чонгуком эти костюмы, вложила всю душу до последней капли. Тэхён, конечно, видел примерный образец, но он даже понятия не имел, что это будет настолько захватывающе дух. Даже в руки брать было боязно. Джул смастерила для Тэхёна широкие летящие брюки палаццо из шифона, с высокой посадкой, подчёркивающие талию, что будут изящно разлетаться на ветру. К ним альфа подобрала такую же блузу свободного кроя из настоящего шёлка. Тэхён всегда любил свободу во всём, поэтому Джул учла его пожелания. Ей очень хотелось подчеркнуть характер Тэхёна, из-за чего наряд был легким, воздушным и свободным, не сковывающим движения. Но строгость и силу омеги олицетворяли вышитые серебром узоры по вороту. Ткань была белоснежно-белой, как когда-то волосы омеги. Подарком стало украшение, сделанное вручную. Тэхён ахнул, не сумев сдержаться.       Это было роскошное ожерелье через плечи. Кропотливая работа виднелась в каждом изгибе. Ожерелье было сделано из белого золота и жемчуга. Тонкие нити изящно рассыпались по плечам, спине и груди. На них поблёскивали маленькие полумесяцы, заманивая своим сиянием. Тэхён ощущал кожей холод драгоценностей, струившийся дождем по телу.       — Ты невероятный, — Сокджин шепнул восторженно и искренне, прижимая костяшки пальцев к губам и сдерживая эмоции. — Какой же ты красивый, Тэхён.       Тэхён сиял с ног до головы. Он, смотря на себя в зеркале, не мог поверить в реальность момента. Его переполняли эмоции. Хотелось скорее увидеть Чонгука, обнять его и поцеловать, крепко прижавшись.       — Скоро начнёт смеркаться. Пора идти, — Донмин подошёл к Тэхёну со спины, поправил пряди волос, аккуратно укладывая их, и улыбнулся. — Последний элемент, — Донмин достал из старой деревянной шкатулки тонкий венок из серебра и жемчуга. — Он когда-то принадлежал моему папе. Словно бы ждал тебя всё это время, — омега надел венок на голову жениха, любуясь, как он выделялся на тёмных волосах.       — Донмин, — Тэхён с осторожностью прикоснулся к нему пальцами, не зная, что сказать. — Это же…       — Он идеально подходит тебе.       — Спасибо, — Тэхён повернулся к нему, сглатывая комок. — Он очень красивый.       Донмин обнял его, крепко прижав к себе. Омега не прятал мокрых глаз. Как же он сейчас был счастлив.       Остальные уже ждали внизу, собранные и готовые к выходу, омеги надели на себя блузы да рубахи с вышивками и узорами. Под стать жениху выбрали широкие одеяния, не сковывающие движения.       — Идём скорее. Уже все ждут, — Сокджин ободряюще улыбнулся Тэхёну и широко открыл двери.       И Тэхён пошёл с трясущимися коленями. Он ступал босыми ногами по тёплой траве, сохранившей в себе остатки дневного жаркого солнца.       На поляне уже горели фонарики, увешанные по ветвям деревьев. Солнце прощалось, напоследок красуясь оранжево-алыми лучами. Закат сегодня был необычайно красив. Даже цветы не торопились закрываться в бутонах.       Стая уже ожидала женихов. Все были облачены в светлые льняные или хлопковые рубахи. В руках они держали цветы.       В середине поляны его ждал Хосок, Чонгук с Тэхёном попросили именно его провести их церемонию. Альфа стоял с высоко поднятой головой, с гордостью смотря на идущего к нему Тэхёна. Он ему улыбался, волнуясь не меньше. Тэхён замер, когда услышал музыку. Настоящую музыку, льющуюся по ветру.       — Чонгук попросил Намджуна и Чимина привезти из города граммофон и пластинки, зная, как ты любишь музыку, — тихо шепнул Юнги.       Тэхён растеряно оглянулся на него, но после начал выискивать глазами Чонгука. Его нигде не было.       Сердце у Тэхёна затрепетало. Он расплылся в нежной улыбке от звука мелодии и поступка Чонгука. Это грело его изнутри, успокаивая все струны души.       Когда Тэхён дошёл до Хосока, встав спиной к поселению, Юнги, Сокджин и Донмин отошли к стае. Юнги тут же попал в горячие объятия Чимина, которому чертовски шла атласная рубаха с широким вырезом на груди. Сокджин же примостился рядом со своим охотником, но уже через секунду почувствовал, как его ладонь берут в другую, широкую и сухую. В другой Намджун держал трость, без которой теперь было трудновато.       Оборотни стояли по две стороны, оставив между собой проход.       — Замечательно выглядишь, — Хосок был счастлив. Он ярко улыбнулся омеге, не переставая радоваться этому дню. — Готов?       — Спасибо, — Тэхён улыбнулся в ответ, но все равно гулко сглотнул, невольно посмотрев в сторону. Искал. — Да, я… Я готов.       — Чонгук тут. Всё хорошо, Тэхён.       Сокджин и Юнги подожгли травы в руках, пуская необычный дурманящий запах и дымку.       Сейчас Тэхён понимал, как сильно переживал и нервничал. Он схватился за локоть Хосока, стараясь удержать равновесие. Ноги показались ему такими слабыми, как никогда раньше. Это был важный момент, когда они с Чонгуком наконец-то станут настоящей парой, одним целым. В груди всё тянуло, так сильно ему уже хотелось увидеть альфу.       — Начнём? — Хосок не торопил Тэхёна, но тот уверенно кивнул в ответ. Вся стая смотрела на него. Они выпрямили спины и стали ещё тише, прислушиваясь. — Сегодня мы станем свидетелями соединения пары Чонгука и Тэхёна! — Хосок говорил громко, но всё ещё спокойно и мягко. — Это большое счастье для всех нас. Тэхён…       — Да?       — Нам нужно повязать эту ленту тебе на талию.       Хосок отвёл одну руку из-за спины, и Тэхён заметил в ней красную шёлковую ленту, тонкую и прохладную. Тэхён даже не обратил на неё внимание, когда шёл, так переживал, а сейчас заметил, как лента тянулась по земле и скрывалась в чаще леса. Омега приподнял руки и позволил Хосоку повязать на своей талии красный шёлк. Не спрашивал для чего. Тэхён ничего не знал об обрядах стаи, сейчас для него всё было в новинку.       — Мы называем это нитью судьбы, — объяснил Хосок. — Это та самая нить, что зародилась задолго до вашей встречи. Вы с Чонгуком шли по ней до этого момента, — Тэхён едва ли дышал, внимательно слушая альфу. Все эти обряды и традиции вызывали в нём бурю эмоций. То, как стая чтила их, дорогого стоило. — Она всегда будет с вами, что бы ни случилось. И в горе, и в радости. Ты позволишь соединить ваши жизни, ваши судьбы раз и навсегда?       Навсегда.       Это не пугало Тэхёна. Чонгук отдал за него свою жизнь. Тэхён был готов сделать то же самое.       «Навсегда» им очень подходило.       — Да, — на выдохе согласился Тэхён, кивая для пущей убедительности.       Он видел улыбки на лице стаи и даже тихий добрый смех.       — Повернись.       Хосок мягко направил Тэхёна за плечи, поворачивая лицом к чаще леса. Нить натянулась, отрываясь от земли. Стая тоже повернула свои головы.       Чонгук вышел из-за деревьев, неспешно ступая такими же босыми ногами. Тэхён крепче схватился за локоть Хосока, сдавив пальцами, чтобы уж точно не свалиться. Альфа тихо ойкнул, там явно останется синяк.       Чонгук прекрасен. У Тэхёна спёрло дыхание. Альфа был одет в такой же белоснежный наряд с похожими широкими брюками и шёлковой рубахой, оголяющей острые ключицы и сильную шею. Левое плечо Чонгука и часть его груди прямо у сердца была ушита рубинами в виде капель крови, что олицетворяло смертельную рану, которую когда-то получил вожак за своего возлюбленного. Рубины завораживающе переливались в уходящих лучах солнца. Чонгук весь источал силу и мощь, хранившиеся внутри него.       Ткань на нём подчёркивала крепкость мышц, изгибами повторяя их.       Чонгук смотрел только на Тэхёна. И отвлёкся всего на секунду, чтобы надеть два кольца на нить. Альфа шёл вперёд, держась за шёлковую ленту и подгоняя кольца всё ближе и ближе к возлюбленному. Он неспешно перебирал пальцами по ткани, не натягивая её.       Тэхён считал секунды до того, как Чонгук окажется рядом. Когда альфа встал перед ним, то он не смог спрятать широкой улыбки. Между ними висели кольца, Чонгук всё ещё держал нить одной рукой. Они смотрели друг другу в глаза и видели там только бескрайнее тепло и уверенность.       — Ты прекрасен, — тихо-тихо шепнул Чонгук. Тэхён также тихо рассмеялся.       — Нас ведь всё равно все слышат.       — Я знаю.       Пара встала прямо на фоне заката. Хосок набрал побольше воздуха в грудь и по очереди посмотрел на каждого из друзей.       — Чонгук, готов ли ты соединить свою судьбу с Тэхёном? Готов ли ты принять его в свою стаю и разделить с ним свою жизнь? Готов ли ты стать для Тэхёна мужем, что будет оберегать его и искренне любить?       Тэхён нервно теребил нить, поддевая её ногтем.       — Готов, — Чонгук даже не моргнул и не замедлился, быстро дав ответ. — Я клянусь любить и оберегать его до конца своих дней.       Хосок удовлетворённо кивнул.       — Тэхён, готов ли ты соединить свою судьбу…       — Готов! — омега перебил на полуслове, шумно выдохнув. Он облизал свои губы и тут же поджал их. Кончики пальцев покалывало сотнями иголок.       Ответ Тэхёна поднял волну смеха. Даже Чонгук не сдержался и усмехнулся.       — Тэ, я же не закончил, — Хосок не скрывал своего звонкого хохота.       — А я на всё готов, — отмахнулся Тэхён, не отводя глаз от Чонгука. — Я люблю тебя, Чонгук. Так сильно, что иногда мне кажется, что я могу начать светиться от этой любви. И я готов разделить всё, что угодно. Судьбу, жизнь или шоколад, который ты привозишь мне каждый раз, — он, как и вся стая, мягко рассмеялся сквозь выступившие слёзы счастья.       Чонгук не мог ждать. И больше не собирался этого делать. Он положил свободную руку на щеку Тэхёна, нежно придвинул его ближе к себе и мягко сцеловал всё сказанное своим почти мужем.       — Стойте! Ещё рано! — запротестовал Хосок под натуральный хохот стаи. — Да кому я это говорю?..       — Прости, — Тэхён засиял довольной улыбкой, нехотя отстранившись от Чонгука. — Продолжай, пожалуйста.       — Обменяйтесь кольцами.       Чонгук, не снимая кольца с ленты, надел его вместе с ней на безымянный палец Тэхёна. Омега повторил его движение. Холодная ткань приятно ощущалась под металлом, скользя по коже.       Кольца выбрали самые простые из белого золота и без каких-либо украшений. Они были не нужны.       — Чонгук, теперь ты должен поставить метку.       У Тэхёна аж глаза засияли от этих слов. Он с вызовом кинул взгляд на альфу. Чонгук только рассмеялся, Тэхён так долго ждал этого момента. Вожак обнял его за талию и близко прижал к себе. Рукой он оголил плечо от ткани и украшения, невесомо проводя по нему в успокаивающем жесте. Тэхён в его объятиях расслабился, смирно сложив голову, и наслаждался прикосновениями. Чонгук втянул его аромат, исходящий от тёплой кожи, и провёл по ней кончиком носа. Альфа прижался губами к месту будущей метки и, наконец-то, оголил свои клыки, пронзая ими вмиг ослабевшее тело.       Тэхён схватился за плечи Чонгука, прижавшись ещё ближе, чтобы не рухнуть на землю, его ноги подогнулись слишком неожиданно. Он откинул голову назад, царапнув ногтями по рубинам. Больно было только первое мгновение, но после по всему телу патокой разлилось нечто тёплое и невесомое. Тэхён ощущал биение сердца. Не только своё. Это доводило до исступления. Тэхён в чувствах поджал губы и спрятал лицо на плече альфы. Голова закружилась от чувств и благовоний Сокджина. До его носа долетел новый аромат, его собственный, смешанный с ароматом Чонгука.       Когда Чонгук поцеловал его в губы, метка на шее вспыхнула алым. Тэхён поплавился, но крепкие руки удержали на месте, не отпуская ни на секунду. Он обнял в ответ и поцеловал со всеми чувствами.       Теперь они целиком и полностью друг для друга.       Стая гуляла всю ночь. На поляне стояли столы с обычными белыми скатертями и разной едой. Альфы и омеги надели на головы душистые и пышные венки из цветов. За столом было шумно, все смеялись и рассказывали друг другу истории разного рода, то вспоминая, то делясь ими впервые. Пластинки в граммофоне менялись одна за другой, приглашая танцевать. И Тэхёну удалось вытащить своего Грозного волчару на один медленный танец. Ночное небо было сплошь усыпано яркими звёздами, словно кто-то разлил банку с блестками. Даже Луна выглянула на несколько мгновений, поздравляя пару с таким важным событием.       Тэхён опьянел от вина и любви. Чонгук никак не мог налюбоваться им и наслушаться мягкого смеха. Ему хотелось получать ещё больше касаний, объятий и поцелуев. Тэхён снял с себя все украшения, чтобы не испортить, и убежал танцевать к остальным, пока Чонгук наблюдал за ним, сидя за столом. Альфа понимал, как же сильно и крепко он его любил. Вожак разговаривал с остальными, вспоминая былые времена. Он расслабился, позволив себе сделать это.       Разошлись все под утро, когда свечи в фонарях перестали гореть в седьмой раз. Все были очень уставшие, но довольные и радостные. Чонгук подхватил Тэхёна на руки и унёс в их дом под поздравления.       После свадьбы они с Тэхёном не показывались два дня. Первые сутки отсыпались и отдыхали, а вторые не вылезали из постели.       Тэхён чувствовал, что теперь он дома.

Сейчас

      После дождя дышалось легче. Он пошёл поздним вечером, охладив разгоряченную землю. Запах стоял потрясающий.       Чонгук дремал на диване после долгого рабочего дня. Строить дома было куда сложнее, чем казалось. Тэхён вымотался не меньше, но решил не ложиться рядом, хотя очень тянуло. Он заварил себе чай с мятой и лимоном, открыл везде окна, проветривая дом, а сам вышел на крыльцо. Чонгук купил сюда мягкую кушетку с ручками и спинкой, где сейчас Тэхён удобно устроился. Вдобавок альфа сам сделал столик для мужа, он тут часто занимался каким-либо рукоделием на досуге или собирал пазлы. С месяц назад пристрастился к этому делу.       Омега прихватил с собой книгу, привезённую Намджуном и Сокджином вчера, и зажёг два фонаря со свечами. Книги-то Намджун привёз, а Сокджина увёз. Пара теперь скиталась от особняка до поселения. Лекарю уж очень понравился город и возможности в нём. Но и по дому он тоже скучал, поэтому стабильно возвращался назад на две или три недели. Так и кочевали. Никто не жаловался. У Донмина с Хосоком подросла Хвиин, поэтому омега с удовольствием стал новым лекарем в поселении, старательно учась и практикуясь без страха. Из леса подул несильный ветер, пробирая до слабых мурашек. Тэхён любил это место. С крыльца открывался вид на холмы и сам густой любимый лес. Шум дождя успокаивал, некоторые капли долетали до Тэхёна, оседая прямо на загорелой коже.       — Можно? — Чонгук сонно прохрипел, выглянув из окна дома.       — Конечно.       Тэхён широко улыбнулся, повернув голову в сторону мужа. Он поставил чай на столик, подвинулся и приглашающе откинул плед. Чонгук лёг рядом и положил голову на колени Тэхёна, уткнувшись лицом в его живот. Альфа мягко обнял чужую талию, прижал к себе ещё поближе и закрыл глаза. Ему нравилось, как пах омега. И мягкая кожа тоже нравилась. Чонгук большой, на кушетке ему было неудобно, но он ни за что на свете не сдвинулся бы с места, потому что Тэхён запустил проворные пальчики в его волосы.       — Может, пойдём в комнату? — смотря на сгорбленную спину альфы, спросил Тэхён.       — Здесь хорошо.       Тэхён кивнул. Он слабо улыбнулся, когда почувствовал тёплое дыхание кожей. Чонгук слегка задрал рубаху Тэхёна и поцеловал в живот, прижавшись к нему щекой. Ладонью огладил талию и подарил ещё один поцелуй.       Дождь усилился, громко барабаня по крыше. Тэхён накинул на Чонгука плед. Его самого теперь грело тело альфы и горячий чай.       Такие вечера были для них особенными. Каждый думал о своём. Чонгук сегодня просто наслаждался тишиной и Тэхёном. Омега честно пытался сосредоточиться на книге, но ничего из этого не вышло. Он убрал её на стол, заложив закладкой, где остановился, а сам положил руку поверх руки альфы. Пальцы ощущали неровности, шрамы и привычную грубость. Тэхён откинул голову назад и закрыл глаза. Волосы Чонгука приятно щекотали бёдра, струясь по ним.       Чонгук взял вторую руку Тэхёна в свою и поцеловал ту в ладонь, вызвав хихиканье. Омега довольно сморщил нос, встал на ноги и тут же упал на Чонгука сверху. Его словили в крепкие объятия, зацеловав всё лицо.       Лежали так долго, дыша друг другом и вслушиваясь в тишину леса. Их пальцы переплетались между собой, а губы соединялись в мягких поцелуях.       Они оба были дома.