лезвие под языком

Олег никакой после бессонной ночи. Возвращается к пяти утра, трет сухие глаза, последовательно отказывается от яичницы, йогурта, вина. Махнув рукой, уходит в душ, там проводит всего ничего. Сергей провожает его взглядом. Он-то привык не спать до рассвета. А Олег… Олег заваливается в кровать позади письменного стола — все в этой съемной квартирке компактно, чуть ли не на головах друг друга сидят, зато — вместе. Сергей, подтянув к себе колено, застыл перед ноутом на жестком стуле, как птичка, и напряженно размышляет, как заработать денег. После армии Олег даже не попытался снова поступить куда-то. Бурчал, что все это ерунда, скучно, бесполезно… А ночные смены вышибалой в клубе — полезно, ага, ерничал Сергей. Вовремя прикусывал язык, чтобы не рассориться. Теперь раскачивается на стуле, раздумывает. Коротко выдохнув, закрывает крышку ноута и тоже идет в душ. Стены еще не высохли после Олега. Резко пахнет его хвойным шампунем — и где только такую вонючую дрянь нашел… Сергей выливает все содержимое флакончика в слив, выкидывает опустевшую бутылочку и ставит на полку свой шампунь — персик и пломбир. Так-то лучше… Он выходит из душа разгоряченный, благоухающий, сладкий — сам бы себя облизал. Как назло, заводится от одной мысли, что прижмется к спине Олега еще влажной кожей. Лечь бы спокойно, не тревожить его, но так все горит внутри… Сергей подлезает под одеяло к Олегу, обнимает, приникнув грудью к лопаткам. Тот коротко вздрагивает, и Сергея едва не прошивает дрожь тоже — сколько же Олег ему не рассказал, а?.. Он больше никогда не засыпает теперь крепко, а постоянно остается на взводе. От любых звуков и прикосновений дергается, на миг замирает, словно оценивая периметр, и лишь после этого расслабляется. Сергей гладит его по плечу, по талии. Шепчет: — Это я, Волч… все хорошо. Мы дома. И прижимается лицом между лопаток Олега. Он пышет жаром, будто печка. У него за два года появилось два новых шрама — на руке, словно играл в ножички и промахнулся, и ожог у подушечки большого пальца — схватился, как он сказал, на кухне за горячее. Сергей кладет ладонь ему на грудь, туда, где четко бьется сердце. Вдыхает глубоко. Хвоя дурацкого шампуня смешивается со сладостью самого Сергея. Мокрые волосы липнут к обнаженному телу Олега. Сергей тискается к нему так близко, что еще чуть-чуть — и зажмет Олега между собой и стенкой. Но Олег не протестует. Даже не просыпается. Вздыхает только разок, словно приснилось что, и утыкается носом в подушку. Сергей тоже пытается заснуть. Получается скверно. Привык ложиться под утро, около восьми, а сейчас шесть. Как режим к осени восстановить?.. Придется ведь вставать раньше, раз съехал из общаги, теперь дорога будет занимать не пять минут, а час… Он закрывает глаза, касается носом затылка Олега. Вдыхает. Плевать. Научится вставать по будильнику. Главное, что Олег снова рядом. Олег рядом, и Олег горячий, голый. Волосы едва влажные, почти высохли. Не удержавшись, Сергей касается губами за ухом, где Олегу всегда до смущения приятно. Тот словно бы вздыхает во сне. Словно бы ему нравится. Сергей себя уговаривает: он спит. Ему не до тебя. Но завтра ведь у него весь день отсыпной. Какой же он все-таки теплый, большой, мускулистый после армии, возмужавший… Сергей едва отдает отчет своим действиям. Рука сама гладит Олега по груди, животу, плавно спускается ниже. Колено само проталкивается ему между ног, и Сергей прижимается к нему ближе, притирается между ягодиц, дурея от покорности. Нет, он никогда и не сопротивлялся, он хотел еще и еще, но стремился перехватить инициативу, и получалось, что опять Сергей плавится под его жаркими поцелуями. Сегодня по-другому будет. У Олега уже нет сил на активные действия. И Сергей на миг отпускает его — лишь для того, чтобы выудить из-под подушки смазку, выдавить на ладонь и коснуться еще члена уже скользкой рукой. Олег вздрагивает, хриплым со сна голосом спрашивает: — Серый, ты чего… — Спи, — шепчет Сергей и ведет губами по его шее. — Помогаю тебе расслабиться. Олег выдыхает. Сергей скользит по его еще мягкому члену кулаком. Пользуясь секундным пробуждением Олега, протискивает руку ему под талию — онемеет все предплечье, да, но оно того стоит. Перехватывает член, а освободившейся рукой ныряет Олегу между ног. — Сереж… Сергей трется носом о его загривок, не принимая попыток сопротивления. Подсовывает ему под бедро скомканное одеяло — так появится чуть больше пространства для маневра у прижатой руки. Член Олега тяжелеет. Он опять вздыхает и чуть сдвигает ногу вверх. Сергею лишь это и нужно — скользкими пальцами касается его между ягодиц, трогает сжатую дырочку. Олег шумно выдыхает в подушку. Да, мой хороший, с нежностью думает Сергей. Тебя лишь тронь — и ты уже на все готов… Но он знает, как устал Олег. Как выматывают его несколько смен подряд в забитом людьми, гремящем музыкой помещении, где так дымно, что даже курящему с детства Олегу тошно. Он знает. Поэтому ласкает его аккуратно, не требуя ничего взамен. — Просто хочу сделать тебе приятное, — бормочет Сергей. Скользит по его члену, твердому, крупному, кулаком и одновременно кружит пальцами вокруг дырочки, потирает края. Олег чуть ли не впервые просто принимает все, что ему дают. Сергей целует его плечи, шею, прикусывает мочку уха, и наконец Олег едва слышно стонет, стон его почти неотличим от громкого выдоха, но Сергей научился улавливать оттенки. — Олеж, ты такой… — он спотыкается, потому что — как описать? Такой сладкий, такой одуряющий, сводящий с ума, зависимость от тебя смертельная, невозможно было жить без тебя два года, пересеченных нелепыми короткими встречами. — Ага… — отвечает Олег. — Серый… Сергей вытаскивает из-под него руку, в одно плавное движение переставляет колено между его ног и спускается вниз. Берет в рот член. Только ртом, без грубости рук. Разводит шире бедра Олега и тянет одно в сторону, чтобы Олег перекатился; Олег подчиняется. Ложится на спину, раскидывает ноги. Прикрывает локтем глаза, словно слабый сероватый свет из окна причиняет ему боль. Сергей ласкает ртом его пока что медленно, привыкает. Пускает каждый раз чуть глубже, пока наконец не ложится головка на язык так, как нужно, не проскальзывает почти до горла. Лишь после этого вновь касается его плотно сжатых мышц, гладит подушечками указательного и среднего. Олег ахает, прикусывает руку. Жаль, не стонет, не всхлипывает, как в тот четверг, когда они марафонили в постели почти весь день… Сергей надавливает, но внутрь не проникает, лишь дразнит. Член в глотке кажется огромным, пару раз аж слезы наворачиваются на глаза. Сергей усиленно дышит носом, не позволяя себе отстраниться. Олег начинает чуть вскидывать бедра, задавая быстрый темп. Сергей подхватывает. Насаживается плотно, трет дырочку настойчиво, и Олег наконец тихонько стонет. — Сильнее, — едва слышно просит. Тогда Сергей надавливает и проникает в него. Он сжимается на пальцах, дрожь проходит по его телу. Совсем немного продержится. Сергей выпускает член почти полностью, сосредотачивается на головке, помогает себе рукой. Коротко и быстро толкается в Олега пальцами. Мажет языком по уздечке, по дырочке уретры, боготворит его член, от которого порой челюсть ноет; и проезжается пальцами так, чтобы все нервные окончания наэлектризовались. Олег все же всхлипывает, выгибается, глубже проникая в рот, и Сергей вгоняет в него пальцы на полную. Бьет в рот сперма. Сергей никак не может сглотнуть, все стекает по приоткрытым губам на член, на лобок Олегу. Он сжимается и пульсирует на пальцах даже после того, как иссякает. Сергей, выдохнув, плавно выпускает его член. Вытирает рот тыльной стороной ладони. Тянет на себя пальцы, и Олег вздрагивает. Он приподнимается было на локтях, но Сергей, коротко мотнув головой, подбирается к нему ближе, облокачивается рядом, чтобы смотреть в глаза. — Хочу на тебя, — тихо говорит он. Олег, сонно хлопнув глазами, тянется целоваться. Сергей ласкает себя быстро, губ его касается едва-едва, хоть и жаждет искусать их, вылизать его рот изнутри, но пусть Олег отдохнет. Собственное возбуждение, притихшее было, пока он занимался Олегом, теперь затапливает с головой. Сергей прижимается лбом к плечу Олега, рвано выдыхает, утыкается головкой ему между бедер, ему в скользкую, но почти не растянутую дырочку, и замирает — так сильно прошибает, что на миг мерещится, что он вошел. Кончает, машинально скользя по члену кулаком еще и еще, словно хочет досуха выжать; и опускается на Олега всем весом. Сейчас, мой хороший. Пару секунд отдышаться. Олег обнимает его, прижимая к себе, и касается губами волос. — Опять в душ идти, — шепчет он, целуя в висок. — Я вытру, — отвечает Сергей. Все тело разбито истомой, но он заставляет себя встать. Бредет в ванную, сует под воду полотенце для рук. Выжимает. И, возвратившись к Олегу, начинает с живота, проводя холодной махровой тканью, тщательно вытирает лобок, трет короткие волоски. И, пока не пошел дальше, двумя пальцами гладит между ног, гладит по своей подсыхающей сперме. И вытирает начисто. За всем этим начинает зевать и сам. Забирается под одеяло, и уже Олег обнимает его со спины. Шепчет на ухо: — Теперь — спать? — Ага. Сергей устраивается удобнее в его объятиях, закрывает глаза. Как после этого быстро засыпать получается. Пожалуй, он исправит режим к осени…