лезвие под языком

Подцепляет пальцы Олега — и тащит за собой в темное марево ванной комнаты. Здесь постоянно душно, кондиционера нет, и короткая вспышка свежести после душа — единственное, что спасает. Олег все еще дурной после долгого перелета и проволочек на границе, пришлось сидеть и ждать почти четыре часа, прежде чем их проверят — русские паспорта не вызвали доверия у местных. Сергей привык подчинять себе режим, не спать ночами, глотать пару часов забытья днем, потом — снова функционировать, а Олегу с его четким распорядком сложнее. Сергей заталкивает его в душевую кабину — просто закуток, огороженный стеклом; хлопает по выключателю, и начинает раскачиваться голая лампа на проводе под потолком, размазывая тусклый свет. Этого достаточно. Олег глубоко вздыхает, снимает футболку, перекидывает ее через стекло. Сергей раздевается, жадно его разглядывая. Все еще не насмотрелся. Не натрогался. Олег его морозил будто целую вечность, прежде чем взять прямо там, на диване перед ноутбуком, где Сергей рискнул его поцеловать. Сергей приникает к нему губами, ладонями ведет по телу, нащупывая один за другим шрамы, и от каждого сердце пропускает удар, потому что все эти гладкие округлости, все эти белые пятна — его рук дело. Олег держит его за талию, прижимается к бедру членом, отдается его прикосновениям; не замечает, как маниакально Сергей трет по шраму над ключицей пальцами, словно может стереть отметину с рваными краями. Нашарив вслепую кран, Олег включает воду, и в первые секунды обжигает ледяная, а дальше — теплеет. Сергей, откинув голову, подставляется под душ, чтобы волосы стали мокрыми, чтобы пленку пота смыло с загривка; а Олег прикусывает ему шею, оттягивая кожу, и тут же зализывает, чтобы потом снова укусить. Сергея размазывает от его поцелуев-укусов, он извивается в крепких руках Олега, удерживающих его на месте, и подставляется, чтобы он целовал еще больше. Олег тоже дорвался — теперь держит его, словно он может убежать, и не отпускает, пока не насладится им, не дотронется губами везде. Они будто сражаются — всего третий раз после примирения, и им нужно показать, кто больше мечтал, кому больше хотелось. Олег отчаян и хрипло стонет, хотя раньше сдерживался; но Сергею все равно надо сильнее. Олег не представляет, как надо. Он вырывается из рук Олега — пусть пальцы и держат цепко талию — и затягивает его под воду. Мыльными руками гладит его тело, ведет между лопаток, к пояснице, и Олег плавится, через сжатые губы мычит, стоит скользнуть пальцами между ягодиц, по бедрам — мелкая дрожь, знакомая Сергею еще с юных лет, от которой он в космос улетал, пока учился ласкать его ртом. Он проводит языком по шраму над ключицей, прикусывает шрам на плече, там, где пуля рассекла мышцу. Целует грудь. Вода смывает мыло, а он начинает опускаться на колени — медленно, чтобы накрыть губами шрам пониже ребер. Олег кладет ладонь ему на затылок. Откидывается спиной на стену и тянет к члену — стоит. Сергей ему отказать не может, он сам хочет взять в рот, в очередной раз попытаться загладить вину — он только так и умеет, словами получается плохо. Но напоследок целует шрам на животе. Потом пускает член между губами, старается так глубоко, чтобы глотку спазмом свело, чтобы Олег всхлипнул. Вода больше не шумит — Олег отключил. Сергей кладет ладони ему на бедра, хочет ощущать, как вибрируют длинные каменные мышцы. У Олега с губ срывается совсем бессмысленно: — Серый, постоянно хотел — с тобой, не знал, как, но так нужно… Он до этого, в самолете, как в горячке, засыпая, говорил: ты же сам все прекратил… Сергей только сжимал его ладонь и не чаял, как попросить прощения. Сейчас — знает. Ласкает его ртом, насаживаясь так глубоко, как только можно. Отсасывает, словно порно-звезда, причмокивает и поднимает взгляд вверх, чтобы Олег посмотрел ему в глаза. Олег, сжав его волосы, оттягивает назад, и остается только головка между губами. — Красивый, — словно случайно выдыхает Олег. Он за плечи тянет вверх, но Сергей сопротивляется — нет, дай в рот, кончи мне в глотку, кончи на лицо с хриплым криком. Он обхватывает губами его член, словно голодный, стискивая бедра Олега, и тот сдается. Прижимает ладони к стене, капитулируя. И тогда Сергей сам на пару мгновений отстраняется, чтобы полюбоваться — обнаженный, с чуть расставленными полусогнутыми ногами, высоко вздымается грудь. Смотрит вниз, приоткрыв рот, и ждет, готовый, покорный, взгляд — с поволокой. Сергей подается вперед, прижимает его член к щеке. Все для тебя сделаю. Все, что пожелаешь. Но не произносит ни слова, хочет слышать лишь Олега, за последние недели и так много говорил, и если сейчас не занять рот членом, то опять сорвется дурацкое, бесполезное “прости”. Он берет в рот медленно, рисуясь, пускает за щеку, чтобы головка изнутри натянула кожу. Бедра Олега дрожат, и Сергею так сладко чувствовать это. Гладит одной ладонью, другой касается сжатых мышц между ягодиц, Олег от простого прикосновения весь вибрирует, выпуская низкий стон. Он все же опять кладет ладонь на затылок Сергея, подтягивает к себе, подталкивает, задавая ритм. Не принуждает глубже, не причиняет боли, но просит быстрее, просит отдать контроль. Сергей подчиняется ему, теперь — обожает подчиняться, ведь если Олег командует, значит, скорее простит за хорошее поведение, значит, все скорее вернется на круги своя. Сергей гладит его между ягодиц, и чем настойчивее прикосновение, тем быстрее просит Олег ласкать его ртом; Сергей все равно играет с ним — внутрь не проникает, только надавливает, и Олег каждый раз, стоит подушечке пальца перестать касаться мышц, чуть слышно стонет. Он дергается, глубже влетая членом в рот, и Сергей охотно пускает, хочет губы стереть о его член, хочет-хочет-хочет его, забывает, лаская его, обо всем, стираются недели и месяцы отчуждения, даже годы разлуки меркнут, остается только кататься между ребер свинцовым шариком вина — он сам виноват, что столько времени провел без него. Олег уже еле стоит на ногах, его сейчас насадить на пальцы — проще простого, что хочешь с ним, таким улетающим от удовольствия, делай; Сергей только плотнее берет и сглатывает, чтобы стенки горла сомкнулись. Олег хрипит, полузадушенно просит: — Еще, — и Сергей не отказывает, касается только подушечкой пальца члена у основания — ждет, когда зародится пульс. Олег словно борется с собой, чтобы не толкаться ему в глотку, но весь подрагивает от нетерпения, и Сергей берет глубоко, губами почти лобка касается. Олег, выдохнув полустон-полукрик, замирает на долгое мгновение. Сергей въезжает в него двумя пальцами, касается внутри так, как нужно, и Олег со всхлипом, прижав руки к лицу, кончает, долго изливается ему в рот. Сергей не выпускает. Дает ему время побыть в теплом и влажном нутре. А потом, сглотнув, вновь скользит губами от шрама к шраму, на этот раз в обратном порядке, поднимаясь от одного к другому вверх.